Герои должны уходить умирая

I'm heading for the last roundup To the far away ranch of the Boss in the sky Where the strays are counted and branded there go I I'm heading for the last roundup

Утро снова началось дважды. Из сна настойчиво выбрасывало бессознательное отвращение к чужому жару тела рядом, свербело под кожей и требовало бежать до тех пор, пока сонный взгляд, скользнув по переброшенной через грудь тяжёлой руке, не нашарил половину лица Стива, не утонувшую в подушке и расчерченную тенями от длинных ресниц и слипшихся от пота прядей волос. Спальня была залита белым и ярким, из открытого окна текли солнце и нагретый воздух и затапливали черепную коробку до краёв. Позже Джеймс чувствовал неловкое касание губ к ключице, подбородку и лбу, слышал хриплый голос, спрашивающий о завтраке, и видел выцветающие из красного в фиолетовый отпечатки собственных пальцев на ягодицах Стива, на которые тот натягивал домашние штаны. Джеймс хотел, чтобы у него было время к этому привыкнуть. Дело было плохо, настолько откровенно, что Барнс даже не заметил, где была проблема, хотя она стояла посреди общей кухни и намешивала в миске тесто для блинов. Должно было быть понятно, что во всём виноват Роджерс, особенно в том, что Джеймс не обратил внимание на включённый в коридоре свет, возобновившийся едва слышный гул лифтов и красное мерцание лампочек электроприборов. Но он точно заметил привлекательную разницу в размахе плеч и бёдер, чуть скованную походку и ровный ритм сердца, перебивающийся таким же мерным стуком венчика о край посуды. — Хэй, — Джеймс пробовал голос, пробовал плечом стену, упираясь и ища опору. Когда-то всё это должно было закончиться, оборваться кроличьей норой и тонкой поучительной моралью Кэрролла. Все утра, которые горели солнцем где-то на выдуманном горизонте, должны были вывариться в тяжёлый душный вечер на берегу Ист-Ривер и короткостриженую голову, которая пульсировала тупой болью оттого, что он заснул прямо под пеклом и Бекка, смахивая с лица листья, говорила, что пора просыпаться. Барнс не знал, что бы сделал тогда: рядом с Роджерсом было намешано так много дерьма и мёда, сводящих с ума боли и наслаждения, что он действительно не знал, хотел бы он пройти этот путь снова, если бы проснулся. Стив повернулся и дрогнул уголком рта в улыбке. Джеймс так не хотел просыпаться. — Хэй. — Как себя чувствуешь? — толкнув стену, Барнс шагнул за широкую спину и, поколебавшись, ткнулся лбом в выступающий седьмой позвонок. — Жаловаться не буду, — хмыкнул Стив, откинул голову назад и потёрся макушкой о волосы Джеймса. Отзывчивость Роджерса до сих пор плохо уживалась в сознании и слишком ярко, до горящих щёк, била по мозгам. Руки отреагировали первыми: прошлись по чужим бокам к животу и обосновались там, под долгий вздох притягивая и сминая ткань футболки. Но, сграбастанный в объятия, Стив продолжал орудовать, гремя посудой и неловко переступая с ноги на ногу в попытке дотянуться до сковородки, и замер, только когда Барнс опустился губами на шею. Дело было плохо также потому, что проблема Джеймса в лице Стива обладала неожиданно быстровоспламеняющимся желанием возвращать знаки привязанности. И за прикосновение рта в Барнса влепили поцелуй — Роджерс втянул носом воздух, отставил от края столешницы посуду и, развернувшись, сгрёб ворот чужой футболки. Спонтанность порыва выбила из колеи и заставила пропустить несколько мгновений, пока чужие губы настойчиво раскрывали и сминали. Но Джеймс нашёлся: глотая улыбку, углубил поцелуй, прижался сильнее и, спустя несколько неудачных попыток Стива устроить где-нибудь свои ладони, оказался вдавленным в кухонный шкаф. Вкус и тепло кожи оседали на рецепторах и плавили восприятие, одежды сразу оказалось много, и пальцы, живые и металлические, сами полезли под футболку, где пекли жаром и подрагивали напрягшиеся мышцы. Нетерпение Роджерса топило, и он быстро занял всё пространство вокруг: вжимался в бёдра, касался чужой груди своей, горячо держал в руках лицо Джеймса. Так что тот даже не понял, почему, на миг открыв глаза, видит Шерон. Он действительно уверял себя в этом; — что просто не осознал её присутствие, заметив однако на её лице размазавшуюся тушь и полнейшее капитулирующее изумление; что устроил свои ладони на заднице Стива, только потому, что тот, выдохнув полустон, всунул в его рот свой язык до закатившихся глаз и ухнувшего в низ живота электрического комка. — Охренеть, — прозвучало где-то на периферии, и хватка ослабла. Роджерс