Метод Квентина Бека

Несмотря на огромный список своих положительных качеств, пунктуальностью Старк не славился. Так что уже вечером Питер радостно носился по башне, уведомляя всех и каждого, что в связи с какими-то погодными переменами Тони возвращается уже завтра. Квентин не любил Старка. Тем не менее, глядя на то, как Питер оживлён его приездом, не отменить утреннюю тренировку мог только толстокожий варвар. Его радость поднимала настроение всем, от в принципе эмпатичного Брюса до холодной Наташи. Даже Квентин, к своему удивлению, не смог сдержать улыбки. Это перед Старковым-то приездом. Редкость немыслимая. С утра Питер подскочил раньше будильника и принялся энергично носиться по башне, намотав едва ли меньше километров, чем на зарядке, чуть не сбив с ног Брюса, извинившись, и снова начав суетиться. Квентину оставалось только с удивлением осознавать, сколько на самом деле у мальчишки может быть энергии, когда дело не касается тренировок. Сам Бек встал позже обычного. Он искренне надеялся, что Тони давно встретили. В этом случае Старк уже лежал бы у себя в апартаментах, уставший с дороги и, почти наверняка, с каким-нибудь алкогольным коктейлем. Бек не хотел пересекаться с ним, и подозревал, что в своих желаниях не одинок. Их отношения были не то, чтобы откровенно враждебными, Квентин бы это так не назвал. Скорее холодными или отстранёнными. Может быть немного соперническими, но здоровая конкуренция — всегда хорошо, разве нет? До недавнего разговора с Наташей Бек и не подозревал, что его помощь Питеру выглядит как выпад в сторону Тони. А что, если сам Питер считает также, и именно это мешает им нормально разговаривать? По личной шкале Квентина их отношения были где-то в районе «нейтрально», и это прогресс, но кто знает, что может быть в голове у семнадцатилетнего мальчишки? Бек спустился на кухню в надежде никого не встретить и спокойно выпить кофе. Надежда не оправдалась. За столом сидел Питер и за обе щеки уплетал творог с клубничным джемом. — Доброе утро, — сказал он с набитым ртом, заметив наставника. Это было не приветливое дружеское «доброе утро», а обычный знак вежливости. Питер здоровался и с дворником на улице, это ничего не значило. Квентин кивнул ему в ответ и сел за стол. — Как продвигается твой отдых? Не соскучился по тренировкам? — спросил он, наблюдая за мальчиком. Питер поднял глаза, улыбнулся и помотал головой. — Тони уже приехал? Питер хотел что-то сказать, но из-за творога смог только отрицательно промычать. Квентин усмехнулся. — Приятного аппетита. На этот раз мальчишка решил дожевать творог. — Спасибо, тебе тоже, — ответил он через несколько секунд. — Не очень удобно говорить и одновременно есть — рот всего один. Питер любопытно посмотрел на Бека. — Ты же собираешься завтракать? Завтрак — самый важный приём пищи, и всё такое. Почти так же важен, как режим дня. Квентин закатил глаза. — Да, я буду завтракать. Засмотрелся на тебя и забыл про свой кофе. Он встал, достал свою кружку с верхней полки и принялся хлопотать над кофемолкой. — Будешь? — спросил Бек, поворачиваясь к мальчишке. Тот почему-то выглядел смущённым. — Питер, ты будешь кофе? — чуть громче повторил Квентин. — А? Да, давай, — очнулся Питер. — Со сливками, ванилью и корицей. Они вон там, на полочке. — Могу ещё сердечко из зефирок выложить. Оно обычно в комплекте с ванилью, — подколол его Квентин. — Хочешь? — Не надо. Бек глухо засмеялся, а Питер решил обидеться. — Ты когда смеёшься хрюкаешь как свинья, — сказал он, не надеясь серьёзно задеть Квентина, но хотя бы дав своеобразный отпор. — А ты пьёшь кофе как моя пятилетняя племянница, — не остался в долгу тот. — Во-первых, — вспыхнул Питер, — Пятилетки не пьют кофе. Им нельзя. А во-вторых, это кофейная дискриминация. Как хочу, так и пью свой кофе. Не каждый хлещет горячий чёрный кофе литрами, знаешь ли. Это вообще ничего не показывает. — Питер, я просто пошутил, не обижайся, — примирительно улыбнулся Квентин, жалея, что