Панкам вы заплатите литровой баклажкой...

Староста деревни не спеша вышел из дома. Срочных дел не было, и он степенно отправился в харчевню Брана, посидеть за кружечкой с такими же почтенными людьми. Вдруг, навстречу ему, выскочил мальчишка с вытаращенными глазами, в котором староста с трудом опознал сына вдовой соседки. -Там! – выдохнул мальчишка, - там! У Брана! Самогон пьют!!! -Эка невидаль, - нахмурился староста, - затем он и есть, самогон тот… -И!!! – мальчишка вытаращил глаза ещё больше, и староста испугался, не выпали бы, - и не закусывают! -Брехня, - веско проговорил староста, - нельзя самогон не закусывать, от того внутренность сгорает. -А там, - мальчишка малость отдышался, - пришлых трое, и хлебают, как воду. И ничё у них не сгорает, только песни орут! Ненашенские! И сами страшные… и девка с ними, тоже… -Пьёт? – не поверил староста, - брешешь. Девка, скажешь тоже… Он наградил мальчишку отеческим подзатыльником, и, не торопясь отправился к Брану. Не то, чтоб староста поверил в детские россказни, но узнать, что случилось, было нужно. Ну, и приятного времяпрепровождения за кружечкой никто не отменял. На подходе к харчевне стало ясно, что там происходить что-то из ряда вон выходящее. До старосты доносились выкрики: «Выпьют! Не выпьют!» и нестройное пение каких-то варварских песен. Он ускорил шаг. На пороге его встретил Бран. Вид у полугнома был… как бы поточнее сказать…в общем, почтенный Бран являл собой живую иллюстрацию присловья «Сгорел сарай – гори и хата!». Он молча махнул рукой, и староста вошёл внутрь. Вокруг бочки самогона стояла плотная толпа, из рук в руки переходили деньги, делались ставки. Перед старостой толпа расступилась, и его взору предстали трое непонятных индивидов – один с торчащим красным гребнем на лысой голове, второй - с синими растрёпанными волосами, а третий – явно женского полу, с волосами фиолетовыми, растущими только с правой стороны черепа. Индивиды черпали самогон и пили, НЕ ЗАКУСЫВАЯ! Судя по тому, как они по очереди ныряли в бочку, спор шёл о том, справятся ли индивиды с бочкой самогона, или она таки их одолеет. -Пиздец! – объявил вусмерть пьяный Гвоздь, когда его кружка проскребла по дну, - бухло кончилось… -Да ёбать – колотить… - грустно протянул Птица, плюхаясь рядом с бочкой, - только разогнались! -Эх, три вагона дихлофоса, - запела Треска печальную песню, сползая по стенке бочки. -Батарейкааа! – хором поддержали подругу приятели. Почтенный Бран прикидывал, выкатить ещё бочку или таки сделать вид, что он полностью разорён, но к его счастью панки наконец отрубились. Среди спорщиков разгорелся нешуточный скандал, они никак не могли решить, кто же выиграл: с одной стороны бочка опустела, а с другой – троица тоже сдулась. Спорщики, наконец, пришли к соглашению, что никто не выиграл и принялись рассаживаться, чтобы, по обычаю, усидеть кружечку самогона с подобающей закуской. Бран выкатил второй бочонок, и торговля закипела. Староста подошёл к спящим панкам и осторожно потыкал их тростью. Реакция была предсказуемо нулевая. -Что делать с ними будем? – спросил он Брана. Полугном помялся, потеребил бороду, пожал плечами. Потом представил, что будет завтра и спросил дрожащим голосом: -Так проспятся к утру? -Проспятся, - подтвердил староста, - и похмелиться захотят… у тебя ещё бочонок есть? -Ох, разоренье, - запричитал Бран. – считай полгодовой запас ведь выхлебали… по миру пойдём с деточками… ох, доченьки мои, да кто ж их взамуж возьмёт, бесприданниц… Что с этими делать то… - На сеновал пока оттащи, - посоветовал староста, - обмозгуем. Негоже посреди зала валяться, тем более девица… н-да. Бран послушно приподнял под мышки Треску. Та приоткрыла один глаз и доверительно сообщила: -Хочешь… я убью соседей, что мешают спать? Бран чуть не уронил девицу, опасливо оглянулся, не слыхал ли