дёрнулся, разлепив губы, обернулся и, чертыхнувшись, уткнулся лбом под ключицу Джеймса, пряча лицо и открывая отличный вид на кухню и проём коридора, где рядом с Шерон теперь стоял Сэм. Сердце дёрнулось вниз только на одну позорно-пугливую секунду. И никаких одобрительных кивков. Барнс поджал пульсирующие губы и под откровенно непонимающим больше ничего в этой жизни взглядом Уилсона отпустил зад Стива и устроил руки на столешнице позади себя. Роджерс наконец оторвался от него и, вытерев тыльной стороной ладони раскрасневшийся рот, встал по правое плечо и опустил глаза на свою измявшуюся футболку. Отлично. — Я думал, вы, блядь, охрененно важным делом заняты, — отмер Сэм, разводя руки в стороны. — Какого дьявола?! Стив уже начал растягивать попытку ответа, когда в проёме появился Клинт, с поднятыми бровями осмотрел всех присутствующих и, оттолкнув застывшего в проходе Уилсона, прошёл к холодильнику. — Мне почему-то кажется, что я пропустил что-то очень важное, — он замер перед открытой дверцей, придирчиво инвентаризируя запасы. — Барнс, у тебя укус вот тут, на плече, вон… — он оторвался от рассматривания внутренностей холодильника и указал на трапецию Джеймса. Боже, Стив успел растянуть ему ворот… — да. Доставая канистру апельсинового сока, Бартон остановился на середине жеста и, ещё раз осмотрев людей в общей гостиной, тяжело вздохнул. — Да вашу ж мать, парни! — он сокрушённо опустил канистру на стол и сжал переносицу пальцами. Джеймсу это не понравилось, как и нервное движение к кухне Уилсона, отведённый взгляд Шерон с поднятыми бровями, игра желваков на челюсти Стива, но глаза нашарили снисходительную тень улыбки Клинта, вытащенный из кармана кофты телефон. — Ты с Лорой поспорил? — Барнс взметнул брови и, уже увидев в беспомощном взгляде Бартона утвердительный ответ, с облегчённым и протяжным «господи» опустил лицо в ладони. — Я проиграл ей отпуск в Индонезии! Тут же активизировался Сэм, нависнув, опираясь на костяшки, над столом и устало глядя на печатающего в смартфоне Клинта. — Ты ей сейчас пишешь? Бартон? Какого? Что здесь вообще происходит? — почти простонал он, оглядываясь на Картер. Та продолжала рассматривать диван и окно, по-видимому, давя желание ретироваться. — Да. И, знаете, меня Пятница заваливает уведомлениями по поводу каких-то сводок, не знаю, — нахмурившись, проговорил Клинт, смахивая с экрана всплывающие окна, и поднял недовольный взгляд на Стива. — Это важно? — Чёрт, — выдавил Роджерс, подрываясь с места, и широким шагом вышел из кухни, метнув нечитаемый взгляд в сторону Шерон и решительно остановившись в проёме коридора. — И происходит то, о чём вы подумали. И, отыскав повод оставить неловко сложившуюся ситуацию за плечами, просто оставил Джеймса разгребать последствия своих слов. Вроде как прояснил всё, но теперь Уилсон устремил весь запас своего порицания прямо на него. Строгие родители-пуритане их всё-таки застукали. Тишину продолжал разбавлять Клинт, не отводивший взгляда от экрана телефона и старательно вчитываясь в приходящие сообщения. — Лора, кстати, за вас рада! Передаёт привет и смайлики с сердечками… Почему мне сердечки не шлёт? — Я просто это проигнорирую, — Барнс растёр покалывающие щёки ладонями и осмотрелся. — И… так, у нас тут есть тесто для блинчиков. Кто-нибудь будет завтракать? — Я, — отозвалась Картер с дивана вслед за молчаливо поднятой рукой Клинта. — Сэм… — позвал его Барнс, выводя из хмурой задумчивости. Тот выглядел хронически невыспавшимся и плохо скрывающим недоумение. Хотелось надеяться, что они не повредили его тонкую душевную организацию человека, прошедшего армию, падение одной из самых крупных террористических организаций и явление вселенной чернослива с гитлеровскими замашками. Джеймс решил сделать Сэму кофе. — Да я не… я не осуждаю или что-то в этом роде. Просто… — он опустился за стол и начал рассматривать свои ладони, натянув на лицо кислую улыбку. — Вы же друзья. Как грёбанные Чип и Дейл. — Скорее, как Стрейхорн и Эллингтон, — вставил Барнс, подсовывая в кофемашину кружку. — И почему, блин, больше никто не удивлён? Шерон? — Это многое объясняет? Джеймс странно почувствовал себя, словно выиграл главный приз на ярмарке. — Серьёзно? Я настолько слепой? Я, блин, просто паршивый друг, — Уилсон самоуничижительно усмехнулся и ткнул пальцем в Джеймса: — Вы тоже оба херовые друзья, но в другом смысле. Боже. У-убери от меня этот жалкий кофе. Я буду виски. — У нас нет на это времени, — кинул Стив, возвращаясь в кухню с планшетом и посеревшим серьёзным лицом. Он положил включенное устройство на середину стола и заговорил выгоревшим голосом, уставившись на Джеймса и устроив руки на поясе: — Как только Пятница идентифицировала наше положение на базе, те данные по кейсу рассекретили и отправили на стол директора Щ.