Часть 5
15 марта 2020 г., 21:24
Не знаю, что насчёт сестёр, но у меня было полно вопросов, которые я не задал, обдумывая, что она на них ответит в процессе своего рассказа о жизни и правилах данной школы.
— Хорошо, все «что?» и «почему?» после моего рассказа. Итак, первым идут правила нашей школы. Первое и самое главное: в школе и на территории школы никакой одежды. Категорически запрещено!.. — ткнула она пальцем почему-то в мою сторону. — Пришли с утра, положили её в шкафчик и после занятий забрали. Отвечу сразу на ваш возможный вопрос, почему даже сексуальное бельё запрещено. Ничто не должно отвлекать от учёбы. На уроках вы — прилежные ученицы… И ученики, конечно же, без обид, Кирилл.
Я невольно улыбнулся, искривив губы в подобии натужной усмешки, а «лектор» продолжила.
— На переменах можете трахаться сколько хотите и как хотите, но без игрушек. Прозвенел звонок и вы тут же идёте в класс. Ясно? — мы трое хором кивнули, на что Рика «отзеркалила» наше движение. — Хорошо. Второе правило: всегда слушайтесь учителей — преподаватели на время занятий должны стать для вас кем-то вроде небожителей с непререкаемым авторитетом… Н-о-о вот если они захотели с вами трахнуться, то уже вы решаете, слушаться их или нет. Никто не имеет права вас принуждать… Тоже самое, кстати, и с ученицами: если они будут вас насильно заставлять или пытаться изнасиловать, то смело обращайтесь к учителям, студсовету или ко мне. Это совершенно не зазорно — искать помощи, а многими ученицами даже порицается подобное неумение держать свою похоть в узде.
Рика окинула нас испытующим взглядом, после чего наставительно воздела палец к высокому потолку:
— И третье правило: не отлынивать от учёбы и работы в школе! Учитесь хорошо и не заставляйте вашу маму нервничать. После учебного дня мы все приводим школу и прилежащую территорию в порядок, поэтому в ваших же интересах не эякулировать на пол, стены, окна, потолок и прочие атрибуты школы. На одноклассниц — если те просят — делайте это без стеснения. По негласному этикету среди учащихся, кто «принимает», тот и убирает «последствия»… — пробормотала футанари, в задумчивости постучав пальчиком по подбородку. — В общем-то, на этом основополагающие правила заканчиваются, но есть ещё некоторые ограничения, однако вы сами о них узнаете. В процессе…
К счастью, мои самые тревожные опасения теперь не такие тревожные, ибо есть взрослые и даже некий студсовет, которые мне поможет, если будет нужда. И вроде бы вопросов больше нету, но вот по поводу внешности, как директора, так и футы позади неё, у меня есть, что спросить.
— Скажите, Рика… — тяну руку. Я, вроде бы, ученик, поэтому пора соответствовать. Тем более перед «грозным» ликом директора.
— Вообще-то, директор Рика, хотя многие зовут меня лишь по имени — так удобно, но тебе пока нельзя меня так… - она кашлянула в кулак, запнувшись на полуслове. — Так что ты хотел спросить, Кирилл?
— Хорошо, директор… Эм… Этот вопрос может показаться грубым, но… Ваши глаза и цвет волос… А также цвет кожи… Это всё натуральное или вы просто любите яркий стиль? — спросил я, а тут не спросить было тяжело.
Я замечал ещё на улице и в коридоре не совсем стандартные, так скажем, виды и мне стало насчёт этого дико любопытно. Ибо у директора были золотые глаза и серебряные волосы с немного загоревшей кожей, которая может быть из-за солнца.
— Не беспокойся об этом. Волосы и глаза настоящие, а у моей мамы-футы волосы точно такие же, а вот глазки свои я получила от мамы-женщины. Загар у меня от солнца, я люблю полежать под палящим солнышком, — улыбнулась она в ответ. — У моей секретарши, кстати, тоже всё натуральное.
При упоминании секретарши, та быстро оживилась и помахала рукой, не поднимая своей головы и тяжело дыша грудью.