кто, но Треска снова отрубилась. -Так что делать – то? – жалобно спросил старосту хозяин харчевни после ухода последнего посетителя, - ежли… Он провёл по горлу ребром ладони и тут же сам себя устрашился. -Не пойдёт, - нахмурился староста, - ты тут без энтого! Вот что… завтра, с утреца, пока не проспались, их в охапку, и с обозом в столицу. А там пусть у первого же трактира выкинут с телеги. и поминай, как звали. Как раз утречком Кеннан отъезжает, мясо на рынок повезёт. Вот и этих красавцев пусть прихватит, три телеги у них, куда да приткнёт. -Ох, голова, - восхитился Бран, - так и я с ним, надо ж у гномов ещё пойла сторговать, а то вон как… На том и порешили. В ночи Мишаня Гвоздь понял, что ему плохо спится, потому, что какой-то гад уложил его в аккурат на кактусы. Он поворочался, потом заорал: -Уберите кактусы! Уберите сраные кактусы!!! Никто не отозвался, и непротрезвевший Мишаня решил бороться с кактусами своими силами. Но кактусы были вездесущи, и вырваться из их плена оказалось невозможным. Вдобавок, Гвоздь никак не мог найти пол, чтоб на него слезть, кругом были колючки. Тогда он решил прибегнуть к последнему средству: -Если вы не уберёте кактусы, сволочи, я вам спою! Или проблююсь…если не спою! Тут его рука нащупала прохладный глиняный бок кувшина. От кувшина потянуло чудесным духом гномьего самогона, и Мишаня Гвоздь, обнявший кувшин, как родного сына уснул счастливым пьяным сном. *** Наутро Бран с помошниками принялись аккуратно перегружать панков с сеновала в телегу. Панки спали крепким алкогольным сном, и с Птицей и Треской проблем не возникло, чего нельзя было сказать о Гвозде. Найденный им кувшин оказался остатками неприкосновенного запаса Брана, и почтенный полугном попытался высвободить своё сокровище из мёртвой хватки Гвоздя. Но Гвоздь с кувшином сроднился, и расставаться никак не желал, только обнимал крепче и слал всех так далеко и надолго, что в итоге Бран махнул рукой, не последняя выпивка. Гвоздя так и сгрузили к остальным – вместе с кувшином. Жена Брана заботливо поправила натянутый над телегой тент, чтобы утреннее солнышко не разбудило гостей раньше времени, Бран вскочил на переднюю телегу, возница щёлкнул кнутом и обоз тронулся, увозя панков дальше, к новым приключениям. Вся деревня высыпала на улицу, полюбоваться на отбытие, и убедиться, что странная троица уехала и больше не вернётся. *** Гвоздь разлепил один глаз, и его накрыло чувство дежавю – снова проснуться под незнакомым кустом, хотя заснул вроде бы абсолютно в другом месте. Плюс в башку точно топор всадили – похмелье от гномьего самогона было просто феерически мерзким. -Ммммать… - простонал Гвоздь и покрепче обнял ненаглядный кувшин. Тут же понял, что это не лучший предмет для объятий, и задался вполне резонным вопросом: -А чего это за херабора и на кой хуй я её где-то спёр? И с какого хера я тут валяюсь? Он, наконец, выпустил кувшин и сел. Рядом наличествовали тела верных друзей – собутыльников. Гвоздь ткнул в бок Птицу и дёрнул за ногу Треску, чтоб не мучиться похмельем в одиночку. И вспомнил, зачем он прибрал кувшин – вытащил ногтями пробку и припал к горлышку. Самогон мгновенно унёс все симптомы скорой и неизбежной похмельной смерти, Гвоздю стало хорошо, но тут он почувствовал, как его кто-то трясёт за плечо. Мишаня прижал кувшин покрепче и покосился на помятых похмельных приятелей. -Гони пивас, Гвоздик, - нахмурилась Треска, - чё в одно рыло-то? -Спёр и не делится, бля… - поддакнул Птица, - дай похмелиться, сволочь! Гвоздь решил, что надо делиться, а жлобиться – себе же хуже и отдал кувшин. Вскоре тот опустел и троица, поминутно спотыкаясь и матерясь отправилась в неизвестном направлении, искать халявное бухло, которым изобиловал этот мир. Причём с кувшином Гвоздь расставаться отказался категорически, заявив, что он теперь из