A Bluebird

15 лет спустя…

      Для сотрудников Следственного управления и Экспертной службы ночные звонки были вполне себе обыденностью. Выезды в пригород, ползанье в грязи и лицезрение останков — вполне себе обычное утро субботы для служителей закона. Мужчина в деловом костюме спускался по достаточно наклонной местности, стараясь не поскользнуться на свежей покрытой росой весенней траве. В овраге уже скучковались эксперты в своих белых костюмах, слаженно перемещающиеся вокруг обгоревшего автомобиля. Установленные вокруг переносные лампы с дополнительным освещением позволяли уже сейчас разглядеть обугленные пламенем останки жертвы, над которыми нависла одна из фигур в «пришельском прикиде». Мужчина подошел ближе, и стараясь не задеть обнажённый до железного скелета фургон, склонился в глубину автомобиля. — Ну, что тут у нас?       На часах было с натяжкой 6 утра, голова всё ещё соображала со скрипом, но по долгу службы приходилось включать свои мозги в любое время дня и ночи. Белый «инопланетянин» зашуршал своим костюмом и оглянулся на звук голоса инспектора, и мужчина увидел самые яркие голубые глаза, которые ему когда-либо доводилось видеть. Девушка отступила несколько шагов от машины и жестом призвала мужчину сделать то же самое. — Утро, очевидно, было не очень добро к вам, сэр, — почти детская задорная улыбка встретила детектива. — К сожалению или счастью, я коронер, а не судебный антрополог. Тем не менее, насколько мне позволяет судить моя экспертиза, уцелевшие фрагменты костей предполагают, что эти останки принадлежат европеоидному мужчине тридцати-сорока лет. Боюсь, мягкие ткани не пережили встречи с таким мощным пламенем, мы постараемся провести скрининг на токсины либо извлечь ДНК. Пока что пламя выигрывает со счётом 1:0, поэтому я не хотела бы вас обнадёживать напрасно.       Они стояли с инспектором почти вплотную, но похоже это нисколько не смущало голубоглазого коронера. Девушка стянула с головы нелепый капюшон своего костюма, и на волю вырвалась копна белокурых волос, непослушно выбивающихся из собранного на скорую руку пучка. Инспектор обеспокоено нахмурился, повторно окинув взглядом место преступления и исследующих округу экспертов. Судя по всему, это была лучшая команда, как его заверили. — Но вы же постараетесь его опознать? — всё же с интересом спросил мужчина. — Мы сделаем всё, что в наших силах, — блондинка пожала плечами. — Среди останков был обнаружен оплавившийся пистолет и элементы укрепления ботинок, постараемся пробить серийный номер...       Коронер вдруг замолчала, склонила голову набок и прищурила глаза, забавно поджав губы и глядя словно сквозь инспектора. Мужчина поёжился и обернулся посмотреть, не стоит ли кто за его спиной. Девушка так же внезапно продолжила свой отчёт: — Прежде чем превратиться в человека-факела, погибший скорее всего был профессионалом. — Профессионалом? — сразу нахмурился инспектор, а странная особа в лице коронера снова повернулась к останкам, от которых разило палёной плотью настолько, что было трудно дышать как положено. Стоять рядом требовало особых усилий, но, похоже, её этот запах совсем не смущал.       Девушка подняла руку в перчатке, указывая на определённый участок скелета. — Посмотрите на уцелевшие бедренную и лучевую кости. Рост погибшего был не менее 185 сантиметров. Выраженные бугристости в точках крепления мышц предполагают развитую маскулатуру и активные физические нагрузки. В сумме с нашими находками, можно сделать предположение, что этот мужчина имел отношение либо к правоохранительным органам, либо к вооружённым силам. — Но вы же сказали, что вы не антрополог, — инспектор озадаченно вскинул брови вверх.       Коронер заговорчески улыбнулась и указала рукой на одного из своих инопланетных коллег. — Да. Но это не мешает мне дружить с судебным антропологом. А теперь прошу меня извинить, чем раньше мы доберёмся до лаборатории, тем раньше вы получите более подробный отчёт. Скрестим пальцы, что мы всё же сможем выжать максимум из этой шкатулки с прахом, — юная особа демонстративно скрестила пальцы в перчатках и уже было направилась в сторону служебных минивэнов, как вдруг остановилась, повернулась на пятках и окликнула детектива. — Порция острого тайского супчика и кружка имбирного чая помогут вам избавиться от побочных эффектов шальной пятницы, сэр!       Как только, выпалив непрошенную рекомендацию, коронер помахала рукой и вприрыжку сдала удаляться, уверенная рука легла опешившему инспектору на плечо, слегка сжимая. — Расслабься. Это Лавгуд. Пусть у неё и отсутствует фильтр между мозгами и языком, но своё дело она знает, — прохрипел голос сержанта Дентона. — Ты уверен в этом? — с сомнением спросил инспектор, нервно поправляя и без того державшийся на честном слове узел галстука.       Сержант хмыкнул себе под нос, сдерживая улыбку и с сочувствием смотря на новенького из отдела расследований убийств и тяжких преступлений, а затем ободряюще похлопал детектива по плечу. — На все 200%.