— Если это всё, детишки, то давайте заполним кое-какие бумаги и я отведу вас в ваш класс, — отойдя от нас, директриса взяла со стола, который — к удивлению, был не залит спермой, припоминая процедуры в кабинеты — чистые листы, на которых были поля и графы для заполнения.
И вот, спустя с десяток минут, мы, просто пунцовые от порой совершенно сумасшедших пунктов в опроснике, отдали три заполненных документа директрисе. Футанари, удовлетворенная нашей расторопностью, отвесила громогласный шлепок секретарше, от чего та довольно взвизгнула и даже немного подпрыгнула, устремившись на выход с сияющей улыбкой.
На сочной заднице футы горел алым «кленовый листок» от пятерни директрисы…
— Хорошо… Кристина, семнадцать лет. Анастасия, шестнадцать лет. И Кирилл, стало быть, шестнадцати лет от роду… Да, документы заполнены правильно, вот только размеры вы не указали, но мы их узнаем на медицинском обследовании через два месяца. Мария, останься пока тут, потом надо будет обсудить с тобой кое-какие детали, — предупредила маму Рика.
Наученный небольшим, но ярким опытом, я сразу же заподозрил, что директриса с моей мамой хочет «трахен-трахен», но без свидетелей. А понимая, что сношаться на публике в Искре в порядке вещей, я подозревал, что намечается нечто… нечто грандиозное! Вот бы взглянуть одним глазком, кто кого?
Робкие, до конца непонятные мне самому мечты развеяла Рика, поманив нашу троицу за собой:
— Идёмте, особенные. Хотя в этом вы похожи на вашу мать…
— Удачного вам дня, — пожелала нам мама. Вид у неё был одновременно гордый и встревоженный: словно мы — величайшие люди на свете, но шли не в класс на учебу, а на войну…
Первой из кабинета вышла Рика, после за ней пошли сёстры, а я почему-то остановился. Я хотел пройти далее и войти в мир школы для фут, но мне было не по себе, как будто посещение этого кабинета вывело мою жизнь на новый уровень.
Прислушавшись к чувствам на краткий миг, я понял, боялся. И боялся многого. От недопонимания до банального изнасилования как меня, так и сестёр. Если же я недругов изобью — Люциферу-то силушки наверняка хватит — то наказание могут применить к матери, а это точно будет какой-нибудь секс, при том самый извращенный. Даже не хочу представлять себе его.
Мысленно ударив себя за слабость и страхи, я резко перешагнул через дверной проём и ускорился, догнав группу. Уверен, что мама мне пожелала всего хорошего и чтобы я не боялся ничего. Уверен в этом.
Пройдя коридор третьего этажа, который был уже пуст, мы спустились на первый и подошли к четвертой по счёту двери, за которой был слышен взрослый женский голос, что-то увлеченно объяснявший.
— Останьтесь пока здесь… Хотя, нет — лучше вообще спрячьтесь за дверь, чтобы и учительница не увидела. Она будет очень удивлена, — попросила Рика с коварной усмешкой и мы поступили так как она хотела.
Рика также притормозила перед открытием двери, обдумывая, наверное, что лучше бы она не соглашалась на это предложение. Но резко выдохнув, она сначала постучала, а после открыла дверь. В аудитории тотчас послышался знакомый звук отодвигания стульев.
— Здравствуйте, директор Рика! — будто на распев поздоровались девушки в классе. Я был на взводе от всего происходившего, но эта дружная трель нежных, даже не слов, а восхитительных звуков, позволила немного забыться.
— Да, здравствуйте. Как протекает учёба? — начала Рика нейтрально, будто подготавливая почву. Кто-то сказал, что хорошо, но кто-то и пожаловался на короткое время между уроками: «…даже кончить невозможно так быстро!..». — Хе-хе, понятно. Что ж, задерживать урок я не буду, да и не хочу, посему перейду к делу. К вам в класс переводятся две ученицы, которые только-только прибыли в Искру. Они всё ещё девственны, так что просьба к вам, чтобы ничего плохого с ними не произошло. Уяснили, негодницы?..
