19 Days (One Day)

Я сижу на кухне, откинувшись на стену, и наблюдаю за тем, как он роется в аптечке. Раз за разом мысленно повторю это, напоминаю себе – он. Не ты. Я и так уже назвал его недавно… Пиздец. Мир зацикливается. День за днем, минута за минутой, мысль за мыслью, а я продолжаю снова и снова возвращаться к этому – к тебе. Хотя, давай честно, мой ебаный мир давно на тебе зациклился. Проклятие. Благословение. Хер знает, если честно. Я так до конца и не разобрался, что это, а теперь разобраться и не получится. Ты позаботился о том, чтобы сраный маятник навеки остановился на делении проклятие. Хоть какая-то определенность, да? Охуительное тебе спасибо за это. От всей, сука, души, ошметки которой вряд ли еще можно во мне отыскать. Кажется, он находит то, что искал. Подходит. На какую-то долю секунды замирает, когда понимает, что я смотрю на него осмысленным взглядом. Относительно осмысленным. Настолько осмысленным, насколько вообще, блядь, способен. Но он тут же продолжает двигаться, будто заминки и не было – я бы не заметил, если бы не смотрел слишком внимательно. Слишком. Это не первый раз, когда я перепутал его с тобой. Все последние ебаные дни – это мешанина его-тебя, ебаная карусель для сознания. Но. Но. Сегодня – уже вчера? – я не перепутал. Я поверил, что он – это ты. И это было охрененно, понимаешь? Поверить. Почувствовать. Увидеть в его бесцветных, всегда равнодушных глазах тебя. Злость. Нежность. Боль. Этого не было, правда? Не могло быть. Ебаное воображение, пизданутость сознания, еще какая хуета – но я не хочу, чтобы это было там. В его сраных глазах. Не хочу. Я понимаю, почему продолжаю смотреть на него. Понимаю, почему – мать твою, ну мать же твою – трахаюсь с ним. Было бы просто сделать вид, что я в душе не ебу, какую херню твою. Но я не настолько трус и пиздобол. Зато я слабак. И мразь. А ты – у меня под кожей. Какое ебаное право у тебя было ко мне под кожу забираться? Молчишь. Молчишь, сука. А я продолжаю с тобой говорить. Потому что слабак и мразь. Но даже тебя обвинить во всем не получается. Не ты творишь всю эту херню. Не ты заставляешь меня подставлять глотку под лезвие. – Ты не должен был приходить, – и я уверен, что он поймет – это не о сегодня, хотя я без понятия, как он вообще меня нашел. Это о том, что он начал, когда пришел тогда, в первый раз. Что я начал, когда сдался и оказался слабаком. О больном дерьме, которого, нахрен, не должно было случиться. И о котором я впервые разрешаю себе подумать. Фраза получается на полтона мягче, чем я ожидал, но не думаю, что он заметит. Ты бы заметил. Но он… Он опять смотрит бесцветным, равнодушным взглядом. Не «опять». Всегда. Но проблема в том, что даже если я понимаю, почему делаю то, что делаю – я нихрена не понимаю его. Почему он вообще, блядь, здесь. Ради тебя? Хреновое объяснение. Извращенное объяснение. Но другого у меня нет. Опять заминка. Опять доля секунды. Опять не заметил бы, если бы не наблюдал слишком внимательно. Он не смотрит мне в глаза, когда начинает обрабатывать антисептиком разбитую бровь. – Может быть, – монотонно, ровно. Он не спорит. Но все равно звучит почему-то, как отрицание. Закрываю глаза. Чувствую, как он аккуратно прижимает ватный диск к кровоточащей губе – а я вижу тебя. И ты – крушение ебаного мира. Ты же его ось.