пожалуйста, прости мои самые страстные порывы

Лань Ванцзи просыпается в пять (как обычно) и медитирует в течение двух часов (обычно лишь час) перед легким завтраком. Все подробности столкновения содержатся в отчете об инциденте, поэтому ему не нужно лично появляться перед дядей. Он не знает, сможет ли вынести лицо Су Шэ сегодня, точно не с тем отголоском, который продолжает звенеть в его ушах и вызывать что-то темное и сильное в груди. Прошлая ночь была ошибкой от начала до конца. Лань Ванцзи анализирует произошедшее и пытается похоронить вчерашний стыд глубоко внутри со всеми остальными неприятностями и подготовиться к новому дню. Его первый урок начинается в восемь тридцать и проходит совместно с дядей: это обзорный курс по истории и технике совершенствования, предназначенный подготовить прочную основу для новых учеников. Это обязательный курс в Облачных Глубинах, для всех без исключений. Лань Ванцзи надевает чистую одежду, тщательно завязывает ленту на голову и направляется в класс. Неудивительно, что он прибыл одним из первых. Едва взглянув на рассеянных студентов с сонными глазами, он направился к своему столу. А затем он замирает, оборачиваясь, чтобы посмотреть на двух молодых людей, сидящих за спиной: одного одетого в ярко-фиолетовых цветах Ордена Юньмэн Цзян, а другого - в черно-красном ансамбле, не говорящем ни о какой принадлежности. Единственный знак, который его отличает, - это подвеска (yaopei*) из деревянных и нефритовых лотосов, цветов и корней. Лань Ванцзи думает, что его почти тошнит, когда Усянь поднимает голову от того места, где он лежит на своих руках, и невыразительно встречает его взгляд. Ванцзи быстро отворачивается, надеясь, что его не узнают, надеясь, что это очень плохой, черт побери, сон ... - Лань-эр-Гэгэ? Достаточно тихо, чтобы Лань Ванцзи мог притвориться, что не слышал этого, выкладывая свои вещи и выполняя дыхательное упражнение против паники. Как это могло произойти? Как это могло быть? - Лань-эр-Гэгэ! - голос Усяня перетекает в ликующий тембр. Но вот это уже, к сожалению, очень громко. Лань Ванцзи заставляет себя обернуться. Усянь машет ему, широкая улыбка расплывается на его лице. Его глаза настолько яркие и энергичные, что трудно поверить, что это тот самый человек, который пребывал в объятиях Морфея буквально минуту назад. - Это ты! Какое совпадение! Молодой человек в фиолетовом сильно бьет его по руке. - Что ты делаешь? - шипит он. - Ты знаешь, кто это? Не будь грубым. Лань Ванцзи помнит, кто это: Цзян Ваньинь, наследник Ордена Юньмэн Цзян. В прошлом они встречались несколько раз на официальных мероприятиях в детстве. Что означает... - Вэй Усянь, - говорит Лань Ванцзи с замиранием сердца. Старший ученик ордена Юньмэн Цзян. Усянь. Мужчина называет свое настоящее имя, работая в стриптиз-клубе? - Ты знаешь мое имя! - восклицает Вэй Усянь. - Но, Лань-эр-Гэгэ, нет необходимости быть таким формальным. Ты можешь называть меня Вэй Ин, так как мы уже знакомы. Он подмигивает, и сердце Лань Ванцзи кажется перестает биться вовсе. Он чувствует, как у него горят уши, и надеется, что волосы скроют это. - Нет необходимости, - говорит он. - Вэй Усянь! - Цзян Чэн снова ударяет его. - Прояви уважение! Он поворачивается к Лань Ванцзи и официально приветствует. - Приношу извинения за своего брата второму молодому мастеру Ланю. Ванцзи официально здоровается в ответ. - Нет необходимости, - говорит он снова. Вэй Усянь просто смеется, задирая ноги на стол, не обращая внимания ни на какие приличия. - Опусти ноги вниз, - рефлексивно просит Лань Ванцзи, решительно не глядя на то, как ткань его нижней одежды становится видна проблеском ярко алого цвета. - Ванцзи-сюн! - оскорбленно скулит Вэй Усянь. - Сейчас же, - коротко повторяет Ванцзи. - Хорошо, хорошо, хорошо, я опущу их, - он