завёл этот разговор. — Я не обижаюсь, — обиженно заявил мальчик. — Меня просто бесит, что кто-то делает суждения, опираясь на такие факты, как кофе. — Я обещаю не делать никаких суждений, — пообещал Квентин, удивляясь, как резко Питер на всё реагирует. Наверное, это возрастное. Или от волнения. Он сделал две чашки кофе — американо со сливками для Питера и капучино для себя. Глянул на полку со специями. — Говоришь, с ванилью вкусно? — Я уже не хочу с ванилью, — заявил Питер. — Дай мне такой. — Передумал? — Да. — Быстро у тебя вкусы меняются. — Имею право. Квентин вздохнул. Он всё-таки потянулся за пакетиком и на кончике чайной ложки добавил в одну из кружек специй. Питер это заметил и с раздражением повторил: — Эй, я сказал, без ванили. Квентин молча помешал напиток и направился с ним к столу под пристальным взглядом мальчика. К его удивлению, кружку со злосчастной ванилью он поставил себе. Питеру досталось его американо. Он перевёл взгляд с одной кружки на другую и смутился. Квентин это заметил, но никак не прокомментировал. Он пошёл за хлебом для тостов. — Ты что, пьёшь кофе с ванилью? — спросил Питер, когда ему стало совсем уж невозможно сидеть в тишине. — Решил попробовать, — спокойно пожал плечами Квентин. — Только не делай, пожалуйста, никаких выводов. Это просто кофе. Бек улыбнулся и Питер почувствовал себя одновременно весело и неудобно, отчего в груди неприятно защекотало. Паркер упёрся взглядом в свою кружку. Странное чувство должно было уняться. Если кто-то думает, что готовка или уборка — занятие не для мстителя, то он крупно ошибается. Когда Тони впервые предложил Пеппер нанять кого-нибудь для работы по дому, она посмотрела на него, как на умалишённого и категорично сказала «Пока твои друзья могут открывать порталы в другие измерения, увеличиваться до размеров дома и цитировать Рузвельта по памяти, они смогут и помыть полы раз в неделю». И даже несмотря на то, что Роджерс пообещал больше никого не цитировать, её слова стали законом. Через десять дней закон вступил в силу, как и полагается. Под руководством Тони было составлено и повешано на холодильник наиболее удобное для всех расписание. Вскоре его пришлось слегка подкорректировать: выяснилось, что еда Клинта божественна на вкус, а вот мусор он выносить всегда забывает. В то же время Наташино единственное блюдо — пельмени — раз через раз превращалось в бульон с фрикадельками и «тончайшими лепестками» разварившегося теста. Зато никто, кроме неё не знал, как отстирывать кровь, сажу и грязь, в каком режиме утюга гладить латекс и какого размера заплатки нужны для дыр от пуль разного калибра. Короче, через пару дней расписание изменилось до неузнаваемости. Квентин скромно приберёг себе два дня уборки в лаборатории и мытьё окон раз в три месяца. Так что если Бек и бывал на кухне в роли повара, то только в очень редких случаях. К таким, например, относилась внезапная командировка Клинта. Квентин зашёл на кухню в два часа дня, предварительно постояв под дверью, чтобы убедиться, что внутри никого нет. Его кулинарный позор не заслуживал даже пары зрителей. Неся перед собой высокий бумажный пакет с торчащей сверху петрушкой, он не сразу заметил Питера, лежащего головой на столе. — Привет, — грустно вздохнул Питер. Бек удивлённо обернулся. — Ты что, тут с утра сидишь? Питер не ответил, но судя по тянувшейся через весь стол зарядке для телефона, так оно и было. Он ждал Тони, а в кухне был самый лучший интернет, плюс — хороший вид на дорогу. — Ещё не пришёл? — спросил Квентин, хотя сам знал ответ на свой вопрос. — Не-а, — вздохнул мальчик. — Он это… Задерживается, наверное. Деловая встреча какая-нибудь, да? Квентин понял, что Питер отчаянно ищет в его глазах подтверждение, и неуверенно кивнул. — Конечно. Какой-нибудь консилиум с партнёрами, о котором он забыл всем сообщить. — Я так и думал. Квентин принялся раскладывать покупки по холодильнику, параллельно решая, что будет готовить. Нужно было что-то достаточно