Devil: mist

      Коридоры покинутого светом замка встретили по-обычному холодно. Лёгкий запах леса витал там, слегка освежая воздух. На стенах иногда встречались картины, которые изображали в основном природу, иногда натюрморты. Во всём замке не было ни одного портрета, ни одного изображения с людьми, даже намёков на их присутствие. Весь замок был подстроен под своего хозяина. И даже обыкновенный холод коридоров был его частью.       Дойдя до заветных дверей, ведущих в осветлённый огненными сферами зал, Хоррор не без удовольствия вдохнул запах запечённой картошки и спиртного. Недавно они уничтожили лагерь светлых магов, поэтому им дали возможность как следует отдохнуть и отпраздновать это. Каким бы устрашающим и холодным Найтмер не казался, он мог дать подчинённым то, что они хотят, отдых и выпивку. Хотя Хоррор больше склонялся к тому, что это было ловкое манипулирование, нежели доброта, но как бы там ни было, он был не прочь небольшого пира.       Сладостно улыбнувшись, представляя, как уже напивается, он распахивает деревянные двери, обращая на себя внимание общества. Все маги и некоторые другие существа радостно приветствуют своего командира, поднимая пивные кружки. Когда гул утихомирился, он прошёл к спокойно сидящему Дасту. На самом деле лишь издалека он выглядел таким, но стоило мертвецу подойти ближе, он понял, что парень просто уже сильно напился и чуть ли не спит на столе с кружкой в руках. Похлопав товарища по плечу, он уселся рядом. Маг лениво повернул голову в сторону друга, приподнимаясь. Подбежавшая к ним служанка поставила перед Хоррором тарелку с его привычной едой, подмигнула и умчалась обратно. Усмехнувшись на такой жест, мужчина оглядел свой ужин, отмечая то, что сегодня поварихи постарались на славу.       Даст всё ещё молчал, лишь иногда водя взглядом по залу, останавливаясь на еде друга, и дальше по кругу. Заметив это, мертвец посмотрел на него в ответ, спрашивая взглядом. Парень мотнул головой, и капюшон мантии немного спал, открывая вид на пепельно-русые волосы, которые у корней начинали темнеть.       — Мы ещё долго будем в гляделки играть? — Хоррор первым не выдержал, вызывая у Даста фырканье и прятанье глаз. — Что-то не так?       — Всегда было интересно, — начал он, прервавшись, но лишь для того, чтобы выпить ещё немного из кружки. — Почему ты не ешь животных, а людей?       Вновь посмотрев на человеческие остатки перед собой на красивой серебряной тарелочке, он тихо вздохнул. Поняв, что сейчас начнётся откровенный рассказ, маг подсел поближе, чтобы друг рассказывал всё как можно тише, и притих в ожидании.

***

      Можно начать эту сказку, как и все остальные.       Давным-давно, в период людских болезней, которыми можно было легко заразиться, в лесах этих земель было довольно спокойно и тихо. Существа наслаждались свободой, слабые не боялись выходить из своих укрытий, а сильные всегда могли найти себе добычу. Лес возвращался в свой обычный ритм жизни. Но кое-что смогло поразить их тем летом: обручение двух довольно разных жителей леса, нимфы и великана. После долгих разговоров и споров Хозяин леса позволил своей дочери связать свою жизнь с возлюбленным. После того события родился у них ребёнок, мальчик. Он выглядел как обычный человек, но каштановые волосы и бледность кожи были унаследованы от матери, а цвет глаз от отца. Через месяц великану пришлось уйти на время, так как началась война с северными племенами, и нужна была сила. Мать осталась с маленьким ребёнком в лесу. Они ждали возвращения отца.

