Несломленное сердце

Джеймс радостно и отчасти восхищенно приподнял уголки губ, прищуриваясь в пространство перед собой. Аллен всегда знал, что Уокер выберется из любой ямы, даже самой глубокой, и тот в очередной раз доказал это. Голос Роберта отдавал приятной хрипотцой и казался более глубоким, сиплым, чем было раннее; в такой баритон хотелось вслушиваться, но собственный, более звонкий, голос не заставил себя долго ждать и взволнованно выдал: — Приятно слышать тебя снова, ты как всегда выпутался из беды, не так ли? Я знал, что эти идиоты не смогут тебя долго удерживать, хах… — Роб не видел лица Джеймса, но мог поспорить, что тот ехидно ухмылялся, — Какая помощь нужна? Деньги? Защита? — Мне нужно место, где можно укрыться на время, пока всё не утихнет, — Роб тяжело дышал и бездумно смотрел на пистолет, зажатый в другой руке, — У тебя всё в порядке? — Они даже не попробовали сунуться ко мне, не переживай, — от динамиков послышался скрип, видимо, Джеймс развалился на кровати, а его голос довольно разомлел. — Мне нужно такое, чтобы никто и никогда меня не нашёл, понимаешь? — Роб легонько постучал дулом пистолета об пол, внимательно вслушиваясь в шорохи по ту сторону экрана. Через секунду к шорохам добавился уверенный голос блондина. — Понял, принял, всё будет, — наступило недолгое молчание при котором оба задумались о своём, пока Джеймс снова не заговорил, — Своего будешь вытаскивать или как? Мне нужно об этом волноваться? — Я без него никуда не уеду, если надо будет, то весь ФБР перебью, — голос звучал серьёзно и уверенно, ни разу не дрогнул, и Джеймс волей неволей, но улыбнулся от такой решимости, — Мне нельзя показываться, ты можешь сам достать его оттуда, найти информацию о нём? — Конечно, что за глупые вопросы? Крысы есть везде и нет ничего секретного, если у тебя достаточно связей и денег, — мужчина самодовольно усмехнулся и голос зазвучал веселее, — А это всё у меня есть. — Я буду около завода, пришли за мной машину, — времени на разговоры было мало, поэтому Уокер сразу перешёл к делу, чтобы не растягивать диалог, — И мне ещё нужна обувь и куртка… Желательно, чтобы была непромокающей, я и так слишком много бегал под дождём сегодня. — Как скажешь, — на этом Джеймс отключился и раздалась серия гудков, разбившаяся об тишину комнаты. Роберт выключил телефон и поднялся на ноги, чтобы стянуть с себя мокрую одежду. Та сползла с него склизкой, липкой и до жути неприятной массой, и шлёпнулась на пол с характерным звуком. Вместо неё тело обхватила новая, чистая и сухая, приятно осевшая на коже. Роберт поёжился и когда взгляд метнулся к входной двери, по спине поползли мурашки — мочиться снова не хотелось, но это было необходимо. Забрав из сейфа абсолютно всё, он спрятал его обратно и закрыл досками, словно никакого тайника и не было, только деревенчатый, шаткий пол. Дверь скрипнула, неохотно отворяясь и открывая взору вид на лес. Дождя уже не было, отчего мужчина облегченно выдохнул и поспешил закрыть за собой дверцу, двинувшись вперёд через густые кустарники. Ветви деревьев чернели в фиолетовых сумерках и сверкали, облитые дождём, напоминая собой статуи, высеченные из чёрного гранита. Земля всё ещё предательски скользила, но Роберт твёрдо держался на ногах, не давая себе упасть и иногда хватаясь за мокрые стволы деревьев. Кора впивалась в кожу, легонько покусывая, но он не обращал на это внимания и двигался вперёд, ловко перелезая через кусты и растительность. Ветки и листья хрустели под ногами, чавкала грязь, оседающая на некогда белых носках бурым слоем. Роберт походил на призрака, плавно и быстро пробирающегося сквозь заросли. Завод был недалеко отсюда — несколько часов ходьбы и за лесом начиналось поле, в котором одиноко стояло древнее, заброшенное здание. Мало, кто из местных жителей помнил о нём, ибо он был настолько старым и разрушенным, что грозился вот-вот рухнуть и окончательно превратиться в пыль, да и стоял довольно далеко от жилых участков. Сюда