Крестики-нолики

Жужжание газонокосилки перекрывало собой шум ветра и голоса сестер. Они о чем-то увлеченно спорили, сидя на крыльце и то и дело поднимая перед собой какие-то разрисованные толстые листы ватмана. Оливер дошел до края лужайки и попытался развернуть косилку, но та недовольно зафыркала и заглохла. Он попробовал подергать провод, но это не принесло результатов. —Крииииис. Из окна мансарды высунулась лохматая голова. Крис сощурился от яркого света и напомнил Оливеру Валену, когда та пытается разглядеть номер приближающегося автобуса. —Она устала, и я тоже. Спускайся. Через пару минут Кристоф выбежал из дому, босиком прошлепал по траве к нему ( как только ему не щекотно), и одним ловким движением руки, словно фокусник в цирке, завел газонокосилку. —Надо просто нежнее. —Ой ты то у нас эксперт в этом деле. Крис недоуменно поднял брови и медленно пошел вдоль оставшейся части лужайки, аккуратно обходя все кочки и отпинывая попадающиеся на пути камни. Надо отдать ему должное, во всем, что не касалось его самого лично, Кристоф всегда соблюдал правила и порядок. Тем ужаснее смотрелся на их чердаке стол, на поверхности которого не было ни единого свободного квадратного сантиметра. Оливер пару раз попытался на нем убраться, но вещи, будто по мановению волшебной палочки, на следующий же день возвращались на свое место, и Оливер плюнул на это дело. Тем временем Кристоф уже закончил с выданным Альмой заданием и загнал косилку в сарай. Сарай и пристроенный рядом гараж были для него священным местом, чем-то вроде храма, где он мог торчать с отцом или с самим собой с утра до ночи, поклоняясь своему механическому Богу и поднося ему дары в виде масла или набора новых отверток. Оставлять его там надолго одного было опасно, так что Оливер поспешил окликнуть друга, возвращая того в реальность. —Есть на сегодня планы? Кристоф шмыгнул и почесал нос. На секунду Оливеру показалось, что тот хочет поправить указательным пальцем несуществующие очки. Ему бы пошли очки. —Отец починил мой старый велосипед, так что теперь их у нас два. —О нет. —О да. Они прошли мимо близняшек, которые подозрительно притихли и о чем-то шептались, время от времени бросая задумчивые взгляды в сторону кустов смородины. —Да ладно тебе, будет весело. Скатаемся вверх по холму, оттуда всю долину видно. Можно добраться до площади. Может, встретим кого. Мороженого поедим. Оливер кисло улыбнулся. Не то чтобы он особенно горел желанием встретить кого-то еще. Он не сомневался, что Крис в два счета найдет с этим кем-то общий язык, а ему останется наблюдать со стороны, как тот веселится. Дело было не в том, что Оливер не умел знакомиться с людьми или страдал недостатком тем для общения, напротив, в хорошем расположении духа он мог говорить долго и много, но сейчас ему это было совершенно не нужно. Знакомства остались в городе, сюда он приехал не ради них. —Только если там есть рожки. Ненавижу эскимо - всегда отваливаются.

***

Когда солнце встало примерно посередине между зенитом и горизонтом, они выехали за ворота и покатили по обочине вдоль проселочной дороги. Вскоре она вильнула и раздвоилась: налево уходила основная часть, ведущая к шоссе, направо - вытоптанная временем широкая тропинка. Они свернули направо, и Оливер поравнялся с другом. —Даже странно, что мелочи не напросились с нами. —Мне кажется, они что-то затевают. —Надеюсь, ты ошибаешься, еще одного притащенного из леса ужа Альма не переживет. —Ты плохо знаешь мою мать. Она может прикидываться беззащитной, когда ей это нужно, и она правда боится змей, но если бы такие пустяки могли вывести ее из себя, она бы не пошла за отца. Велосипед подпрыгнул на кочке и расхлябанный ручной звонок затрещал. —Мама рассказывала, когда он делал ей предложение, решил сделать сюрприз: заранее вывел бензином на асфальте надпись "выходи за меня", покидал камни в окно, и когда она вышла на балкон, кинул спичку в лужу. —Ну и? —Ну и что. Клумбы из палисадника рядом загорелись, поливали прямо из окна, чуть пожарных не пришлось вызывать. Оливеру захотелось провести ладонью по лицу в осуждающем жесте, но он побоялся отпускать руль. Дорога стала уже и круче, он замедлился и снова встал позади. В воздухе до одури пахло полынью и выжженной травой, и чем быстрее крутились педали, тем глубже запах врезался в легкие. Плечи оттягивали лямки рюкзака, который он взял с собой неизвестно зачем - Кристоф впереди в своей растянутой полосатой майке и широких шортах выглядел таким же свободным, как ветер, трепавший его светлые волосы. Тропинка совсем пошла вверх, и Крис спрыгнул с седла. Оливер запыхался, но упорно продолжал крутить педали, двигаясь однако с той же скоростью, что друг, пока нога не соскочила и он не поцарапался об острые педальные зубцы. —Ай, черт. Они поднялись на вершину холма. Сверху и правда было видно всю долину, даже озеро, на котором они были недавно. Оливер попытался отыскать их дом, но потерялся среди одинаково-коричневых двускатных крыш и закрывающих их крон деревьев. —Вон там. —М? Кристоф встал сзади и взял его руку свой, выставляя вперед указательный палец и отводя его чуть вправо. К полыни добавился запах обветренной загорелой кожи. —Наш дом вон там. —Нашел, — сказал он и улыбнулся, сам не зная, чему.

