Kaderim metresi

Сильны любовь и слава смертных дней,

И красота сильна. Но смерть сильней.

Джон Китс

Несколько дней спустя

      Ханзаде, одетая в платье нежно — голубого цвета с белым кафтаном, нервно мерила шагами собственную гостиную, каждый раз глядя в окно, за которым стояла хмурая погода.Служанки тем временем закончили накрывать стол к обеду. Ханзаде снова посмотрела в окно, желая увидеть мужа, который уехал в Топкапы еще ранним утром и до сих пор не вернулся.       Мелис Калфа, которая находилась тут же, наблюдала за своей хозяйкой, понимая ее состояние. Услышав стук копыт, женщина бросилась к окну и, увидев мужа, выбежала ему навстречу, не обращая внимания на Мелис, которая просила ее остановиться и надеть накидку. Выбежав на улицу, голубоглазая попала прямо в объятия Ибрагима, который не ожидал увидеть жену, думая, что она ждет его внутри. — Султанша, — обнимая Ханзаде, которая уткнулась ему в грудь, произнес Ибрагим. — Что с тобой? — мужчина заботливо провел рукой по волосам, которые мягкими локонами спадали на женские дрожащие от пронзительного ветра плечи. — Прости, — сказала Ханзаде, поднимая на грека свои лучистые глаза. — Просто я даже не представляю, как я смогу пережить это время без тебя. Мне кажется, что произойдет что-нибудь плохое. — Ханзаде, — Ибрагим нежно коснулся губами лба жены, а затем взял лицо в свои ладони и коснулся пальцами ее лица — Никогда не смей думать о плохом. Мы счастливы, а эта разлука пройдет очень быстро. Пойдем, — обняв жену за плечи, Ибрагим повел ее во дворец.       Ханзаде чувствуя руку мужчины на своих плечах, сдержала тяжелое дыхание. Она даже не думала, что ей так тяжело будет без Ибрагима, ведь раньше она даже не обращала внимания на это.       Раньше боль омрачала все чувства, но после того, как грек сообщил о том, что едет в Египет для того, чтобы остановить бунт, женщине стало не по себе.Проводив Ибрагима взглядом на второй этаж, Ханзаде вернулась в гостиную, где все было готово к обеду. — Доброе утро, Ханзаде Султан, — Эсманур в светло желтом — платье, поклонилась шатенке, которая, задумавшись, снова стояла у окна, нахмурив лоб. — Доброе, — повернувшись, произнесла Ханзаде, подарив девочке улыбку. — А где Илькар калфа?       Эсманур повела плечами. — Я ее сегодня не видела, — ответила девочка.— Папа вернулся? — поинтересовалась она, остановившись возле Ханзаде.       Голубоглазая кивнула, заправляя прядь волос, падающих на лицо, вспоминая сцену, которая произошла несколько дней назад и которая не давала ей покоя. — Завтра утром он уезжает, — подтвердила женщина с грустью в голосе.       Дверь в гостиную открылась, и Ханзаде из Эсманур увидели Ибрагима, который был одет в темно — красный кафтан. — Здравствуй, доченька, — сказал Ибрагим, целуя дочь в лоб. И все трое сели за стол.       Служанки налили в бокалы щербет и отошли назад. Но ни одна из женщин не коснулась еды. И Эсманур, и Ханзаде думали о предстоящей поездке мужа и отца, и в сердце каждой был страх. Ведь обе помнили все те ужасы, которые им приходилось пережить в отсутствие грека в столице. — Итак, завтра ты уедешь, — подняв голову, сказала Ханзаде, когда Эсманур ушла на занятия и в ее голосе Ибрагим услышал нотки страха. — Да. Завтра рано утром. Повелитель отправляется со мной. В столицу приехал Шехзаде Мехмет — сообщил грек, делая глоток щербета. — Значит, сегодня наш последний день перед долгой разлукой, — заключила Ханзаде, чувствуя волну неясного страха в душе.       За все это время, когда Ибрагим был рядом с ней, она успела забыть это чувство, но теперь этот страх снова поднимал свою голову и она знала, что это будет до самого возвращения Ибрагима. Пока она не увидит, что он жив и здоров.       Уловив смену в настроении жены, Ибрагим подошел к Ханзаде, и опустившись перед ней на одно колено, взяв ее холодные ладони в свои, стал согревать своим дыханием. — Ханзаде, эта разлука пройдет очень быстро. Вот увидишь. Все наши страхи и несчастья остались в прошлом. Ты мне веришь?       Ханзаде подняла глаза на Ибрагима и кивнула. — Верю, но после всего того, что мы пережили, тревога за твою жизнь всегда будет со мной.       Ибрагим молча поцеловал руку Ханзаде, прекрасно понимая ее. Он даже не думал, что эта хрупкая, но такая мужественная и отважная женщина станет для него столь важной. Минута без нее была для него как вечность. — Я вернусь очень скоро. Ведь я оставляю тебе самое главное — свою любовь и свое сердце. У нас есть целый день и ночь. И я предлагаю провести их с пользой. Поедем верхом? — предложил мужчина.       Ханзаде кивнула, чувствуя легкий поцелуй на своих устах, а затем поднялась на ноги, чтобы пойти и надеть плащ.