«Оскорбление» из уст Рики было произнесено с таким родительским обожание и любовью, что ученицы в классе радостно ответили хором, протянув мелодичное «Да-а-а!..»
Директриса тем временем продолжила:
— Что и ожидалось от класса 1-Б. Также к нам… — футанари запнулась на слове, впрочем, быстро взяв себя в руки. — Перевёлся ученик.
Ученицы соображали просто мгновенно — простого существительного в мужском роде хватило, чтобы класс сотрясся, словно от взрыва!
— Д-директор! Как это понимать?! Что за шутки?! — услышал я через ор голос учителя.
Однако ответа не последовало, так как взрослые вдвоём принялись успокаивать загалдевший класс, который начал между собой перешёптываться чуть потише, чем ревёт истребитель на взлёте. Стоя за стенами этого «Ада», я ощущал, как мои ноги стали трястись, а сердце запрыгало быстрее.
— Умру… От иссушения… Разорвут на куски о-обсосут каждую часть… И вас прихватят вместе со мной… Чёрт… — практически паниковал я, хотя за мной этого не замечалось никогда.
— Чувак, успокойся, никто тебя не тронет. А если попробуют, то рыло каждому урою. Так ведь, Настён? — шептала с уверенностью в голосе Кристина, а Настя лишь кивала.
— Наконец-то успокоились… Каждая из вас слышала слух о том, что в семье футы родился мальчик. Все сначала верили в то, что это просто байка. Так вот, слух оказался правдой, — они знают обо мне?! — И некоторые из вас видели его утром. И, да — это не галлюцинации. Ребят, проходите…
Последнюю фразу директриса бросила себе через плечо, жестом приглашая нас войти внутрь.
— С богом, — пробормотал я вслух, а сам сжал пальцы. Первой вошла Кристина, затем была Настя, а после и я.
Пёстрый класс, не иначе. Разные причёски, формы тела — попробуй этого не заметить, когда все голые! — лица и кожи. Всё это было в разнобой и палитра цветов не хотела кончаться. Быстрый осмотр заметил даже вроде бы «гяру» — фиолетоволосую штучку с жёлтыми глазами и с сильно загоревшей кожей, а также разноцветными ногтями — прилежную ученицу, сидящую ровно и всё равно удивлённо смотревшую на нас, а также натуральную кучу других девушек.
Что происходило дальше я смутно понимал. Крики, возгласы, возмущения и удивление — всё смешалось в дикий сумбур при моём появлении. Директор дипломатично пыталась успокоить «разбушевавшихся» учениц, преподавательница внимательно и с раскрытым ртом рассматривала меня, а я, как, без сомнения, и сёстры, волновался и даже немного дрожал.
Некоторые из девушек тем временем встали со своих мест и пытались что-то донести то ли до нас, то ли до взрослых, при этом слегка оголив перед моим взором толстые члены, уходившие вниз мясистыми «рукавами». Кое-кто из учениц даже вышел в проход между партами и принялся меня рассматривать с откровенным любопытством. Я в свою очередь, уже не до конца понимая, ужасаться мне или расцветать улыбкой в этом «райском саду», бесстыдно бегал по сторонам взглядом то сверху вниз, то слева направо. У некоторых из теперь уже одноклассниц я заметил пенис без яиц, отчего мой взор немного останавливался, но затем взгляд снова срывался «вскачь», продолжая свой галоп по аудитории.
Неизвестно, сколько так продолжалось — следить за временем мне было недосуг — но к взрослым присоединилась девушка нашего возраста, может быть немного ниже меня ростом. Её темно-синее каре почему-то сразу обрисовало картинку, где она отчитывает провинившегося ученика, а точнее ученицу-футанари, поправляя при этом очки и наставительно тыча грозным пальчиком в сторону напортачившей однокашницы. Причем, тычет и пальцем, и членом…
Правда на этой «синевласке» очков не оказалось.
