Полоса противостояния

Все те пять лет, что мы провели там, в глуши, кажутся мне сейчас каким-то страшным сном, который закончился лишь сейчас (с) Ева Стасу

В то время как Сарданапал переговаривал с Медузией Горгоновой по зудильнику, Воистинова сидела на пенечке и переваривала тот факт, что этот чудаковатый колдун только что помог ей, некромагине. Причем сейчас совершенно спокойно повернулся к ней спиной и разговаривает с кем-то по блюдечку… Странно. Ева почти физически ощущала исходящую от этого мага огромную силу. Нет, не его магическую силу, хоть и она тоже была огромной. Рыжеволосая девушка чувствовала огромное тепло, доброту Сарданапала. Некромагине, давно отвыкшей от всего этого, было малость не по себе. Это все казалось ей противоестественным, ложным. Оборвав связь, академик Черноморов бодро прошествовал к Воистиновой. Добродушная улыбка, казалось, никогда не сходила с его лица. - Как рана? – с участием обратился он к Еве. - Заживает, - ответила та просто, исподлобья разглядывая мага. - Что же, очень хорошо! Ты можешь сама идти? – спросил академик. Сейчас даже перед сидящей Евой он казался таким же невысоким. Воистинова подумала, что встречаются люди, которые даже при не выдающихся внешних данных буквально излучает величие. Спокойное и величавое. К таким людям и относился Сарданапал. - Могу, но с трудом, - честно ответила рыжая. – Нужно время, чтобы нога зажила полностью, - повторила она. - Угум… Ева, мне нужно отлучиться ненадолго. Один из парней оказался на редкость быстрым и выносливым. Боюсь, что он даже не пожелал выслушать нашего многоуважаемого тибидохского завуча, а сразу же атаковал его боевой искрой! - Арсен, - почти сразу же догадалась Ева. – Вам придется долго его преследовать. Он быстр и крайне вынослив. - Поклеп Поклепыч уже получил возможность в этом убедиться, - немного посмеиваясь, ответил Сарданапал, вновь вынимая зудильник. – Поклеп! Ты слышишь меня? Из зудильника вместо ответа послышалось яростное пыхтение, топот ног и звук ломающихся веток. Поклеп Поклепыч, очевидно, уже по полной втянулся в погоню. То и дело слышались его неодобрительные высказывания насчет впечатляющих физических качеств Сабиева. - Врешь, не уйдешь! – слышался из зудильника голос завуча Тибидохса. - Поклеп, остановись! – сказал Сарданапал спокойно. – Не в твои годы гоняться за кем-то по лесистой местности! - А, это вы… академик, - запыхавшийся, завуч, видимо, остановился. Некоторое время он шумно дышал, а затем заговорил: - Шустрый юнец… Преуспеет… - Поклеп, прекрати за ним гоняться. Этим ты ничего не добьешься. - Дайте мне поговорить с Арсеном, - попросила Ева. – Я ему все объясню. - Чей это там женский голос? – недовольно спросил Поклеп и тут же добавил язвительно: - Его сначала догнать надо, милочка! - Я вам не… - гневно начала Ева, но, наткнувшись на укоряющий взгляд академика, осеклась. Девушка невольно начала сравнивать Сарданапала и ее умершего Хозяина. Две полные противоположности. Если Наставник заставлял подчиняться себе страхом, то белый маг и директор Тибидохса – добротой. Если старый некромаг призывал к себе на подмогу страшные силы, силы разложения и гниения, то академик – силы добра и справедливости. - Поклеп, дождись меня. Я сам поговорю с… - Сарданапал оглянулся на рыжеволосую и, получив, подсказку, закончил, - Арсеном. - Хорошо, - буркнул завуч. - О, Меди… Быстро же ты, - удивился академик. Ева заметила бесчувственного Стаса, летящего вслед за Медузией. Девушка, повинуясь какому-то внутреннему порыву, помимо воли дернулась вперед, но, как только оперлась о раненую ногу, чуть сморщилась от боли и с убитым видом села обратно. Она не сводила глаз с бесчувственного тела Керенского, спокойно парящего в примерно