***

      Сулейман тяжело выдохнул и закрыл покрасневшие от бессонной ночи глаза. Всю ночь он не мог уснуть думая о восстании, а на утро отправился на заседания Совета Дивана. — Повелитель, Шехзаде Мехмет просит его принять, — доложил стражник, словно тень появившись в покоях падишаха. — Проси, — устало ответил Сулейман, поднимаясь на ноги.       Увидев сына, Сулейман раскрыл объятия и шагнул навстречу. — Повелитель, — низко склонив голову, произнес молодой человек, а затем поднял глаза на отца, который протянул сыну руку для поцелуя. — Рад Вас видеть, — произнес Мехмет, целуя руку, стараясь не показать, как его потревожил внезапный вызов в столицу. — Повелитель, Вы хотели меня видеть? — посмотрев на отца, поинтересовался молодой человек, который с каждым годом становился все большей гордостью и опорой не только отца, но и матери, который за все это время управление санджаком не заставил отца сомневаться в своем решении. — Завтра я с Ибрагимом еду в Египет. Наместник Египта поднял восстание и нужно немедленно восстановить справедливость. До моего возвращения ты остаешься в столице, — сообщил свое решение Сулейман. — А сейчас ты отправишься со мной в корпус янычар. — Как прикажете, Повелитель, — поклонившись, произнес Мехмет. — Разрешите?       Кивнув, Сулейман вернулся к своим делам, а Мехмет поспешил готовиться к поездке в корпус янычар. Но тревожные мысли не оставляли молодого человека с тех пор, как он получил письмо от отца, где сообщалось, что он станет регентом. — Прикажи приготовить мне лошадь, — велел Мехмет Мерджану, который покорно ожидал его в коридоре.

***

      Лошадь Ханзаде остановилась недалеко от края обрыва, куда она приезжала вместе с отцом. Спешившись, с помощью Ибрагима, Ханзаде подошла к краю, глядя на бескрайний вид, который открывался ее взору. Природа готовилась к зиме. — Что это за место? — поинтересовался грек, подойдя к кутавшейся в свой плащ жене. — Это место, где в последний раз видели Валиде, перед тем, как она исчезла, — рассказала Ханзаде, поправляя волосы, которыми играл холодный осенний ветер. — Отец показал мне его однажды. Я приезжала с ним всего один раз сюда. О нем никто не знает. Никто, кроме меня, отца, а теперь тебя, — нежно посмотрев на мужчину, рассказала голубоглазая.       Ибрагим подошел к жене и обнял за талию. Ханзаде тяжело выдохнула. — Я понимаю, что тебя тревожит. Но без ожиданий нет встреч, — произнес грек, глядя вперед. — Я знаю, — согласилась Ханзаде. — Я знаю, что так нужно. Но в последнее время мне не дают покоя тревожные предчувствия. — Госпожа, ты должна помнить одно, что я тебя люблю, и твою любовь и твоя молитва будут хранить меня все время. Помнишь вот это?       Повернув голову, Ханзаде увидела в руках Ибрагима тот самый амулет, который она дала ему в то время, как он отправлялся на поиски Хюррем Султан. — Этот амулет всегда со мной. С тех пор, как ты отдала его мне.       Ханзаде едва улыбнулась, касаясь кончиками пальцев амулета, а грек коснулся лба жены поцелуем, обнимая ее. Они наслаждались тишиной, которая здесь принадлежала только им.