***

      К обеду офис уже гудел, когда стали выясняться подробности происшествия. Угнанный фургон, подожжённые останки, щедро приправленные легковоспламеняющимися химикатами, и ещё целый ряд подозрительных находок, включая модель пистолета, соответствующего служебному оружию. Дело порождало всё больше и больше вопросов и сулило целую тонну геморроя для всех причастных к расследованию. Сотрудники изучали улики, размечая доску, опергруппа уже собирала совещание для распределения задач. Все понимали, что если дело придадут огласке, оно станет одним из самых громких за последнее время. А поэтому полиция не должна была ударить в грязь лицом. Не должна…       В это субботнее утро офис был подобен улью, были вызваны на службу даже самые младшие сотрудники для помощи в анализе и регистрации улик: они собирали данные, опрашивали свидетелей, которые заметили столб дыма, и оперативно пытались собрать максимум информации в первые 48 часов. Раздавшийся сигнал лифта, прибывшего на этаж, затерялся в общем шуме. Никто не обратил внимания на брютнетку, которая лёгким жестом повесила свой ещё влажный зонт-трость на вешалку для одежды и, словно охотник в поисках дичи, осмотрела помещение. По старой неизменной традиции в период ранней весны Лондон накрывало моросящим дождём, и отследить приближение лета становилось проблематично. Жители натягивали дождевики и плащи, пряча свои лица в капюшонах. Очередной посетитель в гражданском в позднее субботнее утро не вызвал и капли подозрений. Женщина была среднего роста, достаточно молода и физически привлекательна, с настолько прямой спиной, словно вместо позвоночника, у неё был черенок от лопаты. Строгий деловой костюм под длинным плащом и режущий взгляд тёмных глаз. То, что выделяло её больше всего на фоне общей массы кандидатов когда-то. Брюнетка пристальным взглядом изучила просторное помещение, заполненное хаотично расставленными столами, пока зоркий хищный глаз не зацепился за кабинет Суперинтенданта. Перехватив удобнее в руках дипломат, она откинула взлохмаченную чёлку своей короткой стрижки со лба, стряхнув с неё остатки утренней мороси, хитрейшим образом брызгами проникающей под зонт из-за бокового ветра. Цель была намечена, и женщина стремительно шагнула ей на встречу.       В своё время Гермиона Грейнджер, с отличием окончившая полицейскую академию, с таким старанием пыталась попасть в отдел Следственного управления, мечтала оказаться в спец-группе по расследованию особо тяжких. Искать убийц, делать мир справедливее. Но этот мир словно и здесь играл с ней злую шутку, потому что принимать на работу в этот отдел юную девушку без опыта работы на какую-либо должность, кроме секретарской, никто не собирался. «У жизни всегда есть свои планы на тебя», — так говорил дедушка, и как Гермионе хотелось сейчас с ним согласиться. Первые пять лет упорного труда в аналитическом центе Департамента уголовных расследований в Центральном Управлении — и её труды были замечены. И как же сейчас особенно ярко ощущалось, что она нашла своё место и призвание. Департамент по борьбе с коррупцией и дисциплине — его свод законов, правила и задачи будто были выжжены на её костях. Поиск продажных, грязных копов, копошение в самом затхлом бельишке сильных мира сего… Это было настолько же восхитительно, насколько и ужасно. Нет, Грейнджер не наслаждалась своей властью, она ужасалась… мир давно начал её отвращать, с тех самых пор, как она увидела его подлинный кровавый цвет. А поэтому сейчас, пытаясь очистить единственный инструмент порядка своей страны от грязи, она признавала всю важность своего дела. — Мисс Грейнджер, что вы себе… — начал было суперинтендант Данбар, в ту же минуту поднимаясь со своего удобного кресла, как только незамеченная гостья, словно призрак, очутилась в его кабинете.       Мужчина явно не ожидал гостей. Более того, он в целом не был готов работать в субботу, что подтверждал его внешний вид. Суперинтендант Данбар сидел за своим столом в штатском и всеми силами пытался прийти в себя после звонка своих сотрудников. По его лицу было заметно, что пятничный вечер был весьма весёлым, и стакан с минералкой, в которой почти растворилась таблетка аспирина, лишь вторил этому предположению. Мелкие бусинки пота выступили на его давно поседевших висках, повышая градус напряжения, которое возникло ещё до появления Грейнджер в этом мрачном кабинете. И это давало ей чёткое осознание — он понимал, что к нему придут, и ждал со страхом своего приговора уже сейчас.       Гермиона скользнула взглядом по доказательствам неких несоответствий начальника, но благоразумно решила промолчать. Сейчас не он её цель, далеко не он. — Старший детектив-инспектор Грейнджер, если позволите… — гостья тут же перебила его с едкой улыбкой, расположившись в кресле у стола без приглашения, и, открыв дипломат, достала бордовую папку с документами — местный символ проблем. — Меня направили в ваш отдел по приказу заместителя комиссара Кингсли, как только поступила информация, что ваша жертва является сотрудником вашего же отдела.       Её голос прозвучал словно эхо в обставленном кабинете, но от этого не был воспринят менее властно. Несколько секунд неловкого молчания, прежде чем Грейнджер смогла заметить, как кожа мужчины напротив стала краснеть, покрываясь нервной сыпью. — Это ещё не доказано! — возразил Данбар, шумно вдыхая, и ему на стол тут же приземлилась та самая папка с распечатанным отчётом из лаборатории. — Пистолет принадлежит одному из сотрудников вашего отдела, который проходит по нашему расследованию. И даже, если жертвой является не он, нам всё равно необходимо выяснить, откуда в кобуре жертвы оказалось боевое оружие действующего офицера полиции. Это его прямая ответственность. Должна отметить, что в последнее время всё больше ваших сотрудников попадают под расследование. Тем не менее Метрополитен полиции не имеет ничего против вас и ваших людей, — поторопилась возразить старший детектив-инспектор, только и перехватив в глазах мужчины напротив желание возразить. — Мы с пониманием относимся к вашей политике найма. Однако вы должны понимать, что когда дело пересекается с расследованием антикоррупционного отдела — с этим не шутят. Надеюсь, что вы проявите понимание и будете сотрудничать.       Улыбка женщины была обманчиво мягкой, и все, кто когда-либо сталкивался с Гермионой Грейнджер, знали это наверняка. Эта улыбка принадлежала настоящей гончей Комиссара, не имеющей никакой жалости. Так о ней говорили. И сейчас суперинтендант Данбар начинал в это искренне верить. — Как будто у меня есть выбор, — прошипел он сквозь сжатые зубы, плотно сведя брови у переносицы, от чего улыбка на лице Грейнджер стала только шире. — Вы очень мудрый человек, суперинтендант Данбар. Прошу вас предоставить мне полный доступ к расследованию и собрать оперативную группу реагирования по этому делу через 30 минут в переговорной со всеми материалами, имеющимися на данный момент. Рассчитываю на ваше содействие, — Гермиона бросила последнюю улыбку мужчине, словно поставив печать, и, встав из кресла, вместе со своим увесистым дипломатом покинула кабинет. Это будет долгий день.

