Приключения мальчика, который не должен был родиться

      Не став более задерживаться и привлекать к себе внимания, мы вчетвером заторопились и поднялись в здание, изнутри походившее на терминал космопорта из мира будущего. Современная отделка и техника — назначение некоторой я не мог понять навскидку — всё говорило о передовом обществе… Социуме без норм морали и стеснения, хе-хе.       Недалеко от входа сидела администраторша, которая при нашем приходе вежливо встала и показала всю себя. Тяжелые, взгляда не оторвать, упругие груди — как только они не мешают ей за письменным столом? — томно колыхнулись, описав окружности задорно торчащими сосками.       Лицо девушки было весьма миловидным и молодым, но я иных и не заметил на улицах Искры. Однако, хотя эта особа казалась моложе нашей мамы, но по формам почти не уступала ей.       — Приветствую всех прибывших в Искру — город, где вы можете не утаивать вашу уникальность и ваши тела, — задорно и весело проговорила она, привнося в казённые слова, нотки тепла и участия. А после посмотрела на меня. — А… Эм… Мисс…       — Он мой сын, Кирилл. Сестра Маргарет знает об этом. — оповестила её мама, но удивление не покинуло лица девушки.       — Э… Прошу, проходите сюда! — немного опешив, произнесла она, указывая на левый коридор, при этом протянув нам какие-то бумаги. — Это направление и пометки, где указана, какая одежда может быть на вас. Вас… молодой человек это тоже касается… Если, конечно, вы носите некоторые вещи из списка.       — Я прослежу за ними, не беспокойтесь, — уведомила её мама, проходя в левый коридор.       Вежливо попрощавшись с администраторшей, от любопытного взгляда которой у меня уже спина начинала дымиться, мы прошли за матерью. Родительница в это мгновение… уже раздевалась! На ней уже не было кофты, но ещё оставалась остальная одежда.       Внутри на мгновение всё похолодело. Я же своими ушами слышал от мамы: «В Искре одежда запрещена?», но совершенно не мог представить, что это будет касаться и меня. Родительница, словно прочитав мои мысли, развеяла любую надежду:       — Дети, не стойте столбом. Чем быстрее мы всё пройдем, тем быстрее вы увидите бабушек…       — Н-но… Г-где кабинки… Для раздевания? — волнительно спросила старшая, совсем упустив из виду то, что её просят остаться нагой.       Я на мгновение понял, что сам только что едва не спросил подобную глупость…       — Их нет, милая. Этот… разговор должен был быть тоже раньше времени, но… Я всё объясню позже, а пока вам придется раздеться на глазах друг друга, как первое… задания для достижения более комфортного существования в Искре, — постучав пальцем по подбородку, нашла опровдание мама.       — Перед… Братом?! — Крис ткнула в меня пальцем.       — Да, милая, вы будете постоянно перед друг другом голыми, иначе вы просто не справитесь с напряжением, излучаемым городом, уж поверьте мне. Но… В первый раз так уж и быть. Кирюш, не мог бы ты не смотреть, как твои сёстры раздеваются?       Сёстры были полностью растеряны и смущены. Не только их лица вполне могли сравниться с самым спелым и наливным помидором, но и шеи подхватили алый румянец. На мгновение я даже словно расслышал тоненький свист — из их ушей уже почти валил пар…       Да и я сам не мог нормально думать, особенно в те моменты, когда требуется полностью обнажиться перед тремя женщинами. Тем более — перед родственницами. Но мама кое в чём права… Если уж перед семьёй будет стыдно, то как я могу ходить по улице? Я ведь Кристинку и Настю ещё в детстве видел, когда всей троицей голышом купались вместе. Так чего нового я там увижу теперь? Ну, подумаешь, грудь чутка подросла, да бедра стали пошире, да…       Чтобы совсем не уйти в дебри вредных размышлений, я отвернулся от них и торопливо снял с себя майку и джинсы. А через миг, мысленно зажмурившись, попытался снять трусы, но сразу мне это не удалось. Обычная моя проблемка — когда начинается эрекция, то плотную ткань уже так просто с себя не стащить.        Медленно вдохнув и выдохнув, я схватился пальцами за ткань на белье и, злобно блеснув глазами, одним движением разодрал на две половины эту уже бесполезную деталь гардероба, попытавшись отбросить и прошлое с той же лёгкостью. Трусы лопнули мгновенно, буквально брызнув клочками нитей и разлетевшись на лоскуты. А опавшая ткань высвободила, наконец, моего «дружка», поднявшегося, словно стрела подъёмного крана.       Ещё в машине, при виде всех этих обнаженных, трахающихся девиц, «он» у меня очень хорошо возбудился. Но, болезненно сжатый джинсами, член не мог до конца встать в стойку смирно, а лишь прижимался к телу. Было довольно больно и очень неприятно. Попытка думать о льдах Арктики, глядя на пышные бёдра проходящих мимо женщин, ожидаемо результатов не приносили…       А сейчас же мы оба — я и мой член — освободились. И это было так хорошо…       — Тридцать сантиметров во время эрекции? Превосходно, милый… — сладко пропела мама, вгоняя в краску уже меня. — Не беспокойся об этом, такая ситуация даже нам на руку. А теперь повернись, мы уже готовы…       Вздохнув, и набрав побольше воздуха в лёгкие я обернулся… И едва не лишился дара речи, увидев трёх прелестных ангелов! Член мой в этот момент непроизвольно дёрнулся, «выражая» крайнюю степень одобрения…       Мама без всякого смущения демонстрировала нам всю себя, такую пышную, родную и… сексуальную. Её грудь была действительно большой, а соски прятались внутри припухших огромных ореолов, мягких и нежных даже на вид. Хотя у неё и был виден небольшой животик, но он никак не ухудшил образ матери, наоборот, придавая ей чувственный облик томной зрелости.       