Крестики-нолики

Утром он проснулся первым, как и всегда, но потом еще долго нежился в кровати. Взяв наугад книжку с висевшей рядом полки, он попытался читать, но спросонья предложения упорно не хотели связываться в единый осмысленный текст. Лениво скользя по строчкам, он перечитывал некоторые из них по три раза. В конце концов ему это надоело, к тому же солнце из окна стало светить прямо в лицо, и он наконец выбрался из постели. Тело от сна затекло, но в голове было на удивление пусто и чисто. Кристоф еще не проснулся, он лежал, раскинув руки и свесив ногу, как морская звезда. Подушка сползла к стене, одеяло сбилось, футболка задралась выше живота. На щеке сидел солнечный зайчик от отражения в зеркале, и Оливер подавил в себе желание протянуть руку смахнуть его с лица. Они итак пляшут там постоянно и сверхурочно, воспевая гимн счастья и радости. Иногда этих зайцев становилось настолько много, что они начинали слепить, тогда Оливер разрывался между желанием ослепнуть и плюнуть ему в лицо. Кристоф пошевелился, будто почувствовав его взгляд, и потянулся, не открывая глаза. —Сколько времени? —Для тебя самое время сходить в душ. —Только после Вас. Жалея, что не может вылить на друга ведро воды, Оливер подхватил полотенце с зубной щеткой и зашлепал вниз босыми ногами по узким деревянным ступеням.

***

За завтраком Арчибальд изъявил желание всем семейством устроить пикник по случаю своего выходного, Альма не возразила, Кристоф воспринял затею со свойственным ему энтузиазмом, близняшки еще с вечера приготовили все необходимое для построения песочного форта и утром заронили идею отцу в голову. —Олли, ты чего скис? —Я плавать не умею, дурак. Арчибальд отечески положил ему руку на плечо и, выразительно посмотрев на сына, утешил: —Научим. Провозившись со сборами несколько часов, они все-таки сумели выбраться наружу в районе полудня. Озеро находилось за небольшим пролеском, тот в свою очередь в конце улицы, на которой и стоял дома семейства Медглеров. Они шли по раскаленному асфальту, заполняя собой всю ширину дороги, машины по которой ездили крайне редко, и когда это случалось, их было слышно за версту в тишине поселка. Кристоф шел босым. Он снял кеды, и теперь они болтались у него на локте на связанных шнурках, при каждом шаге стукаясь друг о друга подошвами и задавая ритм их шествию. Оливер догнал его, вставая по левую руку, чтобы не стать побитым обувью. —Здесь всегда так тихо? —На самом деле нет. Все просто прячутся от жары. —То есть это только нам пришло в голову выйти на улицу в самое пекло. —Тебе полезно, а то плесенью скоро покроешься. —Или г`рибами! – восторженно подхватила подошедшая справа Анна. —Он сам как поганка, смот`ри, какой бледный. — Ханна обогнала их, развернулась к нему лицом и скорчила рожу. Кристоф поймал ее за ухо и потянул за собой, та взвизгнула и засмеялась, пытаясь вывернуться, но брат был сильнее. —А ну ка извинись. —Но ты же сам так делаешь! —Мне можно, потому что я его друг, а вы обе, — он по очереди показал на них пальцем, – просто маленькие проказницы, которым нужно с мылом помыть рот, чтобы больше не обзывались. Ханна надула губы, скрестила на груди руки в знак обиды, и они с сестрой отстали от них. Оливер слышал их обиженный шепот за своей спиной и искренне надеялся, что они не положат ему скорпиона в суп за ужином, или что там еще они успели подчерпнуть из книжек про пиратов, в которых они всегда, кстати, были на стороне последних. —Кажется, мы нажили себе заклятых врагов. Шепот Кристофа обжег ухо, и Оливер поморщился. Хотелось поскорее сбросить с себя темную футболку и наконец погрузиться в прохладу озера, но они еще только дошли до опушки. В нос ударил запах листвы и прелой хвои, которая иногда попадала в сандалии и колола пятки. Наконец они дошли до песчаного берега, уходившего вниз под небольшим уклоном, и вся компания облегченно вздохнула. Кристоф скинул майку и с разбегу нырнул в чистую воду. Его загоревшие плечи и руки размеренно и быстро заработали, то поднимаясь над поверхностью, то пропадая под ней, и вскоре он оказался далеко от берега. Он развернулся и что-то прокричал, но ветер дул в его сторону, и Оливер не расслышал, что именно. Альма растянула большой клетчатый плед, на который все тут же в кучу побросали вещи, и принялась разворачивать свертки с едой. Он тоже стянул с себя футболку вместе с шортами, положил их в угол и тут же обнял себя за плечи, хотя ему все еще было безумно жарко. Он неловко переступил с ноги на ногу, незаметно оглядывая себя, и обнаружил, что его бледные худые ноги, отдававшие даже какой-то синевой в местах скопления вен, впрочем как и руки, и торс, выглядели в этом солнечном месте очень чужеродно. Он посмотрел на весело плещущихся в озере Кристофа и близняшек, успевших догнать его, и почувствовал себя незваным гостем. С чего вообще он решил, что другу в его компании здесь будет лучше? —Ол…о…ы…ишь? Он повернул голову в сторону голоса и приставил руки к ушам в знак того, чтобы Кристоф говорил громче. Тот махнул рукой и подплыл ближе, встав ногами на твердое дно. –Что ты там стоишь? –Жду, когда приплывет русалочка и отдаст мне свой голос. –Долго придется ждать, здесь только караси водятся. – пояснил Кристоф вполне серьезно и провел мокрой рукой по волосам, те сразу засеребрились на свету. – Давай сюда, ты же не постоять сюда пришел. Сняв с ног сандалии и быстро пробежав по раскаленному песку, Оливер шагнул в воду, и та обдала его приятной прохладой, видимо, ночной дождь пошел озеру на пользу. Он зашел глубже, по грудь, раздвигая напор воды ребром ладоней и оставляя на ней растекающиеся полосы. Стоило ему подойти ближе, как Кристоф обрушил на него волну брызг. Волосы тут же стали мокрыми и тяжелыми, прилипли ко лбу. –По-твоему, я был недостаточно мокрый? –Недостаточно веселый. Где твой боевой настрой? –Настрой на что? –Как на что. Мы обещали научить тебя плавать. –О нет, только не это. В прошлый раз, когда друг обещал его чему-то научить, была езда на двухколесном велосипеде, и закончился этот урок разбитыми коленями и вывихнутым запястьем. Хотя научиться он, надо отдать должное, все-таки научился. –Это не сложно. Просто нужно расслабиться и поверить в себя, вода сама тебя понесет. Я помогу. Без предупреждения он обхватил его за спину и заставил лечь на воду. Оливер почувствовал, как каменеют от напряжения мышцы, не столько от страха упасть, сколько ощущения чужих рук у себя под лопатками, но усилием воли заставил себя расслабиться. Все было в порядке, пока Кристоф не отпускал его. Он даже успевал почувствовать легкость своего тела и то, как вода выталкивает его наверх, но как только руки друга опускались, он мертвым грузом шел на дно. Спустя час подобного барахтанья он смог продержаться над водой секунд десять, прежде чем вновь погрузиться под воду. Он вынырнул и, отплевываясь, вопросительно посмотрел на друга. У того на лице все так же было выражение полной уверенности в том, что они делают. В нем всегда было уверенности на них обоих, даже если Оливер и сам предлагал какие-то идеи или затевал какое-то предприятие, все стояло на мертвой точке, пока Кристоф не делал первый шаг. Кроме одного случая, о котором он не особенно любил вспоминать. –Ну, что скажешь? –Я думаю, пациент скорее жив, чем мертв. Оливер обреченно простонал и провел ладонями по лицу, протирая уставшие от влаги глаза. –Я безнадежен, просто признай это, и мы пойдем. Я замерз.