***

      Мелкий дождь наконец-то закончился, однако пронизывающий ветер ещё не привнес в себя тёплое дыхание Гольфстрима. Cтоя на улице у главного входа в Следственное управление, Гермионе приходилось кутаться в свой плащ, запахивая его поплотнее, пока в губах тлела тонкая сигарета. Это не было привычкой, скорее странным ритуалом, символизирующим начало нового дела. Настрой и спокойствие были необходимы в её деле, и каким-то чудом именно эта дрянная привычка позволяла ей обрести это столь желанное состояние чистого разума. Чёрт знает, почему это было так, и он же был в этом виновен. Даже 15 лет спустя воспоминания не ослабли ни на йоту! Драко на балконе с сигаретой в зубах, размышляющий о том, что делать дальше. Грейнджер знала, что должна считать его мёртвым, но как? Как это делать, если она видела его живым?! Бесспорно, с той встречи прошли долгие годы, и многое уже изменилось. Время не щадит никого. Какова вероятность, что едва перешахнувший порог подростничества мальчишка выжил бы в мире зла и крови? Весьма незначительна. Но желудок Гермионы сводило судорогой каждый раз, когда она позволяла своим мыслям свернуть за этот тёмный угол. Она не хотела считать его мёртвым. В такие дни, как эта суббота, хотелось верить, что вычищая ряды правоохранителей порядка, она делала его жизнь чуточку проще. Впрочем оставалось только догадываться, сколько нечистых на руку копов были связаны с Реддлом. Несмотря на это, Грейнджер хотелось верить, что она найдет каждого.       Сделав очередную затяжку, Гермиона прикрыла глаза и, зажав между бледными узловатыми пальцами сигарету, отвела ту в сторону, позволяя тлеющей шапке пепла упасть на землю. Под её сомкнутыми ресницами воображение рисовало что-то сюрреалистичное, с яркими красками и широкими мазками, словно кляксы из тестов психотерапевта навсегда отпечатались на обратной стороне век. Да, она всё ещё посещала врача, проходила терапию и надеялась, что рано или поздно воспоминания о нападении канут в небытие. И в целом за полтора десятка лет действительно стало легче: кошмары исчезли, оставив после себя вязкое чувство пустоты и недосказанности, да и на каждый шорох она больше не реагирует, как параноик. Только каждый раз сталкиваясь со своим отражением в зеркале ванной, смотря на руки и плечи, исполосованные узкими бледными полосами шрамов, её сознание невольно возвращалось туда. В подвал в самом криминальном районе города, где вода была холоднее, чем в Антарктиде, и боль струилась по венам. Тогда она сама состояла из боли, и забыть, как в противовес логике, легко и мягко нож входит в грудину казалось невозможно. Тело Беллы так и не было найдено. Вероятно, Малфой позаботился и об этом тоже. Однако никаких подозрений или обвинений в адрес Грейнджер направлено не было. Пожар с ней никто не связывал. Только сама Гермиона не забывала ни на день своей жизни, что был момент, когда и её руки были по локоть в крови. Да, самооборона, скажете вы. Да — она была вынуждена убить, чтобы не быть убитой, но всё же иногда она думала о правильности своего поступка. Имела ли она право? — Не думала, что увижу тебя в нашей альма-матер! — раздался спокойный, немного нараспев, голос.       Грейнджер даже глаза открыть толком не успела, как её тут же обхватили за шею и зажали в крепких объятиях, поглаживая по затылку. Приятное чувство. — По чью душу на этот раз? — с нескрываемым любопытством поинтересовалась Лавгуд, отступив на шаг назад от подруги, но продолжая держать её за плечи, осматривая своим ясным рентгеновским зрением.       Гермиона грустно улыбнулась и выкинула остатки сигареты в ближайшую урну, но не отступила. За столько лет она привыкла к своеобразному поведению подруги. Полумна никогда не отличалась распространённым и привычным ходом мыслей, но при всём при этом, она редко когда ошибалась в своих суждениях.       На этот раз подруга стояла перед ней в широком, ярко-жёлтом дождевике, в похожие обычно наряжают трёхлеток, чтобы те не извозились в грязи на улице. Дождевик дополняли такие же ядрёные жёлтые панама и ботинки с выдающейся огромной подошвой, что казалось Лавгуд собирается топтать тараканов. — Точно пока не по твою. Я по делу Гейтса, — Гермона неловко поёжилась. На фоне подруги она выглядела не просто серой мышью, а словно они были из диаметрально противоположных вселенных: где у Луны всегда светило солнце, а Грейнджер была обитателем глубокого подземелья. — Офицер, чьё боевое оружие мы нашли рядом с трупом? — сразу оживилась коронер, на что Гермиона только кивнула. — Я как раз его веду. Останки всё ещё на исследовании у судебного антрополога, так что пока более точной информации дать не могу. К сожалению, образцов мягких тканей хватило только на один тест. Всё, что у нас осталось — это пепел и несколько уцелевших костей. Это может быть сам Гейтс — совпадают рост, вес и возраст. Всё ещё ждём результатов поиска: сравниваем обнаруженные прижизненные повреждения с медицинскими картами, имеющимися в базе. — А стоматологический профиль? — не веря собственным ушам, переспросила детектив. — Все зубы были удалены хирургически. Ребята в лаборатории сейчас пытаются определить была ли эта процедура проведена посмертно, чтобы усложнить идентификацию, или же погибшего пытали перед смертью, — лицо Лавгуд выражало неподдельный интерес к этому делу. Девушка подхватила подругу под локоть и потянула её в сторону здания, продолжая поглаживать на этот раз уже предплечье. Прохожие оглядывались на яркое пятно в лице Полумны, что шествовала по широким каменным ступеням Центрального управления с гордым видом. Для большинства она выглядела просто как местная сумасшедшая, но все детективы уже хорошо знали её и были наслышаны о её способности удивительным образом читать людей, как открытую книгу, а поэтому старались лишний раз не смотреть ей в глаза. Словно это жёлтое явление было самой опасной коброй в местном террариуме лжи и лицемерия. — Ты давно к нам не заходила, — продолжила коронер, ожидая, пока лифт медленно спускается на первый этаж и красные цифры табло сменяют друг друга. — А твоя аура стала вдвойне темнее с нашей последней встречи. Тебе не на пользу уединение, Гермиона, ты же знаешь. Как бы тебе не было сложно это признать, но тебе необходимо общение! Общение вне работы!       