двух метрах от земли. - Что вы с ним сделали? – тихо спросила девушка, переводя взгляд на Медузию Зевсовну Горгонову. Та смерила ее холодным и гордым взглядом. - Я обязана отчитываться перед вами, юная леди? – сухо осведомилась Медузия, изящно изогнув бровь. - Ну, Меди… - попытался вмешаться Черноморов, но дамы его даже не услышали, и Сарданапал решил не лезть. Не стоит мужчине вмешиваться в разбирательства женщин. Еще и виноватым останется. - Нет, не обязаны. Я просто хочу знать, что с ним, - совершенно спокойно ответила рыжеволосая, глядя Горгоновой прямо в глаза. Та, впечатленная бесстрашием и спокойствием некромагини, все же оттаяла и усмехнулась. Девочка храбра и отчаянна не по годам… Что же пришлось ей пережить у этого мерзкого некромага? Хм, догадываюсь... Медузия снисходительно произнесла, довольно бережно опустив тело Керенского на землю: - С ним все в порядке. Он просто в обмороке. Получил хороший запук в грудь. - За что? Горгонова нахмурилась. - Ему определенно не стоило кидаться на меня с ножом, - с сарказмом ответила она. Ева вздохнула, взглянула на Стаса и отвела взгляд куда-то в сторону. Другого она почти и не ожидала. Слишком хорошо она узнала Керенского и Сабиева за эти пять лет. Они же… стали ее братьями, и не только по Дару. Ее братьями. Ее семьей. - Как я понимаю, за вторым «беглецом» гонится Поклеп Поклепыч, - произнесла Горогонова. Уголок ее рта дрогнул в усмешке. - Угу. И, боюсь, если догонит, то придется нам собирать этого юношу по частям. Медузия, где наш диван?.. - Вам необязательно следить за нами, Медузия, - сказала Ева, когда Сарданапал улетел на софе на помощь Поклепу Поклепычу. – Мы не сбежим. Сейчас это делать попросту бессмысленно. Я уже поняла, что вы нам не враги. - Ты, может, поняла, а вот он, - Медузия кивнула в сторону валяющегося в беспамятстве Керенского, - еще нет. - Я поговорю с ним, - не теряя надежды убедить Горгонову, сказала Воистинова. - Дело ваше, - доцент слегка пожала плечами. - Но с преподавателем нежитеведения у него будут небольшие проблемы в Тибидохсе, - безучастно заметила Медузия. Ева вспыхнула. - Стас защищался! Мы думали, что вы агенты Магщества. Старик часто говорил нам о них. Горгонова замолчала, не находя должным продолжать спор. Она понимала, что он грозится стать бесконечным. Словно почувствовав, что речь сейчас идет о нем, Керенский зашевелился. Морщась, схватился за голову. Очевидно, та давала о себе знать сильной болью. Открыв глаза, Стас увидел сначала Медузию, стоящую неподалеку. Преподавательница нежитиведения скрестила руки на груди и не сводила с молодого некромага взгляда своих внимательных и строгих глаз. Керенский, встрепенувшись, принялся искать глазами поблизости свой нож, но его поиски окончились неудачей. Медузия, посмеиваясь, показала нож молодого некромага у себя в руке. - Получишь позже, когда я буду в тебе уверена, - заявила Горгонова с холодной усмешкой. Некромаг пытался выдернуть нож из рук доцента взглядом, но у него почему-то это не вышло. Нож лишь слегка дернулся и замер. - Стас, не надо. Они нам не враги, - сказала Воистинова примеряюще. Парень, казалось, только сейчас заметил некромагиню, с которой вырос у колдуна-некромага. Керенский осмотрел ее с головы до пят, словно не веря, что перед ним действительно сидит его сестра по Дару. Он заметил окровавленную повязку на правой ноге девушки. - Что с ногой? – хмуро поинтересовался юноша. - Пустяки, - Воистинова слегка качнула головой. - Угодила в капкан, - ответила Ева таким тоном, будто получила всего лишь небольшой порез. Рассеяно кивнув, Керенский приподнялся на локтях и осмотрелся по сторонам. Они были у того же оврага, у которого их троица разделилась и бежала. Молодой некромаг бросил