Приключения мальчика, который не должен был родиться

      Сладкие объятия Морфея были единственным моим желанием этой бессонной ночью, но этот козлина в чёрном плаще и с разноцветными пилюлями никак не желал появляться.       Мало того, что сердце моё колотилось в бешеном темпе, едва не проламываясь сквозь рёбра, так и мозги не оставались в праздности, создавая всё новые и новые, одна пуще другой, картинки, главной темой которых были футанари и «все остальные», всё живое и неживое, что только могло прийти на ум. И как только я закрывал глаза, то передо мной — будь проклято богатое воображение! — все они проявлялись воочию.       Обычный, «классический» секс и секс необычный и изощрённый. Или и вовсе дикий изврат, уносивший сознание в безумные дебри, за грань этого мира. А затем, сменяя сумасшествие извращенного великолепия, всплывали и вовсе ужасные картины, от которых выть хотелось волком и драть на голове волосы.       И этот «калейдоскоп» терзал меня так на протяжении всей ночи, не позволяя уснуть ни на миг.       Так сказать, будильник «прозвонил» ровно в семь часов утра — я от совсем уж безделья даже время сверил со своими часами. И в самом деле, как по расписанию.       И этим будильником являлись — ну кто бы мог подобного ждать в доме у футанари? — похабные и возбуждающие «охи» и стоны, скорее даже довольные вскрики, дававшие всей округе понять — здесь и сейчас кому-то было и есть ну о-о-очень хорошо. Доносились же эти бесстыдные крики, от одних звуков которых хотелось провалиться под землю со стыда, разумеется с первого этажа.       Сложить два и два у меня не составило труда по понятной причине.       На мне всё также висела усталость от переезда, усугублённая бессонной ночью, но я всё-таки смог пересилить себя, встать и выйти из комнаты, вне которой эти самые чёртовы сладкие звуки были слышны лишь сильнее. Мельком накатило даже неясное чувство то ли обиды, то ли печали: там, внизу, сейчас было «хорошо», а мои же мысли были лишь об одном — где бы найти кофейку? Можно даже и так пожевать, прямо зёрен, в сухомятку, только бы перестало сонливо покачивать.       Дверь в комнату старшей сестры, мимо которой я прошаркал ногами, словно зомби, оказалась открыта ровно настолько, чтобы понять — оной там не было. А вот дверь младшей была плотно прикрыта. За неё я и заглянул сквозь небольшую щёлочку, даже на миг не задумавшись, что поступаю весьма нетактично. Впрочем, Настёне это было совершенно без разницы — мирно посапывающая «сестрюня», укутанная в одеяло почти по самый носик, мирно спала, отбросив все треволнения. И вот уж кому я завидовал, так это Насте. Скорее всего, и даже наверняка, она приняла всю эту ситуацию проще всех нас. Характер такой, что уж тут говорить.       В конце концов, встряхнув головой, я решил, что мне всё же стоит привести себя в порядок, прежде, чем появляться внизу. Гость гостем, но не стоило производить на родных бабушек дурное впечатление в первое же утро. Чую, им и без моей лени прибавится мороки с любимым внучком.       Поэтому я быстро прошёл к двери в ванную и открыл её без всякой задней мысли, даже не подумав, что раз Крис не у себя в комнате, то может быть именно здесь. А на такие несущественные мелочи, как включенный в ванной свет, я даже не обратил внимание, ибо был вымотан в хлам. Не став ждать и медлить, я вошёл в ванную и резко отдернул шторку, за которой — ну разумеется, дубина ж я бестолковая! — была Кристина, которая моментально прикрыла себя и залилась краской.       — Придурок!!! Ты чего творишь?! — взорвалась она, но мне было как-то похер.       Не ответив ей и, наверное, даже не удостоив взгляда, я изменил угол наклона лейки и просто плюхнулся в ванну, свесив из неё «за борт» одну ногу. И только затем заметил, что глаза Крис быстро становились огромными, круглыми и смешными, ну точь-в-точь, словно маленькие плоские блюдца. Девушка пыталась что-то сказать, обескуражено и беззвучно разевая рот, но всё моё внимание утянула на себя лейка с горячей водой, которая, вернувшись обратно, била струями мне в лицо.       