простое в приготовлении, но такое, чтобы Клинт не обвинил его в отлынивании от обязанностей. — С ним же ничего не могло случиться? — спросил вдруг Питер. — С кем? — С Тони, — нахмурился мальчик, не понимая, как можно это забыть. В отличие от Бека ему было не всё равно, почему Тони опаздывает. — Да ничего с ним не случится, — спокойно ответил Квентин, закрывая холодильник. — Разве что самолёт упал, но он бы и сам спасся, и пассажиров вынес, и ещё по новостям в новом костюме покрасовался. Бек кинул взгляд на мальчика. Тот сидел, грустно уставившись в окно и отложив телефон в сторону. Наверняка уже писал Старку, и не раз. Квентину стало его жаль. Да пусть этот Старк хоть насовсем уедет — Питер не должен чувствовать себя плохо по этому поводу! Вернее не так, если Старк знает, что мальчик к нему привязан, зачем себя так ведёт? Бек раздражённо вздохнул, придвинул стул и сел рядом с Питером. — Не волнуйся так сильно, правда, — посоветовал он, стараясь звучать искренне. — Рейсы постоянно задерживают, непредвиденные обстоятельства случаются. Может быть, он хочет тебе ответить и успокоить, а связи нет. — С чего ты взял, что я ему писал? — спросил Паркер. Квентин насмешливо посмотрел на него и улыбнулся. — Догадался. Я же твой наставник. — Мне не нравится слово «наставник», оно странно звучит. — А как не странно? Питер задумался. — Не знаю. Просто Квентин. — Ну хорошо, буду «просто Квентином». Питер вяло улыбнулся и снова погрузился в свои мысли. Невесёлые мысли. В них самолёты разбивались, миллионеров брали в заложники террористы, требуя выкуп, а высокотехнологичные костюмы вдруг переставали работать. Квентину надоело наблюдать за его кислым выражением лица и он предложил: — Может пока поможешь мне с готовкой? Это неплохо отвлекает от других проблем. — А ты готовишь что-то? — Я же прямо сейчас прошёл перед тобой с пакетом продуктов. — Я не заметил, — рассеянно ответил Питер. — Тебе точно нужно отвлечься, — понимающе кивнул Бек. — Вставай, будешь мне помогать. Паркер поморщился. — Давай, давай. Считай, это вместо тренировки, — подбодрил его Квентин, выходя из-за стола. — Тренируем мышцы резкой ветчины и трением сыра. — А что готовим? — поинтересовался Питер. — Макароны с ветчиной и подливкой. — В смысле карбонару? Квентин хмыкнул. — Это у итальянского шеф-повара карбонара. А мы будем надеяться хотя бы на макароны с ветчиной. Питер нехотя встал, потянулся и подошёл к холодильнику. — Там на верхней полке ветчина, сыр и лук, достань, пожалуйста, — не глядя попросил Квентин. Он искал сайт с подходящим рецептом. — Сливки тоже нужно? — Зачем? — спросил Бек. — Разве в пасту не кладут сливки? Квентин пролистал иконку с ингредиентами. — Кладут. Питер торжествующе поставил на стол пачку сливок, с которыми обычно пил кофе Тони и, через пару дней после знакомства с ним, начал пить сам Питер. — Есть область человеческого знания, в которой ты вообще не разбираешься? — пошутил Квентин, проверяя срок годности. — Это всё школьная команда «знатоков», — ответил Питер, восприняв его слова как комплимент. — Точно. Ребята, которые могут на скорость смешать взрывную смесь, но не могут пригласить девушку на танец. — Эй, я могу пригласить девушку на танец! Вообще без проблем. Если у тебя когда-то не получалось, то не значит, что у меня не получается. — Ясно, — кивнул Квентин. — Просто пошутил. У нас на курсах стажировки так говорили. — Вот и зря говорили, — на всякий случай повторил свою мысль Питер. Квентин достал ему доску и дал нож, чтобы нарезать ветчины, а сам принялся чистить лук. — Чисти подальше от меня, — попросил Питер. Бек отошёл к раковине. У Паркера вертелся на языке вопрос, который периодически возникал, когда Квентин упоминал свою стажировку. Однажды он уже спросил об этом у Тони, но тот ответил односложно, сразу переведя тему, и Питер не знал, насколько тактично после этого будет разузнать ситуацию подробнее у других мстителей. Потому что знали все, кроме него. Это было