А член… Он был в спокойном состоянии и просто висел, хотя должен был стоять колом.       Старшая, как и младшая, тем временем мялись и пытались скрыть себя от меня, но это никак у них не выходило. У бедняжек попросту не хватало на всё рук, нечем было прикрыть их прекрасные тела.       Та же грудь старшей была больше, чем у Насти, но у Настёны она была… Упругой и невесомой, что ли… Словно её только сделали в клинике пластики. А у Крис она была… Естественной. Тяжеленные сочные сиськи старшей и идеальные упругие полусферы младшей.       Впрочем, чуя, как в голове начала твориться полная каша, я осознал, что обе пары грудей были превосходны и очень желанны.       А вот их члены… у обеих девушек была крепчайшая эрекция, настолько твёрдая, что вены проступили на упругих стволах! Член Крис был, вроде бы, меньше моего, но… словно бы толще, что ли… Да, толще.       А вот у Насти оба этих параметра были меньше наших, но «крепыши» всей нашей троицы, были гораздо внушительней среднего размера. Если уж мой и Крис были в два раза больше, скажем так — «нормы», то вот Настёна могла бы заменить какого-нибудь негра и доставить удовольствие партнёрше намного быстрее и ярче…       — Не пялься так, придурок!.. — смущенно и грозно потребовала старшая. — Глазищи свои бесстыдные спрячь!..       Ситуация совсем выбила из колеи старшую сестрицу — что и немудрено! — поэтому обычное её ворчание теперь выглядело невероятно милым и притягательным. Какой бы надменной она себя не выставляла, но в этот момент она была пускай и не совсем обычной, но только лишь девушкой, безуспешно пытающейся прикрыть своё великолепное тело, которого оказалось чересчур «много».       — Легко сказать… — пожал я плечами как можно более непринужденно, чуя при этом, что сам готов вот-вот вспыхнуть, как спичка, от испепелявших меня неловкости и смущения. После чего добавил. — Вы… вы и вправду очень красивы, сестрёнки… Даже с… То есть, «они» вас нисколько не портят, даже наоборот — очень милые…       Называть увесистые члены сестёр милыми, подразумевая, что они не такие уж и большие, было то ли лестью, то ли глупостью с моей стороны. Но в этот момент я понимал, что даже если бы и в самом деле ужаснулся внешнему виду сестричек, то не имел бы права сказать что-либо другое…       — Идёмте. И не отставайте, потеряетесь тут — будет плохо. Особенно тебе, сладенький мой, — мама тем временем прошла мимо нас, словно линкор между парочкой кораблей, окатив приятным ароматом зрелого женского тела.       Без тени смущения, она шла вперёд и не пыталась скрыть себя, являя миру или, по крайней мере, нашей троице, всю свою красоту.       — Какого хёра ты не прикрыл свою «дубину», придурок?! — быстро поняв, что я не намерен как-то комментировать их внешность, Крис с облегчением вернула себе уверенность старшей сестры и зарычала на меня, пока мы шли за матерью.       Я же в этот момент не знал, куда деть свои «глазищи бесстыжие»: впереди, притягательно покачивая пухлой задницей, шагала мама, а по сторонам от меня вздрагивали две пары увесистых сисек. Даже не видя всего этого великолепия, а лишь держа в мыслях память о нём, я был попросту обречён на эрекцию. Нужно было как-то выкручиваться.       — Хотя бы между собой мы должны не скрывать своих тел. Сама же говорила, что мама права. А раз нам здесь жить, то мы должны поскорее влиться в их общество. Живёшь в Риме — поступай, как римлянин и всё такое… — умничая, попытался я разрядить обстановку. Заодно улучил попытку уйти от темы вопроса. — Поэтому лучше будет, если вы, красавицы, обе будете идти не пряча ваших очень милых сосочков — я ведь и так уже их увидел… Они, кстати, уже должны быть твёрже, чем ластик…       «Финт ушами» не удался — говорить разумное, размахивая при этом эрегированным членом перед сестрой, оказалось довольно непростым делом. Это я понял сразу же, как услышал собственные слова, но придумать в своё оправдание чего-то более осмысленного не позволила исключительность ситуации. Сестре это также не понравилось, что вылилось во вполне заслуженное щипание меня за грудь. И не просто подушечками пальцев, а ногтями — чтобы больнее!..        Настя тоже ущипнула меня за бок, но не так больно, как старшая. Похоже младшенькая почти и не злилась на своего брата, а поступила так лишь из-за женской солидарности. Но оно и понятно — «хрупким» девушкам нужно держаться вместе…       — Кстати говоря, какое молоко вы хотели бы? — неожиданно спросила мама и сёстры наконец перестали меня щипать.       — Молоко? — наконец-то спросила Настя, ибо от неё вопросов было меньше всего. — Я не хочу молока. Может зелёный чай?.. Или хотя бы воды?..       Мама весело рассмеялась.       — Нет, милая ты не поняла. Я о женском грудном молоке… Во время беременности и после неё какое-то время из груди родившей идёт молоко. Футанари в этом плане куда… продуктивней обычных женщин, а используя технологии Искры я вовсе могу производить молоко даже без необходимости вынашивания ребёнка, — развернувшись вполоборота, мама на ходу слегка сжала свои просто титанические груди, словно окончательно убеждая о чем речь. Её ореолы ещё больше вспухли, а из них показались толстенные аппетитные соски. — Если захотите, то мы будем им завтракать… Но об этом потом…       Мы, лишившись дара речи, послушно шли за родительницей, слушая дикие, но такие странно притягательные вещи. Мама тем временем продолжала.       — Да, это кажется бредом, но технологии Искры значительно опережают внешний мир и позволяют нам немного изменять наши тела. Производство молока — одно из них. И чтобы мы не бедствовали, чего не делают футы, я буду работать на молочной ферме и по этому хочу вас спросить: какой вкус молока вы хотели бы? Есть шоколадный, банановый, клубничный… Были вроде ещё другие вкусы…       — Это… Это бред! — наконец крикнула старшая. — Ладно ещё обычное молоко, но вкус?! Да не может быть такого!..       Я же тронул сестру за плечо, безмолвно прося помолчать и понимая, что та упустила важное за совершенно пустым. Подумаешь, мамино молоко! Да в детстве мы его и так пили и никто не жаловался. А теперь оно просто будет со вкусом клубники. Сущая ерунда…       Куда более важным мне показалось другое:       — Мам, ты сказала, что будешь работать на ферме? — сглотнув, я одними губами пробормотал. — То есть тебя будут… д-доить?       — Угу-сь… — с довольной улыбкой кивнула родительница, ответив так, словно это само собой разумеющееся, а затем обратилась к Кристине. — Милая, с помощью науки возможно всё и даже ещё немножечко больше, но, увы, наука Искры в этой области пока ещё не так развита. Хотя такие мелочи, как «настройка» вкуса грудного молока или обратимое бесплодие — уже совершенно для фут.       Заявление родительницы были настолько безапелляционны и обескураживающи, что у нас не нашлось даже причины для спора. Зачем попусту сотрясать воздух, если нас ставят перед уже свершившимся фактом? Поэтому мы переглянулись, читая в глазах у друг друга и страх, и восхищение, а затем поторопились за мамой.       Вскоре мы наконец пришли в одну из просторных светлых комнат, где была такая же молодая версия матери, не точная копия, но снова очень похожая. На ней был лишь лабораторный халат, «Гвоздики» упругих сосков, торчавших под тканью даже слепому говорили, что халатик надет был на «босое» тело.       Как и все до этого, удостоив нас удивленным взглядом, медсестра взяла у нас кровь. А уже через пару десятков секунд, загрузив образцы в странный прибор, огласила результат проверки, которая не выявила ничего плохого.       Затем была очередная комната, подобная предыдущей, и такая же молодая «версия» матери, лишь цвет волос и глаз, а также некоторые черты лица были изменены.       Впрочем, являясь почти идентичной по виду и внутреннему убранству прошлой, нынешняя комната была куда «веселее». Здесь нас попросили предоставить сперму на анализ. Всех четверых!..       И хотя мы уже успели немного привыкнуть к собственной наготе — сёстры уже не так рьяно прятали себя за ладонями, да и я не заливался краской стыда — но новая задача на пару секунд ввела в ступор.       «Чего им предоставить для анализа?..» — в мозгу всплыло тупое непонимание, хотя я прекрасно всё расслышал.       Как расслышали и сестрицы — лица их вновь постепенно становились пунцовыми. И лишь только наша мамочка не стала смущаться. Она деловито опустила ладони себе на бёдра и просто улыбнулась медсестре. Через пару мгновений её член — без прикосновений и стимуляции — подрагивая, начал набухать от приливающей крови и постепенно приподниматься.       Совсем скоро — не прошло и десятка секунд! — член родительницы, делая «два шага вперёд — один шаг назад», поднялся и увеличился, вымахав в жилистого «монстра» больше моего и толще сестринского!       От такого зрелища мы были в шоке и даже на миг позабыли, что у женщин членов не бывает. Да это громадное мясистое «полено» не каждому мужику прицепить бы удалось! К тому же я, как и, наверно, Кристина, чуточку, прямо совсем капельку, начал завидовать размерам агрегата нашей родительницы. Интересно, каково это — держать огромный мамин член в руках?..       Вообще-то, я был доволен своим «размером» — не «выгорит» в Искре, так уйду в порноактёры. Но я был даже и близко не так хорош в этом плане, как наша мама… «Он», такой, как у мамочки, был несбыточным, вожделенным желанием всех «пацанов» — от восемнадцати и до восьмидесяти. А уж в моей школе и вовсе почти поголовно все парни мечтали о подобном абсурдно большом и толстенном члене. Чтобы им «убивать» красивых одноклассниц, нанизывать на грубую «звериную» плоть нежные девичьи лона. И сейчас, доведись одноклассникам увидеть «это» — дрожащее, длинное и багровое, просто огромное! — они бы без сомнения сдохли от зависти в самых жутких корчах…       Мама тем временем, подойдя к специальной прозрачной коробке с дыркой впереди, просунула в неё член, как ключ в замочную скважину. А затем, довольно зажмурившись и зарывшись левой рукой в свою шевелюру, с тихими нежными стонами она… Она начала, словно из шланга пожарной машины, кончать и заполнять эту самую коробку!       Предыдущий шок еле-еле отпустил нас, как тут же мы офигели ещё больше, глядя на упругие могучие струи густой белой спермы, звонко разбивавшиеся о дальнюю стенку коробки. А родительница даже не двигалась, вновь себя не ласкала, не прикасалась к члену — она просто запрокинула голову и безумно кончала! А вскоре и вовсе замычала и завыла от удовольствия, что стало больше её терпения. Мы же, чуя странный и приятный ответный отклик, увидели как её тело пробила сладкая дрожь. По комнате поплыл чудной и НЕ неприятный запах……       Вскоре всё было кончено и прозрачная коробка оказалась заполненной почти полностью! Следовало бы поразиться тому, сколько же из нашей томной мамочки вышло, но я уже устал удивляться. Смотреть на литр — или два? — спермы, которой эякулировала моя любимая мама, было уже почти что нормально.       