И.Т.а. И семь минут назад из кабинета Шервуда вышел приказ о транспортировке. — Подожди. Чего? — Уилсон поднял голову от планшета. — Ночью мы нашли отчёты со склада, где хранился корсиканский кейс. В них была информация по его содержанию. — Кейс вскрыли, — добавил Барнс. — И что там? — Шерон подошла к столу и приняла устройство от Уилсона. — В самом отчёте был замят анализ содержимого. Но для транспортировки потребовали конкретное защитное оборудование. Настолько конкретное, что оно фигурировало в данных Щ.И.Т.а лишь однажды, в конце пятидесятых. И до этого упоминания Роджерс смог докопаться, наткнувшись на пресловутую фамилию Старка. Джеймс не увидел в этом ничего нового — заносчивость и бахвальство привели потенциал Говарда на чёрный рынок, заразившийся и перегнивший его изобретениями и вспоротыми нарывами вырвавшийся сейчас в мир переработками и украденными технологиями. — В первые годы работы в С.Н.Р. Пегги познакомилась с «Левиафаном», — Стив открыл архивные файлы на устройстве и продолжил: — Несколько месяцев назад у Баки и Ванды была операция в Мексике. В Западной Сахаре арабы пытались подорвать мечеть с заложниками из большой пушки. И вот кейс с Корсики. Везде фигурирует одно и то же вещество. — Которое при взрыве сминает материю в теннисный мячик, — Джеймс вспомнил, как у завода сжало в шар квадроцикл вместе с оружием и людьми. — И теперь его хотят перевезти в лабораторию через пять городов. При том, что на складе фактически уже знают, что это такое. К тому же приказ о перевозке поступил, как только стало известно, что мы вернулись в Нью-Йорк. — Так, мужик. Я вижу, что здесь что-то не так, но пока не понимаю, что именно. — Как и мы. Но если в ближайшее время нас перекинут в сопровождение кейса… — Значит, они нас ждали, — понятливо кивнул Сэм. — Думаешь, на нас что-то готовят? О, Роджерс был в этом уверен, Джеймс мог сказать наверняка. — Мы упустили контрабанду во Франции, — сказала Шерон, сосредоточенно вглядываясь в поверхность стола, и подняла глаза на Стива. — За товаром установили слежку. И вчера он прибыл в аэропорт Питтсбурга.

***

Питтсбург задыхался под смогом и низкими иссиня-чёрными тучами, сквозь которые продолжало коптить солнце. «Золотой треугольник» плавился в сорокоградусной жаре, по асфальту разливалась миражами вода, и люди набивались под козырьки и крыши, пряча в холоде кондиционеров макушки и нагревая пространство вокруг друг друга до той же температуры, что была в саунах. Город, от пограничного района Саммер Хилл до голубого рукава Аллегейни разрывался разбухающими и тускнеющими тенями и всё больше наводнялся народом. Последнее напрягало особенно сильно. Команда заняла довольно большую территорию и теперь пасла машины на всех междугородных трассах, а контрабанда всё не появлялась, задерживаясь вместе с машиной из хранилища Щ.И.Т.а. — Появятся в час пик — будет паршиво, — Сэм бормотал по общему каналу, не переставая нервно щёлкать чем-то в устройство связи. Он сидел на крыше одной из невысоких новостроек по Эвергрин-роуд, которая шла параллельно главной дороге города, и, исчерпав лимит жалоб на невыносимую жару, натирающий костюм и тяжёлые рюкзак и щит, начинал нагнетать и без того напряжённую атмосферу. — Слушайте, нам бы не помешало со Щ.И.Т.ом связаться, — протянул Брюс из фургона, припаркованного на узкой улице между высотками в центре, откуда было видно одну из оживлённых частей Гранд-стрит. Беннер просматривал город, уткнувшись в экраны с записями с уличных камер видеонаблюдения, спутников и дронов Сокола. — Улицы было бы легче расчистить. — Ну, для этого у нас есть вы, ребята, — отозвался Уилсон. — Шерон, Роуди, как дела? — Харлен-роуд и Маут-Трой-роуд готовы закрыться на технические работы — только свистните. — На личном опыте знаю, что прислушиваться к трезвым гениальным учёным иногда полезно. Поддерживаю идею воспользоваться ресурсами военной организации, на которую, напомню, мы всё ещё работаем, — вклинился Роудс, едва Картер успела договорить. В коммуникаторе тяжело вздохнул Сэм. — Мы уже пользуемся ресурсами Щ.И.Т.а. Э.Д.И.