подозрительный взгляд на отошедшую в сторону Горгонову, которая любовалась звездами и якобы не обращала на них никакого внимания. - Где Сабиев? – спросил Стас, полулежа на земле. Грудь, получившая запук Медузии, болела. Дышать было довольно трудновато. Каждый вздох и выдох отзывался немедленной и надоедливой болью, но лучшему ученику некромага было плевать на нее. - Где-то бегает, - рассеяно ответила Ева, слегка пожав плечами. – Стас, они хотят пригласить нас в Тибидохс. - Тибидохс? – переспросил Керенский, хмурясь. – Что-то знакомое… - Старик рассказывал нам о нем, да, - кивнула Воистинова. – Жалко, что многое, что говорил нам некромаг, было ложью. - Почему ты так думаешь? – насторожился Стас. - Директор Тибидохса помог мне освободить ногу из капкана и забинтовать рану. А мог просто добить, я была беспомощна секунд пять точно, - сказала некромагиня и повторила еще раз, будто сама не верила в свои слова: - Он помог мне. Керенский ничего не ответил. Лишь спустя минуту молчания он сухо напомнил девушке: - Ты отошла от темы. - За нами пришли преподаватели Тибидохса, - сказала Ева. - Это школа магии. Та, на которую ты так опрометчиво напал – преподаватель нежитеведения Медузия Горгонова. Керенский задумчиво глянул в сторону доцента Горгоновной. Та словно бы и не замечала их. - Они предлагают отправиться туда вместе с ними, - продолжала рыжая. – Там мы будем в безопасности. У нас будет… дом. - А если мы откажемся? – резонно заметил Станислав. - Нас выследит Магщество и отправит в Дубодам. Все просто. То, чем мы занимались у старика, противозаконно. - Как неприятно, - процедил Стас, и непонятно было, что именно ему было неприятно: то ли боль в груди, то ли сама дилемма, вставшая перед ними. - Попадать в лапы Магществу мне не очень хочется. Тем более, в Дубодам. Наслышан я об этом месте, - сказал Керенский. – Так что я согласен. Ева кивнула. - Осталось лишь дождаться Арсена, - сказала она, вздыхая. – И чудится мне, что это займет длительное время. Стас лишь усмехнулся со знанием дела. Он как никто другой хорошо знал характер Сабиева и его любовь к пробежкам. Самому Древниру, наверное, было бы неясно, каким образом Сарданапал поговорил с Арсеном и уговорил его присоединиться к ним, особенно учитывая воистину ослиное упрямство Сабиева. Правду же говорят – добро творит самые настоящие чудеса. Просто маги из-за своей профессии перестали в них верить. Казах шел рядом с Сарданапалом и бросал на Поклепа Поклепыча косые взгляды. Завуч Тибидохса в стороне не оставался и отвечал ему леденящим взглядом своих буравчиков. «Да, они надолго друг друга запомнят», - заметила Ева вскользь. – Не зря же академик идет между ними. Опасается, как бы они всерьез не сцепились». - Итак, все в сборе, - рассеяно начал Сарданапал. – Поклеп, помоги мне начертить телепортационный круг. Необходимо перенестись в ближайший город, чтобы привести наших новых учеников в надлежащий вид. Да и не идти же им в Тибидохс в этих тряпках, - добавил он, кивая на пыльную и потрепанную одежду молодых некромагов. Пока академик и завуч были заняты приготовлениями, доцент Горгонова незаметно приблизилась к уже стоящему, хотя и не совсем уверенно, на своих двоих Стасу. - Итак, боец, может, хотя бы извинишься?.. – с ледяным выражением спросила Горгонова На лице некромага совершенно отчетливо высветилось крайнее недоумение. Он, как и практически все некромаги, не умел извиняться. К тому же, с его-то самолюбием… - Я жду, - нетерпеливо повторила Медузия. Ждать она не любила, даже не смотря на то, что была бессмертной. - Простите, доцент Горгонова, - процедил Стас с неимоверным трудом, не глядя на преподавательницу нежитеведения, а куда-то в сторону. Его лицо выразило сильнейшие душевные