A Bluebird

      Этим вечером в общежитии творился такой переполох, что угомонить его даже самому Филчу не было под силу. Студенты словно с цепи сорвались, а виной всему была, как всегда, та кучерявая выскочка, которая не раз попадалась ему на нарушении правил. Он с самого начала знал, что ничего путного из этой девчонки не выйдет. Вот так! И что получилось? Он был прав! Филч непременно был доволен своим выводом, полученным «дедуктивными методами», слушая крики и споры на втором этаже. Наверное, половина кампуса собралась у дверей злополучной студентки, пока её соседка кричала громче всех. — Это те бандиты вернулись, что сделали это с ней! Звоните в полицию! Гарри! Почему ты стоишь?       Взлохмаченный Поттер, которому первым довелось испытать панику Уизли на себе, сейчас приспустил очки, читая оставленную записку, внимательно осматривая лист со всех сторон. — Джинни, не думаю, что всё так, как ты видишь. По всей видимости Миона сама ушла, — заключил он, указывая на страницу в своей руке, — Это её почерк. — Её заставили это написать! — Не драматизируй, — не сдержался от комментария её брат, который так же пришел на крики и сейчас восседал на постели пропавшей подруги. Но стоило ему закатить глаза, как в голову тут же прилетел брошенный том о судебной экспертизе. Уизлетта была научена метким броскам с детства. Звонкий звук удара затылка о стену содрогнул воздух, а Рон невольно сжался растирая отшибленную голову. — Ещё раз раскроешь свою пасть, и клянусь богом, Рон, я не посмотрю на то, что ты мой брат, — прорычала девушка.       Вся картина больше напоминала собой глупый ситком, если бы вопрос не был столь серьезным. — Предлагаю позвонить Блейзу, — впервые за всё время в скандал втиснулся спокойный голос Полумны, медленно обходящей комнату, и, в отличие от остальных, заглянувшей в каждый уголок и даже проверившей шкафчик в общей ванной, который также оказался пуст. — Что? — в один голос спросили друзья, и даже Джинни настолько удивилась такому предложению, что гнев мгновенно сполз с её лица.       Блондинка пожала плечами, проводя пальцами по полкам, где раньше лежали книги, и растерла пыль между пальцев. — Судя по всему собиралась она сама, хоть и в спешке. Следов борьбы в комнате нет, как и каких либо намёков на присутствие третьих лиц. А с Забини они были довольно близки в последнее время. Он может знать, где Гермиона.       Джинни уставилась на подругу с таким видом, словно сейчас она созналась во всех смертных грехах разом. Её эмоции были подобны извергающемуся вулкану. Гарри поторопился вмешаться, предвидя приближение извержения их местного Везувия, готового всех уничтожить. — Джин, милая. В словах Полумны есть зерно логики. Давайте разделимся? Рон с Невиллом может пройтись по ближайшим территориям и проверить у братьев в магазине, Гермиона же их часто навещала, чтобы посмотреть фильмы. Мы с тобой сходим в администрацию университета и спросим, известно ли им что-либо, а Полумна свяжется с Блейзом и спросит его. Как тебе такой вариант? Можем двигаться сразу в нескольких направлениях.       Возможно их спор длился слишком долго, поскольку повисшая тишина стала давить на уши и сдавливать голову, как в тисках. — Ладно, — сдалась младшая Уизли, раздражённо осматривая своих друзей и зыркая в сторону собравшихся зрителей. — Чего уставились? Прочь с дороги! У меня подруга пропала.       Народ мгновенно расступился, стоило этой взъерошенной фурии двинуться к выходу, с удивлением наблюдая за довольной ухмылкой Поттера. Либо он был мазохистом, что так кайфовал с примечательного характера возлюбленной, либо тут было что-то ещё.

