Глава 2
19 апреля 2020 г., 11:48
***
Солнечный луч светил прямо на прикрытые глаза, раздражая роговицу, а запах специфических зелий, присущий лишь больницам, щекотал нос. Сопротивляться неизбежному пробуждению было всё сложней, и я лениво приоткрыл глаза, находясь в тёплом плене пухового одеяла. Моё подсознательное нежелание открывать глаза сразу нашло себе объяснение — воспоминания вернулись ко мне, и я насторожился, расслабившись, лишь когда нащупал на прикроватной тумбе очки и палочку. Мир, приобретя очертания, стал знакомым и понятным, и страх во мне начали сменять привычные уверенность и задумчивость. Возможно, — только возможно! — эти чувства неосознанно моделировал в себе я сам, — знание ментальных наук даёт определённое преимущество — но это волновало меня в последнюю очередь, когда я понял, что моё пробуждение не осталось незамеченным. — Мерлин, очнулась! — воскликнула полноватая женщина средних лет, отодвинув штору. Её руки крепко держали палочку, которая стала описывать вокруг меня незнакомые пасы. Я с трудом остановил порыв наставить на незнакомку свою, крепко сжимая её под пуховым одеялом. — Дорогая, что с тобой случилось? Я работаю в школе не первый год, но впервые вижу такое истощение! Прежде чем колдовать новые заклинания, надо проконсультироваться с преподавателем! Ты хоть представляешь, что могло произойти?! — Простите, — пробормотал сконфуженно я, начиная играть роль, которую не знал. — Поразительная безответственность! — всплеснула руками она, покачав головой. — Ещё немного, и Вы могли отправиться к праотцам, и всё, что Вы можете сказать в оправдание — это «простите»?! Мордред, я бы многое отдал бы в тот момент, лишь бы она оставила меня в покое. Откуда мне было знать, кем была эта девчонка? Какой у неё был характер, привычки, говорила ли она с акцентом или являлась чистой англичанкой? А взаимоотношения?.. Чёрт! Шансы, что у окружающих возникнут подозрения с первых секунд, были слишком велики, а я был слишком слаб и дезинформирован, чтобы пытаться решать проблемы силой. Придётся полагаться на тот образ, что возник у меня при взгляде на… свой внешний вид. — Я была так глупа, когда позволила себе думать, что я… — имитировал всхлип я. — Я-я… Закрыв дрожащими от слабости руками лицо и надавив пальцами на нужные точки, я заплакал, едва ли не кривясь от абсурдности происходящего. Лёгкость, с которой мне удался этот трюк, даже поражала. Вероятно, определённое влияние на меня оказал и женский организм, эмоциональная чувствительность которого превышала мужской. Конечно, моя игра не оставила женщину равнодушной, и она, утешающе лепеча и причитая, приобняла меня, мягко поглаживая по голове. «Как сумасбродна моя жизнь, — думал я, крепко прижатый к женской груди. — Только вчера я боролся за право вершить чужие судьбы, а уже сегодня я, побеждённый и обессиленный, валяюсь мешком на кровати и выслушиваю, словно сопливый первокурсник, замечания и придирки о несоблюдении техники безопасности…» Через какое-то время за спиной раздался кашль, и я наконец-то смог свободно вдохнуть. Не обратив должного внимания на стоящий конвой, я, покрасневший и опухший, направил все свои силы, чтобы выглядеть обескураженным и смущённым, тем не менее цепко запоминая разговор. — Профессор Дамблдор! Ох! — воскликнула женщина, привстав и загородив мне обзор на вошедшего. — Простите, я совсем не заметила, как Вы вошли… Прозвучавшая фамилия чуть не заставила меня подавиться, но я лишь крепче сжал палочку под одеялом, внушая себе, что даже в самом худшем варианте развития событий смогу как минимум утащить его за собой в Вальхаллу. — Ничего страшного, Дороти, — добродушно ответил он. — Врачебный долг зовёт, я понимаю… У Вас сегодня такой загруженный день. Студенты как сговорились! Даже прирождённый летун, мистер Блэк, умудрился свалиться с метлы. Кажется, он только дохромал до койки… Дороти только всплеснула руками и, бормоча что-то о безответственных юношах, тут же упорхнула, оставляя после себя лишь тонкий цветочный аромат. Оставаясь с собеседником наедине, я неизменно ощущал себя как рыба в воде, ведь любому менталисту известно, что разговоры один на один при правильном подходе являются лучшим способом завоевать доверие, выведать тайны и узнать все скрытые ранее грани человека. Но Альбус Дамблдор всегда являлся досадным исключением, невозмутимо вторгающимся в мою жизнь и переворачивающим её с ног на голову. И сейчас моя жизнь, сделав очередной переворот по его милости, наткнулась на него опять. Разумеется, предсказать направление разговора не смог бы даже я. — Мисс Уорен, — сочувствующе начал он, присев на соседнюю