Родительница тем временем вышла из коробки и довольно перевела дух. Её член, увитый вспухшими венами, ритмично подрагивал, роняя густые капельки семени на пол. А мама тем временем затем заговорила, не скрывая довольной улыбки и не обращая, внимания на то, что «истекает» спермой у нас на глазах:       — Во имя первой футанари… Я столько не выплёскивала с того последнего раза здесь, перед отъездом… Даже Саша не мог столько из меня выдоить…       — Да уж… Если судить по записям в вашей медицинской карте, то вы даже прибавили в объёме эякулята и весьма заметно… Поздравляю… А материала нам более чем хватает, но в вашем случае мы знаем куда его деть, — усмехнувшись, ответила медсестра, нажав что-то на пульте. Коробка со спермой мамы ушла вниз, а на её месте быстро появилась новая. — Прошу.       Её невинный приглашающий жест был словно билетом на эшафот. По крайней мере мне это именно так почудилось, ведь теперь — либо я, либо сёстры…       — Братик, давай ты, — умница Настя это поняла в ту же секунду и, опередив на мгоновения, поторопила меня, слегка подтолкнув.       — Да, братишка, сейчас твоя очередь, — вторила ей старшая, проявляя полнейшую солидарность и также подтолкнув меня вперёд.       «А чего я-то?..» — вертелось в голове бестолковое возмущение, но спорить с ними было бесполезно.       Да и я их понимал. Отчасти. Если мама делала такое уже не раз и знала, что да как, то вот мы сделаем это впервые и в новой напряженной обстановке, то ощущения могут быть… Неописуемы. И мы можем как-то облажаться.       — Не стоит этого бояться. Лучше наслаждайтесь, ведь мало кто сделает такое с вами, — беззаботно произнесла медсестра, отрешенно елозя кончиком пальца по экрану планшета. Коробка, повинуясь её манипуляциям, едва слышно завибрировала.       Было желание просто махнуть «с горя» рукой, но совсем уж ронять свой авторитет я не собирался, поэтому, не став больше тянуть собаку за яйца, шагнул вперёд. А через мгновение головка уперлась в мягкое приёмное отверстие коробки. Этот чёртов «спермоприёмник» приветливо чмокнул, как заправская шлюха из порнофильмов, и размеренно потянул в себя! И от внезапного удовольствия я едва не рухнул на эту адову поебень, принявшуюся толчками вакуума ритмично «отсасывать». Было довольно глупо, что первый мой минет мне сделала бездушная машина, но в тот момент я об этом совсем не задумывался, ведь сосал мой член этот кубик попросту охуенно! Вскоре я даже руками оперся о ребристые края, силясь удержать равновесие посреди волн крепчавшего удовольствия…       Вскоре, автоматически поддавая смазки, хлюпанья коробки ускорились и я наконец-то застонал от экстаз, неудержавшись и принявшись толкать бёдрами в эту искусственную дыру. Со стороны, наверное, был дурак дураком, но в тот момент, чуя, как тёплые струи спермы хлещут внутрь устройства, я был самым-самым…       Не знаю, сколько прошло времени, но это оргазм был самым сильным из всех, что у меня когда-либо были. Мастурбации с ним не сравниться и близко. Да и выплеснул я совершенно уж какое-то сумасшедшее количество из себя — сперма уже не стучала дробью о стенку, а с глухими всплесками падала в емкость, словно в ведро воды выплёскивали ещё одну кружку жидкости…       — Однако! — оторвав взгляд от планшета, заметила медсестра. А затем даже склонилась пониже, чтобы получше рассмотреть. — Надо же: в таком юном возрасте и почти столько же, как у вашей мамы… ВЫ весьма одарены юноша…       — Мой «бычок-осеменитель»! Как же я тобой горжусь! — мама расцвела самой добрейшей из своих улыбок и была горда сыном. И от этого было очень приятно, хотя причина для гордости и казалась довольно абсурдной.       Когда же я вышел из коробки, то едва не пошатывался — аж коленки подрагивали. Мама услужливо и ненавязчиво подхватила меня под локоть, а затем протянула гигиеническую салфетку:       — Вот, милый… Давай помогу, — её пальцы обвили мой член, стирая остатки семени белоснежным бумажным платочком с ароматом жасмина.       Может быть это было неправильно — позволять матери держаться за мой член — но что было разумным в этом сумасшедшем городе? К тому же, сейчас, в это мгновение мне было так хорошо, что я безмолвно позвол маме делать то, что она делала. Даже то, как она не таясь облизала свои пальцы, испачканные в моей сперме, меня не могло возмутить. Почему-то смутил куда больше скромный поцелуй в щёку и довольное: «Горжусь тобой, милый…»       Тем временем к коробке пошла старшая. И я наконец-то понял, как же выглядел со стороны, трахая этот сраный лоток для анализов… Не уверен, что я был так привлекателен — в мужской красоте я совсем ни «бум-бум» — но личико моей старшей сестры было ангельским и, вместе с тем, самым похабным, что мне доводилось видывать в реальной жизни или Интернете. Да чего уж таиться: я даже в фантазиях не мог вообразить подобного великолепного зрелища — прекрасная девушка, нежно стонавшая и сладко вздрагивавшая от оргазма, хлестала натуральным «фонтаном» спермы из члена, которого быть у неё не должно. Но он был, и был на своём месте, нисколько крис не портя, но лишь прибавляя ей чувственности и вожделения.       Понимая, что от взглядов на похотливо стонущую Кристину мой член становился вновь твёрдым, я виновато отвёл глаза, устыдившись на миг собственных чувств, но с этим ничего нельзя было поделать — Крис была просто великолепна, и не важно родные мы брат и сестра или посторонние люди. Думать иначе у меня попросту бы не получилось…       В итоге сестра лишь немногим меньше меня выдоила из себя. Я ощутил себя «на подъёме» — как и положено «могучему» мужчине, я обставил «глупую» девчонку. То, что разница между нами в объёме эякулята была совсем невелика, меня нисколько не заботило. Как, впрочем, это не волновало и Крис — на личике у неё читалось полнейшее кайфование.       