Т. и Пятница отлично с этим справляются. — О, правда? Чудесно, — Роуди даже не пытался скрыть недовольный сарказм. — У нас здесь ещё два лишних ИИ и подросток в придачу. — И почему этот же самый подросток тебя не смущал десять лет назад? — Не я сгенерировал идею позвать на разборки школьника. — Как и в этот долбаный раз! — Эй, парни, — их прервал Скотт, куда-то бежавший, судя по сбитому дыханию. — Питер вообще-то на связи. Коммуникатор хотелось отключить, но Стив только снисходительно качнул головой и опустил взгляд. Под ногами гудела и мельтешила машинами улица, остывающая в тени соседней высотки и с каждым часом всё больше наполняясь людьми. В оконном стекле перед носом уже можно было разглядеть собственное отражение, новая форма влажно липла к спине и бёдрам, в голове раздражающе гудело. Засады всегда давались плохо, и даже несмотря на то, что фронт учил рассудительному терпению, война оставалась действием, которого отчаянно не хватало в двадцать первом веке. Он бы пошёл на упреждение. А потом справедливо получил бы по голове от начальства и Баки. Барнс тоже был по другую сторону устройства связи и молчал в эфир. И почему-то это ощущалось удушливо остро — его отсутствие перед операцией было непривычным и, если честно, неправильным, особенно после событий минувшей недели. Они всегда шли вместе, даже когда приходилось разделяться, доверять свои и жизни других самым разношёрстным и несработанным людям, всё равно натягивать форму и рассовывать по тактическим ремням оружие, даже ясно зная, что то же самое делают по другую сторону с желанием вспороть им глотки. Сейчас всё вышло иначе: Шервуд, как делал это во Франции, отправил ему данные по последним делам в Штатах, запросил отчёты о зачистке баз в Европе и замолк; пришлось снова идти в самоволку и добираться в Питтсбург на том, чем располагала база; пришлось разделиться. На Баки велась охота, знания Зимнего Солдата хотели ликвидировать, а они, чёрт возьми, шли вслепую, разбредаясь по проулкам. Стив чувствовал почти физическую необходимость быть на крыше пятиэтажки через квартал, или в бруклинской квартире, или за дверями апартаментов базы, только бы рядом. — Ребят, — из потока бессвязных переговоров вычленился предупреждающий голос Бартона. — Мне кажется, я их нашёл. Две легковушки на Спринг-гарден. — Пока две, — Сэм оставил Воителя и переключился на серьёзность. — Где наша машина? — На двести семьдесят девятой, — ответил Беннер. — Встретятся либо на мосту Ветеранс, либо на бульваре Кросстаун. Гибкий экран на запястье ожил, высвечивая карту местности и проектируемые маршруты. Места пересечения были одни из самых загруженных в городе, особенно во время возвращения гражданских с работы. Эстакада и главная дорога в центре города. Роджерс нахмурился, вгрызаясь глазами в изображение на экране. Началось. — Шерон, очисти у моста дороги с востока. Ванда, ты ближе всех к бульвару. На тебе тоже пути с востока. Роуди, Сэм, быстро в центр. Клинт. Что видно? — Господи, эти сраные игрушки Старка, — рассеянно проворчал тот, видимо, пытаясь разобраться с новым устройством наблюдения. — Ну, машин явно больше, едут парами с промежутками. Сзади ещё четыре автомобиля, по крайней мере гружённых. — Фургон пройдёт мост. Вторая пара сбавила скорость. Голос Брюса остался в голове единственным вариантом, и Стив рванул вниз, из здания на улицу, на бегу прижимая к коммуникатору в ухе палец. — Они хотят зажать фургон. — Начинаем убирать с последней пары, — выдохнул Сэм. — Я пошёл, — впервые отозвался по каналу Баки, и Роджерс увидел его тень, прыгнувшую с крыши пятиэтажки и мелькнувшую в проулке, идущем наперерез бульвару. Гул и визг машин оглушал и вместе с жарой выбивал из груди воздух; пекло обожгло влажные щёки и вдавило в предплечья щиты, мимо замелькали блестящие окна, нависающие над головой дорожные знаки и светофоры. На бегу Стив отправлял прохожих прочь из центра, проталкиваясь между толпы и узких улиц. Из-под подошв быстро и широко сыпались шаги, оставляя позади метры бетона, пока путь вперёд не перечертили мосты транспортной развязки. Он следовал за уменьшающимся чёрным силуэтом, обгоняющим машины и взбирающимся на дорожные полосы. Вокруг снова начали вырастать небоскрёбы. Баки выскочил на бульвар первым и кинулся по бетонной разделяющей дорожке навстречу фургону. Хотелось окликнуть, кинуть вслед насмешливое «подожди», будто под ногами были дороги ДАМБО, а под звездой на груди вскипала вместо одержимой тревоги астма. Перекрытия, асфальт, блоки, жёлтая разметка вдавливали мельтешением глазные яблоки в череп, но Стив упорно продолжал играть в догонялки, пытаясь сосредоточиться на фигуре Барнса. Отвлекло только обнаружение Беннером ещё пары машин на мосту. — Ванда, на мост! — отмахнулся он, догнав уставившегося на него сквозь стекло кроссовера мужчину. Тогда вместе с взвизгнувшим коммуникатором утробно разорвалось и толкнулось в асфальт и другой берег Аллегейни вспыхнул и заклубился дымом. В канал связи посыпалась ругань. — Ванда? — Не так страшно, как выглядит. Обвалился один уровень дороги. — Отвлекают. Если Ванда справляется, никому туда не соваться, — сбивчиво прорычал Баки, не сбавляя скорости. Конец моста застлало серыми клубами, и Стив не сразу заметил, как оттуда выкатил фургон Щ.