мелкой тары не пьёт, поэтому пёр кувшин по очереди с Птицей. Треска гордо отказалась носить тяжести и шагала впереди, всем своим видом показывая, что эти два придурка с кувшином сами по себе, а она - девушка приличная… относительно, конечно. Внезапно под её ногой земля провалилась и Треска с воплем улетела куда-то вниз. Гвоздь и Птица бросили кувшин и кинулись к провалу, из которого доносились матерные вопли пострадавшей боевой подруги. -Мать, ты там живая? – заорал Птица, сунув в провал голову. -Нет, бля, померла, уроды, - зло ответила Треска, - жопу я отшибла, приземлилась, нах… -Прямо нах? – полюбопытствовал Гвоздь, просёкший, что с Треской всё в порядке, - откуда там хуй-то? Треска прицельно кинула в приятелей комком грязи, но предсказуемо не попала, Птица отшатнулся, уцепился за Гвоздя и оба, не удержавшись на ногах рухнули вниз, придавив Треску. -Уроды, долбоёбы, дебилы!!! – вопила Треска, выползая из-под свалившихся на неё приятелей. – как мы вылезать будем, а? -А вон дырка в земле, - Гвоздь оптимистично ткнул пальцем в какой-то лаз, - поползли? -Вот и ползи первый, - надулась Треска, - а Птичка – последний. А я в середине, чтоб если кто впереди, то сначала тебе бошку откусил, а если сзади – то Птичке. -Добрая, бля, - вздохнул Птица, признавая резонность доводов, - только я задом наперёд не поползу. -Ползи нормально, - разрешила Треска, - хотя голова у тебя лишняя, вы ж оба жопой думаете! -Люди!!! – восторженно заорал Гвоздь через пять минут ползанья, - люди, кажись мы по адресу! Лаз привёл в просторное помещение, уставленное стеллажами с тёмными, покрытыми пылью бутылками. -Ебать мой хуй… - восторженно произнёс Птица, - это ж бухло! Раритетное! -Небось прокисло давно. – поморщилась Треска, - вон, всё пыльное. Явно тут давно никого не было, забыли. -Ща попробуем, - Гвоздь вытащил бутылку из ближайшего стеллажа, ловко сшиб горлышко и глотнул. На лице его появилось выражение неописуемого блаженства, и он сообщил товарищам: -Коньяк… Два раза повторять не пришлось. *** Хозяин самого лучшего винного погреба в столице и окрестностях, благородный эльф Опохмиэль, подсвечивая себе волшебным, огоньком спустился по широким каменным ступеням к двери в свою сокровищницу. Сегодня он должен был достать из самого сердца погреба заветную священную бутылку пятитысячелетней выдержки, чтобы презентовать её своему другу и покровителю, Светлому Правителю Королю Алконаэлю Сто Пятому. Благородный эльф повернул ключ в замке гномьей работы, замок засветился красным светом и скрежещущим голосом потребовал: -Скажи друг и входи! -Друг, товарищ и брат! – выпалил Опохмиэль. Красный свет сменился синим, дверь распахнулась. Благородный Опохмиэль с трепетом вступил под своды погреба. Коллекция доставшаяся ему от предков активно пополнялась в течении жизни каждого представителя славного эльфийского рода, а некоторые, особо ценные экземпляры были с выкуплены за немалые деньги либо просто похищены у своих владельцев. Да, погреб благородного Опохмиэля был истинной жемчужиной! Но сегодня благородный эльф, войдя в погреб, сразу понял, что что-то тут не так… Он дёрнул ушами, прислушался… -Это кто с утра бухой, абсолютно никакой, в жопу пьяный как свинья? Это ты, это я! Благородный Опохмиэль аж подскочил. Орки? Орки вторглись в ЕГО ПОГРЕБ!!! Хотя… он снова прислушался. -Алкаши, алкаши, до чего ж мы хороши! С утреца румяные, постоянно пьяные! Не, это не орки, те бы просто вопили, а тут вполне складная песня. Да и один голос явно девичий. Благородный Опохмиэль нахмурился, потом щёлкнул пальцами, призывая магию, и пошёл разбираться с нарушителями и разорителями. -О, - Гвоздь отбросил опустевшую бутылку и уставился на благородного эльфа, - мужик! Пить будешь? -Треска, - окликнул Птица подругу. – гля, мужик! А ты говоришь, никто не ходит…Слышь, мужик, мы тут