Сестра же наконец-то нашлась, озвучив универсальный вопрос на все вермена:       — Ты… ТЫ ОХУЕЛ?!!!       — Помолчи, малая… — безразлично простонал я, не настроенный на игры в «старших и младших». — Боже, это была самая длинная ночь в моей жизни… Крис, ты-то хоть сегодня спала?       Сестра нахмурилась, но, видя, что меня интересует лишь ванна, а глаза и вовсе закрыты, слегка сбавила гнев в голосе.       — Тебя вообще ничего не смущает? Или ты ещё спишь?       — Да я вообще не сомкнул глаза!.. — я на миг даже подумал изобразить страдальческий тон, но и это было лень делать. — Так что, сон у тебя удался или только наша Настёна счастливица?       — Только Настя… — обречённо вздохнула старшая, выйдя из самой ванны и сев на невысокий стульчик около зеркала.       А ванна-то, что характерно, была в японском стиле, а я и не приметил сразу.       «Это если дом — в американском, ванна — в японском, то какая ж у нас тогда школа?» — роились бестолковые мысли в моей голове. А о сестре я уже почти и позабыть успел, но она по-прежнему была рядом.       — Хорошо хоть энергетик был в сумке, иначе была бы как ты, — невесело хмыкнув, сказала Крис.       — Сучка, могла бы и оставить, — беззлобно и совершенно не тая обиды, пробормотал я.       — Нахуй пошёл… — также беззлобно ответила она мне, показав по привычке средний палец. — Я не виновата, что ты слишком озабоченный, иначе также спал, как и Настя.       Не став более оскорблять друг друга — ни ей, ни мне этого не хотелось из-за усталости — мы продолжили заниматься своими делами. Я, как калан на камчатке — лежал и балдел кверху пузом под струями воды, пытаясь прийти в себя после адовой ночки, а сестра — намыливала волосы и втирала в них какой-то душистый шампунь, ведь именно за этим делом я её и застал.       — Эй, Крис. Кри-и-ис!.. — лениво позвал я, философски воздев палец. — Если представить: вот скажи мне, кому ты отдашь свою девственность, а? Учитывая тот факт, что я — единственный мужчина в этом сумасшедшем городе, а все остальные — женщины и футанари. Что-то мне говорит, что свой первый раз ты подаришь мне… Как и я свой — тебе…       — Совсем с дуба рухнул, придурок?! Конечно, я… я свою невинность подарю любимому мужчине, когда уеду отсюда! Хоть мама и бабушки не брезгуют инцестом, но мы трое этим никогда не займемся. По крайне мере я с вами этого делать не буду, а вы занимайтесь, чем хотите…       Ответ был довольно искренний и немного неожиданный, тем более — для вечно хмурой Кристины. Я-то думал, что она остановится на слове: «Придурок…»       Больше в её «личное» без спросу лезть не хотелось, она ведь не чужая всё же, а сестра и вполне любимая. Захочет — сама расскажет. А пока я решил с темы про неё, перейти на тему о нас всех, озвученную вчера.       — Сестрюнь, ещё вот один вопрос… А ты мыла себя там? Ну, понимаешь?.. Проходы, там всякие, задние…       Кристина неожиданно стушевалась и довольно долго молчала прежде, чем ответить на мой вопрос.       — Н-нет… Это вроде бы и просто, но… Но я никогда такого не делала. Оказывается, это довольно трудновыполнимо для одного человека… А ты?.. Хотя тебе-то на кой-хрен, я не знаю, если только ты не гей конечно же…       — Сама ты «гей»… — буркнул я. — Ну, знаешь… Вот же, и о чем только говорить приходится с любимой сестричкой?..       Крис скривила дурашливую рожицу, снова оттопырив средний палец, а я, делая вид, что не заметил, продолжил дальше:       — В общем, учитывая то, что мы будем ходить голыми, то… Ну, не то чтобы там вонять будет или ещё чего такого, но к нам, как к новичкам, будет по первому времени много внимания… А, кстати, помнишь Веронику? Вчерашнюю «подружку». Так она заявила мне… Что я всё равно отдам свою задницу таким, как ты… Я б посмеялся, да зло разбирает…       — Вот как? — неожиданно по-доброму усмехнулась сестра. — А если бы… Только представить… Что мы с тобой, как и мама с бабушками… Ну… в общем, будем любить друг друга… Ты бы мне дал… Как парни говорят — вонзить в тебя копьё?       — Парни так не говорят… — пробормотал я и замер, даже сев поровнее в своем белоснежном «лежбище».       Ведь вопрос-то был действительно хорошим. На одной чаше весов — моё мужское достоинство и вообще всё мужское, что есть во мне, а на другой… Кристинка же моя семья и… И если с ней, то наверное это не так уж и зазорно… Да и меня бы поняли…       «Блядь, да почему я вообще думаю об этом?!!!» — взорвалось возмущение в голове.       — Нет, — сразу же за этой гневной мыслью твердо заявил я. — При всём моём уважении к семье и источнику наших проблем в лице футанари, но моя анальная девственность навсегда останется со мной, а моя задница и впредь будет работать только в одном «направлении». Ничего личного, сестричка. ты, конечно, очень милая и всё такое, но «нет». Я… ещё думал… что, может быть, вдруг, внезапно, хотя бы ртом, ведь эта херня будет перед лицом и будет качаться… Но… Не-не-не… В задницу я точно не дам, даже семье… и не просите…       Я зажмурился, не столько, чтобы не смотреть обнаженную спину сестры, сколько, чтобы взглядом не выдать свою растерянность. После чего негромко спросил:       — А ты?       — А что я? Спрашиваешь так, словно у меня в этом опыта больше твоего. Но, наверно, для девушек такое не считается чем-то постыдным?.. Так ведь?.. — произнесла сестра, а затем печально вздохнула. — Может быть… Хотя, если честно, то я сомневаюсь, что мы с Настёной найдем себе мужей… Я имею ввиду мужчин… Учитывая наши-то особенности, хе-хе…       И я её, как бы это странно не звучало, понимал прекрасно. В Интеренте было полно похожего — только похожего! — дерьма, когда мужики принимали женские гормоны, получая феминную внешность. Но сестрица моя, хоть и злючка, но девушка от рождения. И, как любая девушка, она наверняка желала быть женственной, но попробуй-ка сделать это, когда у тебя член вдвое длиннее, чем у твоего парня?..       — Что ж, ванна и вправду мне помогла, — вынул я голову из-под душа. — Во всех смыслах. И знаешь… Раз уж дело приняло такой оборот, то думаю… В общем, я мог бы тебе помочь там… Почиститься… Но только с тем уговором, что и ты мне поможешь, окей? Не хочу, чтобы мама или бабушки смотрели… «туда».       — А мне, значит, можно? Озорной братик внезапно захотел массажа простаты? Пальчиком или, может быть, сразу членом потолще? — веселясь ответила вопросом на вопрос Крис. Однако сразу же прекратила смеяться. — Это ведь не связано с мамой и её «Ты не должен был родиться»? По лицу вижу, что да. И зачем ты всё ещё думаешь об этой глупости: ну ляпнула не подумав, так с каждым бывает… А, кстати, Настя что? Её не разбудим?       — Боюсь, что всё это затянется надолго. Сама ж говорила, что делать «такое» будем впервые. Ей придется многое объяснить и не факт что она поймёт. То есть, поймёт правильно…       — Она сейчас дрыхнет без задних ног, и будет свеженькой, как огурчик. А не как мы с тобой — зомби на минималках. Думаешь она и не поймёт? — ехидно спросила Крис. И ведь она была права.       — Тогда иди и буди её сама, — ответил я ей её же тоном. — А то увидит меня… голым и ещё визгу с перепугу наделает.       Сестра, понятливо кивнув, мигом удалилась из ванной, колыхнув упругим телом. А через пару минут также быстро вернулась обратно, ведя за собой спящую красавицу, что только-только протирала глаза, сладко причмокивая губами.       — Братик, сестричка, почему вы меня… АУМ!.. Подняли? — спросила эта милашка, прикрывая свой ротик.       Мы с Крис невольно переглянулись, понимая, что чувствуем сходное: неодолимое желание заобнимать и затискать «до смерти» эту милашку. Впрочем, старшая была явно настроена очень серьёзно, поэтому мгновенно сбросила с себя воздействие «поля милоты» нашей младшенькой.       — Объяснять будешь ты, — бескомпромиссным тоном тихо поставила она меня в известность, даже не давая шанса на возражение.       — Да понял я, понял… — пробормотал я в ответ также неслышно, а затем повернулся к младшей сестре. — Настён… В общем, тут дело есть… Для нас троих… Помнишь, что сказала женщина, когда на нас одели эти «ошейники»? Так вот… Ну… Мы с Крис решились… И подумали, что ты тоже… Не против… Прочищения «труб».       — Ебать, как завуалировал… — поразилась в стороне Крис, прошептав одними губами.       — Ну, а что мне сказать? «Пошли жопу и пизду чистить?» Классное предложение, нет?.. — гневно зыркнув через плечо, взъелся я на неё, но к спине в этот миг прильнуло два холма, а грудь обхватила пара нежных рук.       — Братик, сестричка, не сорьтесь. Я вас поняла и я вам помогу, а вы мне… Только вот братик… Давай сначала поможем сестричке? — послышался позади миленький голос ангелочка, который превратился в голос милой змеючки.       Мы так умилялись младшей сестрицей, что всегда забывали — ума у неё не меньше, чем сисек в бюстгальтере, поэтому, когда нужно, Настя умела быть коварной и хитрой. От её неожиданных слов Крис обалдела и рот даже разинула от растерянности.       И вся данная операция, под кодовым названием «Чистка сточных труб», прошла без эксцессов, за исключением обкончавшихся Крис и Насти, которые почти заполнили половину ванны и могли бы больше, вот только вчерашний поход по кабинетам высосал из них почти что всё. Мою задницу они также прочистили, но мой член лишь встал, однако кончить я не смог. И не смог бы, ещё что, кончать от анала, когда ты парень!       Член всё-таки опал, хотя взамен этому в паху, в парочке моих «фабрик для живчиков» наметился лёгкий дискомфорт. Впрочем, ничего непосильного, поэтому мы наконец-то смогли спуститься вниз, где нас уже ждали. Счастливая — ну, прям ангел после самых добрейших дел — мама стояла у плиты и что-то готовила. Из одежды на ней был «фартук-на-голое-тело», а сама она даже вроде бы что-то себе под нос напевала, в такт неслышной мелодии слегка виляя сочной задницей. Тесёмки фартучка умилительно шлёпали ее по упругим округлостям.       Светы здесь не было, похоже, она всё ещё приходила в себя, на радостях выложившись на полную. А вот Элиза сидела за обеденным столом с довольной мордой и попивала кофеёк, попутно смотря местные новости, где ведущей была фута, так как стол был стеклянным и понять, кто она, не составило труда.       «Обнаженная футанари, за утренним кофе смотрящая на обнаженную футанари…» — всплыло в мозгу, но я силой отмел зарождавшееся удивление. Пора было уже и привыкнуть…       — Ты прям светишься, мам, — чувствуя некоторую неловкость, огласила очевидную вещь Крис, садясь за стол. Мы с Настей молча также сели за стол и принялись ждать завтрака. — Мамуль, если рассуждать логически, то сегодня ты, не скрываясь, изменила нашему покойному отцу. Тебя это не заботит?       — Пока смерть не разлучит нас… И смерть действительно разлучила нас, так что никакой измены и нету, милая, — радостно и без всяких негативных мыслей пропела мама, передавая моё блюдо — три бутера с ветчиной и сыром, при этом всё было обжарено. — В Искре и двух других городах брак лишь бумажка, не более. Если бы тут были заморочки из внешнего мира, связанные с браком и отношениями, то город давно не существовал бы. Хотя вот отношения между двумя футами, двумя женщинами и между собой вполне реальны, так что желаю вам поскорей найти вашу любовь в Искре!       Так же на стол был поставлен чайник, из которого я и налил себе кофе, ибо чай сейчас был для меня ядом. Сёстры такое не любили, им хлопья с молоком подавай, что конечно же сделала мама.       — Сладенькие мои, я свечусь от того, что приехала домой и мне больше не нужно никуда уезжать. Я скучала по мамам и по самому городу, в котором родилась и выросла, по хождению голышом на улице и дома. Я о многом скучала, а сейчас всё это вернулось ко мне.       — Ага. И море кончи, и в два, а то и три ствола, и много чего ещё… — бурчала старшая, уткнувшись носом в тарелку с сухим завтраком.       — Кристина Александровна Кривошеева, это было грубо! Во-первых, не конча, а сперма… — разозлилась мама, однако её прервал смех, который издавала бабушка.       — Ха-ха-ха! Мариш, мне напомнить тебя в то же самое время, когда мы переехали сюда? Внучата, даже не слушайте вашу маму, она сама всего этого противилась, а спустя неделю машину пыталась от кончи оттереть. Своей же! Вот это потеха была, но счастливая была, прям как сейчас, — веселилась Элиза.       — Ма!.. — немного покрасневшая родительница пыталась остановить нашу бабушку и это выглядело комично. Настёна немного похихикала, а Крис лишь улыбнулась. В итоге, поняв, что сейчас ей не победить, мама и сама улыбнулась. — Во имя первой футанари… Хорошо, отложим этот вопрос в сторону. Милые мои, вы готовы к школе?       Мы энергично налегли на еду и завтрак пролетел быстро. Болтали мы о многом, лишь изредка Элиза что-то да говорила, однако шутки, связанные с мамой, всё лились да лились. И вот, мы трое сели в машину, перед этим попрощавшись с обеими бабушками. Элиза даже шлепнула нас троих по заднице «на дорожку». Я смиренно «проглотил» это, не зная, как отнестись: счесть оскорблением или особым знаком внимания?       Света всё-таки вышла к нам, но запах она не смыла, хотя сама была чистой, однако смердело знатно.       Всю дорогу мы молчали, не пытаясь что-то спрашивать: перед смертью — не надышишься, а школу мы и так сейчас увидим. Разумеется, всё внимание будет приковано ко мне — это точно. Хотя мои сестрицы — «милашки-симпотяжки» с сиськами больше, чем моя голова, но в первое время я всё же буду вне конкуренции.       А обо всём остальном, порядках, правилах и местных традициях, мы и так узнаем, хотим мы того или нет. Однако, что волновало больше всего, так это отношение к сексу. Если взрослые могли и согласится с тем, что я его не хочу, не настроен предаваться утехам, то вот такие же как мы могут и прилюдно изнасиловать. Или, хотя бы, попытаться. Что может стать довольно серьёзной проблемой. Ведь помнится, что мама совсем недавно упоминала о том, что футанари — мягко говоря, весьма крепкие барышни даже не смотря на свой «обычный», женственный вид. Я же, по крайней мере пока — и надеюсь, что и впредь — был не готов позволить сексуальное насилие над собой. А сказать «нет» девушкам, тонущим в похоти и не слышащим ничего, кроме зова их членов, «просящих» кого-нибудь выебать, кроме как кулаком по милому личику иных вариантов может и не найтись. Не имею ничего против насилия, но люди для общения придумали Слово. Да и не факт, что я окажусь сильнее…       «Н-да-с… проблемка…» — хмыкнул я в мыслях.       Оставалось надеяться на то, что закон в школе будет весьма строг к такому виду преступлений, чтобы и в обществе взрослых такого не происходило.       И вот, спустя минут тридцать БЕЗ ПРОБОК, мы приехали к довольно-таки крупному зданию, с каменными воротами. Этакая типичная школа для мажоров, только без золота и бриллиантов и алмазов. Вот только даже арка ворот, довольно простая на первый взгляд, просто источала «ауру» элитарности. Я бы не удивился, если бы эти ворота были построены из какого-нибудь астероидного вещества, доставленного с околоземной орбиты. Чем больше я проводил времени в Искре, тем меньше был готов удивляться самым своим абсурдным предположениям…       Здание школы, строгое, но не лишенное изящества и красоты, производило действительно хорошее впечатление. Не то что наша прошлая, в которой даже граффити со стен не трудились убирать.       Оставив машину на парковке, что удивительно, но, скорее всего, она была для учителей, мы вошли на территорию школы. И в глаза тотчас бросилось «обилие» учениц — иного слова я был не в силах подобрать в тот момент, почуяв, как член непроизвольно дернулся, а в паху стало приятно. Вокруг было множество старшеклассниц. И все они — это футанари, что отличались широким «выбором» размеров груди, членов, цветом волос и черт лица, а некоторые — и цветом кожи. В первые мгновения, к стыду своему, я даже не понял, что смотрю на людей. Среди этого великолепия сексуальных нимф и богинь, по прихоти ступивших на землю или созданных лишь для того, чтобы дарить удовольствие, я едва мог разглядеть личностей, видя перед собой лишь безликих похотливых ангелов.       