И.Т.а и, миновав Баки, на мгновение поравнялся с ним. Зрение и мозг сработали на автомате и спустя несколько секунд, которых хватило, чтобы автомобиль успел остаться позади, выдал картинку знакомых светлых волос и прямоугольной челюсти справа от водителя, и тут же сменил её мчавшимися навстречу машинами террористов. В коммуникатор отчитался Сэм, пыхтя о том, что они занялись замыкающими преследователями, и Баки резко свернул с разграничивающей полосы на трассу. Он кинулся по встречной полосе, взбежав по капоту джипа, и, оттолкнувшись от крыши, тяжело обрушился на лобовое стекло неприметного серебристого компакт-кара. Стив чертыхнулся, пытаясь напомнить себе о профессионализме Баки, и шагнул было следом, но острое зрение выцепило из пространства дороги уровнем ниже потрёпанный годами минивэн. Автомобиль набирал скорость после съезда с отворота, из окна в их сторону высовывался водитель, а в открывающемся люке мелькнул ствол автомата. — На мосту машина. По нижней полосе догоняет фургон. Старый коричневый минивэн. Кто-нибудь есть поблизости? — Ты поблизости, Роджерс, — прошипел в общий канал Баки, пробивая левой рукой стекло и ближе склоняясь над пассажирами. Стив мотнул головой, бросив взгляд на завилявшую машину, пытающуюся скинуть с капота вламывавшегося в салон Барнса, и рванул наперерез второму автомобилю, из которого уже открыли огонь по Зимнему Солдату. Вскинув руку с щитком, Роджерс врезался в металлический корпус, вдавив асфальт и перевернув на бок легковушку. Манёвр отдался в плечо и рёбра острой болью и задушенными вскриками людей в машине. — Сэм, Роуди, вы нужны мне на мосту! — крикнул он в коммуникатор, обернувшись, проверил проехавшего вперёд Баки, разбежавшись, столкнул с дороги вниз искореженный автомобиль, рухнувший в пустое окно между проезжавшими машинами и перекрывший движение, и прыгнул следом. Дорога врезалась в подошвы и оба щита, поглотив часть удара, и начала оставлять позади Роджерса метры. Минивэн стал ближе, и Стив уже мог разглядеть высунувшегося из люка на крыше человека с пушкой в руках. Он уже догонял террористов, когда в коммуникаторе послышался Роуди. — На подлёте, Кэп. Подбросить? За спиной гулко загудел костюм Воителя, в спину врезался нагревшийся металл — и Стива выбросило на крышу преследуемого автомобиля. Охнув и тряхнув головой, он прикрылся щитком от тут же полетевших в него пуль и, едва успев увернуться от тех, что пришлись на открытые ноги, вбил высунувшегося парня с пушкой обратно в салон и прыгнул в люк следом. Роджерс успел разобраться с тремя вооружёнными громилами, пока Роуди через лобовое вытаскивал пассажира и водителя и сгонял к краю дороги минивэн; пока устройство связи разрывалось комментариями Питера, отбиравшего оружие у второй пары машин, и Сэма, пытающегося его заткнуть. В салоне остались бессознательные тела и инвентарь, среди которого были очередная странная самосборная пушка и разного размера ящики. Почти одновременно по общему каналу Паркер выдавил, что по данным Э.Д.И.Т. все машины контрабандистов заминированы, и Стив, замельтешив глазами по салону, заметил один вскрытый кейс с активированной взрывчаткой. Внутренности скрутило холодом, и он тут же рванул через разбитое лобовое стекло наружу, где его, распоров икру обрывком железного листа, осыпало разлетевшимися обломками подорвавшегося минивэна, и оглушительным писком в ушах от звуковой волны. Когда он поднялся и глухота начала проходить, в слух прорвался голос Клинта. — Ванда? Ванда, чёрт, ответь! — Стив перевёл взгляд назад, где по другую сторону моста начало подниматься ещё одно облако дыма, догорающее в воздухе оранжевыми вспышками. — Ванда. Ванда? — Я… Я проверю её, — проговорил Брюс. — Клинт, я недалеко, я доберусь до неё. Взрыв был локальный. Я уверен, что с ней всё в порядке. Гарь окутывала