***

Спуск с холма был не таким пологим, так что преодолели они его быстро и через полчаса уже ехали по улочкам западной части поселка. У площади, выложенной плиткой, они притормозили, на ней собралась компания человек из шести. Заметив их, от группы отделился один черноволосый мальчик лет двенадцати. —Крис! Где т-ты пропадал? Мальчик кинулся Кристофу на шею, и он засмеялся, схватив того поперек живота, и стал лохматить кулаком его затылок. Оливер ощутил неприятный укол где-то под ребрами, но не подал виду, только со скучающим выражением на лице отвел глаза, оглядываясь по сторонам. —Это твой друг? М-мы идем играть в футбол. Хотите с нами? —Да. —Нет. Они сказали одновременно и тут же переглянулись. Мальчик, которого, судя по крикам из толпы, звали Каем, неловко переступил с ноги на ногу. Оливер быстро облизал губы и равнодушно пожал плечами. —Иди, если хочешь. Я посмотрю со стороны. Кай неуверенно перевел взгляд на него. —Можешь судить, е-если хочешь. —Я все равно ничего в этом не понимаю, — Крис ощутимо ущипнул его за локоть, — но спасибо за предложение.

***

Вытоптанное частыми играми поле было не такое уж и большое, но для двух команд, каждая по три человека, хватало вполне. По обеим сторонам стояли ржавые небольшие ворота, а сбоку вросли в землю деревянные длинные скамьи, сколоченные из ящиков для фруктов и листов ненужной фанеры. Оливер расположился на них и достал из рюкзака наполовину изрисованный альбом. Не зря, все-таки, тащил. Последняя страница была занята какими-то дурацкими набросками кувшинов и тарелок с фруктами, и он со злостью оторвал страницу и скомкал. Потом распрямил и снова скомкал, хотел порвать, но тут уже разозлился сам на себя и просто запихал листок обратно в рюкзак. Ну хочет Крис с ними поиграть, ну и что. Он не обязан проводить с ним каждую секунду. И это не значит, что с ними ему интереснее, чем с ним ( не значит же?) и вообще, у него самого есть дела поинтереснее, чем бегать по полю как стадо диких носорогов и орать: "пас!", "лови!" или "к-к-красная карточка!". Кай в своей яркой гавайской рубашке сильно выделялся на общем фоне. Он не играл, но бегал, наверное, больше самих игроков, и звук его судейского свистка то и дело взвивался над полем, отражаясь эхом от опушки вдалеке. Оливер попытался поймать его в движении, но наброски все равно выходили какими-то деревянными. "Больше жизни, и все будет отлично!"- всегда говорили ему, но жизнь почему-то упорно отказывалась оставлять свои настоящие владения и перебираться на бумагу. Сделав несколько зарисовок и отчаявшись запечатлеть позу в движении, Оливер попробовал набросать лицо Криса. То вышло каким-то печальным, не похожим на себя. Он редко бывал расстроенным, и чаще всего это быстро проходило. Иногда, правда, Оливер ловил его тревожный взгляд на себе, но тот ничего не говорил, а Оливер не привык спрашивать, если ему не рассказывают сами. Лезть в душу - дело школьных психологов. —Ого! Здорово рисуешь. Учился где-то? Запыхавшись, к нему подбежал Кай. То, что Оливер на рубашке сначала принял за цветы и пальмы, при близком осмотре оказалось бабочками. —Нет. А ты почему не играешь. —Меня д-дисквалифицировали. —Но ты же судья? Кай вздохнул и развел руками. Видимо, он слишком активно свистел и кидался красными карточками. Оливер отодвинул рюкзак подальше, и мальчик сел рядом, обняв руками разбитые коленки. Голени и лодыжки у него полыхали красным - видимо, обгрел на солнце, и он с усердием подул на них. —Я тоже люблю рисовать, но меня учила мама. Она х-художница, и она думает, что бабочки - это красиво, но в школе ребята этого почему-то