***

После того, как все перекусили остатками вчерашнего ужина, сестры вернулись в воду, искать красивые камни, а остальные остались играть в карты. Оливеру казалось, что Арчибальд мухлюет, потому что не может же человек честно выиграть шесть раз подряд, и у него появилось навязчивое желание попросить у Валены мастер-класс по искусству шулерства, потому что закончилось все вот чем: –Оливер, ты должен нам одно желание. –Сразу всем? Кристоф подался вперед, выставив руку в предупреждающем жесте. –Последний ход был мой, так что и желание мое. Альма вздохнула, собирая колоду и огорченно пожала плечами. –А жаль, я хотела, чтобы кто-то подстриг газоны. –Без проблем. – Кристоф поднялся на ноги, стряхнув с колен налипший песок, и закинул воображаемую косу на плечо. – Вдвоем быстрее справимся. Они отошли к берегу, и только Оливер захотел выказать свое недовольство по поводу свалившейся работы, Кристоф, взяв его за руку, развернул к себе и заставил заглянуть себе в лицо. Все солнечные зайчики разом слетели с него, оставив только серьезное выражение и прямую линию бровей. –В этом доме у всех есть свое дело, и ты об этом знаешь. Больше они эту тему не поднимали. Вскоре близняшек вытащили из воды, потому что их губы посинели и отнюдь не оттого, что они объелись черники, к тому, же, солнце снова зашло за облака, и в воде стало прохладно. Решено было играть в прятки, и Оливер в очередной раз подумал, что снова попал в детский сад. Хотя был он там не так уж много раз, но хорошо запомнил, как толпа детей бессмысленно носилась вокруг да около, на полдник давали противный кислый кефир, и как до смерти хотелось к маме. Пока Анна (сегодня он ее запомнил, потому что она была в зеленом купальнике в отличие от своей сестры) считала до ста, он обошел берег озера где-то на четверть против часовой стрелки и, не найдя лучшего места, решил залезть под пирс. Когда он нагнул голову, чтобы не удариться ей и залезть под скрещенные в треугольнике столбы, кто-то схватил его, зажав рукой рот. В следующую секунду Оливер узнал в захватчике Криса и мстительно пихнул его локтем в живот, после чего оба скрылись под деревянным настилом. Вдалеке послышался голос найденной Альмы. –Крис, блять! –Не ругайся. –Сам, блять, не ругайся, я чуть в обморок не упал! –Говори потише, а то найдут. Оливер начал было громко, но, увидев, что Крис снова порывается зажать ему рот, сорвался на раздраженный шепот. –Если твоя сестра захочет, она нас и по запаху найдет, особенно,– он дернул друга за ворот футболки, – по твоему. –Не нравится – не нюхай! С берега донеслись чьи-то шаги, и оба замолкли. У Оливера пронеслась в голове шальная мысль пощекотать Криса, чтобы тот засмеялся, но он отмел ее, потому что тогда тот выдал бы их обоих. Они сидели в тишине минут десять, боясь шелохнуться, и ему пришло в голову воспоминание о другой засаде. Тогда их не обнаружили, но горечь от нее все еще текла по венам. Он скосил глаза на друга, тот чертил пальцем на песке какую-то рожицу. Оливер дорисовал ей очки и книжку и подписал снизу: «Валена». Анна нашла их последними, пристально посмотрела на обоих поочередно и заявила, что все собираются домой, потому что холодает. –Мы еще немного погуляем тут. –Знаю я ваши гуляния, опять пойдете за мо`роженым, а нам не п`ринесете. Оливер закатил глаза, вылезая из-под пирса. –Жадным детям вообще мороженого не полагается. –Ой кто бы гово`рил. Анна показала ему язык, и он едва удержался, чтобы не высунуть его в ответ. Она развернулась и убежала назад, разбрызгивая последние капли с подсохших рыжих кудрей.