весь противоположный берег, перекрывая видимость. Уже было не различить низкие частные домики и тёмно-зелёные холмы — к небу вились струи тяжёлого смога. В лоб пульсом била тупая боль и горчила на языке железом и солью. Стив хотел докричаться до Баки, спросить, всё ли с ним в порядке, но канал забивали подрагивающие голоса Бартона и Питера, тоже бросившегося по многоэтажкам за мост. Роджерс говорил себе, что он цел, что Паркер в противном случае не оставил бы его и не замолчал; он, отмахиваясь от Роуди, пытался уговорить себя осмотреть обломки взорвавшегося автомобиля, но, проиграв сам себе, направился к повороту на верхний уровень развязки. Ему нужно было увидеть Баки. — Какого хрена они делают? — внезапно прохрипел Сэм. — Сука, выруби водителя! — проорал Барнс в коммуникатор. Стив сорвался с трусцы и, не щадя ногу, понёсся к мосту. Он видел машину, из которой вслепую поливали очередями пуль и прицельными выстрелами отгоняли Уилсона и вылезавших из проезжающих мимо автомобилей гражданских. — Я пытаюсь, ладно?! Уведи этих придурков с телефонами! — Я немного занят, блядь! — огрызнулся Баки. Стив наконец отыскал его, стоящего на краю дороги, державшего за грудки над нижним уровнем брыкающегося человека и успевающего уворачиваться от пуль, проскальзывающих сквозь защиту Уилсона. — Сэм, останови водителя, мать твою! Валите нахрен отсюда! — Эй! — закричал Стив. — Уходите отсюда! Здесь небезопасно! Помятая столкновениями и изрешечённая выстрелами из несменных Steyr TMP Уилсона машина взревела и, отъехав для разгона, рванула на Баки и скучковавшихся зевак. Роджерс кинулся наперерез, успев среагировать и сменить курс с отскочившего Барнса на гражданских, убрав их с пути. Компакт-кар протаранил ограждение и вылетел с трассы, по дуге въехав в окна четвёртого этажа небоскрёба. Стив сгрёб в сторону людей и перевесился через треснувший бетон в тот момент, когда автомобиль вспыхнул, разбрасывая в стороны осколки, арматуру и перекрытия. — Господи, — сорвалось с губ и раскатилось тревогой по телу. — Нужно эвакуировать людей. — Парни, вы забыли привязать к машине верёвку для банджи-джампинга? — встрял Лэнг. — Мы же вроде с ними разобрались. — Скотт, заткнись и тащи свою задницу к зданию! — Есть, заткнуться. Папочка пошёл! Стив на себе почувствовал, как закатил глаза Баки, и обернулся на него — тот отходил к противоположной стороне дороги, пружиня на ногах. — Даже не смей! — нет, он не будет прыгать с транспортной развязки на застеклённое соседнее здание. — Эй, Сэм, — Барнс распрямился и пожал плечами, — подвезёшь к Одинокой горе? — Если это была очередная литературная отсылка, Барнс, я скину тебя на землю. — Орлы Средиземья так не поступили бы. — Заткнись нахрен.

***

Они успели вывести полсотни людей, когда потушенная машина под слоем пожарной пены из костюма Воителя рванула снова. Взрыв прокатился громом по зданию, лязгнув окнами, и тряхнул фасад. Четвёртый этаж обвалился, обрушивая третий и второй, и всё здание, словно присев, начало заваливаться. В начавшейся панике потерялось ощущение реальности, примитивно-человеческое внутри кричало и звало с остальными прочь от опасности, — приходилось с концентрацией уходить в тело, упуская случайно выхватываемые детали. За поднявшейся пылью люди стали тёмными силуэтами, пробегавшими мимо, стонами и криками заглушавшими направляющие команды Уилсона и Роуди. Стива вырвала из здания необходимость принимать спускаемых с верхних этажей гражданских, они текли по рукам непрерывным дёргающимся потоком и каждый раз сбивали взгляд с чернеющего проёма вестибюля. Он не знал, где Баки. Сквозь мешанину грязи, жары и тел, сквозь начавшие оглушать вой сирен и человеческий гомон он высматривал, пытался найти его. Общий канал связи рвало выкриками, в которых едва можно было различить принадлежность голоса. Всё гудело и рябило. Мимо пронёсся Лэнг и вернулся через пару минут закрывающей небоскрёб тенью. Он что-то восхищённо верещал утробно-низким басом и, уперевшись всем гигантским телом, подпёр многоэтажку. Здание перестало падать, но поломанные балки больше не распределяли вес строения. — Веду группу людей с седьмого этажа, — Стив с жадностью вцепился в эти слова и, продолжая укрывать людей от срывающихся кусков бетона, пытался услышать ещё. — Сэм, между пятым и четвёртым помята лестничная клетка, можете принять людей? Роджерс шарил взглядом по стёклам снаружи в попытках разглядеть чёрный силуэт. — Сэм, мне, блядь, очень не помешает помощь. Эй, кто-нибудь