Младшая, по неизвестной нам причине, побаивалась идти к новой коробке, хотя, казалось бы — мы трое прошли процедуру, приняли на себя первый стыд и неловкость. Поэтому мама всячески подбадривала её. К слову коробка была где-то полметра или больше как в длину, так и в ширину, и высоту.       Наконец младшенькая «уговорилась» и робко подошла к приёмной коробке, вставив в неё свой член…       Вскоре мы со старшей едва челюсти об пол не разбили, увидев, что «натворила» Настёна. Наше милое, нежно любимое всей семьёй и друзьями белобрысое чудо оказалось просто чудовищем! Сперма хлестала из неё не какими-то разумными и понятными всплесками, а сплошным блядским потоком! Словно из пожарного шланга размером с предплечье!       Мама даже подбежала и стала поддерживать свою зашатавшуюся дочку — Настя словно не могла контролировать этот сумасшедший и будоражащий процесс. Уже спустя полминуты коробка была заполнена, быстро перейдя черту мамы. Но младшая сестричка даже и не думала успокаиваться, продолжая изливаться, как из бездонной бочки и понемногу пробуждая в нас с Крис комплекс неполноценности.       «Да откуда в этой мелюзге столько-то?..» - едва ли не с завистью подумал я.       Медсестра была также весьма озабочена произошедшим и, подбежав к моей сестре, выдернула её член из приёмного отверстия, а затем особым образом провела по нему и нажала в некоторых местах, заставив, наконец, сестру закрыть свой «кран». Её монструозный член в последний раз плюхнул тугой струёй спермы на руки и живот медсестре, и успокоился.       — Просто поразительно!.. По ощущениям в руке — её яички ещё полные… Вот это продуктивность!.. А какая скорость и объём… Генный модификатор? Ну конечно же нет!.. Да и откуда бы… Но всё же — столько выпустить, да ещё и оставить… Нет, надо будет поскорее уточнить рекорд сестры Маргарет… — бубнила в слух обескураженная медсестра, отправляя переполненный резервуар вниз.       А смущенной до глубины души Насте потребовалось добрых пару минут на восстановление. И что самое забавное — больше времени ушло на восстановление её душевного спокойствия, потому что вскоре девушка была ещё лучше, чем прежде. Словно ничего не случилось, а она извергла из себя не пару десятков литров густой и горячей спермы, а выпустила всю злобу и оковы, что мешали её самочувствию.       Поглядывая на младшую сестру, мы с Крис то и дело переглядывались. И, уверен, в этот миг мысли у нас были схожи: «А кто из нас младшенький-то?..»       Выйдя из этого кабинета, перед этим получив подтверждение, что здоровы — а некоторые даже «чересчур» — мы направились за мамой, которая искала какой-то очередной кабинет. И довольно скоро нашла его, оповестив нас при этом. Внутри также была «сестра» мамы. И эта «копия» была очень близка к «оригиналу», но груди оказались больше, на размер или два. А так, я бы внешне и не отличил бы её от нашей родительницы где-нибудь в вечерних сумерках.       Поприветствовав нас, эта красотка — раз на мамулю похожа, то значит красавица, без вариантов — спросила насчёт меня что-то не совсем понятное, но явно «околомедицинское». Родительница тем временем села на стул возле тонконогого стеклянного стола и подставила руку для укола.       — По показателям всё нормально, поэтому сейчас и проведем данную операцию. Итак, каков ваш выбор? — спросила женщина, посматривая почему-то на нас, а не на маму.       — Им всё это в новинку, поэтому выбирала я. Шоколадное, — ответила за нас родительница.       Согласно кивнув и повернувшись к монитору новейшего типа, эта дама стала быстро просматривать данные. Слегка щурила глаза, отбраковывая информацию, и переходила к следующим строкам. И скорость её работы впечатляла — медсестра явно не просто пробегала глазами по строкам, но и мгновенно анализировала прочтённое. Правда, мне куда интереснее было бы узнать сам результат её работы.       Качество всегда будет лучше количества.       Уже через десять минут манипуляций с медицинским оборудованием она вела инъектором какую-то смесь в ореолы маминой груди.       — В течении двадцати четырёх часов должно начаться. Если будут вопросы или проблемы, то смело обращайтесь, хотя проблем именно внутренних не должно быть. Удачи и приходите ещё, — приветливо улыбнулась она, помахав при этом рукой на прощание. - И дочерей приводите, когда подрастут.       Выйдя из кабинета, я мельком взглянул на Настю. На её личике просто читалась немая мольба: «Хочу спросить, но стесняюсь!!!». В конце концов, она всё же переборола себя, задав терзавший её вопрос.       — Ма-ам, а они… Твои груди… Станут ещё больше из-за молока? Вот прям а-агромные?..       — Нет, сладенькая, это мой максимальный размер, — мама любовно приподняла своё упругое «вымя» на ладонях. — Если только с возрастом они не вырастут. До отъезда я ведь также работала на ферме и также была «коровкой».       Не став более спрашивать, мы снова пустились следом за мамой, желая поскорее пройти все оставшиеся кабинеты. Наверняка, самое дикое мы уже благополучно миновали, а посему осталась лишь привычная рутина. Поэтому мне уже не хотелось узнавать что-то новое о футах, маме и Искре, бродя по медицинским покоям.       