19 Days (One Day)

Улица обрушивается на меня шумом. Визгом шин, гудками клаксонов, разговорами, смехом, детским плачем, людьми, людьми, людьми… Жизнью. Руки сжимаются в кулаки. Я засовываю их в карманы, судорожно нащупываю пальцами пачку сигарет и закрываю глаза. Уже почти, нахуй, привычно начинаю мысленный отчет: на раз – вдох. На два – выдох. Рваное дыхание становится чуть ровнее и холодный воздух обжигает легкие. Я открываю глаза. Я иду. Мир в порядке. Чего и стоило ожидать. Мой личный мир снесло нахуй, сталось пожарище и горький пепел, но мир в глобальном смысле? Он не остановился. Не разрушился. С ним все. Сука. В порядке. Мысли в голове вязнут и становятся неповоротливыми. Слишком громоздкими и основательными, чтобы не разбиться под их весом. Но я уже разбитый, так что – какого хуя? Я иду. И иду. И иду. Знаю, что не дойду в свой пункт назначения – но я просто основательно заебался снова и снова искать тебя в четырех стенах квартиры, слишком маленькой для нас двоих. Охренительно бесконечной для меня одного. Заебался видеть тебя в одном конкретном человеке, который там снова и снова, сколько бы я не слал его нахуй. Сколько раз я слал нахуй тебя, а ты все равно оставался? Возвращался? Был рядом снова и снова. А сейчас… Сейчас… Я иду. Мысли. Неповоротливые. Громоздкие. Основательные. Взгляд скользит по снующим вокруг людям. И я замечаю. Цепляюсь за детали, как за выступ, отделяющий меня от пропасти. У этого парня похожий на твой разрез глаз. У этой девушки – похожий прищур. Вон там мелькают твои взъерошенные со сна волосы. А там – твоя сильная, мозолистая рука, вскинутая вверх. Я иду. Я бегу. Ты здесь – но тебя нет. Твои следы в чужих лицах, жестах, интонациях. Всегда – чужих. Похожих, но не твоих. Это не ты. Я продолжаю искать. Какая-то женщина приветливо улыбается мне, и я почти спрашиваю – не видела ли она тебя. Я даже почти тянусь за телефоном, чтобы найти твою фотографию, и показать ей, и… И я замираю, понимая, что именно делаю. В моей голове ты улыбаешься. Ярко. Надрывно. Удушающе нужно. И обхватываешь меня за тыльную сторону шеи и притягиваешь к себе. Целуешь в макушку. Шепчешь. – Тихо. Когда я пытаюсь вырваться. И я затихаю. Меня гвоздями прибивает к земле. Я. Ненавижу. Тебя. И я бегу. …когда он приходит – опять, опять, нахуй, – то застает меня, сидящим у входной двери. Брошенный глупый пес, продолжающий ждать своего хозяина. Ты бы сказал, что кот, да? Неважно. Неважно, нахуй. Я медленно поднимаюсь, глядя прямо на него. Цепляюсь за его плечи, притягивая к себе, и целую голодно, жадно. Сквозь вату в ушах слышится грохот. Что-то падает. Чужие – родные – руки обхватывают меня за торс и прижимают к себе так близко, что воздуха между нами не остается. Я падаю в него. Падаю в тебя. Ты здесь. И все хорошо. …вот только нихрена не хорошо.