несправедливо. — Ты сказал про свою стажировку, — решил рискнуть Питер, поздно понимая, что из всех источников информации выбрал самый худший. — Вы же из-за неё с Тони в ссоре? — Кто-то считает, что мы в ссоре? — нахмурился Квентин. — У нас холодные профессиональные отношения. — А почему холодные? — Потому что мы не друзья. Не сошлись характерами. — Почему? Квентин усмехнулся. — Вырастешь — узнаешь. — Это ужасная фраза чтобы затыкать тех, кто младше тебя! — Да, так и есть. Квентин весело обернулся на Питера. Тот закатил глаза и продолжил резать ветчину. — Ты тоже упомянул много интересного. Что за девушку ты приглашал на танец? — Ты переводишь тему. — Да, я перевожу тему, — не стал отрицать Бек. — Она тебе нравится? — Кто, тема? — Девушка. Питер вздохнул. — Вообще ты просто мог сказать, что не хочешь говорить об этом и я бы отстал. Я нормально отношусь к чужим тайнам, знаешь ли. — Значит нравится, — заключил Квентин. — Как зовут? — Никак. — Иммигрантка или ты просто не знаешь имени? — Вообще не смешно. Квентин мысленно сделал пометку «Про девушек не разговаривать». Питер, в свою очередь, пообещал себе больше не пытаться узнать о конфликте непосредственно у конфликтующих сторон. Оба замолчали. Их разговор походил на соревнование. Питер изо всех сил пытался казаться сильным и крутым, но получалось плохо. Квентину приходилось поддаваться и рассказывать в ответ о своих слабостях, причём совершенно неведомым для себя образом. Американским спецслужбам стоит взять на заметку такую технику ведения беседы. — А я в твоём возрасте правда девочек не приглашал, — признался вдруг Квентин. — Да? Почему? — Не знаю. Был слишком увлечён своими перспективами, а противоположным полом не очень. — А своим полом? Питер немного покраснел. — Я неправильно выразился. Меня тогда не интересовали отношения вообще, — поправился Квентин. — Ладно. Я просто так спросил. Они молчали с минуту, а потом Бек спохватился: — Ты, наверное, имел в виду в принципе? — Да неважно. — Если в принципе, то я бисексуал. Понял уже потом, после школы. Он вывалил лук на сковородку и тот громко зашкворчал. — А как ты понял? — как можно безразличнее спросил Питер. — Что я би? Да не знаю, само пришло. — И ты не сомневался? Ну знаешь, вдруг ты выдумал себе что-то и это на самом деле не правда. Квентин обернулся на него. Питер продолжал тонкими ломтиками резать ветчину, как ни в чём не бывало. Его выдавали разве что горящие щёки. Бек улыбнулся, чего Паркер, к счастью для его самооценки, не заметил. — Я не думаю, что вообще можно сомневаться в своей ориентации, — сказал Квентин, делая вид, что ничего не замечает. — Это ведь просто упрощение. Мне может нравится любой человек. Ориентация — понятие расплывчатое, её нельзя определить специальным прибором и зафиксировать в документах. — Да, наверное. Ветчина закончилась, и Питеру больше нечем было заняться для поддержания непринуждённости. — Может, сыр натереть? — Лучше поставь макароны вариться, — попросил Квентин. Питеру пришлось подойти к нему (потому что кастрюля, как и макароны, хранилась на нижних полках кухонного гарнитура). Бек заметил, что мальчишка до сих пор смущён. — Всё нормально? — Да, — сказал Питер, скосив глаза влево. — Просто… Неловко, что я у тебя такое спрашиваю. Прости. — За что? — удивился Квентин. — Всё же хорошо. Можешь спрашивать у меня всё, что угодно. Я с радостью отвечу, или найду способ не отвечать. И он ободряюще улыбнулся Питеру. Тот облегчённо выдохнул. — Знаешь, на самом деле я никогда не приглашал никого на танец. Не потому что боюсь, а просто… — Питер замялся. — Ты же не расстроишься, если узнаешь, что мне не нравятся девочки? — Конечно нет. — Ну тогда вот. Они мне не нравятся. Питер быстро кинул на него взгляд и заметил, что Квентин улыбается. — Что смешного? — Ничего, — покачал головой Бек. — Ты так сильно нервничаешь, что это просто мило. — Волнение это не мило. Не романтизируй волнение, — вспыхнул Питер. — Ладно, прости. Паркер