19 Days (One Day)

Ты опять здесь. Мысленно вмазываю себе. Встряхиваюсь. Прикрываю глаза и провожу руками по лицу. Нет, не ты. Это он опять здесь. – Иди нахуй. – И тебе здравствуй. Какого хера он продолжает приходить? Ты не отвечаешь. Молчишь. Теперь ты всегда молчишь. Я могу представить себе, что ты сказал бы, могу в деталях вообразить твой блядский голос, каждую его интонацию, его хрипотцу, его ершистую нежность. Могу. Но ты, мать твою, молчишь. А я захожусь воплем в собственной голове, чтобы не слушать больше эту могильную тишину. Чувствую, как меня отодвигают плечом со своего пути. Было бы охренеть как круто найти в себе ответное раздражение, злость, силы уебать ему так, чтобы потом в ответку прилетело сломанными ребрами. Нихрена я не нахожу, ты после себя только пустоту оставил. Сраный выжженный кратер. Вскользь мазнув равнодушным взглядом по пакетам в его руках, я разворачиваюсь, чтобы уйти. Пусть делает, что хочет. Мне слишком посрать. Вот только почему-то я не делаю ни одного сраного шага. А он уходит на кухню. Я слышу шорох пакетов и звук открывающейся дверцы холодильника. Следом за этим – его сухой, бесцветный голос. – Ты опять ничего не ел. Не отвечаю, потому что это, в общем-то, нихуя и не вопрос. Кажется, это даже не адресовано мне – просто равнодушная заметка для самого себя. Ты нихуя не умеешь готовить. У тебя руки из жопы растут, и это не оскорбление, это просто факт. Хотя ты пытался. А я давился. Говорил, какое это лютое несъедобное дерьмо, но все равно давился. И ты улыбался широко, довольно. Какого-то хера это того стоило. Как готовит он, я не знаю. И не хочу знать. Наконец-то получается сделать шаг. Вперед. Назад. В никуда. Я хочу быть так далеко отсюда, как это возможно – и даже знаю, где быть хочу. Но рядом с тобой места мне нихрена не нашлось? Блядь. блядь Руки начинают дрожать в ебаный тысячный раз и в ебаный тысячный раз я нихуя не могу с этим сделать. Я стою. И проваливаюсь сквозь гнилые доски. И падаю в геенну сука огненную. А потом я чувствую это. Прикосновение. Пальцы в своих волосах. Осторожные. Тихие. Глаза закрываются сами. Тебе нравятся мои отросшие волосы. Ты постоянно путаешься в них пальцами, зарываешься носом, даришь им свой хриплый смех. Только из-за тебя я не стригу их, хотя говорю всегда, что просто лениво. Я вообще редкостный пиздабол, когда дело касается всей этой херни с чувствами, с искренностью, с прочей ебаниной. Ты знаешь это. Всегда знал. А сейчас ты здесь. И ты ведешь коротко стриженными ногтями по загривку, вызывая ту дрожь, которую глушить не хочется. Ты массируешь подушечками пальцев кожу, поднимаясь выше, зарываясь в волосы сильнее, и ад внутри меня утихает. Непроизвольно откидываю голову назад. Оборачиваюсь. Слепо тянусь к тебе, отчаянно цепляюсь пальцами за плечи, тяну к себе настойчиво, почти отчаянно. Это же ты. Сейчас. Еще немного… А потом я открываю глаза. Несколько секунд иллюзия еще длится – твои-волосы-твои-скулы-твои-губы-твое-все. Твои глаза. …не-твои. Мир разбивается. Я разбиваюсь следом. Мордой в асфальт – отрезвляюще. Я отшатываюсь, почти отпрыгиваю и рычу ужасом. Болью. Разрухой. Сбегаю. Потому что я трус и ебаная мразь. Ты знаешь, какая я мразь? Может быть, знаешь – поэтому тебя, нахрен, нет. Сегодня я успеваю прийти в себя и остановиться. Сколько еще раз успею?