Вскоре троице всё же удалось утихомирить класс, который смотрел на меня разными взглядами. А я даже ощущал взгляды со стороны входа в аудиторию — немудрено, что из соседних аудиторий вышли глянуть на этот гвалт — но не решался повернуть голову.
— Во имя первой футы, наконец-то… — чуточку охрипнув, просипела директриса. — Почему-то я себе всё так и представляла. Впрочем, могло быть и хуже… Итак, как видите, парень из семьи, в которой есть фута, существует.
Вновь указующий жест в нашу сторону, словно мы — лот на аукционе.
— Представьтесь, — наслаждаясь относительным спокойствием на тон ниже произнесла Рика. — И можете что-нибудь о себе рассказать.
— Кристина Кривошеева. Нравится спорт и моя семья, которую я очень сильно люблю… В-всё ещё девственница… Урою любую сучку, кто хоть пальцем тронет моего брата или попытается его трахнуть без его согласия! Я предупредила! — грозно предупредила всех Крис, но откуда-то послышалось надменное «Хех…», но сестра не стала показывать себя варваром.
— Анастасия Кривошеева… Люблю учиться… Также люблю свою семью, она у меня самая-самая… Я тоже… Я тоже буду защищать братика! — мило и невинно произнесла Настёна. И даже «грозно» хлопнула кулачком в ладошку, выказывая серьёзный настрой.
Мы с Крис, невольно забыв на мгновение, где находимся, невольно умилились этому жесту — младшенькая даже когда сердилась, то была до жуткого милой. Ближайшие к нам ученицы также невольно и по-доброму усмехнулись, оценив «уровень милоты» новенькой по достоинству.
— Мой черёд… Кирилл Кривошеев… Сын футанари… У меня есть… Был отец-мужчина… Также люблю свою семью… Семейными чувствами, а не похабными или чем-то таким… Прошу, не причиняйте вреда моим сёстрам… Ну и мне тоже… — не сказать, что я промямлил, но говорил я достаточно громко.
Девушки снова загалдели, начав совершенно в открытую обсуждать меня и сестёр. Кто-то уже хотел меня, причём одна в себя, а другая уже «в меня», кто-то обсуждал сказанные нами короткие реплики, а кто-то дулся по той причине, что, видите ли, парень заявился, фактически, в школу для девочек. Мнения были довольно разные и это давало надежду, что не каждая будет приставать ко мне.
А учителя снова начали успокаивать весь класс.
— Да что ж это такое… Девушки, ведите себя достойно футанари! Почему Александра не ведёт себя так? — спросила директор у класса, показав на добровольного ассистента, помогавшего в усмирении обнаженных фурий.
— А потому, что она всё ещё «целка», — донеслось откуда-то из рядов, на что раздался дружный всплеск веселья.
А я думал тут такого нету, а оно вон как… Стоило бы догадаться, что в особенной школе для футанари и учеников задирают, цепляясь за «особенное».
— Может потому что я умнее тебя, Шерри? И не трахаюсь с кем попало? Тебе только дай возможность, ты и с собакой такое сделаешь… — огрызнулась Саша, посмотрев на сереброволосую девушку моих же лет. Если так сравнить, то она может быть дочерью Рики…
— А я что, против? Приведи сюда хотя лошадь-мутанта или двух сразу, я и с ними потрахаюсь, — беззаботно ответила эта девушка, а у меня комок встал у горла. Тут зоофилка?! Блядь, надо будет за Настей присматривать тщательней!
— Саша, Шерри, довольно всего этого! — приказала училка, у которой член тоже был без яиц. Интересное явление, а она может извергать сперму или нет? — Директор, вы точно уверены во всём этом?
— Маргарита Георгиевна, парня теперь на улицу что-ли выбрасывать? Он ребёнок футанари и это доказано, так что он, как бы абсурдно это не прозвучало, но формально и сам фута. Вы отказываетесь учить футанари? — нажала на «рычаг» директриса.