могли прийти только отбитые искатели приключений и то, всё, что они могли бы сделать — постоять и посмотреть на здание, потому что все входы и выходы были заколочены и пройти внутрь было невозможно. По памяти, словно какая-то ищейка Роб вышел к полю, встретившему его пустынной равниной и шорохом травы. Взгляд устремился вперёд, замечая автомобиль. Машина уже ждала его, вырезаясь чёрным пятном на фоне бледно-серого силуэта завода. Фары бледнели жёлтыми янтарями, отбрасывая лимонные блики на землю вокруг и разгоняя синюю темноту в стороны. Торопливо, но всё ещё по-кошачьи грациозно и плавно Роберт подошёл к машине, открывая заднюю дверь с характерным, тихим щелчком. Водитель, подождав, пока Уокер сядет на своё место, протянул ему пакет со словами: — Босс сказал передать, — голос звучал хмуро и серьёзно, но Робу было всё равно. Он без лишних слов забрал пузатый пакет и открыл его, доставая оттуда сапоги, носки и куртку. Грязные носки полетели в пустой пакет, а вместо них на стопы налезли другие — сухие и чистые. Вслед за ними Роб надел тёмно-серые, как мокрый асфальт, берцы с серебристыми застёжками и тугой шнуровкой. Обувь была красивой, но куртка понравилась ему больше всего — такая же чёрная, как и небо за окном, кожаная и мешковатая, идеально подходящая по размеру. Натянув её на плечи, Роберт взглянул в зеркало заднего вида, оценивая себя. Выглядел он немного болезненно и устало: лицо бледнело, как луна за облаками, только было намного худее и острее небесного тела; скулы прорезались точёным мрамором, розовели напряженные губы, глаза чуть поблёкли, выцветшие до хрустально-фисташкового и смотрели на него ромбовидными осколками. Возможно, так играл лунный свет, серебря его радужки до такого светлого тона вместе с кожей, но Роберт всё равно тяжело вздохнул. Он и вправду выглядел, как призрак или вампир, а тёмные от воды волосы всё ещё поблескивали, заправленные назад. Насмотревшись в своё отражение, Роберт накинул на лицо глубокий капюшон, скрыв добрую его половину синей тенью, и стал провожать взглядом очертания завода и деревьев. Сон то и дело накатывал на него, пытаясь вырубить, но мужчина через силу держал глаза открытыми. Поспит, когда приедет в квартиру, а пока взгляд цеплялся за облака, деревья и всё остальное, что попадалось во время поездки. Примерно на середине пути ему позвонил Джеймс и сообщил номер квартиры и этаж, а также адрес, где находилось его временное укрытие. Роб беззвучно усмехнулся — как же быстро всё делает Аллен, но вот на адрес губы чуть скривились — богом забытое место, где жили очень бедные или мелкие преступники. Но, возможно, это был один из лучших вариантов — тихо, безлюдно, всем друг на друга всё равно. Район, куда его привезли, полностью подтвердил ожидания мужчины — бедное, грязное и несчастное место, где царило отчаяние и несчастье. К небу тянулись серые многоквартирные дома, утыканные тёмными прямоугольными окошками, за которыми стояла непроглядная тьма. Казалось, что здания вымерли, а людей тут уже давно не было — по крайней мере он никого не заметил. Водитель протянул Уокеру ключи от квартиры и тот вылез, закрывая за собой дверцу машины. Небо давило гранитным куполом, словно вот-вот на землю прольётся стена дождя, и Роберт поторопился к указанному дому. Оружие тяжелело в широких карманах под курткой, но даже если бы кто-то захотел рассмотреть выпирающие силуэты, то ничего бы не понял — сумрак и чернота куртки почти сливаясь воедино, а самого Роберта выдавало только бледнеющее лицо. Улицы были узкими и грязными, воздух пропитался запахом сырости с примесью мусорной вони от баков неподалёку, отчего Уокера чуть наизнанку не вывернуло, хотя от трупов иногда несёт намного хуже… Но к запаху мертвечины он хотя бы привык, а тут всё было непривычно и омерзительно. Поскорее бы убраться отсюда, забрав своего мальчика. Соседей, кстати, Роберт так и не встретил и в одиночестве добрался до нужной квартиры, открывая потрёпанную дверь.