***

      День был пасмурным. Тучи тяжёлой завесой накрыли землю, не пропуская свет. Редкий мелкий дождик лишь сильнее подчёркивал меланхоличность сегодняшнего дня. Девушка ловко прыгала по камням и выступам горы, иногда поворачиваясь назад и махая рукой орлице, сидящей в гнезде. Практически спустившись вниз, она услышала крики людей, а после увидела тёмные силуэты среди высоких деревьев. Обратившись небольшой птицей, коих водилось в лесу в достатке, она подлетела ближе и села на ветку. Люди столпились вокруг чего-то, обсуждая дальнейшие действия. Заинтересовавшись, она вновь взлетела, садясь на другую ветку, чтобы всё повнимательнее рассмотреть. Она чувствовала дикий интерес к происходящему. Оживившись, что сможет рассказать о чём-то интересном сёстрам, она наконец посмотрела, что же там. Её любопытство часто играло с ней злую шутку. Там, внизу, на сыроватой земле лежала её старшая сестра. Несколько копьев и стрел торчали из неё, позволяя ещё горячей крови вытекать из тела.       Онемев от страха, птичка чуть не свалилась с ветки. Взлетев, она помчалась обратно к горам. Обратившись в нимфу, она упала на камни. Орлица подлетела к ней, расправляя свои крылья. Её крик приглушил плач девушки. Нимфа посмотрела на неё, в глазах читались печаль и сомнения. Птица вновь подала голос. Через несколько минут около них собрались другие орлы, обитавшие в этих горах. Взмахнув крыльями, орлица направила потоки ветра в лицо девушки, подсушивая слёзы.       Молча обернувшись птичкой, девушка взлетела, направляясь к тому месту. Вскоре место заполнилось криками людей, а запах крови лишь усилился. Нимфа сидела отвернувшись от столь противного зрелища, которое устроили птицы. Хоть они не будут сегодня голодны.       — Это всё устроила эта мразь, видимо, ещё жива, нужно ей голову отрубить! — мужчина с топором отбился от атаки, подходя к мёртвой девушке.       Не выдержав, нимфа спустилась вниз, обращаясь обратно. Она подхватила валяющийся на земле меч. Не мешкая ни секунды, она вонзила его в спину того человека. Толпа людей в панике разбегалась, хотя бежать уже было бесполезно. Птицы роняли свою добычу наземь, разрывая плоть острыми когтями и клювом. Присев около сестры, она аккуратно подхватила её, обнимая.       — Я же говорила, что здесь опасно. Зачем, зачем же ты пришла, глупая? — она покачивалась из стороны в сторону, убаюкивая ту.       — Мне ничего не оставалось больше, — тёмноволосая тихо прошептала, приоткрывая глаза.       — Молчи, просто молчи, — закрыв рукой глаза сестры, нимфа проронила ещё слезу.       — Мой муж… Он мёртв, наш лес сгорает, — она еле говорила, её жизнь постепенно угасала.       — А как же наш отец, где он? — белокурая девушка с заплетёнными волосами подняла взгляд наверх, вглядываясь в серое небо.       — Его не было тогда, наш лес не единственный… Мы не единственные…       — Теперь молчи, не делай себе хуже, — покрепче обняв сестру, нимфа услышала детский плач.       — Мой сын… Я его спрятала в кустах… Пожалуйста… Авес, позаботься о нём…       — Ради тебя, сестра, ради вас обоих, — она уложила её обратно на землю. Через несколько деревьев она нашла маленького ребёнка. — Ещё кроха.       Малыш жмурился, иногда вертя головой. Прикрыв его зелёной тканью, девушка вернулась к тому месту, где разворачивалась битва, но сестры не нашла, лишь рыжие блестящие песчинки, поднимающиеся вверх, в небо. Её больше не было. Она умерла.

***

      После того случая Авес стала очень подозрительной. Она обосновалась вместе с ребёнком в глуши леса, Авес соорудила дом, в котором они и жили. Она стала немного нервной, боялась выпускать мальчика гулять одного, даже зная, что здесь не ступала ни одна нога человека.       Время шло, малыш подрос, научился ходить и говорить. Авес выходила с ним наружу, но всё так же продолжала держать его вблизи дома. После взросления мальчика Авес с удивлением обнаружила, что тот больше не мог питаться лесным духом, ему нужна была нормальная человеческая еда. Скрепя сердцем, ей пришлось охотиться на мелкую дичь, которая обитала здесь. После она начала выращивать и овощи, чтобы разнообразить рацион питания.       Однажды, сильно напросившись, мальчик отправился вместе с Авес на охоту.