знает, здесь есть другой выход? Два красно-синих костюма болтались в воздухе в районе десятого этажа, загруженные людьми. — Вот дерьмо, — охнул Баки, и все его быстрые подзывающие команды, ругань, приказы прибавить скорость отдавались каким-то заторможенным эхом по всей грудине. Сначала рухнул пятый этаж, обломившись под кривой тяжестью здания, и следом частично осыпался шестой, поливая сверху кусками строительных материалов. Внутри всё вымерзло и сжалось в кишках страхом. По голове нестерпимо забило пониманием того, что пол под ногами тех людей просто осыпался. Баки. Баки-Баки-Баки. Имя вертелось в мозгу, в свете фар и сирен подъехавших пожарных машин и грохоте лопастей вертолётов. В пыли отсветами засиял неон, гражданские, раненные и целые, потекли быстрее. Помощи стало достаточно. Баки искал другой выход. Стив кинулся в обход небоскрёба, на бегу высматривая с компьютера на запястье план здания. Двери выходили на параллельную бульвару улицу. Он не прекращал попытки докричаться, связаться по коммуникатору с Баки. Проулок между многоэтажками был пуст, но Уили-авеню гудела. Так обычно, что сквозь панику и цель резало глаз: машины резинили асфальт почти спокойно, продолжали останавливаться на светофорах и, наверняка, едва слышали невыносимый шум в километре от них. Съезжали к тротуарам единицы, высовывались из дверей и окон, взволнованно косились на кренившийся небоскрёб, будто в замедленной съёмке тонувший в поднимающемся облаке пыли. Стив завернул за угол и, разыскивая глазами пустые окна, которые, чтобы выбраться, могли выбивать люди, вход, через который они могли выйти, замер. Из груди прорвался прерывистый вздох и в ощущения вернулась усталость и боль. Баки, стоя на капоте машины под окнами, принимал через выбитое стекло со второго этажа оставшихся перепачканных ужасом и грязью людей. Некоторые из них измождённо падали на асфальт, обхватывая головы и колени, некоторые предлагали помощь, другие убегали прочь в поисках спасения, единицы оставались рядом с автомобилем, мешаясь под ногами и благодаря. И те не отходившие выбивали из Барнса последнюю сосредоточенность. Спустив на землю последнего человека, Баки тихо улыбнулся женщине, похлопывающей его по голени и говорившей что-то, запрокинул устало назад голову и наконец повернул её прямо на Роджерса. — Придурок, — выдохнул Стив в коммуникатор, сдирая с предплечий мешавшие щитки и не переставая нервно по-идиотски улыбаться. — Не делай так больше. — Не спасать людей? А мне показалось, у меня неплохо вышло. Для разнообразия. Баки усмехнулся. Стив видел его улыбку, дрожащую измотанностью и остатками адреналина в скулах, глазах, опущенных плечах. В ней было так много облегчения, что она перестала походить на все те, что он когда-либо видел. Разве что от войны, от окончания обстрела было что-то едва уловимое, от сошедшего с ума прямо в окопе солдата, смеявшегося над своими замаранными кровью и грязью ладонями, вставшего из траншеи и ушедшего под огонь. За ним тогда кто-то сунулся из своих, пытаясь остановить, и тут же словил пулю, а тот продолжал идти мимо трупов и проволоки. Никто не нашёл его тела, но все тогда видели, как растекались по его трясущейся спине блестящие чёрные пятна, за мгновения до этого вспыхивающие красными искрами. Почему-то сейчас он видел это — то же кровавое облако под подбородком Баки. Он оскалился и поднял руку. Стив думал, что розовая пыль должна осесть на его кожу и обжечь. Когда почернели подушечки пальцев и по форме на грудь скатился ручеёк, Роджерс рванул к нему. В глаза и щёки ударил горячий пульс и растёкся по плечам удушающей слабостью, под черепом взревело понимание. — Бак! Его подстрелили. Барнс покачнулся и начал медленно оседать на крышу машины. Он сощурился и облизнул губы, размазывая кровь по зубам и рту. Стив видел, как он сел на искорёженный металл, опираясь на левую руку и правой пытаясь зажать шею. Это оглушающе било в затылок до чёрных пятен в глазах и бросалось под ноги, вынуждая запинаться о воздух. Его подстрелили! — Баки! Стив поймал его, когда он начал клониться в падении. Чёрный ворот формы ужасно выбеливал кожу, которая теперь перекрикивалась с серебряным крылышком на его плече. Внимание прыгало, цепляясь за детали и вплавляя их в подкорку: ямочка на подбородке, скатившаяся на угол челюсти капля крови, глубокая морщина между бровей, холодные блестящие пальцы на запястье. В коммуникатор что-то говорили, но слова скользили мимо, смысл терялся под хрипящими тяжёлыми