* * *

На все расспросы Алекса врачи либо отнекивались, либо молчали, либо соскакивали с темы и в конце концов мальчик утоп в тревоге. Мисс Смит уже долго не было, она не могла столько болеть, а если бы и болела, то ему бы сказали, что женщина пока ещё не вылечилась! Неужели что-то случилось? Если она умерла от болезни, то почему тогда все врачи такие нервозные? Они изо всех сил стараются вести себя нормально, только вот парень всё равно видел, как подрагивают их руки и губы, а грудь судорожно вздымается, когда он начинает упрямо расспрашивать о мисс Смит. Может боятся, что могли заразиться чем-то? Тогда они бы устроили карантин и осматривали всех на симптомы заражения, а этого не делают, значит что-то другое… Парень потёр ладони, которые снова начали замерзать непонятно от чего, и сомкнул веки, будто бы тьма могла утопить в себе волнение. Это не помогло, только глазам стало легче — прекратилась напряжённая резь. Насчёт Роберта врачи тоже ничего не рассказывали, наоборот, они становились ещё более нервными и говорили, что Алексу пора прекратить думать о мужчине. Может напряжённое состояние работников было как-то связано с Робертом? Мальчик глубоко вдохнул и выдохнул в попытке успокоить пожар в лёгких, но сил на полноценное дыхание не хватило, ибо грудь будто бы обвили стягивающиеся цепи. Роберт сбежал. Это был всего лишь вопрос времени, когда мужчина освободится, и, видимо, он убил мисс Смит и сбежал. Алекс снова попытался вдохнуть полной грудью, но её сдавили чуть сильнее, выталкивая остатки воздуха обратно и не давая глотнуть кислорода — глотку словно пережали невидимой рукой. Роберт идёт за ним, он его ищет — Алекс очень чётко это понимал, ибо Уокер не оставит его в покое, пока не заберёт к себе. Сердце стиснули в ледяные тиски, которые на удивление обожгли его, а не обморозили, и в голову опять хлынули непонятные эмоции. Они скрутились и запутались в тугой комок, который, казалось, невозможно было расплести и юноша сжался эмбрионом на кровати. Он бы не хотел, чтобы мисс Смит умирала, Алекс уже начал привыкать к ней, привязываться, возможно, даже доверять ей! И её забрали. Единственный человек, с которым он уже начал сближаться и его больше нет, как и остальных. К губам, через щёки потекли слёзы, затекающие в рот и горчащие на кончике языка, отчего мальчик поморщился и фыркнул. Капли текли ещё и ещё, пока он торопливо смазывал их с лица и всхлипывал. Надо было сказать мисс Смит о том, что он начал ей симпатизировать и доверяться… А он не сказал — промолчал, обняв себя руками, как бездыханная кукла, и теперь женщины больше не было. Плач загремел вперемешку с истошными всхлипами, разливающимися по комнате, как и солёная влага, потоком брызгающая из глаз. Юноша зажал себе рот рукой, но рыдания всё равно прорывались сквозь пальцы и его услышали. В комнату забежала медсестра и подскочила к нему, взяв за мокрые ладони. Она что-то спрашивала, заглядывая в его лицо, но Алекс отворачивался и качал головой, продолжая давиться слезами. Когда девушка поняла, что разговоры не помогают, а истерика усиливается, хоть и прибитая постоянными лекарствами (те от которых была потеря памяти), она вколола успокоительное в дрожащую руку юноши. Всхлипы сошли на нет, умолкнув вместе с болью, разросшейся в груди, как огненные цветки, и Алекса уложили на кровать. Помутненный, но, всё ещё сверкающий от слёз, взгляд ударился об потолок — белый и скучный. Подростку дали немного полежать, чтобы он пришёл в себя, а потом ему пришлось идти на беседу с новым психотерапевтом. Его встретил взрослый и пухлый мужчина с редкой сединой, мелькавшей в остатках черных волос, окольцовывающих его овальную голову и открывающих вид на поблёскивающую лысину. На первый взгляд ему было явно больше сорока, хотя под глазами морщин было не так уж и много… Вроде бы его звали мистер Джонсон, если парень ничего не путал. Алекс слегка прищурился на психотерапевта, пытаясь