***

      Она сидела на застекленной веранде, укутавшись в старую шерстяную жилетку, которая в давние времена принадлежала деду. Гермиона помнила, как Альбус в этой жилетке частенько копался в небольших посадках роз, что украшали тропинку от дома до поляны у озера, а сейчас кусты заросли сорняком и скрылись за покосившимся заборчиком. Звук завывающего ветра, запутавшегося под крышей, успокаивал и даже навевал легкую дремоту, но девушка упрямо продолжала сидеть в плетёном кресле у стола с шахматами и наблюдать за тем, как бликует солнце на водной глади. В её голове мелькали образы, совершенно разные и из разных временных отрезков: когда она была совсем ребёнком и проводила время с дедом или же позже, приезжая сюда и устраивая барбекю на заднем дворе. А если летом удавалось поймать хорошую погоду, то даже прыгала с пирса в озеро и могла там проплавать часами, пока не замерзнет и зубы не начнут стучать друг о друга.       Это было её место уединения и покоя, пока его не прервал осторожный стук по стеклу…       Гермиона вздрогнула и встрепенулась на своем месте, но быстро успокоилась, увидев знакомое лицо по ту сторону окна. Она сорвалась с места и даже забыв про домашние тапочки, поторопилась выскочить через заднюю дверь, чтобы крепко обнять и повиснуть на шее друга. — Блейз… — его имя вышло с последним воздухом из лёгких, но в этом звуке было столько облегчения, что казалось Гермиона и не дышала вовсе до его появления на пороге. — Ты сумасшедшая, Грейнджер, — вздохнул Забини, однако его объятия были ничуть не слабее, а даже крепче. — Пошли в дом, ты босиком.       Горячие ладони подтолкнули девушку в спину, заставляя ускориться, и ей пришлось подчиниться. К слову, в последнее время у Гермионы совершенно не было сил, чтобы сопротивляться. Друзья вернулись на веранду, где Блейз поторопился плотно закрыть дверь, прячась от все ещё морозного сквозняка. Грейнджер же вернулась на свое прежнее место, забравшись на стул с ногами и укутавшись в широких полах жилетки. — Присаживайся. Чай будешь? Извини, кофе тут нет, — сразу предупредила девушка, наблюдая за товарищем с грустной улыбкой.       Ему уже было знакомо это выражение натянутой поддельной радости, которое возникает после тяжелой потери. Если так подумать, то Грейнджер действительно перенесла тяжелую утрату: уехавшая мать, умерший отец, а потом ещё и Малфой, который своим появлением окончательно сравнял с землёй обращённый в руины мир Гермионы. Ещё и это чёртово нападение. Блейз с сожалением созерцал просматривающиеся местами следы царапин на лице и вздрогнул, заметив шрамы на запястьях. Какое безобразное нестираемое напоминание.       Заметив этот взгляд, девушка сразу скрестила руки на груди: — Я в порядке. — Я вижу, — прозвучало скептически, — но от чая бы не отказался. На улице дубак такой, что звенит всё, что болтается, — и снова его сверкающая улыбка, настолько белозубая, что Гермионе казалось, она может ослепнуть.       Когда позже за окном уже стемнело, а они все ещё сидели на веранде, попивая горячий чай из термоса, в озере стали отражаться редкие звезды, что иногда проглядывали через густые облака. И ночь, впервые за долгое время, казалась ей уютной, рядом с другом, в месте, где она была когда-то счастлива. — Ты уверена, что не пожалеешь? — прозвучал тихий голос Блейза, не нарушая этого таинства души, что сейчас трепетало внутри Грейнджер, а поэтому она готова была спокойно ответить: — Уверена, — она звучала негромко, но достаточно твёрдо, чтобы быть убедительной. — Я поняла, что не имею права никого судить. Не мне это делать. Я... я ошибалась, — она снова посмотрела на Забини с той самой грустной улыбкой. — Ведь вы оба оказались ... хорошими. А я... а я ошибалась.       Блейз хмыкнул: — Он бы раньше палец на отсечение отдал, либы услышать от тебя эти слова, — пробормотал Забини и быстро продолжил, — но таких людей не так много, как кажется. — Но они всё же есть. И я не готова ошибиться снова. Лучше... лучше я буду разгадывать загадки. Это то, что у меня получается лучше всего. И находить тех, кто что-то нарушил, а вот судить... Пусть этим занимаются другие. — Ты была бы отличным прокурором, Грейнджер, — улыбнулся парень. — Не в этой жизни, Блейз. Я устала от осуждений.       И вновь повисла тишина, разбавленная звуком ветра под крышей и плеском воды неподалёку. Впервые Блейз подумал, что в какой-то мере он тоскует по Италии, лазурным берегам и тёплым ночам. В то же время, его грело чувство, что несмотря на потерю своего лучшего друга, теперь он обретал совершенно нового товарища в лице этой смелой, упрямой, с неуёмным чувством справедливости девушки, что сейчас сидела рядом. И это казалось правильным. — Значит, академия?       Грейнджер только кивнула, не отрывая взгляда от пейзажа за окном. — Когда поедешь? — Уже отправила документы, жду приглашения на экзамены. — Физподготовка? — Это будет самым сложным. Но ты же знаешь, я слишком упряма, чтобы сдаться. — Непоколебимая истина.