— Что вы… Я просто в таком же шоке, как и ученицы. Сын футы… Будто какая-то легенда или миф, но никак не реальность, — не хотела верить в меня училка.
Кстати, её пурпурные волосы меня немного напрягали, но если не обращать внимания, то её бёдра были больше, чем у той же Рики. И не сказать, чтобы она толстушка, но когда повернётся ко мне задом, то член сам по себе встанет, даже если я буду пытаться его контролировать.
— Да, я тоже пока не привыкла, но нам предстоит это сделать. А пока… Ребятишки, можете пока присесть за парты.
Я хотел было поспорить чуток о рассаживании, но не решился, да и больно голова гудела от предыдущих криков. Поэтому мы заняли совершенно случайные места. Крис села ближе к концу класса, я «упал» за свободную парту около окна, а Настя, как и положено прилежной ученице, скромно примостилась посередине класса.
— Раз всё это закончилось, то не буду мешать вашему занятию, — объявила Рика, подходя к выходу. — Ах, да, мне ведь стоит напомнить вам о строгости наказания за изнасилование?
Футанари окинула взглядом весь класс, обращаясь ко всем сразу и никому лично, на что тотчас получила кучу отрицательно закачавшихся голов.
— Вот и славно. Удачи в учёбе, — напоследок улыбнулась Рика, после чего вышла из класса.
Училка лишь раз взглянула на нас, при этом тяжело вздохнув, а после продолжила урок, по всей видимости — английский. И взгляд её был таким горестным, что я на миг даже проникся к этой особе сочувствием: вроде как она не согласна и имеет «что» возразить, но против воли директора не попрёшь.
Впрочем, мельком посматривая на соседние парты и ряды, я быстро отбросил неуместное сочувствие, потому что с каждой секундой лишь убеждался в том, что покоя мне не видать. Любопытные девичьи взгляды просто буравили со всех сторон. Доставалось и сёстрам, но почти весь удар «вражеского» интереса на себя стоически принимал Кирилл Кривошеев…
По времени ближе к концу занятия я уже думал, что впервые за свою «карьеру» ученика буду не рад звонку с урока, такому милому и приятному для сердца любого школяра. Так и случилось: прозвеневший звонок дал команду учительнице и она, перед этим стерев с доски всё написанное, ушла из класса, вынужденно капитулировала с этого «поля боя». А я… А я остался сидеть и держать «оборону» в окружении прелестных фурий, которые мигом обступили меня. И понеслось… Свалка из кучи, тысячи вопросов о моих предпочтениях; о том, не желаю я трахнуть чью-то пизду, задницу, рот, сиськи, а может сам хочу быть оттраханым и прочее, прочее, прочее… Многое из сказанного я уловить попросту не мог — девушки пытались уже едва ли не перекричать друг друга — но даже не слыша их слов, я ясно улавливал порывы этих барышень и их желание совокупляться со мной день и ночь.
И всё-таки я продержался — меня спасли. Ни сёстры, которых я банально не видел за плотной толпой обнаженных тел, ни Саша, ни кто-либо другая, а училка, что разок гаркнула и девушки сразу обратили на неё внимание.
— Дамы, какого чёрта происходит?! А ну-ка разошлись!.. Му… Мужчина?! Александра, что это за фокусы с магией?! — набирая обороты раздражения, ругалась и спрашивала молодая женщина в очках и с чёрными волосами, не доходящие до уровня каре.
Её грудь была довольно «весомой», но всё же не настолько внушительно, как у футанари. Эта особа, к моему невольному облегчению, оказалась обычной женщиной с аккуратной «зарослью», прикрывавшей киску.
— Он… Это наш новый ученик… Он только что поступил в нашу школу, — доложила Саша, встав со своего места. — Сын футанари. Но… Лучше спросите обо всём у директора… И вместе с ним также поступили две его сестры…
— Хм… Так значит недавний слух в городе и школе… Ну, представьтесь, новенькие. Ты первый, «сын футанари».