вспомнить его имя, но память отказалась слушаться и вместо нужной информации подкинула ему черневшую дыру в воспоминаниях. Тяжко вздохнув, юноша сел за своё место напротив мужчины, спокойно смотрящего на него серыми глазами, которые казались ещё больше из-за прямоугольных, увесистых очков с толстыми линзами. — Здравствуй, Алекс, как твои дела? — у него был довольно мягкий голос, но Алексу всё равно было неуютно на приёмах. Возможно, не мог привыкнуть к новому человеку. Врач открыл свой блокнот и щёлкнул ручкой, сделав пару каких-то заметок. Парень молчаливо наблюдал за этим, пока на него не взглянули и в голове не мелькнула мысль — он так и не ответил… Чуть выпрямившись и вздрогнув на стуле, мальчик поторопился сказать: — Здравствуйте, — юноша повёл плечом в сторону, пытаясь чуть расслабиться, — Ну, нормально… — Мне сказали о твоей истерике сегодня, — после этих слов Алекс поджал губы, сдерживая судорожный выдох, — Что у тебя случилось? Почему ты плакал? Расскажешь мне? Подросток замялся, прикусывая внутреннюю сторону щеки и чувствуя, как по телу течёт слабость вместо крови. Плечи осунулись, он чуть сгорбился, будто бы позвоночник устал держать его тело и размяк, не в силах удерживать подростка в сидячем положении. Пальцы рук забились под бёдра, чтобы согреться, и набрав чуть больше воздуха в лёгкие, Алекс выдохнул тихое: — Мне не хочется говорить об этом… — подросток отвернулся в сторону, избегая зрительного контакта с человеком. Смотреть в чьи-то глаза в таком состоянии было выше его сил. — Хм… Это как-то связано с… Робертом? — мужчина чуть склонил голову набок, продолжая пытаться ухватить бледный взгляд юноши, — Я бы мог помочь тебе, Алекс, именно для этого я здесь. Тебе нечего стесняться или бояться. Юноша не двинулся с места, застыв в такой скованной позе, словно мраморная статуя, только глаза опустились в пол, куда-то под ноги. Грудь неторопливо, но также скованно натягивала ткань белоснежной рубашки, а с губ слетали сиплые, еле слышимые вздохи. Немного помолчав, будто собираясь с силами, Алекс произнёс: — Где мисс Смит, она явно не болеет. Почему вы не говорите, где она? Она умерла, да? После этих слов настала очередь психотерапевта застывать, как статуя, от холодка, потёкшего по плечам. На секунду брови мужчины недоуменно нахмурились, но он тут же придал лицу прежний спокойный вид, чтобы аккуратно спросить: — Тебе кто-то что-то говорил об этом, Алекс? — мистер Джонсон чуть склонился вперёд и мальчишка наконец-то повернул к нему голову, пронзая стальным взглядом. Обычно, так смотрят на предателей, на тех, кому больше не верят и презирают. — Значит всё-таки она мертва… Как я и догадывался, — изумрудная сталь продержалась в радужках недолго и быстро сменилась на горькую отрешённость. Алекс отвернулся, сдерживая плаксивый выдох, — Вы все мне лжёте. Я не хочу вам больше верить и говорить с вами. — Алекс, — мягко позвал его врач, но парень не откликнулся, словно мужчины в комнате и не было. Он просто пусто смотрел перед собой, терзаемый бурей внутри, но держался. Только руки слегка подрагивали, — Алекс, мы тебе не лгали просто так, вся та ложь была во благо… — Вся та? — мальчик шевельнулся, медленно поворачивая голову в сторону врача и испепеляя его взглядом, — Значит вы лгали мне не один раз, да? — он глухо зарычал и прищурился, поджимая губы в узкую, кривую от боли, полоску, — Мои родители тоже умерли, не так ли, мистер Джонсон? Именно поэтому они не приезжают, а не из-за проблем с поездами, как говорила… — тут он заикнулся и по телу прокатилась волна дрожи, подбивая его на слёзы, а трясучка в теле усилилась. — Алекс, послушай меня, пожалуйста… — Я НЕ ХОЧУ ВАС СЛУШАТЬ, ВЫ МНЕ ЛЖЁТЕ! ВЫ КАК, ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! — Мальчик вскочил с места, как запуганный зверёк и зарычал во весь голос, бросив нервный взгляд на выход. — Алекс… — его попробовали взять за руку. — НЕТ! — на