***

      Хуриджихан Султан одетая в темно-вишневое платье и красный кафтан, ненавистно смотрела на Илькар — хатун, которая стояла в нескольких шагах от нее и держалась за щеку, которая горела от оплеухи. — Я велела тебе ждать моего приказа, хатун! — истерично промолвила молодая девушка, меряя шагами комнату. — Султанша, я думала… — пролепетала Илькар, но взмах руки заставил ее замолчать. — Ты не способна думать, — крикнула Хуриджихан, вспоминая ссору с Фатьмой султан и ее пощечину. — Фатьма Султан теперь все знает. Ты все испортила! Сегодня же ты уедешь во дворец в Эдирне. Прочь с глаз! — отрезала девушка.       Сгорбившись, Илькар ушла, а Хуриджихан, опустившись на тахту, со злостью смахнула с маленького столика все, что на нем стояло, а потом поднялась и, подойдя к шкатулке, достала еще один флакон, который был наполнен прозрачной жидкостью. Пришло время снова нанести визит во дворец отца и своими руками покончить со всем.        Врага нужно уничтожать, когда он останется один, ведь тогда никто не успеет прийти ему на помощь. Ибрагим отправлялся в Египет. Ханзаде Султан останется во дворце, который она украла, совершенно одна , если не считать той сироты, которую отец назвал дочкой и воспитывает , как Госпожу, в роскоши и богатстве. Хотя она этого не заслуживает, но с ней Хуриджихан разберется потом.       Главное сейчас — Ханзаде Султан. Закрывая глаза. Хуриджихан до сих пор помнила взгляд дочери Султана во время того ужина, после которого прошло несколько месяцев. Но внутри при одной только упоминании все пылало. И до заветного дня осталось совсем чуть-чуть. Совсем скоро она сможет спать спокойно и выполнит обещание, которое дала матери. Именно она, а не Фатьма Султан, которая теперь беспокоила ее собственный муж, который теперь занимал должность великого визиря, чем очень обрадовал свою жену.

***

      Фатьма Султан с Мелек шли на прогулку, разговаривая о последних событиях во дворце, когда Фатьма увидела Илькар, которая хотела поскорее исчезнуть из главного дворца не попав никому на глаза. — Подожди, хатун! — строго сказала Фатьма, преградив Илькар путь. — Что ты здесь делаешь? — прожигая женщину взглядом, поинтересовалась Фатьма. — Султанша, я… ​​– пробормотала хатун, а ее глаза забегали. — Я здесь просто… — Хатун, не смей врать глядя мне в глаза, - отрезала Фатьма, схватив Илькар за руку и приблизив к себе. — Запомни, что если хоть кто-то из дворца Ибрагима Паши пострадает, если с их голов упадет только волос, я своими руками тебя уничтожу. Ты не успеешь и слова сказать! Поняла?!       Калфа стояла как статуя, набрав в рот воды, чувствуя, как по спине пробегает холод. — Поняла? — еще раз повторила Фатьма, стряхнув служанку. — Какие-то проблемы, Султанша? — посмотрев поверх головы Илькар, Фатьма увидела Хюррем, которая в сопровождении свиты возвращалась с прогулки. Хюррем провела взглядом по Илькар, заметив, как рука Фатьмы Султан сжала плечо служанки. — Ничего такого о чтобы тебе стоило волноваться, Хюррем, — с улыбкой на устах произнесла Фатьма, отпустив Илькар, которая поспешила скрыться из глаз Фатьмы.       Хюррем провела ее взглядом и хотела продолжить путь, когда вдруг Фатьма ее окликнула: — Хюррем, хотела тебя поблагодарить. Мустафа Паша Великим Визирем стал, а это больше твоя заслуга, ведь ты больше всех хотела нашего брака. Спасибо.       Хюррем сдержанно кивнула, чувствуя, как внутри все кипит и проговорила: — Жизнь так изменчива,Султанша. И не радуйтесь, ведь если высоко летаешь, то больно падать. Помните об этом.       Едва склонив голову, Хюррем поспешила к себе, понимая, что своими руками она поднесла к небу своих врагов. С этим немедленно нужно что-то делать, пока не стало поздно.