муки. Он скривился, будто от острой зубной боли. - Мог бы и более искренне. Никудышный из тебя актер. Но хорошо, извинения приняты, - заявила Медузия голосом, в котором звенела сталь, и вручила Керенскому его ритуальный нож с черным клинком. - Держи свой ножик, - добавила она напоследок, и отошла к преподавателям. Некромаг задумчиво посмотрел на нож, который, вдоволь напившись крови упырей, пусть и не первой свежести, удлинился до размеров кинжала. Зная это свойство своего оружия, Керенский пробормотал себе под нос заклинание. Его темное кольцо выстрелило голубой искрой, и нож послушно уменьшился до своих обычных размеров. Когда телепортационный круг был закончен, все – и преподаватели, и некромаги – встали в него. Сарданапал предусмотрительно сделал так, чтобы Арсен не стоял рядом с завучем Тибидохса. Мало ли что. Ночной лес нам миг осветило яркое белое сияние – и маги исчезли. *** Все же это непередаваемое ощущение – вновь увидеть дома, населенные живущими в них людьми, видеть город, неоновые вывески, асфальт, бетон, фырчащие выхлопные газами машины, столько горожан, спешащих по своим делам, запах жженой резины… Самые разрозненные впечатления. Троица некромагов и подумать не могли, что за какие-то пять лет в глуши так сильно отвыкнут от всего этого. От внешнего мира, без всяких намеков на некромагию. Преподаватели и молодые некромаги шли по битком набитым людьми улицам. Сарданапал бодро расхаживал в мороке солидного директора какого-то-там заведения, Поклеп – в мороке его заместителя, а Медузия предпочла не накидывать на себя мороков, ограничившись лишь сухим деловым костюмом. Рыжую преподавательницу нежитеведения провожали взгляды: мужские – восхищенные, и женские – завистливые. Ева смотрела вокруг, словно загнанный в клетку зверь. Когда один парень полез к ней знакомится, она одарила его таким взглядом, что незадачливый ухажер мигом вспомнил, что оставил включенным утюг. Воистинова просто отвыкла от такого большего количества людей. Живых людей. Стас шел, равнодушно поглядывая по сторонам и даже не удостаивая взглядом проходящих мимо красавиц, которые не забывали построить ему глазки. Эти писанные красотки не интересовали его, ибо внутри у них было пусто. Он был уверен, что при дальнейшем общении очень разочаруется в их интеллектуальном уровне. Ну разве обсудишь с ними, хотя бы, прочитанную недавно книгу? Нет. У Керенского бы вскипели мозги от этих бесконечных разговоров о Доме-2, что Саша бросил Катю и, немного пострадав для виду о невыносимой разлуке, тут же «замутил» с Ритой. Пытаясь развеять скуку, молодой некромаг принялся сканировать внутренности людей. У многих он обнаружил гастрит, у некоторых – порок сердца, а у двух-трех молодых парней, распивающих пиво в компании, даже рак. Арсену же хотелось подраться. Арсену очень хотелось подраться. Свобода, которую так долго желал казах, наконец, пришла. Никакой полусумасшедший старый некромаг его не сдерживает. Но на Сабиева Горгонова бросала недвусмысленные взгляды, скорее всего, подзеркаливая его мысли, и незадачливому парню приходилось унимать зуд в кулаках. Триада и сопровождающие их Сарданапал, Медузия и Поклеп обосновались на ночь в гостинице, расплатившись, как и все маги, вынужденные пребывать в лопухоидном обществе, фантиком от конфеты. Честного академика уже начали одолевать муки совести по этому поводу, он порывался вернуться обратно и отдать за проживание настоящими деньгами, но Медузия его отговаривала. Арсен, Ева и Стас старались не выдать своего удивления всему вокруг, но получалось у них не очень хорошо. Некоторое время они прохаживались по комнатам снятого преподавателями номера, осматривали настенные часы, комнатные растения, телевизор, вырезанный из