Чудо пролетевших лет, которое Грейнджер до сих пор не могла понять. Её детективный мозг просто напросто отказывался видеть причинно-следственную связь в отношениях Забини и Лавгуд, которые вот уже двенадцать лет пребывали в гармоничных отношениях, пять из которых были женаты! Блейз, пошедший на поводу у желаний, открыл свою кофейню недалеко от Центрального управления, что позволяло Гермионе навещать товарища время от времени, когда её дела не требовали постоянных передвижений. И если она задерживалась в кофейне Забини допоздна, то Блейзу из раза в раз удавалось уболтать её на совместный ужин у них дома. Эта парочка стала настоящим символом идеальных отношений в глазах Гермионы, хотя она и не понимала, как это вообще произошло. Такие разные, но гармоничные в своих отношениях, друзья создали в голове Грейнджер устойчивое убеждение, что у неё так не будет никогда. Она была слишком упряма и энергична, чтобы быть в состоянии мириться с присутствием второго человека в своей жизни. Никто не мог её вынести, как и она не могла впустить кого-либо в свою жизнь больше, чем на пару приятных ночей, разделённых в одной постели. На глубокие откровения её не хватало. Обнажить свою душу значило подставиться, снова отдать сердце на растерзание, на что она не была согласна. Одиночество стало её неизменным спутником, и только ужины с друзьями время от времени окрашивали жизнь в приятные тёплые оттенки. Словно она снова в прошлом, где всё дерьмо этого мира неистовым оползнем ещё не снесло двери её уютного гнёздышка.       Однако в последнюю пару месяцев, с момента, как её команда вышла на вызывающий вопросы след копа, который мог заниматься «навешиванием» , Грейнджер так вцепилась зубами в это дело, что совершенно забыла про своих друзей. И ей было немного стыдно за это. Самую малость. — Не знаю, Луна, сейчас так много работы… — попытка ускользнуть от взывания к совести потерпела крах почти мгновенно, стоило им вдвоём зайти в лифт. — Сегодня вечером Блейз обещал сделать свою пасту «аль-помодоро», ты не можешь это пропустить!       И с этим Гермиона была чертовски согласна.

***

      Переговорная комната отдела SCD 1 была довольно мрачным местом: серые стены с плотными жалюзи на окнах, которые совершенно не пропускали дневной свет, ряды из офисных стульев, одинокая серая трибуна для выступающего, сливающаяся с цветом стен, и белый экран для проектора — на этом фантазия Следственного управления заканчивалась. Когда Гермиона зашла за стеклянную дверь, вся команда была уже в сборе, и, по всей видимости, все ждали только её, о чём свидетельствовал десяток недовольных глаз, сразу устремившихся в сторону входа. Но Грейджер это проигнорировала, уже привыкла за столько лет работы. В конце концов, если бы она реагировала на каждый косой взгляд в свой адрес, то не дослужила бы до старшего инспектора.       Пройдя среди рядов стульев с высоко поднятой головой и гордой осанкой, девушка остановилась около ожидавшего её детектива в компании суперинтенданта Данбара и, резко развернувшись на каблуках, осмотрела аудиторию. — Добрый день. Меня зовут старший детектив-испектор Грейнджер, меня направили сюда по приказу Заместителя комиссара Кингсли для участия в расследовании по делу №615. В последнюю пару месяцев офицер Гейтс находился под официальным расследованием, а поэтому любая информация по этому делу должна проходить через меня и антикоррупционный отдел для подтверждения или опровержения подозрений. Надеюсь на ваше содействие.       Это было даже забавно, насколько стало обыденным видеть столько ненавидящих взглядов. Когда-то в давние времена именно Малфой смотрел на неё с презрением и отвращением, и сейчас Гермиона продолжала думать о том, что все те годы издевательств были лишь подготовкой для таких моментов, как сейчас. Иметь в распоряжении антидот от любого вида яда оказалось весьма полезно. Потому что адаптироваться к недоброжелательным взглядам коллег оказалось куда проще, чем большинству людей в её отделе. Идти наперекор устоявшимся правилам полиции, где команда прикрывает интересы и спины друг друга, докапываться до правды любыми способами — это было её целью, а не одобрение и поддержка коллег. В конце концов, даже в юном возрасте она не питала надежд на идеальную судебную систему… Иногда Гермиона вспоминала с грустной улыбкой одну из стычек в кафетерии Оксфорда. Тогда Рон сказал, что она "утрирует факты и принимает всё близко к сердцу", не веря в то, что преступника откупят от суда. Кажется, речь шла про сына мэра Крауча, сейчас уже не вспомнить. Однако Гермиона отлично запомнила своё чувство разочарования и возмущения. Зато теперь утрирование фактов было одним из её рабочих методов, потому что копать под копов оказалось весьма непростой задачей. Вывести на чистую воду тех, кто знает систему изнутри — это настоящее искусство, которое достойно самых прытких умов.       Несколько мужчин в первом ряду переглянулись и закатили глаза, скрестив руки на груди и вальяжно развалившись на стуле, насколько это было физически возможно в их комплекции. Они явно ощущали себя хозяевами положения и по предсказуемой предвзятости воспринимали Грейнджер, как присланную офисную крысу, погребённую под бюрократическими бумажками. — Прошу, давайте начнём брифинг, — Гермиона сделала приглашающий жест детективу за трибуной, игнорируя его недовольный и насупившийся взгляд.       