подчиняется, что только слегка радует. - В любом случае, как вы узнали друг друга? - спрашивает Цзян Чэн, обвиняюще глядя на своего брата. - Ты доставил ему неудобства? Ум Лань Ванцзи сразу затихает от нарастающей внутри паники, а это значит, что он ничего не говорит. - О, мы столкнулись друг с другом прошлой ночью возле спарринг-зоны, - лжет как дышит Вэй Усянь, не напрягаясь ни на секунду. - Прошлой ночью? Разве ты не был ... эээ, на работе? - только из-за того, что Лань Ванцзи очень сосредоточен на их разговоре, он замечает небольшую заминку между слов. - Очевидно, что перед работой, - отвечает Вэй Усянь с очаровательной улыбкой, пряча прядь волос за ухо. Его волосы несколько короче, чем у многих из других учеников-приверженцев традиций, но все еще достаточно длинные, чтобы можно было смутно приблизиться к классическому стилю. Есть подозрение, что тот даже не причесался перед уроком. Это выглядит ужасно, неоправданно хорошо. - Давай, Цзян Чэн, не будь таким подозрительным. Стал бы я создавать проблемы еще до того, как начнутся занятия? Цзян Чэн впечатляюще фыркает. Лань Ванцзи молча соглашается. И, когда Лань Цижень входит в класс точно в восемь тридцать и начинает преподавать без всяких вступлений, сердце Лань Ванцзи начинает беспокоиться еще больше. У Вэй Усяня ловкий ум и подвешенный язык, который слишком быстр, чтобы быть осторожным. В сочетании с его очевидной проблемой с субординацией и ненасытным стремлением вызвать хаос, это смертельный коктейль для жесткой позиции (и вспыльчивости) его дяди. Дело не в том, что в словах Вэй Усяня нет доли истины в своем очевидном пересечении всех принципов и традиций, но сейчас точно не время и место для этого. Смесь облегчения и беспокойства вспыхивает внутри него, когда дядя в конце концов теряет самообладание и выгоняет Вэй Усяня из своего учебного Эдема спустя всего первые тридцать минут первого занятия семестра. Хотя это вызывает скорее разочарование, чем облегчение. Лань Ванцзи знает, что ему, вероятно, следует изучить и проанализировать это, а затем сохранить только хорошее в голове, но он краем глаза внимательно следит за исчезающим красным с черным, когда Вэй Усянь выпрыгивает из двери, и знает, что не сможет сделать, как надо. - Дядя, - говорит он после урока, приближаясь к Лань Циженю, пока другие ученики собирают вещи. - Как прошла дисциплинарная встреча? - Хорошо. Он должен будет написать эссе о покаянии и переписывать правила, по крайней мере, весь следующий месяц, - со вздохом отвечает Лань Цижень. Лань Ванцзи сдерживается, чтобы не спросить: "это все?" Он не уверен, какое бы наказание назначил на месте дяди. Немедленное отлучение от Ордена? Отобрать его меч, пока он не будет удовлетворен изменениями того в поведении? Даже он сам признает, что это чересчур экстремально. Если он лишит Су Шэ меча, то знает, что никогда больше не вернет его. Бесчестное намерение. Каждый должен получить возможность стать лучше. - Как так получилось, Ванцзи? - спрашивает Цижень, собирая материалы на столе. - Когда я просил тебя отвести его, я никогда бы не подумал, что ты будешь сопровождать его в таком заведении. В его тоне нет никаких обвинительных ноток, возможно, лишь небольшое любопытство, но Ванцзи все равно вздрагивает. - Я знал, что он пойдет туда независимо от того, буду ли я его сопровождать или нет, - объясняет Лань Ванцзи, опуская глаза. - Я решил, что лучше пойду туда, чтобы быть уверенным, что он не опозорит наш Орден. Я полагаю, что потерпел неудачу в этом намерении. Лань Цижень на мгновение замирает. - Ванцзи. - Да, дядя. - Трудно помешать другим вести себя плохо. Ты сделал так, как и следовало. Лань Ванцзи напряженно кивает. "Сичень сделал бы лучше на моем месте", думает он. "Почему ты его не отправил?" - Я также получил жалобу от ученика