***

      Хмурый Шехзаде Мехмет с отцом, Мустафой Пашой и Малкочоглу шли по корпусу янычар, которые проводили тренировки под наблюдением руководителей. Мехмет был хмур, и это не укрылось от Малкочоглу, который шел рядом с наследником престола. — Что с Вами, Шехзаде? — наклонившись к Мехмету, поинтересовался Бали Бей. — Вас что-то тревожит?       Мехмет кивнул, глядя на спину отца, который с охраной шел впереди. — Я думаю о брате Мустафе, — признался Шехзаде. — Прошло столько времени, а наши отношения так и не изменились. В его письмах чувствуется холод, и я боюсь. что так будет всю жизнь. — Шехзаде, время — лучший лекарь, — произнес Малкочоглу, с уважением глядя на Мехмета, чувства которого прекрасно понимал. — Поверьте, придет время, и Шехзаде Мустафа все поймет. — Шехзаде Мустафа лишился главного в своей жизни — матери. А я прекрасно помню свое состояние, когда исчезла Валиде, — с горечью вспоминая прошлое, произнес молодой человек. — Я помню, как я злился, считая его виновным. Сейчас мы с ним в похожей ситуации.       Сулейман бросил взгляд на сына, который говорил с Малкочоглу, и жестом подозвал его к себе, втягивая в разговор. Но мыслями молодой человек оставался далеко.

***

      Вернувшись во дворец с закатом, Ибрагим отправился в свой кабинет, чтобы завершить последние дела перед завтрашним отъездом, а Ханзаде отправилась в покои, чтобы сменить платье к ужину. Переодевшись в платье мятного цвета и распустив волосы, голубоглазая спустилась в гостиную, где служанки завершили накрывать на стол.       Но Ибрагима до сих пор не было. Поднявшись в кабинет мужа, Ханзаде увидела того за столом. Ибрагим, склонив голову, писал письмо. Подойдя к мужчине, шатенка хотела заглянуть в письмо, но Ибрагим закрыл письмо. — Ужин готов, — произнесла женщина грустным голосом и подошла к окну, в которое заглядывала ночь. Последняя ночь перед долгой разлукой. — Я уже почти завершил, — произнес грек, запечатав письмо и положив его на край стола. А потом взял жену за руку и усадил к себе на колени, обнимая за тонкий стан и целуя в основание шеи, а затем легким движением поправил прядь волос, падавших женщине на глаза, которые в этот момент напоминали звезды. — Эй, очаровательная Госпожа! С красотой ночи, которая пленила мое сердце.Эй, красавица с добрым сердцем! Чем же ты меня пленила? Каким ядом ты меня напоила? Глаза твои, как ясное небо, а губы — как лепестки роз.Твоя нежность, как сокровище, которое мне подарило небо.Эй, Повелительница моей судьбы! Пусть мое сердце вовек принадлежит тебе, — сказал Ибрагим, нежно целуя жену.

***

      Сулейман сидел на террасе, наслаждаясь ночной тишиной Стамбула, которую хотел запомнить , ведь неизвестно когда он сможет ею налюбоваться снова. Выдохнув, Падишах перевел дыхание, чувствуя тихие шаги позади себя, а затем шепот, напоминавший ночной ветер. — Сулейман.       Мужчина ничего не ответил, наблюдая за ночным Босфором. Хюррем, стоявшая позади мужчины, одетая в свое лучшее золотистое платье и украшения, подняла голову, глядя на гордый профиль мужчины, который был как скала. — Я не жалуюсь на свое наказание, ведь, несмотря ни на что, я рядом с тобой. Сейчас ты так близко, но так далеко от меня. Но моя любовь дает мне силы, Сулейман. Я столько всего пережила и смогу все. Но эта ночь последняя перед невероятно долгой разлукой. И только Аллах знает, позволит ли он нам еще увидеть друг друга. Умоляю тебя, хоть на одну ночь отпусти свою обуду. Позволь мне смотреть в твои глаза, слышатьстук твоего сердца.       Не услышав ответа, Хюррем вернулась в свои покои. Она понимала, что Сулейман ее все еще не простил.