***

Они обогнули озеро больше, чем на половину, и песочная коса берега стала шире, опушка отодвинулась дальше и поредела, но они шли все еще почти вплотную, иногда касаясь локтями, когда Кристоф поворачивался к нему половиной корпуса, желая увидеть реакцию друга на свои слова. Тот рассказывал про китайцев, которые еще в третьем веке запускали бумажных змеев, дошедших до нас мазками туши на высохшем пергаменте, про сэра Кейли, наблюдавшего за полетом птиц и открывшего своими исследованиями двери в аэродинамику, про Лилиенталя, поднявшегося в небо на первом подобии дельтаплана. Оливер смотрел на его горящие глаза и вспоминал прочитанную в далеком детстве сказку про Икара и Дедала и почти чувствовал, как горячий воск падает каплями, обжигая кожу и ссыхаясь тугой коркой. –Ты меня слушаешь вообще, нет? – друг помахал перед его глазами рукой. – Дождь начинается, говорю, пойдем, переждем в ангаре. Там Юст лодки свои хранит. –Кто такой Юст и откуда и у тебя ключи? –Да они под ковриком лежат, это все знают. А Юст просто местный фанатик, все время сидит со своими лодками и рыболовными сетями, хочет построить яхту, даже не представляю, где он будет тут ее запускать и кого собирается ловить. Оливер выразительно посмотрел на него, задавая безмолвный вопрос, но тот, кажется, не понял намека и только ускорил шаг.

***

–В июле все время так поливает? –Нет, обычно жара. Это ты своим унылым видом тучи притянул. На укол Оливер не обиделся, только фыркнул и ткнул друга в бок. Они включили обогреватель и сидели на полу, почти прижавшись к нему спинами. Мокрые футболки висели на единственном стуле рядом. Под потолком трещала лампочка, и Оливер вздрагивал, когда свет на секунду становился тише и затем снова ярче. –Нас не потеряют? –Может быть. Но сейчас бессмысленно даже пытаться дойти до дома. Нас смоет по пути, или мы увязнем в песке. –Где же твое хваленое мужество. –Ни при чем оно, я просто хочу посидеть тут еще. На самом деле, он рад был возможности переждать дождь где-то не под открытым небом. Не то, чтобы он боялся грозы. Ну разве что совсем чуть-чуть, и то – в детстве. За окном громыхнуло, и он снова вздрогнул. –Холодно? –Немного. Синие глаза пытливо посмотрели на него из-под мокрых ресниц, но он отвел взгляд, потому что не хотел для себя откровений. Не сегодня. –Мама говорила, что между молнией и громом проходит десять секунд. Но это на самом деле не правда, просто звук распространяется примерно на три километра в секунду, значит, чем меньше пауза между ними, тем ближе она к нам. Считаешь секунды и делишь на три. Кристоф развернулся и сел к нему спиной, кожа к коже. Сразу стало теплее, но по телу пробежали мурашки. Некстати вспомнилась душная ночь в клубе несколько недель назад: смрад нескольких десятков танцующих тел, липнущих друг к другу, мокрые от пота волосы, смазанный поцелуй в шею, кто-то опрокинул стакан с остатками льда, кто-то позвал его отлучиться на пару минут. Кожа к коже, его ладонь на чьей-то щеке. Звук пощечины и холодный ночной воздух. Оливер закрыл глаза и стал считать до десяти.