адреналине, хлынувшим в кровь, несмотря на лекарства, парень рванул к выходу и чуть ли не выбил дверь, ломанувшись по коридору. Сзади раздались крики и какой-то непонятный шум, но юноша не останавливался — препараты всё-таки начали давить агрессию и адреналин, ослабляя его. Перед глазами всё начало смешиваться во что-то неясное и минуты не прошло, как подростка схватили, отчего тот чуть не упал на пол. Эмоциональное, истеричное возбуждение так и не переросло в нервный срыв, погаснув где-то там, внутри, рядом с колотящимся от бега, сердцем. Его обездвижили и Алексу стало как-то резко хорошо, спокойно, может просто не почувствовал укола, сбитый столку от погони? Может быть… Так или иначе нервозность и напряжение ушли, а его уложили палату, зафиксировав на всякий случай за руки и ноги к кровати. После этого случая подросток стал чувствовать себя ещё хуже в этой больнице — злосчастные стены травили своей белизной, на улицу его начали выпускать намного реже и только с сопровождающим, а работников он стал ненавидеть. Он не доверял им и не хотел контактировать с персоналом, особенно, с мистером Джонсоном, к которому недоверие было больше всех. Каждые слова мужчины Алекс подвергал сомнениям и сам почти перестал говорить, но на приёмы приходил каждый раз, ибо заставляли. Так и в этот раз он пришёл к этому психотерапевту и сел на своё место. — Здравствуй, Алекс, — врач улыбнулся, а парень в ответ лишь промолчал, осуждающе блеснув на него глазами-изумрудами, — Мы можем поговорить о знакомом Роберта? Если ты не против, конечно же. Подросток так же молчаливо кивнул и сложил руки на животе, упираясь до жути опустошённым взглядом в мужчину. Тот еле заметно поёжился и глубоко вдохнул, чтобы спросить: — Ты так ничего и не вспомнил с нашего последнего разговора о нём? — Алекс отрицательно помотал головой на это, побуждая продолжить, — Тогда… Какие ассоциации у тебя возникают, когда ты слышишь: «Знакомый Роберта»? Что-нибудь вспоминается? Может какие-то образы, события… Алекс задумался и закрыл глаза, пытаясь уловить первые ассоциации, всплывшие в голове. Что-то высокое, чёрное и красивое… И поцелуй. Только это представало перед глазами — что-то светлое и тёмное, контрастирующее друг с другом мутными пятнами. Изображение было, как лёгкий набросок, который вот-вот рассыпется; неуловимое, вроде бы что-то появляется перед глазами, но настолько хрупкое и ломкое, что он не был способен точно описать внешности. Единственное твёрдое, что врезалось и застряло в памяти, как влитое — поцелуй. Это подросток помнил хорошо. Помнил какие приятные были губы у мужчины, как это было волнительно и тепло, остальные же воспоминания заволокла тьма. — Он был высоким и носил чёрное… Я хорошо помню только поцелуй, остальное очень непонятно, — Алекс погладил себя по предплечьям, — У него были мягкие, приятные и тёплые губы, и мне понравилось, как он целовал. Это всё, что я могу вспомнить. Мужчина вздохнул, сделал пару заметок в блокноте, вновь обращаясь взглядом к парню, который неудобно ёжился на стуле. Взгляд где-то плавал — отрешённый и непонятный, словно Алекс уже забылся и находился не в своём теле. Осознанность и живость к глазам вернулась тогда, когда мужчина произнёс: — У меня для тебя есть новости, — голос разбил тишину, переманивая взгляд Алекса на себя. Мальчик непонимающе посмотрел на мистера Джонсона и тот, получив необходимое внимание, продолжил, — В Фарго есть нужный тебе врач, у которого широкая специальность, как и у мисс Смит, и у него есть довольно много опыта работы. Он уже знает о том, что ты к нему приедешь и ждёт тебя. Мы купили тебе билеты и ты поедешь с сопровождающим, чтобы ничего плохого не случилось. Ехать до Фарго недалеко, доберётесь и там вас встретят нужные люди. Хорошо? — Хорошо, — равнодушно ответил парень, облизывая пересохшие губы. Он не знал, как реагировать на это и поэтому просто замолк, пока приём не закончился.