***

      Утро солнечными лучами заглянуло в большую комнату главного дворца, где собралась вся семья Падишаха, чтобы провести его . Ханзаде Султан одета в платье перламутрового цвета с едва заметной диадемой в локонах, сжимала холодные руки, чувствуя внутри неясную тревогу, которая сегодня только усилилась.       Глядя на племянницу, которая поглядывала на нее, сидя на руках, Джихан Хатун, Ханзаде улыбнулась девочке, посмотрела на мать, стоявшую перед ней в своем платье темно-зеленого цвета, и была напрочь спокойна, несмотря на Фатьму Султан, которая каждый раз только раздражала ее. — Внимание! Султан Сулейман Хан Хазлетлери! — прокричал Ага, и женщины склонили головы, а подняв их, увидели Сулеймана и Мехмета. Подойдя к Фатьме, Сулейман протянул ей руку для поцелуя. —Повелитель, пусть враги склонят головы перед Вами, а Аллах дарит победу, — глядя на брата, произнесла Султанша смеха и веселья. — Аминь, — произнес Падишах и перешел к Ханзаде. — Доченька, моя прекрасная Ханзаде Султан, — Сулейман наблюдал, как Ханзаде, поцеловав его руку, подняла на него свой лучистый взгляд. — Аллах вернет вас целым и невредимым для нас, — глядя отцу в глаза, произнесла шатенка. а тот только кивнул.       Подойдя к жене, Сулейман молча протянул ей руку, глядя, как она приникла к ней губами. — Моя молитва, как и сердце, как и моя любовь, всегда будет с вами.       Сулейман лишь кивнул, ничего не ответив. А потом отошел и окинул семью взглядом. — Теперь я доверяю вас всех Аллаху. Пусть он хранит вас.       Женщины поклонились, а Сулейман с сыновьями вышли из комнаты. Ханзаде умоляюще посмотрела на мать и, увидев ее кивок, выбежала из комнаты. Хюррем покачала головой и, проведя Фатьму Султан взглядом, обратилась в Сюмбюль. — Мы должны немедленно убрать с дороги Мустафу Пашу, Сюмбюль. Любой ценой.       Евнух понимающе кивнул.

***

      Ибрагим нервно ходил в саду на том месте, где они так часто встречались с Ханхаде, сжимая в руках маленькое послание от жены, которое по-прежнему было передано через Мелис.       Увидев жену, которая бежала ему на встречу, придерживая на голове платок, Ибрагим поймал ее в свои объятия, крепко прижимая к себе, вдыхая аромат ее волос. — Думала, что не успею, — проговорила Ханзаде, проводя рукой по лицу мужчины. — Успела, — выдохнул грек, сжимая руки жены в своих руках, наслаждаясь последними минуты перед расставанием, ведь ночь так быстро прошла. — Молись, Султанша, я скоро вернусь, — попросил мужчина.       Ханзаде кивнула, касаясь лбом лба мужа, и, сняв с пальца кольцо, вложила его в ладонь мужчины, который удивленно на нее посмотрел. — Однажды ты мне его вернул. Обещай, что вернешь и на этот раз, — попросила Ханзаде, глядя в глаза мужчины.       Грек кивнул, сжимая кольцо в ладони. И, поцеловав жену на прощание, ушел, чувствуя взгляд жены.       Ханзаде перевела дыхание, чувствуя пустоту в душе и она знала, что она не исчезнет до того момента, пока он не вернется. Повернувшись, Ханзаде поспешила во дворец. Ибрагим и Падишах отправлялись в Египет и никто даже не догадывался, что ждет семью Султана впереди.