Мужчина не стал спорить и нажал на кнопку пульта, включая проектор. В переговорной стало тихо, когда на экране высветились фотографии с места преступления, и рутина расследования быстро затянула всех в свою пучину.       Брифинг затянулся почти на час, пока команда внимательно рассматривала материалы дела, обсуждала найденные улики и выдвигала версии одна невероятнее другой. Безусловно, все собравшиеся в переговорной были профессионалами своего дела, но их волчья верность своим товарищам сейчас играла с ними злую шутку, не желая признавать причастие своего товарища к данному преступлению. Стеклянная дверь скрипнула за спинами собравшихся детективов, и в комнату зашла Лавгуд, подняв над головой обе руки с папкой, будто это было фамильное знамя, а не отчёт из морга. Главный детектив по этому делу, всё это время занимавший трибуну, словно получив какое-то телепатическое сообщение, отступил в сторону, позволяя Полумне занять своё место. Коронер едва заметно улыбнулась в адрес Гермионы и заправила за ухо кучерявую прядь, где большая серьга в виде огромного подсолнуха сверкнула в свете прожектора золотистыми камнями и, будто редкое солнце, на несколько мгновений озарило переливами света унылое пространство переговорной. — По заключению экспертной лаборатории, обнаруженные этим утром останки не принадлежат детективу Гейтсу. Личность жертвы остаётся неустановленной. В уцелевшем образце мягких тканей было выявлено повышенное содержание 3-метилфентанила, что поддерживает вероятность двух сценариев: либо погибший испытывал сильный болевой синдром, либо испытывал зависимость от употребления тяжёлых опиатов. Команда судебного антрополога продолжает изучение останков, чтобы установить длительность использования препарата. При обследовании уцелевших элементов скелета было обнаружено 5 огнестрельных ранений, два из которых были получены 17 и 9 лет назад соответственно. Следы первого ранения соответствуют 45 калибру, второго — 9 калибру. Ещё три следа не содержат признаков ремоделирования костей и свидетельствуют о том, что жертва получила их незадолго до своей кончины. Согласно результатам баллистической экспертизы, все 3 ранения соответствуют 9-миллиметровому полуавтоматическому пистолету Glock 19M. Установленная причина смерти: рассечение брюшной аорты вследствие огнестрельного ранения абдоминальной области. Уровень смертности при подобном повреждении составляет 90-100% ввиду неконтролируемого массивного кровотечения. — То есть он учувствовал в перестрелке? — встрял один из следователей, на что Полумна утвердительно кивнула. — Имеющиеся на текущий момент данные не противоречат подобному предположению. Тем не менее, локация, где было совершенно убийство, остаётся неизвестной. Кроме того, точное время смерти определить тоже пока что не удалось — останки существенно пострадали от огня, а утренний дождь сбил температуру, что даёт нам окно в 5 часов: с 23:00 пятницы до 04:00 субботы. Все детали экспертизы вы можете найти в материалах отчёта, — девушка передала папку детективу и спустилась с трибуны, заняв соседнее с Гермионой место. Миниатюрная рука сразу опустилась на предплечье Грейнджер, ободряюще его сжимая. — Отлично, теперь мы знаем наверняка, что это не офицер Гейтс. Детектив Грейнджер, вам все ещё надо здесь присутствовать или отдадите дело в руки профессионалам? — не дав себе возможности промолчать сострил суперинтендант, что вызвало у девушки лишь ухмылку. — Офицер Данбар, я нисколько не сомневаюсь в вашем профессионализме, но позвольте отметить: мы всё ещё не распологаем информацией о местоположении и статусе вашего детектива; аналогично нам неизвестна причина, по которой служебное оружие офицера было обнраужено на теле погибшего. В связи с тем фактом, что вы не предоставили мне ответов на данные вопросы, дело остаётся в руках антикоррупционного отдела, а «профессионалы» ему помогают в этом расследовании, — Грейнджер не преминула очертить воздушные кавычки, испытывая особый вид наслаждения от выражения закипающего раздражения на лице суперинтенданта. Убей или будь убитым, или лучше сказать «не лай, не умея кусаться»? Гермиона давно отрастила себе толстую шкуру и длинные клыки, чтобы противостоять закостенелым копам, считающим, что женщинам нет места в их мире. Как же они ошибались в этих суждениях…       Грейнджер вышла к трибуне, обведя строгим взглядом коллектив отдела SCD 1: — Получите ордер на звонки и сообщения детектива Гейтса, служебные и личные. Пока что он наше единственное связующее звено с жертвой. Я хочу знать всё, чем он занимался последнюю неделю: с кем говорил, кому писал, с кем спал, с кем ужинал. Убедительно прошу не тратить время на комментарии о презумпции невиновности. Детектив Гейтс — первый подозреваемый, пока вы не докажете мне обратного. И под доказательствами я подразумеваю факты, а не вашу веру в коллегу, — отчеканила Гермиона, после чего обратилась к ведущему детективу. — А вы поедете со мной в дом Гейтса. Нам надо найти связь с жертвой и наконец-то установить его личность, если эксперты не смогли найти ничего, что могло бы помочь в его опознании. Выезжаем через 10 минут.       Сказала, словно отрезав, старший детектив-инспектор забрала свою сумку и стремительно направилась к выходу, где её уже ожидала подруга. Дверь за спиной захлопнулась, но Гермиона и без прибывания внутри прекрасно ощущала уколы проклятий, что полетели ей в спину. Быть главной частичкой ненависти к своему отделу было её главной обязанностью. В конце концов, без провокаций редко можно обнажить правду.