* * *

Хризолитовые глаза прожигали ненавистный потолок этой затхлой, чужой и пустой квартиры, а в голове растекалась скука. Как же это было невыносимо — лежать здесь и ждать, когда же Джеймс заберёт его мальчика для него, когда они уже смогут уехать и начать жизнь с нового листа! От стен отразился глухой выдох, прилетевший обратно к его источнику — Роберту, перевернувшемуся на бок, отчего к сиплому дыханию добавился и скрип. Матрас ужасно скрипел и был очень жёстким, неудобным и неприятным, на таком не спать, а страдать. Мужчина зарычал и зажмурился, поджимая губы с желанием прямо сейчас вскочить на ноги и пойти к этой чёртовой больнице! Но нет. Ему нельзя было показываться, чтобы не устроили погоню. Уехать он должен только со своим милым, по другому быть и не могло. Вдруг зазвонил телефон и Уокер дёрнулся, быстро поднимая трубку и отвечая: — Алло? — Его хотят увезти в Фарго к другому врачу, — донесся в ответ голос Джеймса и Роберт тут же сел на диване, хмурясь, — мы знаем когда и откуда будут ехать. Я буду на связи, понял меня? И да. Собирай на всякий случай вещи, скоро будете уезжать. — Я уже собрал, — коротко ответил Роберт, мельком взглянув на сумку с необходимым. — Прекрасно. Жди, — после этого блондин отключился, а на губах Уокера растянулась довольная, можно сказать, счастливая улыбка. Он снова лёг на спину и отложил телефон в сторону, прикрывая глаза. Скоро они встретятся, совсем скоро он увидит своего котёнка… А что он ему скажет при встрече? Уокер задумался и улыбка сползла с лица, дав место задумчивой отрешённости. Облизнув губы, мужчина вновь прикрыл глаза и по плечам потекло облегчение. Возможно и ничего не скажет, только обнимет и увезёт, а поговорят потом, когда будет для этого время и место. Перед глазами всплыл образ его Алекса, отчего в пахе начало невыносимо быстро теплеть и Роберт сжал его, массируя член под джинсами. Тот быстро встал и затвердел, и Уокер расстегнул ширинку, стягивая джинсы и хватаясь за возбужденную плоть. Под пальцами было горячо и влажно и ладонь двинулась вверх-вниз, пока фантазия представляла тело подростка. Гибкое, нежное и такое соблазнительное. В бледную кожу хотелось впиться зубами и Роб стиснул челюсти, представляя как на хрупкой юношеской шее расцветают засосы и укусы, краснеющие, как капли крови, стекающие с его только что прокушенной губы — слишком сильно сцепил зубы, представляя перед собой юношу. Язык размазал кровь по нижней губе, смешав с вязкой слюной и Роб фыркнул, напрягаясь всем телом. Металлический привкус крови распалял сильнее, а вперемешку с похотливыми фантазиями давал нехилую дозу возбуждения и адреналина. Подросток в его мыслях робко подошёл чуть ближе, держась за края длинного чёрного худи, достающего почти до середины бедра, как какое-то платье. На ногах были надеты такие же чёрные чулки, ползущие к коленям, как две змеи, проглотившие его икры. Роберт застонал чуть громче, подаваясь бёдрами и тазом вперёд от того, как реалистично выглядел подросток в его представлениях. Вот он стоит перед ним и закусывает свои мягкие, нежные губы, краснеющие, как спелая вишня; вот Алекс приподымает кофту, оголяя стройные ноги и постанывает, чуть развернувшись боком. Роберт застонал в унисон с образом в своей голове и стал томно дышать — шумно, сдавленно и тяжело, урывками хватая воздух. Рука скользила по члену вверх-вниз, раздрачивая его до поблескивающей