***

      Выбирая между быть хорошим человеком или плохим, Драко выбрал просто быть. Оказавшись в той точке жизни, где суровый моральный суд над самим собой неизбежно привёл бы его к суициду. Моральный компас был разбит вдребезги, и осколки его зависли в невесомости, в медленном танце приближаясь к массивной чёрной дыре. Малфою всё чаще хотелось вернуться в детство, в те беззаботные дни, когда всё было просто и безмятежно, а разница между плохим и хорошим, между чёрным и белым была видна невооружённым взглядом. Словно сон в тихую летнюю ночь, в те дни, когда он смеющимся неусидчивым мальчишкой носился по саду и кружил вокруг матери. Не хотелось признавать, и Драко был бы рад оставить эти воспоминания в забвении, но даже устрашающая маска безбашенной женщины на лице Беллатрисы в те дни давала трещину. Играя с племянником, Белла сама превращалась в ребёнка, невыносимо скучающего по утраченному навсегда детству. Тогда Малфой был слишком мал, чтобы понять насколько важны и ценны были те моменты. Горькое осознание того, что нет людей хороших и плохих, есть только люди травмированные и по-разному справляющиеся с последствиями этих травм, засело в голове. Возможно, он смог бы понять причины поступков и отбитой на голову тётки, если бы узнал о её жизни больше. Может быть, он и смог понять. Но в то же время это не смогло бы оправдать ни одно из преступлений, совершённых ею. Драко казалось ироничным, что люди пытаются всегда выбрать какую-то одну сторону, найти нечто однозначное, в этом мире, где противоречащие друг другу вещи идут рука об руку, где всё слишком неоднозначно и переплетено между собой.       Капля за каплей дождь срывался сверху и разбивался о мрамор надгробного камня, стекая бессильными ручьями. Драко ощущал, как собственный вес вдавливает его в размякшую землю, заставляя его туфли утопать в грязи. Огромный чёрный зонт в руке казался тяжелее, чем он был на самом деле, но Малфой, словно уподобившись статуе, не мог сдвинуться с места. Было так сложно сказать, как много времени прошло, что было явью, что было сном, что было лишь в его голове, было ли это вчера или несколько лет назад. Драко перестал ощущать течение времени. Гул ветра и шум безустанного дождя смешались со звуком неторопливых шагов поблизости, ворошащих скользкую траву под ногами, заставив сердце замереть и начать прислушиваться. Шаги становились всё ближе и ближе, но взгляд всё так же оставался прикован к куску белого камня напротив, пока его не перекрыла рука, аккуратно опускающая пышный букет белых роз на землю. Картинка перед глазами вдруг задрожала и помутнела, Малфой вздрогнул и, сделав усилие над собой, вновь прочитал выгравированную строчку, нерушимо утверждающую, что здесь упокоена Нарцисса Анастасия Блэк. — Я заменила надгробие по вашему распоряжению, мистер Малфой, — разрезая шум дождя, мягкий женский голос обратился к нему. — Это было быстро. Спасибо, — выдавил из себя молодой человек в чёрном. Той же ночью, когда Люциус был ликвидирован, Драко, вооружившись ломом, сорвался сюда, на кладбище, чтобы стереть имя Малфоя с надгробия на могиле матери. На утро он распорядился заказать новый надгробный камень, с девичьей фамилией Нарциссы. Малфой выудил из кармана