***

      Ароматы томлёных томатов и крепкого кофе приятно щекотали нос. Голос непревзойденного Дина Мартина создавал атмосферу солнечной провинции лазурных вод и земли пламенных сердец! О, Италия! О, колыбель флорентийских муз и сердце оливковых рощ! Уютный звук шкворчащей сковородки и ароматы чесночного масла дополняли звучание музыки, заполневшее просторную кухню. А яркие краски овощей и зелени могли порадовать глаз даже самого капризного гурмана. Молодой мужчина с небрежно уложенными тёмными волосами ловко орудовал ножом, пританцовывая на месте под знакомые с детства мотивы, заставляющие ноги двигаться в ритм мелодии и игнорировать недовольный взгляд тёмных родных глаз, внимательно следившими за каждым его движением. — Даже не смотри на меня так, Сильвия, сегодня ты отдыхаешь, — улыбаясь во все тридцать два, мужчина закинул на плечо кухонное полотенце и, подкинув помидор, поймал его ровно на лезвие ножа, что мгновенно вошло ровно до середины. — Вот увидишь, моя la pasta al pomodoro è la migliore!       Женщина преклонных лет, что сидела на специально оставленном для неё кресле, взмахнула руками в эмоциональном жесте и, элегантнейшим образом выдернув шелковый платок из рукава пёстрой кофты, стала им обмахиваться. Седые волосы, уложенные пышными локонами, аккуратными волнами ниспадали на её покатые плечи, покрытые шалью. И лишь этот цвет серебра в полной мере мог выдать её возраст. — Picciriddù , конечно, она лучшая! Я научила тебя её готовить в 13 лет! Но моя работа — заботиться о тебе! — экспрессивно возмущалась старушка, и это вызвало широкую улыбку на лице парня. — Нона, мне уже за тридцать! Я могу один раз в год позаботиться о тебе сам и отплатить за столько лет доброты чем-то большим, чем деньги. — Madonna mia , ты просто неисправимо упрям, Блейзи! — на эту фразу парень только шире улыбнулся, протанцевав к своей «старой подруге», ловко перехватил руку с платочком и потянул женщину на себя, заставив принять участие в танце. — А ты, как всегда, прекрасна, нона! — обернув женщину под рукой, он мягко поцеловал морщинистую руку и помог Сильвии вернуться на своё законное место.       Женщина приехала в Британию вместе с Блейзом в его детстве и все эти годы исправно заботилась не только о хорошем питании, но и внимательно следила за должным поведением своего подопечного, всегда удовлетворяя потребность брошенного ребенка во внимании. Именно поэтому, даже когда Забини вырос, а Сильвия приобрела эту мудрую седину в волосах, он не смог с ней расстаться. Она словно была его родной волшебной бабулей, которая несла в себе образ всего лучшего в его жизни, что было до обретения личного солнца в лице любимой жены. — Вы уже определились, как дальше быть с вашей ситуацией? Ты же понимаешь, что ей не стоит продолжать работать в том ужасном месте, куда она ходит как на праздник, — снова заворчала старушка, отвлекаясь от прежнего недовольства по поводу готовки своего подопечного. — Нона, ты же знаешь Луну, она видит этот мир совсем в другом свете! Её не пугает само понятие смерти, а поэтому, боюсь, она будет работать там до талого. — Per l’amor del cielo! Она просто безумна! — Я знаю, — Блейз помешал соус в сковороде и попробовал его вкус на лопатке, довольно кивнул и добавил пару щепоток специй, — но я люблю её именно такой. — Я знаю, рicciriddù, я знаю, — тёплое ностальгическое выражение отразилось в морщинах на лице женщины, когда этот диалог завершился. Её подопечный, ранее такой маленький и потерянный, сейчас был уже взрослым и свободным от дел семьи мужчиной, который обрёл настоящий смысл жизни в любви и согласии со своей чуднóй избранницей. Однако Сильвия видела и знала, что это было настоящим.       Подвальная дверь громко хлопнула о стену, пуская по ногам присутствующих в кухне холодные мурашки и открывая вид на сгорбившуюся девушку, которая тянула по полу за собой большой деревянный ящик, забитый саженцами и набором стеклянных бутыльков с разноцветным содержимым, который звенел при каждой попытке сдвинуть содержимое с места. Блейз сию же минуту бросил полотенце на стол и поторопился на встречу «труженице». — Ты что творишь? Тебе нельзя таскать тяжелое! Брось! Я сам! — заботливо перехватив жену за бедра, Блейз настойчиво потянул её на себя, вынуждая оставить ношу, а после ловко повернул Лавгуд в своих руках, увлекая в незамысловатый танец по кухне. — Почему ты снова не думаешь о своём состоянии, моя вишенка? Я буду очень беспокоиться, если ты снова загремишь в больницу со своей неловкостью, — Забини мягко обнял супругу за талию и звонко чмокнул в заалевшую от упорных стараний щеку. — Последи пока за соусом, а я всё отнесу в оранжерею. Туда же ты всё тащишь?       