Ответное внимание не заставило себя ждать — многие мгновенно обращали на меня внимание, а некоторые даже прерывали свой секс. Я же сам пытался не обращать внимания на бударажащее зрелище и нежные, сладкие звуки соитий.       Впереди, как всегда, шла мама, а мы трое, скромно потупив взгляд, были её хвостом.       — Мне пиздец… — констатировал я факт, обращаясь к Крис.       — Не ссы, прорвёмся. Думаю, тебе просто надо их всех оттрахать и всё пройдёт… Надеюсь, — предположила Крис.       — Как я могу трахаться с хрен пойми кем? Ты забудешь наставления отца? Одна вторая половинка на всю жизнь, ты это хочешь просто выкинуть? — чуточку взбесился я, ведь отец был для меня всем, больше, чем мама. Его учения, его мысли, я принимал это без разговоров. Его наказы были для меня чем-то сродни Библии. И я не могу так просто выбросить всё это.       Наконец-то мы вошли в саму школу. И она была чем-то похожа на японскую, так как на входе были шкафчики без дверей, в которых я сразу замечал игрушки характерной «продолговатой» формы, от самых маленьких, до просто огромных, а также различную обувь.       — Ах, как же я давно здесь не была… — с придыханием пропела мама, проходя куда-то в даль, где она сняла свою обувь и положила в свободный ящечик.       Мы не стали медлить и поступили также, оставшись полностью голыми, без чулков, подвязок и прочего, хотя на мне такого и не было, как и на моей семье.       — Хоть бы тапочки предложили… — сокрушенно вздохнул я, пробормотав едва слышно и понимая, что «В чужой монастырь…»       Лестница, на которую мы вступили, была совсем рядом со шкафчиками, так что ученицы, бывшие на первом этаже, меня не видели, чему я был только рад. Второй этаж также, к моему удовольствию, был пропущен, но вот третий мы не пропустили. Примечательным было то, что полы не были холодными, а ходить по ним было одно лишь удовольствие. А мне стало наконец-то понятно, почему тут не нужна вообще никакая обувь.       На протяжённости всего коридора стояли самые разные девушки — футанари, разумеется — которые, конечно же, удивлённо и ошарашено смотрели на меня, а некоторые останавливали процесс соития. Трахались в коридоре также беззастенчиво, как и на улице. И все, без единого исключения, смотрели на меня. Даже после того, как я прошёл мимо них.       Чуя, как спину — и не только — буравили алчные взгляды, мне уже было не по себе, хотелось побежать, накричать на них, просто спрятаться. Но предстать перед этими девушками трусом в первый же день — означало скоропостижный конец моей ещё даже не родившейся репутации в этом учебном заведении.       С губ сорвался злючий смешок, и я назло себе и окружающим неприметно выпрямился, вернув себе привычную осанку со слегка приподнятым подбородком.       «Ага, сучки, любуйтесь…» — метались гневные мысли. — «Мои плечи всё равно шире, чем ваши задницы…»       От этих мыслей стало немножко полегче. Однако, удовольствие смазывало смутное ощущение того, что если бы я кого-нибудь из этих красоток назвал в глаза «сучкой», то обзавелся бы верной поклонницей в ту же секунду… Или очнулся бы на койке в медпункте.       А мы тем временем пришли к кабинету, что явно был не ученической аудиторией. А через мгновение я рассмотрел на дверном полотне едва заметные рельефные буквы, слившиеся в слово «директор». Мама не стала стучать, а просто вошла внутрь, без смущения отворив дверь.       Сама комната, открывшаяся нашему взору, была обустроено богато — всё-таки здесь заседал главный человек в школе. По середине кабинета стоял стол, мощный, темный и даже на вид весом в пол тонны, за котором сидела женщина моложе мамы, с голубыми волосами и алыми глазами. Необычное сочетание, едва ли не мультяшное сочетание, но смотрелось просто шикарно. И эта дама была красной, будто её что-то смутило.       — Здрасте, а где директор? — непринужденно задала вопрос мама, словно пришла повидаться с подругой.       — Она с-сейчас… К-К-КОНЧАЮ!!! — взревела эта женщина, а мы трое отскочили немного назад, ибо личико этой женщины внезапно стало настолько похабным, что нас оно напугало. Пальцы этой дамы побелели и вжались в край столешницы, а после вновь вернулись в своё естественное состояние, как и сама женщина, при этом отъехав от стола на глубоком кресле. И я понял почему она это сделала.       Из под стола выбралась длинноволосая, с серебряным цветом, дама, довольно-таки крупного сложения, выше меня на пару сантиметров. Она элегантно утирала платочком краешки губ.       Подойдя к пытающейся прийти в себя футе, ибо я отчетливо увидел багровый член в белом семени (прям блюдо какое-то), «седовласая» немедля подняла почти бесчувственную красотку на кресле и «засосала», жадно обхватив ртом её пухлые губы.       На наших глазах из видимых щелей, образованным поцелуем, хлынула сперма, тягучими каплями оросившая подбородок шею и грудь красноглазой красавицы.        У меня даже рука сама пошла вверх, чтобы бестолково ткнуть пальцем в сторону этого… Как я понял, эта… Директриса, сосала член этой дамы, а после того, как та кончила ей в рот, отдала «посылку» «отправителю». И при всём при этом «отправитель» не был против своей же спермы, так как она быстро пришла в себя и охотно отвечала на требовательный поцелуй. Судя по выражению на раскрасневшемся личике, ей именно это и было нужно.       В горле неожиданно появился комок, который хотел выйти из меня и уйти в закат, но силой воли я подавил данное «восстание». А две футы, ибо член сереброволосой был обнаружен сразу, так и целовались, обмениваясь слюной, спермой и чем-то ещё, там точно было что-то ещё. Но и оно закончилось и на нас наконец обратили внимание.       — Мария, ты что-ли? — спросила ангельским голосом эта женщина, повернувшись к нам. На губах её тягучий «коктейль» из семени и слюны вздулся забавными пузырями.       Помимо ангельского голоса, эта ангелесса имела грудь больше маминой, которая, не смотря на внушительные габариты, казалась очень уместной, а также довольно-таки большой член, что сейчас висел. У неё не было такого видимого жирка на животике, но и пресса не было видно. Но, как ни крути, она всем своим видом производила впечатление строгой учительницы, вот только оного костюма не хватало.       — Я, я, кто же ещё? А ты выросла, Рика. Выше меня на голову, даже не дотянусь до тебя, — мило поприветствовала её мама, никак не реагируя на белые пятна на лице у директрисы. — Вот, детишек привела к тебе.       — Неужели… — выдала знакомую мне тираду удивления эта женщина, на что мама мягко кивнула. — Ты уверена, Мария? Ему здесь будет очень не просто. Минимум месяц от него не отстанут, а может и на всю жизнь. Ладно ещё твоих девочек возьму, но вот с ним могут возникнуть большие проблемы.       — Я думала об этом. Иного выхода нету. Рано или поздно это бы случилось, он у меня уникальный, — и мама взглянула на меня с искренней, неподдельной добротой и влюблённостью, а затем улыбнулась. — И да, Рика, они воспитывались по-иному, не так, как остальные. Им ещё в новинку всё это.       — Хорошо, предупрежу остальных учителей. А с сексом?..       — Тоже самое. Они все девственники. Так что прошу — прими к сведению и не наседай на них.       — Не лучше было бы их сначала подержать дома, а потом на улице — чтобы попривыкли — и после этого в мою школу?       — Они ведь не собаки, чтобы их держать дома. А так они быстрее привыкнут к жизни в Искре.       — Твоя правда, спорить не буду. Ну что, уникальные, добро пожаловать в школу Искры. Место, где вас обучат и подготовят к обществу фут. Есть вопросы, пока я не начала?

Продолжение следует