первые пришли! -Приползли, - поправила Треска, - да не тушуйся, тут много… всем хватит. Только не борзей. Благородный Опохмиэль аж задохнулся от такой неприкрытой наглости. Вдобавок, среди пустой стеклотары он заметил ту самую священную бутылку… пустую! -Варвары! – завизжал он, швыряя в компанию волшебный файербол, - моё вино! Сокровища десяти поколений!!! Файербол стукнулся о косуху Гвоздя и погас с шипением, наткнувшись на проклёпанную кожу. -Чё, бля, самый крутой, да? – набычился Гвоздь, - ща въебу… -Однозначно, надо въебать. – Птица встал рядом с товарищем, сжимая в руках полную бутылку, как биту. Треска, без лишних слов подняла с пола пустую бутылку, отбила горлышко и заняла позицию чуть позади друзей, угрожающе поблёскивая «розочкой». Благородный Опохмиэль здраво оценил свои силы и предпочёл переговоры. -Господа, это как бы мой погреб… И я готов вам простить выпитое, но с условием… -Какие, нах, условия? – возмутились панки, - мы нашли, значит наше! Вон, дырка, мы, значит, ползли… Благородный Опохмиэль помянул нехорошим словом десять поколений предков, наделавших потайных ходов и не составивших их карту, тяжко вздохнул, потом оценил степень опьянения собеседников и предложил: -Дуэль? Кто кого… -В смысле? – напряглись панки, - мы ж тебя, как бог черепаху… -Кто больше выпьет, – хитро улыбнулся благородный эльф, знавший сто десять отрезвляющих заклинаний. -О, эт по нашему, - обрадовались все трое, - эт ты правильный мужик! С кем пить будешь? -Со всеми, - гордо заявил Опохмиэль, и это было его фатальной ошибкой… *** Через десять бутылок благородный эльф понял, что где-то просчитался. Отрезвляющие заклинания не действовали, слишком язык заплетался, а панки радостно горланили: -Кто пойдёт на нас войной, проиграет всё равно! Никакая вражья тать не потянет так бухать! Опохмиэль понял, что надо что то делать, из последних сил сложил пальцы в фигуру, одновременно напоминающую фигу и фак, и телепортировался в свои покои. Там он наконец смог произнести заветное заклятье, туман в голове развеялся, но похмелье накрыло благородного эльфа так жёстко, что он взвыл. Вдобавок он осознал, что необдуманная дуэль сократила его запасы спиртного мало что не вдвое, и осмысление этого факта исторгло из его благородной груди рыдания. Выходов было…ну, мало было выходов. Можно , конечно, погреб затопить, потом воду слить, и троица демонов скорее всего утонет, но вино может испортиться, да и за демонов никто не поручится, а вдруг они как лягушки? Земноводные… Или… тут Опохмиэль гадостно ухмыльнулся, есть, есть выход! Он не он будет, если демонов не выкурит! Да и королю надо сообщить… мало ли, вдруг да чего! Всё таки применение такого средства… Гвоздь отхлебнул портвейна и тупо уставился на пустое место, с которого телепортировался благородный эльф. -А мужик где? С ушами? -Глюк, наверно, - грустно констатировал Птица, - жалко… Прикольный мужик-то. -Эльф, - Треска выудила из стеллажа очередную бутылку и принялась выцарапывать пробку, - надо же, испарился! А вино хорошее, Гвоздик, где кувшин? Давайте с собой нальём! -Э, мать, ты чё, куда собралась? – не поняли приятели, - тут много, все не упрём, так что остаёмся на месте! -Я на будущее, - пояснила Треска, вытащила, наконец, пробку и отпила вина, - вкуснааа… Не обманула бабка! Чего мы ещё желали? -Курнуть, – припомнил Гвоздь, - а ты? -Ну… - Треска смутилась, - я это… любви, высокой… -Эт как, на шкафу,что ли? – заржали Гвоздь и Птица, - да ты, мать, извращенка! -Уроды, - надулась Треска, - может я большого и чистого хочу! -Помой слона, - продолжали веселиться приятели. Треска махнула рукой и присоединилась к ржачу. И правда, какая такая любовь? Вот же глупость! Где то в другом мире старушка в зелёных башмаках с медными пряжками тихонько захихикала и щёлкнула пальцами… * "Алкаши" Четвёртый Дуст