красноты, а вторая ладонь взялась за яйца, начав мягко мять их. Выдуманный Алекс изгибался и вертелся перед ним, раздвигал ноги и постанывал, лаская себя, и Роб рыкнул, облизывая пересохшие губы. Хотелось разомкнуть веки и накинуться на парнишку, но мозг всё ещё понимал, что в комнате он один и если откроет глаза — всё растворится в серой реальности, поэтому мужчина откинул голову на матрас и со стоном выдохнул, продолжая дрочить себе. Внизу живота было так горячо и сладко, что иногда приходилось приостанавливаться, чтобы не кончить раньше времени. Узел возбуждения набухал, затягивался и Роберт не сдержал рычащий стон, сжимая себя у основания. По всей длине проползла густая капля смазки и Уокер с трудом оторвал руку от члена, чтобы лизнуть солоноватые и скользкие пальцы. Вот бы это сделал его мальчик… Очаг похоти вспыхнул на пару секунд, подбивая его продолжить мастурбировать, и Роберт снова стал настойчиво гладить пах. Вторая рука отпустила яйца и скользнула к низу живота, в лобковую зону, слегка надавливая до щекотливой, обжигающей истомы внутри. Краски фантазии в голове сгустились, выливаясь в мысли о том, как Алекс послушно опускается на колени и пристраивается между его бёдер, разведённых в стороны в открытой позе, смотрит на него, широко раскрывая глаза и ротик, проводит языком по члену и заглатывает с чавкающим звуком. Тонкие мальчишеские пальцы аккуратно придерживают его член у основания, а ртом мальчик насаживается на ствол, пытаясь заглотнуть до конца, но плоть такая большая, что упирается ему в глотку и Алекс влажно кашляет. По губам стекает слюна со смазкой, он чавкающе облизывается, не торопясь вытирать скользкие подбородок и рот, и снова начинает двигать головой, причмокивая. С каждой пошлой деталью в своих представлениях Роб дрочил быстрее и сильнее сжимал свою плоть. Мышцы его бёдер простреливало дрожью, отчего те красиво напрягались, показывая точеный рельеф, по щекам вместе с потом потёк румянец, заливая заострённые скулы и щёки розовым цветом, а губы краснели, будто обожжённые собственным горячим дыханием, рвущемся наружу прерывистыми выдохами. Косые и прямые мышцы живота прорезались под кожей, натягивая её, как бледное полотно, и напряжение перешло в руки, так же выделяя рельефные изгибы. Роберт постанывал, плотно сжав губы, и ласкал себя, пока перед глазами Алекс объезжал его и покусывал за мочку уха, сладко сжимаясь на члене. В какой-то момент мужчина правда ощутил призрачное, тёплое дыхание, легонько прошедшееся по шее, и широко распахнул глаза от удивления. Взгляд тут же ударился об потолок и серые стены вокруг, но возбуждение, благо, не спало, хоть и слегка притупилось. Вокруг никого не было и Уокер снова закрыл глаза, возобновляя красочные образы в голове. Выдумка тёрлась об него, сладко постанывала, облизывала скулы Роберта и быстрее насаживалась на член. Затем, когда иллюзия накаталась на мужчине, она слезла с хлюпающей в заднице смазкой, и вновь опустилась на колени. Ненастоящий Алекс начал жадно сосать скользкий член, иногда выпуская его изо рта, чтобы потереться об него лицом или ударить себя пару раз по щекам. Звонкие, влажные шлепки разносились в закоулках сознания, когда Роб представлял, что бьет достоинством по чужому, широко раскрытому, рту и языку, высунутому наружу. Алекс закрывал глаза и постанывал, а затем вновь отсасывал, но уже без рук — собственные