Сделав, как она и просила, я рухнул за парту и принялась вникать в урок. Математика, тут лучше пусть Настёна ей зубы заговорит. Тем более, что в этот момент было не до точных наук — у меня вырисовывается проблема. Большая и толстая. И ситуация была настолько хреновой, что я даже впервые в жизни пожалел, что такой «одарённый» в промежности. Ведь стоило хоть на секунду смежить веки, как с десяток голых тел различных пропорций, «степеней» упитанности и привлекательности возникали перед моими глазами. И я, едва ли не в панике понимая, что в этом «сражении» терплю крах, безуспешно пытался забыть сие великолепие, перестать вспоминать восхитительные изгибы бессовестных и беззастенчивых одноклассниц. Мозг отказывался переводить мысли в другое русло, а ему на помощь пришёл мой член.
— У… Учитель… — подняв руку, я позвал её, чувствуя, что начинаю краснеть от стыда. Учительница сразу же откликнулась.
— Ирина Максимовна Тирпиц, — представилась она. — Дай-ка угадаю, член встал? Помочь тебе, юноша? Заодно покажу мастер класс по миньету, хе-хе.
— Мне в туалет бы… Я и сам… Ну, этого… Справлюсь… — было дико неловко говорить о таком, но училка без каких-либо ёрничаний просто кивнула и я почти пулей выскочил из класса, по-дурацки пытаясь прикрыть свой член.
«Да что ж ты, сука, такой здоровенный?!» — едва не рычал я сам на себя, понимая, что прикрыть ничего не получится.
Ситуация была и комичной, и просто катастрофичной: бегать по школе, размахивая своей елдой — это даже забавно, но делать это в социуме футанари? Кто их, этих «членодевок» разберёт. Может уже записали меня в изгои. И это в первый то день в новой школе…
Туалет находился в конце коридора — я нашел его по табличке — и он был… Вообщем, это не туалет в привычном для меня понимании, а душевая. Туалета, как такового, не было, но были душевые кабинки, с прозрачными, блядь, стенками.
Чувствуя себя распоследним кретином, я понял, что дрочить не вариант — слишком долго и муторно, да и… Проблемы у меня всегда были с дрочкой… Вообщем, холодный душ был для меня лучшей идеей на данный момент. И я этим воспользовался.
Выкрутив вентиль в сторону холодной воды, я облокотился на прозрачную стенку душевой, чуя спиной леденящую и такую желанную прохладу, и принялся прогонять в голове разнообразные картинки, которые мне всё же помогли. Но, закрывая глаза, я снова видел натуральную кучу обнаженных девушек, внешне легкодоступных и притягательных в своей порочности, что вновь отзывалось «внизу».
Но всему наступал конец и моей эрекции тоже. Кое-как я всё же справился с этой дурацкой проблемой, о которой ещё пару дней назад даже и не задумался бы.
Полотенец или чего-то подобного не оказалось, но как только был выключен душ, меня тотчас обволок приятный тёплый воздух сверху, навалившись жаркой пеленой. Принося одно лишь удовольствие, я не заметил, как в уборную вошла футка. Её рыжие, почти оранжевые, словно самый спелый апельсин, волосы мягко спадали вниз и были завязаны в тугой конский хвостик. Грудь девушки — что ж я вечно «цепляюсь» глазами за сиськи голых девиц? — была на ровне с буферами сестёр, а по форме — где-то между упругими великолепием Насти и тяжеловесной естественностью Кристи. Идеальный баланс. И внизу — меж полных бёдер, которым как раз подходило определение «детородных» — был, конечно же, член, спокойный и вялый, но я отчего-то сразу же подумал о батоне колбасы из мясного отдела ближайшего магазина.
Как только задумавшаяся девушка уставилась на меня, сообразив, что не одна в помещении, то я тут же заметил её насыщенные зелёные глаза, которые смотрели на меня с неподдельным ужасом. И ужас этот с каждым мгновением крепчал.
— Эй… Не стоит кри…
— МУ… МУЖЧИНА!!! — заорала она во всю силу своих девичьих лёгких, не задумавшись даже на миг.
Продолжение следует