Ордена Ланьлин Цзинь, - продолжает Лань Цижень. - Что-то о неуместной дисциплине? - Если вы говорите о Цзинь Цзысюне, он тоже был… с нами, - объясняет Лань Ванцзи. - Он первым сделал пренебрежительные комментарии по отношению к сотруднику, о котором идет речь. Было бы гораздо более неуместно позволять этому продолжаться. Я не жалею о своих действиях. - Понятно, - вздыхает Лань Цижень. - Очень хорошо. - Вы хотите, чтобы я написал второй отчет об инциденте? - предлагает Ванцзи. - Да, - говорит он. - Пожалуйста, положи это в мой почтовый ящик вечером. - Да, дядя, - кланяется в ответ Лань Ванцзи, принимая слова дяди за возможность покинуть класс. Пытаясь выйти из здания, все еще погруженный в мрачные мысли с неуместным чувством неудачи, он практически врезается в нечто, сочетающее яркие контрасты красного и черного. - Лань Чжань! - остановившись, восклицает Вэй Усянь, судя по всему направляющийся до этого обратно внутрь классной комнаты. - Вот ты где! Я начинал волноваться. - Почему? - быстро спрашивает Лань Ванцзи, слишком удивленный для красноречивости. - Все остальные вышли давным-давно. Я думал, что тебя ругают! - Такого не было, - Лань Ванцзи не знает, почему он чувствует необходимость разъяснять это незнакомцу. Вэй Усянь откидывает голову назад и начинает безудержно смеяться. Он выглядит по-другому при дневном свете, скорее человек, чем магическое существо. Его движения более свободные, менее наигранные, искренние в их беспорядке и элегантности. Лань Ванцзи все еще может видеть следы блеска на его щеках. - Конечно, тебя не ругали! Лань Чжань прилежный и праведный, в отличие от меня, - все тот же смех. - Извини, что расстроил твоего дядю. - Не нужно извиняться передо мной, - отвечает Лань Ванцзи, планируя пройти мимо него. - Эй, эй, эй, Лань Чжань, подожди! Вэй Усянь хватает его за руку, сжимая пальцы вокруг его локтя. Его рука не особенно теплая, но, похоже, она все равно обжигает даже сквозь слои ткани. Лань Ванцзи замирает. - Пожалуйста, отпустите меня, - просит он сквозь зубы. - Извини, извини, не смотри на меня так… Как так? Ванцзи удивляется, отчаянно пытаясь при этом вернуть невозмутимость на свое лицо ... Трудная задача, когда он не понимает, какое выражение вообще сейчас на его лице. - Мне нужно было поговорить с тобой кое о чем! Может вместе позавтракаем? - Я уже поел, - говорит Лань Ванцзи. - Сейчас еще нет десяти. - Ну, тогда я буду завтракать, а ты можешь выпить чаю. У тебя наверняка найдется место под чай? Ладонь Вэй Усяня все еще крепко обхватывает руку Лань Ванцзи, а победная улыбка сверкает на лице. Каким-то образом он все же идет с Вэй Усянем к столовой. Парень небрежно жестикулирует, когда болтает обо всем и вся, по-видимому, его не смущают односложные и безэмоциональные ответы своего собеседника. И он все еще не убрал свою руку от Ванцзи. Это. Хорошо. Все хорошо. Более принципиальный человек отмахнулся бы от этого, настаивал на сохранении личного пространства между ними. Ванцзи не может сейчас быть таким человеком, и он ненавидит себя за это. - Куда ушел молодой господин Цзян? - спрашивает Ванцзи, прерывая трактат на несколько минут о лучших методах обжарки арахиса. - О, Цзян Чэн? - отвечает Вэй Усянь. - В каком-то классе для будущих лидеров Орденов. Ха! Рад, что мне не нужно на этом присутствовать. Направившись к одной из уединённых зон в центре зала, полускрытой перегородкой, он втащил собеседника за собой. - Какой чай ты любишь? Я возьму для тебя. - Не нужно… Попытка возразить прерывается Вэй Усянем. - Нет, давай, я настаиваю. Сиди здесь и придержи наше место! Парень с энтузиазмом похлопывает по столу, сбрасывая сумку. - Я не заставлю себя долго ждать, обещаю. Так какой чай? - Я действительно... - Если ты не скажешь, тебе придется отдать это в мои руки, - предостерегает