пачку сигарет, и, достав одну, закурил. "Я единственный, кто должен продолжать нести бремя этой фамилии, мам. Ты свободна теперь. Спи спокойно". — Сэр, всё готово, чтобы начать церемонию. Мы ждём вашей команды, — раздалось рядом. — Я же говорил, ты можешь обращаться ко мне по имени, Ао, — Драко наконец-то взглянул на фигуру в плаще, обращавшуюся к нему. Высокую, элегантно одетую девушку японского происхождения звали Ао Таканаши. В противовес своему утончённому облику мисс Таканаши занималась довольно сложной и грязной работой. Малфою было далеко плевать на то, как она выглядит. Что он ценил, так это её профессиональные качества, и то, что Ао никогда не задавала лишних вопросов. Более того, Таканаши была единственным человеком, который смотрел на него без сочувствия и жалости, чего Малфою сейчас хотелось меньше всего. — Мы можем начинать. — Принято, — Ао кивнула и отошла на несколько шагов в сторону, передавая информацию по телефону.       Холодный влажный воздух наполнил лёгкие вместе с глубоким и медленным вдохом, тело Драко снова было готово двигаться. Всего несколько шагов, сейчас ему нужно сделать всего лишь несколько шагов вправо. Омываемая дождём земля вокруг практически сливалась с зияющей пустотой в недавно выкопанной яме напротив. Спустя несколько минут из-за деревьев показалась группа из четырёх мужчин, несущих чёрный лакированный гроб. То, что осталось от Беллатрисы Лестрейндж, приближалось к нему в этом массивном деревянном коробе. Безусловно, взрыв внёс свои коррективы в посмертный облик Беллы да и Драко соврал бы, если бы сказал, что хотел увидеть её лицо ещё раз в своей жизни. Это действо сложно было назвать церемонией погребения, от церемонии осталось лишь одно слово. Тем не менее, решение Малфоя было непоколебимым, он чувствовал, что должен поступить именно так. Драко сложил зонт, он не мог объяснить почему, но ему захотелось почувствовать, как промозглый дождь касается его кожи и забирается под ворот. Естественно, что у Беллатрисы не было никаких друзей, а единственной семьёй, что у неё оставалась, был он сам. Впрочем, сейчас Малфой был убеждён в том, что когда наступит его день похорон, он наверняка будет так же одинок, как была и его тётка.       Гроб был аккуратно опущен в яму и быстро засыпался землёй, размываемая усилившимся дождём та быстро обращалась в грязь. Драко не отрываясь продолжал наблюдать за происходящим, словно пытаясь убедиться в том, что Беллатриса отныне навсегда принадлежит этой земле и вдруг не оживёт подобно ночному кошмару. Надгробие для этой могилы тоже было подготовлено, в отличие от камня для Нарциссы, оно было изготовлено из чёрного мрамора. Беллатриса Хелен Блэк. Малфой не мог вспомнить, почему именно Белла сменила фамилию, однако, решил оставить девичью фамилию и для неё.       Перед взором вновь промелькнул букет цветов и Драко поспешил их перехватить в свои руки: как он и просил, Таканаши подготовила для Беллы красные розы. Парень подошёл ближе к надгробию. Остался последний шаг — слова, которые просились наружу: — Когда встретишься с мамой, передавай ей привет. Скажи, что я благодарен за то, что она приходила ко мне каждую ночь. Больше приходить не нужно. Я больше не боюсь темноты...