***

Несколько дней спустя

      Вернувшись во дворец после прогулки, Ханзаде увидела в комнате Хуриджихан, которая сидела на тахте, нервно сплетая пальцы. Увидев Ханзаде, Хуриджихан поднялась на ноги и изобразив на лице улыбку, промолвила: — Здравствуйте, Ханзаде Султан, — девушка улыбнулась. — Я решила приехать навестить Вас ведь Вы остались совершенно одна во дворце.       Ханзаде отдала служанке накидку и присела на тахту рядом с дочерью мужа. — Я рада вас видеть. Как Вы? — вежливо спросила голубоглазая, замечая, что девушка нервная, хоть она и старалась спрятать свое истинное состояние за безмятежностью. — Хвала Аллаху, — промолвила Хуриджихан, натянуто улыбаясь. — Я хотела с Вами поговорить. — Я внимательно Вас слушаю, Госпожа, — кивнула Ханзаде.       В комнату вошла Мелис, которая сообщила, что прибыл Шехзаде Мехмет Хазлетлери. Ханзаде поднялась навстречу брату, Хуриджихан сделала тоже самое. Вскоре они увидели старшего сына Сулеймана, который был одет в темно — коричневый кафтан. — Ханзаде, — Мехмет обнял сестру и кивнул Хуриджихан. — Рад Вас видеть, Хуриджихан Султан. — Взаимно, Шехзаде. Я, наверное, вернусь во дворец. Поговорим позже, — посмотрев на Ханзаде, сказала Хуриджихан и вышла из комнаты, сжимая в руке пустой флакон, вспоминая, как вылила его содержимое в кувшин с водой, который принесла служанка. — Мехмет, как я рада тебя видеть! — проговорила голубоглазая и снова крепко обняла брата, который ответил ей улыбкой. — Я хотела сегодня сама поехать в Топкапы, — рассказала женщина, присев на тахту. — Я решил навестить тебя в твоем дворце, — промолвил молодой человек и закашлялся.       Ханзаде кивнула хатун и та налив в стакан воды, подала Мехмету. Тот сделал глоток и вернул его служанке. — Ты очень счастливая сестра, — не без радости заметил молодой человек, взглянув на сестру, счастье которой было видно невооруженным глазом. — Хорошо, что все тогда так произошло. — Все благодаря тебе, — сказала Ханзаде. — Если бы не ты, — Ханзаде взяла брата за руку и сжала ее. — Я даже не знаю, как сейчас бы сложилась твоя жизнь.       Мехмет промолчал на такую ​​реплику сестры, а Ханзаде видела, что брата что-то беспокоит, о чем она его и спросила: — Мустафа, — сказал молодой человек. — Я писал ему несколько раз, но он не ответил на мои письма. Мне казалось, что после этой истории все изменилось. И я не знаю причину моего приезда в столицу. Отец не стал писать причину в письме. — Мустафа не отвечает не только на твои письма, — поспешила успокоить брата Ханзаде. — Ибрагим мне рассказывал, что он не отвечает на письма отца и никому не известно, чем это может грозить в будущем. — Ханзаде, ты же не думаешь, что отец — ужаснулся Мехмет, а на его лице выступил испарин, и он оттащил воротник, потому что стало тяжело дышать. — За неповиновение можно очень дорого заплатить, тем более, если ты сын Падишаха, — спокойно возразила Ханзаде, а потом испуганно спросила: — Мехмет, что с тобой? Тебе плохо?       Мехмет неясно качнул головой, расстегивая воротник кафтана, а потом пошатнулся, потому что перед глазами все поплыло. — Мехмет! — испуганно вскрикнула Ханзаде, подхватив заточившегося брата, который едва не упал. — Немедленно позовите врача! — крикнула женщина в сторону двери, увидев служанку, которая, испуганно взглянув на картину, открывшуюся ее глазам, бросилась выполнять приказ. — Брат, что с тобой? — обняв Мехмета, Ханзаде пыталась довести его до тахты, а потом крикнула: — Мелис, Мелис! Скорее.       За это время Мехмет упал на пол, став совсем бледным, опрокинув кувшин с водой. А на лице Мехмета выступила испарина — Мехмет, — испуганно прошептала Ханзаде, чувствуя, как кровь стынет в жилах, и положила голову брата себе на колени, совершенно не беспокоясь о платье.       Мелис калфа, забежавшая в комнату, увидела свою Госпожу, сидевшую на полу у тахты, а на ее коленях лежал Шехзаде Мехмет, который, кажется, не дышал. Подняв заплаканное лицо, Ханзаде увидела верную калфу. А затем мир затуманился и для нее. Она падала в бездну и знала, что ее уже ничего не спасет.