Вэй Усянь, и это... черт. "Я бы отдался..." какая-то предательская часть Лань Ванцзи горестно вздыхает, как юная дева. Он подавляет порыв, но ощущение не исчезает. - Белый чай, - говорит он вслух. - Любой. - Хорошо, я понял, не волнуйся! - и Вэй Усянь убегает, посвистывая на ходу. Головная боль начинает собираться у его висков, пока Ванцзи сидит за столом, собираясь с мыслями. Что он делает? Почему он согласился прийти? Разве он уже не сказал себе, что прошлая ночь была ошибкой? С другой стороны, все та же предательская часть его души трепещет. "Это абсолютно невинно. ТЫ устанавливаешь дипломатические отношения. Конечно, в этом нет ничего плохого". Он сопротивляется желанию спрятать лицо в руках. Вэй Усянь возвращается через бесконечный промежуток времени, балансируя подносами в каждой руке. Лань Ванцзи нервничает, просто наблюдая, как он виртуозно огибает столы и толпу людей. Кажется, это словно игра для него: насколько близко он сможет пройти возле каждого препятствия, через насколько узкий промежуток он сможет протиснуться, сколько ненужных чертовых вращений он сможет добавить, прежде чем все может превратиться в небольшую катастрофу? Он возвращается к Ванцзи без происшествий, хотя было пару раз, когда падение было почти неизбежно. Лань Ванцзи снова начинает дышать, хотя и не заметил, как задерживал дыхание. - Чай для второго молодого господина Ланя! - объявляет Вэй Усянь. - Самый лучший! Лань Ванцзи прекрасно знает, что чай далеко не самый лучший. Кроме того, запах чая Улун можно почувствовать даже издалека. В любом случае он берет поднос. - Спасибо. Вэй Усянь скользит на свое место, меч небрежно лязгает по ножкам стола. Ванцзи старается не вздрогнуть от этого. - О чем ты хотел поговорить со мной? - спрашивает Лань Ванцзи, наливая две чашки чая и пододвигая одну к Усяню. - О, да… Он оглядывается по сторонам абсолютно палевно, а затем достает пачку денег из рукава. - Вот, - и протягивает ее. - Что это? - спрашивает Ванцзи, хотя и так прекрасно знает. - Это деньги, которые ты дал мне прошлой ночью! - говорит Вэй Усянь. - Ты забыл? Он машет ими взад и вперед перед лицом. - Но почему ты мне их даешь? - он отталкивает руку Усяня от своего лица. - Это было извинение. - Это слишком много, Лань-эр-Гэгэ! Видишь? - он трясет деньгами как веером. - О чем ты думал? Ты даже не посмотрел на них, прежде чем передать их мне? Честный ответ - нет, но Лань Ванцзи не хочет быть честным. К сожалению, ложь тоже запрещена, поэтому он ничего не говорит. - Лань Чжань! Ты должен больше заботиться о своих деньгах! - отчитывает его Вэй Усянь, хватая за руку и вкладывая купюры в ничего не подозревающую ладонь. - Я ценю этот жест, но ты не можешь бросаться такими деньгами. - Ты должен оставить их, - настаивает Ванцзи, отодвигая их назад. - Я дал это тебе добровольно. Поэтому у тебя нет причин возвращать их. То, что наш ученик сказал тебе, было недопустимо. - Значит, ты платишь за его грязь своими деньгами? - недоверчиво спрашивает Вэй Усянь. - Это бессмысленно, Лань Чжань. - Пожалуйста, оставь их, - не отступает Лань Ванцзи, вырывая руку, пока в нее пытаются впихнуть деньги. - Я не могу! Это слишком много. Пристальный взгляд темных глаз выдержать сложно, но Ванцзи отказывается сдвинуться с места. Что-то в выражении лица Вэй Усяня меняется. Он наклоняется через стол, локти чуть ли не попадают в миску с кашей. - Я даже не устроил тебе приватное шоу или что-то еще, Лань-эр-Гэгэ. - Вэй Ин! - Лань Чжань импульсивно вскакивает со стула на ноги. - Что? - Вэй Усянь откидывается на спинку сиденья. Его вторая личность исчезла так же быстро, как и появилась. - Что ты так смущаешься? Это застает его врасплох. До этого они обсуждали события в расплывчатых намеках, которые дали ему ложное чувство безопасности. - Бесстыдство, - выпаливает