19 Days (One Day)

Я переступаю порог наше... моей, блядь, моей крохотной квартиры, и она вдруг кажется мне огромной. Такой пиздецки огромной для меня одного. Бесконечной нахуй. Бесконечность – это слишком много для пустоты у меня внутри. Этой пустоте со своей собственной бесконечностью справиться бы. Я сбрасываю кроссовки и делаю шаг вперед – ноги пачкает пеплом. Моргаю. Показалось. Оглядываюсь вокруг – слишком много света. Сетчатку режет лезвиями. Я подхожу к окну, задергиваю шторы. В полумраке пространство немного сжимается. А я, вроде бы, могу дышать. Закрываю глаза – и пытаюсь. Пытаюсь… Блядь. Всего слишком много. Пустоты внутри слишком много. Пространства вокруг слишком много. Его вокруг так много – и так пиздецки, так убивающе мало. Я оглядываюсь вокруг – и я могу увидеть его во всем. В каждом гребаном дюйме этой квартиры. Я вижу, как он опирается на стену, чуть щурит глаза и губы свои блядские тянет в короткой улыбке. Вижу, как он запрокидывает голову, опираясь руками о подоконник, и смеется, смеется так ярко, так искренне, так чисто, что внутри меня что-то загоралось раньше – что-то сгорает сейчас. Вижу, как он выгибается на этом диване и стонет, требуя больше, быстрее, сильнее. Вижу, как он вколачивает в диван меня, как голодно и жадно кусает мою шею, покрывая метками. Вижу, как он застывает в дверном проеме, молчаливый, задумчивый, и смотрит на меня. Смотрит так, что на секунду я верю, будто я тоже – весь его ебаный мир. Я вижу. И воздуха в легких так много, что я задыхаюсь переизбытком. Так много, что слишком мало. Он гаснет – и свет гаснет следом. Солнце гаснет. Гаснут луна и звезды. Он оставляет меня в темноте, но я тянусь следом. Тянусь за ним. Я делаю шаг – и я падаю. Проваливаюсь сквозь гнилые доски. Чувствую, как меня засасывает в гребаную черную дыру. Ни выхода. Ни воздуха. Сплошная бесконечность темноты, бесконечность не-его. Вакуум в моем солнечном сплетении. Я открываю глаза. И я все еще здесь. А его все еще нет. Он отворачивается и уходит. Уходит. Уходит. И сколько бы я ни просил остаться, сколько бы ни умолял, сколько бы ни унижался, втаптывая себя в грязь – он, сука, уходит. И отказывается брать меня с собой. Комья земли летят в пустоту. Туда, где его безжизненные глаза, и бледная холодная кожа, и призрак улыбки на губах – я ненавижу эту улыбку. И его я ненавижу. Комья земли летят в пустоту – но я все равно чувствую, как они осыпаются мне на спину. Я рушусь на пол, на колени, и голова тянется к земле. Туда. Ближе. Ближе. Ближе. – Пожалуйста, – получается хрипло. Сорвано. Глотку саднит. – Пожалуйста, Тянь, – он не отвечает. Не хватает мою руку в ответ. Не забирает меня с собой. Пальцы вплетаются в волосы – слишком длинные. Такие, как он любил. Любил. Ненавижу. Крик так и не вырывается из глотки, растворяется в пустоте, ширящейся и разрастающейся у меня внутри. Я сжимаюсь в ком на полу наше… моей крохотно-бесконечной квартиры и мечтаю исчезнуть следом за ним. Но я все еще существую. И я ненавижу это.