пустующую кровать. Я показательно всхлипнул, неловко приподнимая очки, чтобы стереть слёзы. — Я не знаю, что толкнуло Вас на создание заклинаний такого уровня сложности… Я знаю, Вы достаточно благоразумны, чтобы самостоятельно решиться использовать Тёмную магию… — Т-тёмную ма-агию? — испуганно произнёс я, мысленно кляня себя за то, что даже не подумал, что магия такой мощности наверняка могла оставить следы. — Пр-профессор, я-а бы никогда!.. — Конечно, Миртл, я верю тебе, — успокаивающе произнёс он, и я, впервые посмотрев на него, сквозь выступающие слёзы увидел его располагающую улыбку. — Не знаю, что произошло два дня назад, но уверен, что произошло какое-то недоразумение… — Конечно, профессор, я всё Вам расскажу! — дрожащим голосом подтвердил я, всё ещё дрожащими от усталости и перенапряжения пальцами сжимая одеяло. — Просто… Просто я… Так и не придумав достойного продолжения, я уткнулся носом в острые колени и показательно заплакал, непроизвольно сжавшись от мягкого прикосновения к плечу. В голове возник и решительный взгляд голубых глаз, и растрёпанные рыжие волосы, сливавшиеся цветом с приставшей к ним кровью, и Старшая Палочка, смотревшаяся так неправильно в чужих руках… Как будто обернув время вспять, я почувствовал отголоски той нечеловеческой боли, не ломавшей кости и не разрывающей мышечную ткань, а той, что выворачивала нечто другое, нечто более ценное… Не справившись с собой, я оттолкнул чужую руку и чуть не свалился с кровати, прижавшись к стене. Я судорожно дышал, вновь и вновь переживая ту дуэль. — Простите, профессор, — остатками сознания заставлял бормотать себя я первую придуманную чушь. — Дело в том, что… Что я не п-помню! Я-а не помню н-ничего… — Всё хорошо, Миртл! Тебе не стоит!.. — Я ра-асскажу! Расскажу! — кричал я не в своём уме. — Я… Я была в туалете, к-когда… Я услышала шум. Я была напугана. О-он вошёл неслышно, и я… Я открыла дверь, чтобы… Чтобы прогнать его! Н-но… В горле встал ком, и я захрипел от осознания, что он уже может догадываться, знать… Он уже знает, что с ним говорю я! Он издевается? Смеётся? Чего он добивается? Хочет услышать мои мольбы и пустые угрозы? — Но?.. — очень мягко произнёс он. — Я не помню, — сипло выдавил я, непроизвольно успокаиваясь. — Проснулась в затопленном туалете… Кажется, у меня намокли учебники… И испугалась, что… Что меня накажут? Я была такой неповоротливой и кажется… Кажется, многое забыла… Какую книгу читала на прошлой неделе? А куда положила дневник?.. В голове такой туман, и я чувствую… чувствую себя так беспомощно и глупо… Настала непродолжительная тишина, во время которой я с обречённостью ждал оглашения своего приговора. Был ли я достаточно убедителен? Знал ли Дамблдор о моём вселении изначально, а сейчас лишь подыгрывал моей игре? Я не знал ничего и мог лишь гадать, сжимая под одеялом горящую огнём палочку. — Теперь Вы в полной безопасности, обещаю, — мягко сказал Дамблдор. — Вам больше ничего не угрожает… Как Вы себя чувствуете? — Лучше, — всхлипнув, выдавил из себя улыбку я. — Хорошо, — кажется, вслед за мной улыбнулся он. — Сейчас Вам надо много отдыхать… и не забывать, разумеется, про нужные зелья. Ох, и как же я их не любил в своё время! Мой смешок прозвучал слишком вымученно и лживо, казалось, силы стремительно покидали меня, и я с трудом находил крупицы, чтобы кого-то из себя изображать. Но фортуна сегодня была на моей стороне, так как Альбус истолковал мой вид по-своему. — Мисс Уоррен, — серьёзно начал он тем тоном, что неизменно вгонял в страх врагов и восхищал союзников, — виновник будет найдет и привлечён к наказанию. Магия, что была задействована в ритуале, тёмная, очень тёмная и противоестественная. Волшебник лишается самого важного и сокровенного, это зверство и преступление против природы, против самого себя… Но чтобы не произошло, обещаю, Вас это больше не коснётся. Я сделаю для этого всё возможное…. Мисс Уоррен? — Да, профессор? — в смятении сказал я. — Я могу Вас попросить оставить этот разговор между нами? — обаятельно улыбнулся он. Разумеется, я поспешил его заверить в своём молчанье. — Если Вам что-нибудь понадобится, помните, Вы всегда можете обратиться ко мне… И если что-то вспомните, — загадочно подмигнул он. — Вы знаете, где мой кабинет. Только после его ухода я ощутил, какой силы напряжение охватывало меня в течение всего разговора. Как будто каждая мышца в моём теле, каждый нерв долгое время были подвержены парализующему заклинанию. Глубокий эмоциональный раздрай вполне соответствовал раздраю физическому, и я не знал, что мне и думать. Так я и сидел, найдя опору в пуховой подушке, разбирая спутанный клубок из мыслей, эмоций и вопросов. — Вы что, ещё не спите? — послышался возмущённо-удивлённый голос, на который я и не подумал обернуться. — Я и помыслить не могла, что!.. — осеклась вдруг она, наткнувшись на мой тупой, смятённый взгляд. — Почему… Почему Вы не спите? — Не спится, — не думая, ответил я. Внимательно смотря в мои глаза и, наверное, найдя там что-то одно ей понятное, она просто сказала: — Усыпляющее? — Усыпляющее, — подумав, подтвердил я. Ещё не создано человеком способа упорядочить свои мысли лучше простого сна.***