он. - Что бесстыдно? - Вэй Усянь поднимает бровь. - Давай, Лань Чжань. Мы все знаем, почему ты был там. Не притворяйся, что никогда раньше не делал ничего подобного! - Я никогда не был, - говорит Лань Ванцзи, и это правда. - И я не… мне сказали смотреть… - Смотреть на что? - спрашивает Вэй Усянь, и на губах его дрожит улыбка. - Смотреть на меня? - Нет... - Боже мой, ты был мамочкой на дежурстве? Все мои выступления были потрачены впустую? Он движется слишком быстро. Лань Ванцзи в тщетной попытке найти твердую почву под ногами. С огромным усилием он снова подталкивает купюры к Вэй Усяню вместо того, чтобы выпалить очевидный и ужасный ответ: "это не прошло впустую". - Лань Ванцзи, Лань Ванцзи, - вздыхает Вэй Усянь. - Ваши намерения не столь ясны. Это извинение ордена Гусу Лань или это то, как высоко вы оценили мой танец? Кажется, уши Лань Ванцзи сейчас воспламенятся. - Я должен идти, - получается произнести у него, звуча лишь слегка сдавленно. - Идти? Нет-нет-нет, не уходи! Лань-эр-Гэгэ! Подожди! Останься со мной, пока я ем! Не хочу сидеть в одиночестве! Вэй Усянь бросается вперед и, споткнувшись, обнимает Лань Ванцзи за талию, чтобы не упасть. - Прости, прости! Я больше не буду дразнить тебя, извини! - Не хватай меня! В этот момент Вэй Усянь практически падает со своего стула, удерживаясь в вертикальном положении только руками, обхватившими бедра Ванцзи. Лань Ванцзи не знает, что делать. Люди смотрят? Он может почувствовать нарастающую панику в нем. Но этот парень смотрит на него, прижав подбородок к его животу. - Пожалуйста, сядь. Я буду хорошим. Лань Ванцзи хочет, чтобы его рот был в другом месте, когда он говорит это. От этой мысль его словно ошпаривает. - Отпусти, - в итоге просит он. - Ты останешься? Я возьму деньги, если ты останешься! Что он может с этим поделать? Лань Ванцзи возвращается и садится обратно. Вэй Усянь, едва не упав лицом на пол, отряхивается и вытаскивает из рукава бутылку с маслом чили, как будто он не совершил самую неловкую вещь в своей жизни буквально пару секунд назад. Он наливает ужасное количество в свою кашу, а затем, после пробы на вкус, кривит лицо и добавляет еще остроты. Лань Ванцзи не знает, должен ли он быть впечатлен или обеспокоен. - Поделись деньгами с коллегами, если чувствуешь, что их слишком много, - говорит Ванцзи, с настороженностью глядя на блюдо. - Теперь они твои. - Хорошо, хорошо, Лань-эр-Гэгэ, ты выиграл! Я просто пытался спасти твою репутацию, но ты победил меня. У Вэя Усяня самая сомнительная репутация из всех, кого когда-либо встречал Ванцзи. Как он вообще может предполагать ситуацию, где он может спасти чью-то еще? Это за пределами понимания. Он нехотя потягивает чай улун из чашки из-за отсутствия лучшего варианта. - Итак, Лань Чжань, как ты развлекаешься, когда ты не посещаешь Клуб Илин? - бодро спрашивает Вэй Усянь, отхлебывая дьявольскую кашу. - Я не часто бываю в том месте. - Ну, что - как ты развлекаешься? Развлечение? Лань Ванцзи пытается и не может вспомнить ни одного хобби, которое у него есть, которое не связано с его учебой. - Каллиграфия, - наконец отвечает он. Это почти сносно, не так ли? Ему это нравится. Вроде. - Каллиграфия! Какое изысканное хобби, - говорит Вэй Усянь. - Как и следовало ожидать от уважаемого Ханьгуан-Цзюня. - А какое у вас, молодой господин Вэй? Вэй Усянь тихо смеется. - Ты знаешь, каковы мои хобби, Лань Чжань. - Я знаю, где ты работаешь, - поправляет его Лань Ванцзи, решив не отвлекаться. - Моя работа тоже может быть моим хобби, - отмечает Вэй Усянь. - Некоторые люди наслаждаются своей работой, знаешь ли. - Ты? - переспрашивает Ванцзи. Это слетает с его губ, прежде чем он сможет остановить себя. Его пальцы напрягаются, напряженно сжимая чайную чашку. Вэй Усянь смотрит на него сквозь длинные (пушистые, невозможно чёрные, с кокетливым изгибом) ресницы. - Как это выглядело со стороны, Лань Чжань? - хитро спрашивает он. - Ты сказал, что перестанешь дразнить меня. Я ухожу. - Кто сказал, что я дразню? Это честный вопрос! Ванцзи молча смотрит на него, пока тот не отступает. - Ладно, ладно. Тебе не нужно это говорить. Я знаю, как я выгляжу. - Есть ли у молодого господина Вэй какие-нибудь другие занятия, которыми он наслаждается? - спрашивает Ванцзи, пытаясь уйти в более безопасные воды. Вэй Усянь смеется и пожимает плечами. - Пить, - легкомысленно отвечает он. - Ты знал, что в Гусу самое лучшее вино в регионе? Как жаль, что заклинатели вашего ордена не могли попробовать его до недавнего времени! Рот Лань Ванцзи предательски дергается, но он сохраняет невозмутимость. - Оно такое дорогое, - беспечно продолжает Вэй Усянь. - Это действительно очень плохо. Ты пробовал его? - Я не пью, - говорит Лань Ванцзи голосом с оттенком горького неодобрения. - О, вообще? Я думал, что вчера было только потому, что тебе это не понравилось. - Я придерживаюсь правил Ордена, - поясняет Ванцзи, хотя сейчас он технически нарушает один из них, разговаривая с Вэй Усянем за едой. - Их всех? - уточняет Вэй Усянь, широко раскрыв глаза. - Боже мой, ты вообще живой? Лань Ванцзи привык к такой реакции, когда он поднимает тему правил Гусу Лань, ему уже давно удается быть выше этого, но укор, исходящий от Вэй Усяня, застает его врасплох. - У меня все отлично, - холодно отрезает он. - О, Лань Чжань, не злись! - Вэй Усянь кладет свою ложку на стол. - Я не хотел проявить неуважение! Я действительно впечатлен! Его улыбка - серьезное орудие, и ей удаётся пробиться сквозь защиту Лань Ванцзи напролом. - Я всегда был не в состоянии соблюдать какие-либо правила в моей жизни, не говоря уже о таких сложных. Это меня и восхищает в тебе, Хангуан-Цзюнь! - Это не достойно восхищения; это то, что ожидаемо, - возражает Ванцзи, потому что почему-то с похвалой труднее справиться, чем с насмешками. - Я второй наследник. — Принимать комплименты против правил Гусу Лань? - спрашивает Вэй Усянь. Ванцзи открывает рот, но ничего не произносит. - Не бери в голову, не бери в голову, не отвечай! - поспешно добавляет Вэй Усянь. - Мгм, - Ванцзи делает еще один глоток своего теперь уже теплого и откровенно плохого улуна. Вэй Усянь смотрит на него все время, пока он ест, не обращая внимания на еду, которую он кладет себе в рот. - Что? - спрашивает Лань Ванцзи через несколько секунд. Он не привык, чтобы за ним наблюдали так очевидно и интенсивно. - Ты действительно собираешься допивать этот чай? - уточняет Вэй Усянь, вопрос вырывается из него так, будто в ожидании малейшей провокации. - Что? - повторяет Ванцзи в замешательстве. - Улун, - многозначительно говорит Вэй Усянь. - Да. - Ты сказал, что хочешь белый. - … Я... да, - говорит Лань Ванцзи с раздражением. - Ты принес улун специально. - Я хотел посмотреть, скажешь ли ты что-нибудь! Но я не хотел, чтобы ты выпил весь чайник из вежливости, если ты этого не хотел, господибожемой, Лань Чжань, улуны здесь худшие! Лань Ванцзи слишком поздно замечает, что Вэй Усянь даже не прикоснулся к чашке, которую он налил ему, что, возможно, должно было быть маленьким намеком. Вэй Усянь забирает у него поднос, хаотично складывая на него использованные чашки. - Вот, вот, я принесу немного настоящего белого чая. - В этом нет необходимости, - пытается остановить его Ванцзи, но Усянь выслушивает его отказ, не отрывая взгляда. - Я ненадолго! Не скучай! Он убегает, врываясь в толпу студентов с неуемным рвением, которое вызывает у Ванцзи еще один легкий сердечный приступ. «Вэй Усянь». Глубокий вздох, а потом еще один. Это момент слабости, думает он. «Вэй Ин». И он позволяет себе ощутить эти крошечные покалывания от произнесённого имени.