набрал воды и поставил на плиту, а сам сел на стол и обхватил шею руками. Шея была горячая, руки были холодные, так что он не придумал ничего лучше, чтобы успокоиться. — Просто знаешь, — сказал он вдруг. — У меня есть подруга Эмджей, и она ужасно крутая, я обожаю проводить с ней время и всё такое. Она очень красивая и хорошо шутит. Ещё много знает, мы с Недом даже иногда удивляемся, как обычный человек может таким быть. Нед это мой друг. — Я понял. — Во-о-от… И иногда я так сильно чувствую, что люблю её, прямо очень-очень сильно, как в кино. И мне хочется обнять её или рассмешить, но… Как бы сказать… — Она тебя не возбуждает, — спокойно закончил за него Квентин, подозревая, что Питер найдёт сотню эвфемизмов, лишь бы не говорить напрямую. — Да, — выдохнул Питер. — То есть, то, как обычно описывают любовь, это к нам подходит. Мы постоянно вместе, и я думаю, было бы круто даже пожить вместе. Пару дней, я имею в виду. Как очень длинная ночёвка. Но я не хочу по-настоящему встречаться с ней, и из-за этого мне кажется, что я какой-то лицемер. Мне же нравится девушка. Но при этом нет. — А Эмджей не хочет с тобой встречаться? — Я не знаю. Она хорошо умеет скрывать чувства. У тебя лук горит, кстати. Квентин понял, что перестал следить за луком и поспешно передвинул его на соседнюю комфорку. Потом закинул в сковородку ветчину, хорошенько перемешал и вернул на место. Из-под снятой крышки завоняло гарью. На всякий случай, Бек заранее проверил воду. — Уже тёплая, — сообщил он. — Ты говорил про Эмджей. — Да там нечего говорить, на самом деле, — вздохнул Питер. — Так, подростковые проблемы. Скука. — Совсем не скука, мне очень интересно. — Да я всё равно уже закончил. Квентин задумался. — Знаешь что, — сказал он, — Ориентация это про физическое влечение. А любовь — про платоническое. Так что в каком-то смысле все мы можем любить друг друга вне зависимости от пола. Это никакое не лицемерие, не кори себя. — Ладно, спасибо. — Всегда пожалуйста. — Нет, правда, спасибо, что послушал. Мне стало легче. Питер опустил глаза. — Ну вот, ты опять похож на смущённого котёнка, — усмехнулся Квентин. — Как мне не улыбаться? Потом Питер начал рассказывать какую-то забавную историю из школы, болтая ногами. Квентин слушал, иногда смеялся, удивляясь, как Паркер может разговориться, когда не стесняется. Дважды макароны пытались убежать, но Бек успевал поднимать кастрюлю, а Питер оперативно вытирал воду под ней сырой тряпкой. Через полчаса паста была готова. Квентин и Питер на скорость нарезали петрушку, достали контейнеры для каждого мстителя, разлили чай (на пол, немного на стол и, наконец, по кружкам). — В порцию Баки сыр не клади, — предупредил Питер. — Он не любит сыр. Наконец работа была закончена и пришёл момент для дегустации. Паста струилась сырными ниточками и пахла ветчиной так, что сводило живот. Квентин наложил две большие тарелки, сдул пар и поставил на стол. Питер нетерпеливо вертел в руках вилку. — Приятного аппетита, — сказал Бек. — Спасибо, тебе тоже, — проговорил Питер. «Есть информация для вас, Питер Паркер» — произнёс механический голос пятницы. — Что там за информация? — поинтересовался Квентин. — Понятия не имею, — пожал плечами Питер. — Пятница, я обедаю, давай позже. «Вы просили уведомить вас о приезде мистера Старка» — проговорила пятница, не расслышав команды. Питер вскочил из-за стола. — А он приехал? «В данный момент подходит к дому» У Питера загорелись глаза. Он уже хотел бежать, как вдруг остановился и посмотрел на Бека — Квентин, ты же… Ты не обидишься, если я пойду к Тони сейчас? Я потом обязательно попробую. Вечером, или завтра утром. — Конечно, беги, — пожал плечами Бек. — Я оставлю тебе в холодильнике. — Мой контейнер жёлтый. — Хорошо. Питер благодарно ему улыбнулся и кинулся к лифту. Квентин не любил Старка. Отношения между ними были скорее холодными и чисто профессиональными. Однако в данный момент Квентину показалось, что он его по-настоящему ненавидит.