ладони опустились на свой пах. — Шлюха… — вслух вырвалось у Уокера, когда перед глазами предстала картина, как он глубоко толкается своим членом в чужой рот. Плоть протискивалась внутрь, скользя прямо в горло и задерживаясь там на пару долгих секунд, чтобы потом Роб с хлюпаньем высунул, не отрываясь головкой от мальчешских губ. Горло дрожало и вибрировало от наступающего кашля, но мужчина продолжал трахать иллюзию в глотку. Иногда он задерживался и входил по самое основание, щекоча носик выдумки лобковым пушком. Алекс корчился и давился, но продолжал держать рот открытым и смотреть на Роберта, краснеющими от слёз, глазами. Надрачивая себе в быстром и диком темпе, Роб представил, как парень снова поднимается на ноги, и пальцы сомкнулись у основания чуть сильнее и Роб представил, что это Алекс принял в себя его достоинство полностью и с гортанным стоном сжался, пульсируя на нём. На собственный живот выстрелили струи спермы, забрызгавшие весь пах и словно змеи протянувшиеся к началу рёбер. Узел развязался, ослаб и растворился, растекаясь сладковатой расслабленностью и чувством эйфории.

* * *

Когда веки разлепились, перед глазами всплыли синие, голубые и чёрные, очень мутные и абстрактные пятна. Шея была не в силах поднять голову, ибо та будто бы налилась тяжёлым свинцом, прикованная к какой-то поверхности. Это явно не койка в поезде… Что происходит? С сиплым и сдавленным стоном, Алекс попытался различить изображение перед собой и в какой-то момент расплывчатые пятна всё-таки сформировались в чёткие силуэты. Его слегка потряхивало, но почти сразу же, как мальчик пришёл в себя, дрожь утихла — машина остановилась. Куда его привезли?! Юноша слабо дёрнулся, начиная глубоко и шумно глотать воздух через приоткрытый рот, когда его кто-то схватил и выволок наружу. В лицо ударил свежий, холодный воздух с ароматом хвои и влажной травы. Лес. Тут сонливое, мутное состояние начало спадать и мальчишка нервно осмотрелся по сторонам: над головой возвышались чернеющие ели, растопырившие свои ветви, словно желая закрыть ими гранитный небосклон. Облака растворились серой пеленой и сквозь неё проглядывала круглолицая луна, наблюдающая за тем, как его вели куда-то вглубь. После этого голову словно прострелило молнией осознания и рядом с рёбрами вспыхнул колючий страх. Алекс начал спешно вырываться и попытался закричать, но на это его только зажали сильнее, выдавив из мальчишки перепуганный писк. Он зажмурился и сжался. Неужели ударят? Ладонь уже хотела опуститься на щеку со звонким шлепком, но тут кто-то воскликнул: — Не смей бить его! Тащи сюда быстрее, — Алекс поморщился от звонкого, знакомого голоса, пригрозившего похитителю. Взгляд сам метнулся на говорившего и парень застыл, как вкопанный. Джеймс стоял в чёрной, как небо над головой, мантии с глубоким капюшоном и смотрел на него, растянув губы в довольной ухмылке. Алекс так же всматривался в его лицо с болезненным вниманием, не понимая, кто был перед ним и пытаясь нащупать в памяти что-то похожее, что-то знакомое, как и этот человек напротив. Волосы мужчины горели холодным золотом, облитые лунными бликами, а глаза имели непонятный цвет. Мальчик не мог понять ореховые они или же серые, пока в голове медленно копошились мысли. Соображать из-за действия снотворного было ещё трудновато, и Алекс поморщился, когда его подвели чуть ближе. — Привет, солнышко, давно не виделись ~