н-не понимают и называют меня д-девчонкой. Мне не обидно, девчонки тоже бывают классными, но они говорят это так, к-к-как будто хотят обидеть, так что мне все-таки немного обидно. С поля раздался крик, и оба посмотрели в сторону ворот. Кажется, команда Криса забила гол. Кай сложил ладони рупором и прокричал: "два-ноль!", затем повернулся обратно к нему и кивнул на альбом. —Можно п-посмотреть? Вообще-то, Оливер редко кому показывал свои рисунки, он вообще не любил, когда кто-то совал нос в его дела, но то ли честные серые глаза, то ли свежий воздух так на него подействовал, но почему-то ему вдруг захотелось поделиться чем-то своим с этим странным заикающимся ребенком. Он протянул ему рисунки, и на лице Кая появилась смущенная улыбка. —Спасибо. —Можешь нарисовать что-нибудь там на пустом листе. Если захочешь. Бумага зашуршала, и Оливер откинулся на спину, уставившись в отливающее предзакатно-лиловым цветом небо. Он не хотел видеть лицо Кая, когда тот будет листать книгу. Ему всегда было нелегко воспринимать критику и чужое мнение в целом, и чем тяжелее ему было, тем сильнее он старался это скрывать. Небо было похоже на старый ситец, которым застилали столы в его первой школе. Оно все было в прорехах облаков, медленно ползущих с юго-востока, (это самый теплый ветер, Олли, хватит кутаться в толстовку!), пролетавший над полем самолет оставлял на нем длинный белый след, как от пролитого на скатерть молока. —Ого, это я? Олли, а мне ты почему никогда не даешь посмотреть, что рисуешь? Я что, правда такой красивый? Рывком он поднялся со скамьи и выдернул книжку из рук подошедшего друга. —Вот поэтому и не даю. Иди обратно пинай свои кожаные мешки. —Сейчас он будет дуться до вечера. — прошептал Крис Каю на ухо, но достаточно громко, чтобы и Оливер услышал. — Будет делать вид, что меня нет, а ведь он живет в моей комнате, представляешь?! Кай в замешательстве посмотрел на Оливера, ноздри у которого гневно раздувались, а сам он запихивал альбом обратно в рюкзак. Он никак не мог понять, друзья они или нет, и если да, то почему так странно себя ведут. —Дай воды, пожалуйста, я знаю, ты всегда ее с собой таскаешь. —Нет. —Ну пожа-а-алуйста.— Он растянулся спиной на досках, откинув голову ему на колени, чтобы суметь заглянуть в лицо. — Можешь выбрать, какой фильм будем смотреть вечером. —Сегодня вообще-то моя очередь, но ладно, держи. Не хочется тащить твой хладный труп через всю деревню. — Оливер достал из рюкзака бутылку и приложил ее к чужому лбу. Кристоф всегда так делал, когда ему было жарко. — Я и так похоже не очень понравился твоим приятелям. Кай, все еще ковыряющий носком сандалий землю, поднял глаза. —Мне ты нравишься. Не зная, что ответить, Оливер улыбнулся. —Мне ты тоже нравишься.— Кристоф оторвался от бутылки и серьезно посмотрел на него, прежде чем прыснуть от смеха. —Выглядишь так, будто порчу наводить собрался. —Тебя вообще никто не спрашивал, — сказал он, надеясь, что его смятение никак не отразилось на лице,— пей свою воду и молчи.

***

Обратно они стали собираться, когда солнце уже коснулось кромкой петлявшего вдалеке шоссе. На верхушке холма Кристоф снова притормозил, и они долго, молча стояли, наблюдая за тем, как оно медленно скатывается за край. Пахло полынью, вечером и ополаскивателем для белья с лавандой - Крис замерз и стоял теперь в его, Оливера, белой толстовке, и на фоне закатанных рукавов его кожа, покрытая мелкими мурашками, казалась еще более загорелой. —Не спи, замерзнешь. Друг хлопнул его по плечу и первым покатил вниз. Оливер оглянулся на севшее солнце последний раз и оттолкнулся от земли.