Следующий кабинет встретил нас точно таким же стилем, медсестрой и ошарашенным приветствием, лишь взгляд дамы упал на меня. Успокоив и её уже привычным образом сказав, что «Маргарет в курсе…», мы стали терпеливо ждать окончания ещё одних быстрых полётов в компьютере, после чего медсестра вколола нам какую-то сыворотку. А затем, по факту, объяснила, что теперь мы можем обычных женщин накачивать спермой до отупения и они не забеременеют. Мы с сестрицами, отупев в свою очередь то ли от «привитого» только что бесплодия, то ли от предложения «накачивать спермой каких-то там женщин», отблагодарили медсестру и торопливо с ней распрощались. После чего направились дальше, услышав первое предупреждение от мамы, просившей не возмущаться в следующем кабинете.       А возмущаться было чему.       — Модники называют их «чокеры», мы же — устройства жизни в Искре. То, без чего никто не может обойтись. Помимо контроля состояния футы и человека, этот механизм производит настройку вашего тела. Теперь вся пища, а также сперма, что была закачана в вас другой футой, будет усваиваться на сто процентов без производства отходов. Иными словами говоря — теперь вы не будите какать или писать, ибо организм не будет производить такие вещи. И да, ваши дырочки всегда будут чистыми, только придется первый раз их промыть. Увы, пот и запах он не удаляет, мы ещё не научились такому поэтому мыться вам придется, но футы потеют довольно медленно так что это не критично. А некоторыее даже выступают против разработок по удалению пота… Ещё этот ошейник производит защитное поле, поддерживающее ваше тело в норме и защищающее от внешних факторов. Оно служит заменой вашей одежды, но вот обувь вам придется носить…— всё тараторила и тараторила очередная медсестра, только вот была загвоздка…       Она была женщиной. Именно женщиной, а не футанари. Груди были меньше оной у футы, а внизу не было члена, лишь киска, на которой был видны волосики.       — А это… Поле… Оно ведь от чего-то работает? Чем оно питается? — задал я интересующий меня вопрос, ведь этот механизм, что был выполнен в виде ошейника, то есть чоппера, создавал доселе не известную мне «магию».       — Оно питается вашей жизненной энергией! — как само собой разумеющееся, сказала эта женщина, чем вызвала у меня страх. Она прямым текстом сказала, что эта машина жрёт саму жизнь! — Механизм индивидуальный и подключается к вашему телу напрямую. За свою работу он берёт лишь толику жизненной энергии, которую можно описать одним лишь словом — спермой. Футы, и вы, сэр, поддерживают этот механизм вечно, механизм берёт свою энергию напрямую, а вот у обычных женщин сперма не производиться, поэтому в обществе фут есть правило, что сперму, если рядом есть женщина обычная, которая не против этого, закачивают внутрь тела, в три дырочки под завязку. Это вроде правила хорошего тона: видишь девушку — сделай ей приятное и напои семенем… Из-за больших объёмов выделения спермы у фут, эта женщина будет похожа после закачки на беременную, но данная ситуация довольно быстро проходит и также многим приходится по вкусу…       К слову, сам чоппер был не таким уж и девчачьим, что позволило сохранить остатки моей гордости. А сам орнамент плавного геометрического узора даже привлекал такого, как я. Эти линии, словно лианы или побеги плюща, обвивали мою шею, а посередине был камешек черного цвета — то ли замок, то ли контрольное устройство, то ли и вовсе безделушка для красоты.       И похоже, к моей неописуемой радости, это был последний кабинет, который мы должны были посетить на сегодня, ибо мама направилась не вперёд, как делала это в данном здании, а назад, к выходу. Вскоре покинув медицинское учреждение, я сразу же увидел грузовик с той дамой, что поприветствовала после моего хождения по лесу. И она, как и мы теперь, разумеется была голой. При этом она вальяжно облокотилась на свой грузовик — этакая гроза автострады с членом на пересес.       — Вижу, вы уже закончили. Ну и каково оно? Понравилось или всё ещё не смогли отойти от восторга перед нашим городом? А может уже хотите сбросить напряжение в ваших яйцах? Так я не против, можем хоть на асфальте потрахаться, — засыпала нас вопросами Вероника, но быстро отстала, видя наши индифферентные лица, которые уже устали удивляться.       Сев в машину, мы молча поехали в другую сторону, противоположную от дороги, по которой мы приехали. Ехать нам пришлось совсем не долго: довольно большие, технологичные и футуристические здания сменились стильными «американскими» домами в два-три этажа. Заборов не было, что иной раз убеждало меня в том, что что-то скрывать никто не хочет и не захочет. В окнах то и дело всё также мелькали пышные телеса дам и их не особо пышные, но всё же весьма аппетитные жёны. А также, словно картинки калейдоскопа, вокруг — и в окнах и просто на улицах — было множество секса, который я просто уже на автомате пропускал.       Пару раз свернув, мы наконец-то остановились перед большим, двухэтажным домом всё того же «американского» стиля. Дом был красивым, стильным и наверняка уютным. Мама, как хозяйка положения, снова шла первой, а мы трое покорно плелись позади неё. Опасались даже смотреть по сторонам, но не из-за неловкости — стонущие и трахающиеся парочки уже почти не смущали. Нас беспокоило то, что в этом чужом, словно населённом пришельцами, городе могли быть сумасшедшие по нашим привычным меркам обычаи. Я вот посмотрю как-нибудь по-особому на случайную мимохожую футанари, а она меня в благодарность на какую-нибудь вечеринку по распитию спермы пригласит. И вот же не удивлюсь ни разу, если подобные дурацкие «вечеринки» тут в ходу…       Когда трель дверного звонка затихла, мы все услышали: «Иду!»