звуками дыхания Баки. Перекинув через плечо его руку и подтащив за талию к себе, едва не отрывая от земли, Роджерс, нашарив глазами водителя за стеклом соседней машины, оттащил к ней Барнса и, молча открыв дверь, чуть не оторвав её к чертям, осторожно посадил его на переднее сиденье. Стив не обращал внимание на крики мужчины за рулём, просто выдернул его за руку из салона и сел на водительское кресло. Собственный голос звучал как за ватой, когда он запрашивал у компьютера на запястье маршрут до ближайшего госпиталя и пульсировала вспышками дорога, в которую он начал неотрывно всматриваться, объезжая обломки здания. Позже, выехав на опустевший бульвар, где оставались только брошенные машины, Стив едва смотрел на неё, постоянно оборачиваясь на Баки. Он побледнел ещё сильнее и уже просто касался ранения на шее, заливая алым костюм и пассажирское сиденье. — Чёрт. Баки! Бак, не отключайся, — Роджерс оторвал ладонь от руля и сам зажал ему огнестрел. Барнс нахмурился, затрясся, выливая по губам кармин, и закрыл глаза, левой рукой вцепившись в бедро Стива. — Эй-эй-эй, нет, Бак. Смотри на меня. Господи, пожалуйста, посмотри на меня! Под пальцами ударами выбивалась кровь, стекая по костяшкам к запястью, и, остывая, каплями срывалась вниз. В голове не было ничего, кроме смутного представления о местоположении госпиталя и истерического желания одним движением стереть с кожи Баки ранение. Под его лихорадочно блестевшими глазами пролегли круги, всё тело начало мелко трясти. Стив не знал, что делать. Он, блин, совершенно не представлял, как сильно нужно вдавить педаль в пол, чтобы сраная машина гнала быстрее, как ещё приложить руку, чтобы кровь перестала течь, какому молиться богу, чтобы люди-идиоты не бросались под колёса и прекратили давить на мозги визгливыми клаксонами. Баки скрутило судорогой и выворотило влажным булькающим кашлем, раскрашивая рот, подбородок и шею в червонный. Роджерс вцепился в руль, не замечая, что проминает кожу и пластик, и с трудом сдержал крик. Паника удушливо окатила грудь и сжала так сильно, что застлала глаза, размывая пространство, и выкатилась горячим на щёку. — Бак, — смог выдавить из себя Стив, всматриваясь, как жадно раздуваются ноздри Барнса. — Ты… Боже. Ты помнишь, когда серьёзно заболел? Один единственный раз ты болел так, что не мог даже подняться с кровати. Ты был таким придурком, что просто исчез на пять дней. Даже Бекку не попросил мне сказать, — за оглушительно колотившим в мозги страхом, он едва слышал собственный голос и весь тот бред, что начал нести, только бы перекричать ревевший под черепом ор. Зато Баки теперь смотрел на него в ответ, блуждая закатывающимися глазами по лицу и торсу. Роджерс нежно провёл дрожащим пальцем по коже рядом с зажатой раной, размазывая кровь. — Слышишь? Ты придурок, Баки. Я ходил под твои окна и чуть не разбил стекло, пока миссис Барнс не прогнала меня. Можешь себе представить, она вылезла в окно с битой, — из горла вырвался жалкий смешок, и Стив, проводив взглядом промелькнувший мимо перекрёсток, снова перевёл его на Баки. Тот растягивал в болезненной улыбке уголок рта, пытаясь сглотнуть и вяло облизывая высохшие губы. Стив давился рыданием и криком, всё больше заваливаясь в сторону Барнса, к которому тянуло гравитацией Солнца со стремлением укрыть всем собой от того, что уже произошло. — А потом меня даже в дом к тебе не пускали, пока ты не поправился. Я тогда не мог поверить, что ты заболел. Что Джеймс Бьюкенен Барнс как простой смертный может лежать потный в кровати и пускать сопли в подушку. Бак? — дорога показалась в поле зрения и сменилась слезившимися светлыми глазами с слипшимися ресницами и окровавленным ртом. Баки шевелил им, он начал говорить. Он пытался произнести хотя бы губами… Стив замотал головой. — Нет. Баки! Нет! — он не хотел получать это признание вот так. Баки ведь мог сказать это вслух. Не нужно, чёрт, сейчас. Это было слишком громко, то, что он видел, что пытался прошептать Баки, это перебивало пульс, биение под подушечками пальцев заглушало! — Ты не мог заболеть. Господи. Ты не мог. Роджерс был уверен, что оглох. Весь, всем телом сразу. Иначе он не мог объяснить, почему выгорел и обессмыслился мир, почему он сидит в этой машине и не может пошевелиться, почему под рукой перестал биться пульс, и почему Баки неотрывно смотрит внутрь него и забывает моргать. — Держись, Бак, — бесцветно проговорил Стив, не отрывая руку от переставшего кровоточить ранения, и вернул взгляд на дорогу.