Полумна только недовольно цокнула языком, но всё же согласно кивнула, сдувая со лба выбившуюся из замысловатой причёски прядь. Сегодня Гермиона наконец-то обещала к ним зайти, а поэтому Луне очень хотелось, чтобы в доме всё было идеально. В том числе и её оранжерея с зимним садом, которую благодушно Блейз построил для неё, где можно было выращивать те листья чая и уникальные растения, какие она только захочет. Маленькое хобби, которое подпитывало в Луне тягу к экспериментам, стало настоящим спасением. Зелёный сад разросся до невиданных размеров, настоящие тропики в центре холодной Британии! Это было идеальным местом для ежедневных медитаций и вечерних дыхательных практик, сейчас так полезных в её состоянии.       Девушка подошла к плите, где в сковороде томился красный соус и повторила за мужем действие, пробуя блюдо с лопатки, мечтательно прикрывая глаза. Это было подобно чуду! С момента, как они с Блейзом сошлись, он частенько старался баловать её вкусняшками, особенно удачно Забини удавались круассаны, что удивительно, учитывая его исконно итальянскую душу. Возможно, если бы не его богатое положение, он мог бы стать отличным шеф-поваром, но как бы то ни было, он нашёл себя в деле владельца небольшой кофейни с идеальным кофе и сладкими десертами, уверяя, что ему этого достаточно. По крайней мере, заведение никогда не было обделено вниманием и приносило стабильный доход. — Фух! Что ты опять задумала там, вишенка моя? — Блейз вернулся в кухню, отряхивая руки, и, быстро оказавшись за спиной жены, обвил её талию руками, облокотившись подбородком о маленькое плечо. — Мне надо подкормить деревья юдзу . К тому же, Гермиона скоро приедет. Я не хочу отвлекаться на сад. — Лучше бы ты в саду сидела, чем ходила к своим мертвецам, — не удержав тишины, запричитала Сильвия, но ответить ей никто ничего не успел, потому что дверной звонок ожил птичьей трелью.

***

      Вечерний пригород Лондона уже сковала мгла. Тёмное небо, покрытое мрачными тучами, словно давило на голову своим массивным грузом, такой же груз Гермиона ощущала на своих плечах всю свою взрослую жизнь. Ряды дуплексов уходили за горизонт ровным строем, мелькая между шапками густо насаженных деревьев своими черепичными крышами и толстыми каминными трубами, которые, казалось, подпирали небеса подобно атлантам. Грейнджер притормозила на обочине прежде, чем повернуть на подъездную дорожку дома Забини, и нервно оглянулась на телефон. Этот день её вымотал настолько, что данное раньше обещание о встрече казалось вселенской ошибкой. Она с удовольствием приехала бы сейчас в свой дом в деревне. За все годы в одиночестве Гермиона смогла избавиться от дома родителей, чтобы былые воспоминания не бередили душу, но вот продать дом дедушки не поднялась рука. Грейнджер немного изменила его под себя, но в большей степени ей было спокойно и уютно в старом доме Альбуса, который хранил в себе символы самых лучших воспоминаний. Она бы с радостью оказалась в тихом посёлке, где вокруг дома на сотню метров нет соседей, набрала бы себе горячую ванну и провела бы вечер в обнимку с интересной книгой и бокалом сухого вина — не так легко быть железной леди и любимой гончей комиссара, ворошащей крысиные гнёзда. Откровенно говоря, это было чертовски тяжело, и периодически хотелось бросить. Однако единственное дурное воспоминание о доме Альбуса, заставляло её каждое утро вставать с постели и цеплять значок полиции к поясу.       Недавнее сообщение от констебля с информацией о последних данных пеленгации телефона детектива Гейтса была большим соблазном, чтобы развернуть автомобиль и уехать обратно. Но с другой стороны… Гермиона посмотрела через кусты зелёного забора в жёлтые окна дома Блейза и Полумны и ощутила прилив тепла внутри. Сердце вдруг встрепенулось, потому что знало, что там ей будет хорошо, и в этих стенах ей не придётся прятать себя в титановые доспехи, защищая последние клочья бьющейся внутри жизни. Там не надо быть железной… А поэтому телефон медленно скрылся в кармане плаща, и, заново включив первую передачу, Грейнджер заехала на шуршащую гравием подъездную дорожку. Сегодня она заслужила чуть-чуть почувствовать себя не в одиночестве.       Звук каблуков на каменных ступенях, и вот она уже ступает в золотистый отствет, падающий из узких окон по обе стороны от двери. Даже отсюда она могла слышать приятную ретро-музыку и звонкие голоса друзей, бурно обсуждающих что-то. Неловким жестом поправив свою вечно непослушную прическу, Гермиона в очередной раз убедилась, что выбрала правильное вино, и позвонила в дверь. Торопливые шаги по паркету — Грейнджер могла слышать, как шаркали слетающие с ног тапочки торопящегося человека, что вызвало улыбку в уголках губ. А после дверь распахнулась, и она снова увидела светящиеся радостью ясно-голубые глаза подруги. — Ты пришла! Мы как раз про тебя говорили, — распахнув дверь шире и отступив с прохода, Полумна развела руки в приглашающем жесте. — Добро пожаловать! Мы очень по тебе скучали.       