… а после увидели внеземной красоты женщину! Серые, словно седые или серебряные волосы, которые лишь делали эту женщину прекрасней в моих глазах, пышные формы, в некотором роде превосходящие мамины. И теплая улыбка на мягком лице, на котором хоть и виднелись морщины, но это лишь было к месту и, в действительности, показывало образ «заботливой тётушки не в молодых годах». И, конечно же, она была голой, показывая нам во всей красе свой член.       — Боже мой… Мария, ты приехала! — сначала закрыв рот руками, восторженно воскликнула женщина. А через миг — мы и моргнуть не успели — эти же руки обвили шею нашей мамы — наша бабушка обняла свою дочь.       А затем, без стыда и с наслаждением, страстно «засосала» её, при нас — я даже заметил, как их языки в моменты жадных вдохов влажно боролись, лаская друг друга. «Бабуля — язык не поворачивался её так называть — смачно впивалась в губы своей дочери, словно они обе сейчас были под сильнейшим афродизиаком.       От взглядов на эти томные нежности я ощутил приятный зуд в чреслах…       Наконец, спустя минуту, наша бабушка, которая, похоже, не боялась инцеста на улице, отлипла от мамы, негромко вскрикнув в глубину дома:       — Света, Мария приехала с внуками!       Из коридора тут же выбежала, колыхая сочным телом, ещё не поседевшая, но полная жизнью и формами, наша вторая бабушка. Имея каштановые, даже сверх того, темно-бурые, локоны, в которых была едва видна седина, она и вовсе была больше похожа на девушку в расцвете своей молодости, которая зачем-то подкрасила свои волосы. Её грудь была меньше и тянула где-то на пятый размер, который гармонично смотрелся с её формой тела. Внизу же было всё выбрито, показывая нам гладкую киску без единого волоса.       Света (я решил, буду называть по именам — всё же прозвища «первая бабушка» и «вторая бабушка» не совсем корректны и в них можно запутаться) также не стала церемониться и также прильнула к губам своей дочери, сладко чмокая пухлыми губками нашей довольной мамули.       — Во имя всех богов, наша малютка приехала домой, да не одна, а с внучками… И внуком… — также удивилась моему нахождению тут Света.       — Какая разница, Светик, он ведь наш внук, а раз он мальчик, то наша доченька — самая волшебная из волшебных созданий! Иди сюда, мой дорогой! — оптимистично и как-то не по-футовски прощебетала Элиза, после чего попыталась меня поцеловать, но я был сильнее и выкрутился. — Ээээ? ты не хочешь поцеловать свою бабушку?       «А может быть и хочу?!» — едва с вызовом не вскрикнул я, но тотчас унял свой порыв. Да где ж это видано, чтобы внук при первом знакомстве целовался с бабушкой. Да ещё и взасос!       — Мам, не заставляй его, он ещё не привык ко всему. Дети, как вы уже заметили, такого рода отношения между родителями и детьми — обычное дело в Искре. К слову, и в двух других городах футанари — это тоже норма. Фута не может забеременеть от футы, а обычная женщина не может забеременеть от нас, ибо мы уже прошли процедуру «умертвления сперматозоидов». Так что всё нормально, — родительница глянула с лукавой улыбкой на нас, а затем, нарушая собственную же просьбу, словно поленом огрела, ошарашив. — Если захотите кого-то из нас, или надумаете «пошалить» с друг дружкой, то не стесняйтесь… Не держите это в себе…       — Знаешь, мам… Я пожалуй… Не буду сегодня ужинать… Пойду сразу спать… Как только вещи перетащу… — в растерянности вращая головой, как на шарнирах, бестолково бормотал я, предупреждая родительницу, на что мама лишь просто кивнула.       — Я покажу ваши комнаты, — сразу же вызвалась Света, с наигранной покорностью чуть склонив голову и сцепив пальцы в замочек на уровне своего мясистого члена. И если бы я не знал, что это обнаженное великолепие — моя бабушка, то подумал бы, что это горничная из дорогого борделя. Я таких в Интернете видал и уж в подобном вопросе разбираюсь…       На втором этаже просторного дома оказалось несколько дверей, ведших в неприлично просторную ванную комнату и в наши личные «апартаменты». Комнаты взрослых — старшими, из-за юной внешности, язык не поворачивался их назвать — оказались внизу, так что весь второй этаж был представлен полностью нам во владение. И этого самого заселения я ожидал, словно дождя в пустыне — монотонно перенося вещи, можно будет хоть на десяток-другой минут отвлечься от творящегося вокруг пикантного безумия. Выбросить из головы на мгновение странно приятный и едва уловимый звук шлепков толстых увесистых членов о пухлые бёдра родственниц, и звон громогласных шлепков, что отвешивали бабули нашей маме, сотрясая ладонями её пышную задницу…       Совершив пару торопливых ходок с коробками, совпало так, что очередную часть багажа мне выпало нести совместно с Вероникой, которая тоже помогала нам переносить вещи.       — Ну и как тебе город да и сама ситуация? — ненавязчиво спросила она.       Вопрос прозвучал неожиданно и был довольно странным на всеобщем бударажащем фоне. Эта женщина, открыв рот, не предлагала трахаться, а просто обыденно интересовалась моими ощущениями. И я, едва не холодея от ужаса в комфортном тепле уютного дома, в мимолётной панике понял, что подобные ОБЫДЕННЫЕ вопросы меня удивляют уже куда больше, чем вся та дикость о футанари, что просыпалась на меня за последние часы.       Почему-то захотелось остановиться и пощупать пульс: не заболел ли? Вдруг непредвзятая похотливость жителей Искры заразна?       — Я… Не знаю… — ответить осмысленно на нормальный вопрос оказалось сложнее, чем уже привычно увильнуть от разговоров на тему секса. — Хотя спокойно могу описать всё это одним словом… Пиздец…       Вероника расплылась в победной ухмылочке, словно это лично она, а не город, внесла в мои думы такие разброд и шатания. Впрочем, за что ей отдельное спасибо, так это за то, что она не стала злорадствовать или как-то глумиться по этому поводу. Насколько я успел понять характер этой особы — колкости и остроты за гранью фола были вполне в её духе.       — Не ты первый, не ты последний, пацан, кто так описывал всю эту ситуацию… Привыкнешь, но в ближайшее время с тебя и глазу не сведут, — примирительно произнесла она и я даже немного расслабился, благодарный за поддержку, о которой не просил, но которая была очень нужна. Вероника словно только подобного и ждала, ударив исподтишка и «наотмашь». — Кстати, юноша, как вы относитесь к множественным и беспорядочным половым связям? Что думаете об анальных утехах или чужом члене у себя за щекой?       «Вот же сучка сисястая!..» — я едва не задохнулся от возмущения и подлости.       Просто промолчать — значило проявить робость, чего мне не хотелось. Но и каким образом отвечать на этот вопрос я не знал. Что я думаю об анальном сексе? Да мне впервые отсосали полчаса назад! Пластиковая коробка, блядь!       Да что бы я сейчас не сказал, эта засранка — не знаю сколько ей лет, но выглядит она на «старшую сестру» и не более — меня тотчас поднимет на смех! Поэтому мне ничего не оставалось, как покраснев, технично «включить» дурака:       — На что ты…       Вероника прыснула со смеху, встряхнув волосами и огласив коридоры дома, полнящегося жизнь, своим переливчатым и приятным для уха смехом. Даже злиться на неё расхотелось из-за этого — настолько милыми были эти звуки веселья чужого мне человека.       — Ясно… Пацан, учти — тебе придется это делать, — усмехнулась она, перехватив одной рукой тяжелую коробку и утерев другой одинокую слезинку веселья. — Да, сначала ты будешь противиться — шестнадцать лет твоей жизни, полных абсурдными моральными устоями так просто о колено не переломить — но довольно скоро без труда сможешь терпеть всю эту ситуацию. А затем, и оглянуться не успеешь, как будешь трахать всех направо и налево. Сам поймёшь это, когда тебя будут драть в обе дырки, накачивая спермой, а ты будешь изо всех сил этому помогать.       Вероника доверительно тронула меня за плечо:       И я скажу, как тебе быть. Твоя семья, лишь она поможет тебе стать здесь своим, принять новую мораль. Твои сёстры, я уверена, примут эту ситуацию быстро и безвредно. Они всё-таки девушки, а для нас, дам, эротизм и сексуальность — второе «я». А вот ты, парень, ты не сможешь. И именно они, твои сёстры и старшие женщины твоей семьи, помогут преодолеть своему дорогому мужчине совершенно неуместное отвращение. Просто не злись на них и прими всё, как данность. Помоги им сейчас — и ты удивишься, что они сделают для тебя в будущем…       Я молча слушал, потому как ответить мне было совершенно нечего… А что я мог возразить? Эта женщина, то ли набивавшаяся в друзья, то ли решившая стать моей покровительницей, а то ли вовсе просто хотевшая потрахаться с «новеньким» с неожиданной речи про обильный секс так же внезапно сбилась на слова о моей семье.       Что я мог сказать инцесту, множественным половым связям, аналу, минету и прочему притягательному «извращенству» в этом городе? Против я могу сказать многое — от откровенно глупого до весьма дельного — но вечность я не смогу отнекиваться. И как бы мне не хотелось возразить словам Вероники, но звучали они очень разумно.       Впрочем, среди всех этих мыслей всплывала одна. от которой у меня по спине пробегали волны дрожи непонятной природы. Кляня себя за подобное, я не мог понять — страшусь или предвкушаю то, что в один прекрасный момент могу стать мужиком, что будет литрами пить чужую сперму, а с удовольствием подставлять сой рот и задницу для чужих утех.       Это… Это был просто пиздец…       Не став развивать эту тему (я и дня в Искре не пробыл! Дайте подумать, сучки!), я поднатужился и взвалил на себя оставшиеся коробки, после чего отнёс их в свою комнату. Хотя теперь половину вещей — ту же одежду — наверное придётся выбросить.       Моя новая берлога, обитель «демона» Люцифера, была большой и просторной, с высокими светлыми окнами на пол стены и огромной двуспальной кроватью, на которой даже три моих пышнотелых мамочки улягутся в ряд, не стесняя друг дружку. Комната была пустой — из мебели в ней была лишь кровать, стол и стул — но расцветкой стен сразу же походила на мальчишесское «убежище». Окружающая палитра была довольно нейтральных цветов, а ночные шторы — коричневого цвета с черным незамысловатым рисунком.       Чертовы мысли о членах, членах — ЧЛЕНАХ!!! — уже отпустили и я сразу же понял, вернее — заметил одну приятную мелочь. Хотя бабуля Свет совершенно искренне и не наигранно удивилась нашему приезду, явно не ожидая увидеть нас на пороге своего дома, но судя по этой комнате они — родители мамы — знали, что с гостями обязательно приедет юноша, и готовились заранее.       Довольный тем, что всё ещё могу мыслить рационально даже с обнаженным членом наперевес я, не став разбирать коробки, сразу же постелил себе и забрался под простыню. Спать я сегодня вряд ли буду, хотя бы потому, что раздетый, а спать-то привык в трусах. Хотя это, вроде, даже полезно — отдыхать обнаженным.       Однако, куда больше отсутствия нижнего белья, меня занимала эта… эта «проблема», в центре которой я сегодня очутился. Наконец осознав, во что же вляпался, я с обреченным выдохом спрятал лицо в ладонях, едва слышно пробормотав:       — Боже, куда я попал…

Продолжение следует