дерева шкаф. С таким же выражением на лице, наверное, осматривал бы все это первобытный человек, непонятно каким образом оказавшийся в нашем времени. Сабиев, испытывая странные, противоречивые чувства, как и, скорее всего, остальные, включил телевизор, сразу попав на какую-то мыльную оперу. Актер, от которого так и веяло мужественностью и самоотверженностью, обнимал плачущую женщину, которой, в лучших традициях жанра, сильно досталось в жизни. Казах не выдержал и пяти минут, почти без остановки щелкая по каналам. Одна лишь муть, одни лишь помои, поливаемые на телезрителей, которые, однако, послушно глотают их, доверяя каждому слову. Морщась, Арсен выключил постоянно болтающий ящик и отправился на балкон, освежиться. - Думаю, вам хочется помыться, - проговорил Сарданапал, удобно устраиваясь на софе. Медузия села рядом, подцепив какой-то лопухоидный глянцевый журнальчик. – Душ в полном вашем распоряжении. Свежая и чистая одежда – в ванной. Ее достаточно много – можете выбрать себе по вкусу и по размеру. Ева кивнула, бросив быстрый взгляд на Стаса, который в данный момент внимательно изучал содержимое холодильника. У некромага, питающегося слегка поджаренным мясом с кровью, глаза разбегались от такого разнообразия еды. - А где Поклеп Поклепыч? – спросила Воистинова, обернувшись у двери в ванную. - Поклеп отправился в Тибидохс пораньше. Там возникли некоторые непредвиденные дела, - ответил Черноморов. - А когда мы отправимся в Тибидохс? - Думаю, утром, - улыбнулся академик. – У вас сегодня был насыщенный на события день. Вам необходимо отдохнуть. Рыжая, слегка прихрамывая, зашла в ванную, кивнув, и прикрыла за собой дверь. Щелкнула щеколда. Девушка была в ванной около часа. Оттуда слышался звук падающей воды. Громко тикающие настенные часы уже показывали два часа ночи. За окнами гудели проезжающие автомобили. - Глупые журнальчики. У «Сплетней и бредней» есть серьезные конкуренты и в мире лопухоидов, - сказала доцент Горгонова, убирая журнал в сторону. Она сожалела, что не сможет найти здесь какой-нибудь стоящей книги, на прочтение которой не пожалеет своего времени. Академик Черноморов словно не услышал Медузию. Старый маг с длинной бородой, обмотанной вокруг талии, был глубоко погружен в собственные мысли. Ева вышла из ванной уже чистой и опрятной. Девушка сияла. Все же блага цивилизации, а именно душ, пришлись ей по душе. Воистиновой хотелось посмотреть на ночной город с высоты, поэтому она вышла на балкон, несмотря на то, что не успела еще окончательно высохнуть. Такие мелочи волновали некромагиню меньше всего. Стас, успевший уже подкрепиться на кухне копченой курицей, направился к ванной, но путь в коридоре ему преградил Арсен. Керенский хищно прищурил глаза: - Будь любезен, не загораживай мне дорогу. Ты далеко не худенький мальчонка, чтобы можно было легко обойти тебя. - Я не могу. Мне нужно туда, - Сабиев кивнул в сторону ванной комнаты. - Вынужден тебя огорчить, но пойдешь ты туда только после меня, - заявил Керенский. Арсен, усмехаясь, неожиданно легко отступил в сторону. Не учуяв подвоха, Стас двинулся вперед, но споткнулся о любезно подставленный Арсеном посох и едва не упал. Каким образом он там оказался за секунду до того, как Стас двинулся вперед, осталось загадкой. Все это грозилось окончиться плохо. Очень плохо. Стычки между парнями не были редкостью, но тут, в густо населенном городе, бой некромагов был бы нежелателен. К счастью, очередную стычку вновь разрулила вовремя подоспевшая Ева, почувствовавшая гнев и раздражение своих братьев по Дару. - Хватит! – она встала между ними. – Прекратите вести себя, как дети! Парни немного остыли. Арсен «любезно» предложил Керенскому идти первым, на что сам Стас не менее «любезно» предложил Арсену осчастливить его, отправившись в душ вместо него. Только они могли раззадориться из-за какого-то пустяка. В общем-то, в большинстве своем все ссоры как раз таки начинаются с малого и постепенно нарастают, как снежный ком. - Первым пойдет Арсен! – решила Воистинова, едва не насильно заталкивая казаха в ванную комнату. Тот взглянул на помрачневшего Керенского с видом победителя. Дверь за ним прикрыла опять же Ева. - Как дети малые, - тихо сказала, вздохнув, девушка и отправилась вновь на балкон. Она еще не успела насладиться зрелищем, которое открывалось с такой высоты. Стас, некоторое время терпеливо ожидающий, пока Сабиев помоется, уверился в том, что казах застрянет там надолго, может даже из-за чистого желания досадить брату по Дару. Керенский вышел на балкон вслед за сестрой по Дару. Станислав и Ева, долгих пять лет жившие в глухом лесу с его свежим и чистым воздухом, сперва немного задыхались, не привыкнув еще к душному городскому воздуху, наполненному самыми разными газами и прочими прелестями такого пусть и не слишком большого скопления людей, как этот провинциальный городок. Первое время у Воистиновой и Керенского от смога слезились глаза. - Непривычно, - сказала Ева, вытирая слезящиеся глаза кулаком. – Быстро же мы отвыкли от города! - Как люди живут здесь? – искренне недоумевал Стас, слегка перегнувшись через перила балкона и внимательно рассматривая проезжающие машины. Сам Керенский родился в глухой деревне и город видел в третий или четвертый раз за всю свою недолгую жизнь. Ева вздохнула, поняв, что ее сейчас даже не услышали. Самолюбивый Стас привык слушать лишь самого себя. Для него существовали лишь два мнения – его и неправильное. Он прислушался к чужому мнению только тогда, когда это так или иначе его касалось. - Как кошмарный сон… - вдруг сказала Ева словно самой себе. Ее взгляд странно остекленел, что означало крайнюю задумчивость девушки. - Что? – не понял Керенский. - Все те пять лет, что мы провели там, в глуши, кажутся мне сейчас каким-то страшным сном, который закончился лишь сейчас, - сказала Воистинова, глядя не на здания, а куда-то в пространство над ними. Керенский хотел что-то ответить на столь странное заявление девушки, но его отвлек неожиданно завалившийся Арсен, который, спасибо ему хоть на этом, не взошел на балкон, остановившись в проеме пластикового окна, открывающегося, словно дверь. Сабиев был без рубашки. И Ева, и Стас знали, как казах любит покрасоваться перед остальными. Он едва удержался, чтобы не пощеголять своим обнаженным торсом перед стайкой девушек. Но если же Воистинова просто не обращала на красивую мускулатуру молодого некромага особого внимания, то Керенского это откровенно выводило из себя. Атлетично сложенным телом, таким же, как у Арсена, он похвастать не мог. - Я вам не помешал? – невинно осведомился Сабиев, чем заслужил полный неприязни взгляд Стаса, и мало заинтересованный – Евы. Воистинова опять была где-то далеко. - Нисколько, - отозвался Керенский. – Что так долго? Я уже и не знал, что и делать. То ли боевой искрой дверь выбивать, то ли пинком. - Сил бы не хватило пинком, - ответил Сабиев чуть пренебрежительно, насмешливо рассматривая Стаса с головы до пят. – Ну, так что? Идешь? - Уйди сначала с дороги. Твоя туша мне ее заслоняет, - заявил Станислав. Арсен, в упор и, с, пожалуй, интересом боксера, который раздумывает, куда ударить в следующую секунду, рассматривал молодого некромага, но все же отошел в сторону. - Ну-с, ребята, - когда Керенский ушел в душ, на балкон заглянул академик Черноморов. – Уговаривать вас ложиться спать, как маленьких детей мы, конечно, не будем, но выспаться бы вам не помешало. Завтра на рассвете мы летим в Тибидохс…