Проводить время в компании близких друзей всегда приятно. Ломящийся от вкуснейшей итальянской еды стол, забавные истории от старушки Сильвии о проказническом характере Блейза, который всё детство заставлял нону волноваться почти до сердечного приступа своими выходками. Этот вечер быстро обрёл чувство уюта и домашнего тепла. Полумна снова рассказывала о новых саженцах и делилась впечатлениями о редких сортах чая, которые ей удалось раздобыть на досуге. — Ты обязательно должна попробовать! Я дам тебе эту чайную смесь, как только она достаточно просохнет, — кивала сама себе девушка, вымачивая кусочком брускетты упавший на тарелку соус. — Она поможет тебе расслабиться и подчистит тучи в твоей ауре.       Гермиона ничего на это не ответила. Разговоры про ауру, душу или судьбу никогда не виделись ей логичными. Ей хотелось верить, что она сама делает выбор в своей жизни, прагматично выбирая шаги и принимая риски, а не является заложником странного понятия «судьба». Хотя вот её подруга несомненно верила в эти понятия и неустанно продолжала говорить о том, какая великая судьба уготовлена Гермионе. Еще в тот год, когда Грейнджер покинула университет, Полумна каким-то чудом выторговала у Блейза её местонахождение. После друг признавался, что жутко боялся Лавгуд и её проницательного взгляда, а она добилась от него ответа ничем иным, как мистическим шантажом. Таким термином Гермиона называла привычку подруги говорить о плохой карме и судьбоносных проклятьях. В тот же вечер Луна вынудила Забини отвезти её к Гермионе. Новость о решении Грейнджер пойти в полицейскую академию заставила Лавгуд пересмотреть многие вещи в её жизни. Наблюдая за стараниями подруги при поступлении и во время обучения, иногда встречаясь в выходные, когда было дозволено покидать кампус академии, Полумна могла видеть, как сильно менялась Гермиона, как страстно желала оказаться в этом страшном мире полицейских расследований. Так Луна и приняла для себя важный факт: такого человека, как Гермиона Грейджер, ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра. А поэтому, зная свои способности и здраво оценивая возможности, уже через год после ухода Грейнджер, Лавгуд и сама сменила специальность, решив что Грейджер может пригодиться грамотная подмога. Со временем это принесло свои плоды и выгоду, потому что в рамках разных расследований Гермиона была частым гостем её лаборатории, да и в целом обращалась за советом как к учёному. С того самого момента, как Полумна выбрала для себя стезю судмедэкспертизы, секретов между ними практически не осталось. — Миона, мы хотели поделиться с тобой одной важной новостью и попросить об услуге, — выдал Блейз, видя, что мысли его супруги снова стало уводить от главной темы сегодняшнего вечера.       Грейнджер напряглась и, даже перестав жевать, отложила приборы в сторону. За все свои 30 с небольшим она выучила одно простое правило: новости никогда не бывают хорошими. А поэтому напряглась всем телом, словно ожидая удара поддых. — Я слушаю. Что случилось? — скрыть взволнованность было просто невозможно.       Друзья легко улыбнулись, и хитрый огонёк блеснул в их глазах практически синхронно, когда Забини накрыл руку Полумны своей и крепко сжал её пальцы. — Дело в том, что Полумна беременна. И мы хотели бы попросить тебя быть крёстной.       Внутри раскатился гром или это дождь пошёл снаружи? У Гермионы даже загудело в ушах, словно рядом взорвалась граната, и её разом контузило на оба уха. — Простите… что? — ей казалось, что она просто услышала неверно.       Улыбка Полумны растянулась шире: — Я беременна, Гермиона. У нас будет ребёнок, — сложив руки в жесте, словно она качает что-то или кого-то, девушка только тихо засмеялась. — И я очень бы хотела, чтобы у моей дочки была такая крёстная, как ты. — Оу… — не показалось. Откинувшись на спинку стула, Грейнджер невидящим взглядом смотрела в стол, тихо хмыкая, видимо, переваривая информацию. За столом повисло неловкое молчание, потому что все ожидали немного другой реакции. — Хах… ребёнок… хахаха!       Следом Гермиону сковал смех, такой силы, что слёзы брызнули из глаз. Но это был смех облегчения, поскольку осознание, что новость отнюдь не была плохой, было подобно снежной лавине. Грейнджер смеялась, спрятав лицо в ладони, и, ощущая, как что-то согревающее и трепетное разливается в груди. — Ты беремена! О, боже, я поздравляю вас! Так это девочка?! — Мы пока не знаем, — облегченно вздохнул Блейз. Сначала он думал, что новость подругу не обрадовала, что его очень напрягло. Но сейчас понял, что Грейнджер просто нужно время, чтобы её мозг мог осознать и принять такие изменения. В конце концов, в её реальности слишком долго существовали преимущественно преступники и грязные копы, чтобы она помнила про простые мирские радости. — Так ты согласна? — Конечно, да! Естественно! Это такая честь. Но… кто будет крёстным?       Гермиона была так счастлива за друзей, что сейчас её острый взгляд упустили, то как нервно сглотнул друг и забегали его глаза. — Мы пока ещё не решили. Это может быть чуть сложнее.       Но сейчас никому из присутствующих не хотелось думать о плохом. Поднимая бокал за прекрасную новость, друзья праздновали скорое пополнение. Всё же жизнь — коварная штука, но порой очень приятная.