В больничном крыле, как оказалось, я провёл два дня, балансируя между сном и явью, ещё две недели мне потребовались, чтобы «восстановить силы». Приёмы привычно отвратительных на вкус зелий, постоянная сонливость и лёгкое покалывание робко возражающей палочки… Пожалуй, это всё, что сопровождало меня на пути к выздоровлению. У меня было достаточно времени, чтобы разобраться в происходящем. Безымянный ритуал и моё везение дали интересный результат, который противоречил всем постулатам, на которых держалось магическое сообщество. Переселение душ, путешествие во времени… Всё, что до этого мгновенья считалось невозможным, оказалось вполне осуществимым! И я никак не мог определить своё… отношение к этим фактам. Ускользнуть из лап смерти, избавиться от проклятья и обвести вокруг пальца всех союзников и врагов было тем, ради чего я и шёл на риск. Но некоторые магические законы, которые ощутили на себе редкие добровольцы, решившие подчинить время, заставляли испытывать некое…беспокойство. Изменение прошлого никогда не оборачивалось чем-то хорошим для рискового путешественника. Изучению этого обширного раздела магии посвящались целые научные сообщества во всех странах, где магическое население было достаточно велико, чтобы образовать собственное обособленное государство. Германия исключением не являлась, а мой интерес обойти столь интригующую ветку магии просто не смог. Магия времени была сложна в изучении, строптива и опасна, давая волшебникам лишь малые крупицы от той мощи, какую человеку сложно и вообразить. Маховики времени, стропоскопы Мигеля и часто подводящие тайментауны… Самые выдающиеся изобретения магического сообщества, на создание которых положили на алтарь жизни тысячи волшебников, большая часть из которых так и не смогла увидеть результата своих трудов. Тысячи попыток, труды многих веков, несосчитаемое количество теорий и предположений… И вот, я здесь в здравом уме и здравой памяти, одним своим существованием бросаю вызов судьбе и вдребезги разбиваю все так пестуемые постулаты! Я всегда знал, что способен на большее, что я могу достичь тех границ, о которых и помыслить не рискует обычный человек. Мне не нужно ни признание, ни зависть, ни восхищение и преданность в чужих глазах… Достаточно лишь знать, что я отличаюсь, что я способен… способен на большее… От открывающихся возможностей кружилась голова. Но кружилась она так же и от слабости, которая могла застать меня в самый неподходящий момент. Проявлялась она очень… странно. Я просто засыпал. Я мог уснуть на кровати, на стуле, лежа на полу… Засыпал я и на ходу, не раз разбивая лоб, однажды уснул во время чтения нотаций от молоденькой медсестры, уткнувшись носом в её декольте. К счастью, «приступы» с каждым разом приходили всё реже, но это не умаляло моей усталости и измождённого внешнего вида. Так что было совершенно не удивительно, что на следующий день меня перевели в Мунго в отделение по борьбе с проклятиями. Это тело было хрупким и худым, несмотря на стабильные трёхразовые приёмы пищи, стимуляцию восстанавливающими зельями и усиленный уход медперсонала. Стыдно признать, но я даже начал привыкать к такому режиму жизни, большую часть которого я спал, а оставшуюся — обильно питался и размышлял, изредка прерываясь на чтение прессы и развлекательных книг. Разумеется, полностью расслабиться я не мог в силу особенностей своего характера, но всё же это время я неизменно ассоциировал… с отпуском. Давно я не мог позволить себе такого откровенного безделья, каждое моё действие преследовало за собой определённую цель, я научился жить в постоянном напряжении, и это даже начало доставлять мне удовольствие. И сейчас, когда я стал свободен от всех врагов, ожиданий, когда за каждым моим действием не следят жадные до чужих слабостей глаза… Я… Думаю, я смогу к этому привыкнуть. Но все безмятежные дни, как правило, проносятся до обидного быстро, и я, едва восстановивший свои силы, в дождливый четверг отправился в магическую школу, которая представлялась мне как и самый прекрасный подарок судьбы, так и самое мучительное наказание.