***

      На опушку, освещаемую солнцем, вышел молодой оленёнок. Он осмотрелся по сторонам, прислушался, и, ничего не заподозрив, прошёл дальше на поляну, готовясь полакомиться свежей травкой, омытой недавно прошедшим дождиком. Принюхавшись, он выбрал участок получше и начал щипать траву, иногда виляя своим коротким хвостиком.       В кустах, на границе опушки, сидела девушка с мальчиком. Она тихо потянула руку к стрелам, доставая одну из них, пока ребёнок заворожённо глядел на зверя. Он видел его в первый раз, и ему хотелось рассмотреть его получше. Его пристальный взгляд прожигал будущую еду, отчего животное начало немного нервничать, чувствуя себя некомфортно.       — Не стоит так на него смотреть, — шёпотом оповестила своего воспитанника девушка, повернувшись к нему.       — Мне интересно, — мальчик сменил позу, чуть пошуршав листьями.       Оленёнок поднял голову, осматриваясь. Качнув головой, он перешёл на другое место, чуть ближе к охотникам. Каштан проследил за детёнышем, задаваясь разными вопросами.       — Почему же мама не пошла со мной?       Мальчик встрепенулся, поворачивая голову к Авес. Та уже натянула лук, готовясь совершить выстрел.       — Ты о чём? — поинтересовался ребёнок, замечая замешательство на лице девушки.       — Что? — она опустила лук, обращая своё внимание на воспитанника.       — Это же ты задала вопрос? — он подсел к ней ближе.       — Нет, я молчала, — растерянно ответила нимфа. — Давай позже.       Она вновь приготовилась к выстрелу. Мальчик вздохнул, поглядев на неё, и вновь посмотрел на оленёнка.       — Одному страшно.       — Да, страшно. Мне тоже страшно, когда я один, — пробурчал он, подперев голову рукой.       — Не бурчи, ты отвлекаешь меня, — шикнула девушка.       — Ты и сама первая начала…       — Трава здесь такая вкусная.       — Трава…       Мальчик вдруг сел, осознавая, что он слышит и понимает слова того детёныша оленя. И он осознаёт, что этот маленький оленёнок такой же, как он, также боится одиночества, хочет к маме, и также может чем-то наслаждаться. Услышав сбоку от себя звон тетивы, он вскочил. Оленёнок, поражённый стрелой, упал на землю. Дёрнув один раз ножкой, он замер. У мальчика дух перехватило. На глазах появились слёзы, и он, не обращая внимания на слова нимфы, выскочил из кустов, падая на колени около коричневого тельца. Его руки окрасились в красный.       — Жизнь…       — Что с тобой?       — Я… Он… Он не хотел умирать… — он всхлипнул, вытирая окровавленными руками глаза. Авес поражённо посмотрела на воспитанника. — Я не буду! Не буду его есть! И никого больше! Я не хочу! Они ни в чём не виновны!       — Так ты слышал слова оленёнка… — она отвернулась от ужасного зрелища. Она даже представить не могла, что сейчас чувствует ребёнок, осознавая, что ел таких же живых и полноценно мыслящих животных. — Но тебе нужно мясо, чтобы вырасти нормальным и здоровым.       Глупость. Конечно, её слова были глупостью, но лишь потому, что теперь накормить ребёнка животным мясом она не сможет. Он скорее умрёт, чем сделает это.       — Как ты могла давать мне их мясо! Я бы смог обойтись и без него! — он встал, злобно глядя на девушку. Она напряглась, сдерживая слёзы.       — Нет. Не смог бы. Я пообещала твоим родителям, что ты будешь жить и расти нормальным ребёнком. Без того, что содержится в мясе, ты не сможешь полноценно питаться, я не знаю, чем его можно заменить. Как только тебе понадобилась обычная, человеческая пища, я уже и не думала, что ты сможешь понимать животных! — под конец она сорвалась, так же плача.       — Я думал, ты — моя мама, — мальчик ошарашенно глядел на Авес.       — Нет, твоих родителей убили люди. Они сражались за тебя, но не смогли выдержать их натиска. Твоя мама успела передать тебя мне, она спасла тебя. Твоя мама была моей сестрой. Она, как и я, — нимфа. Она могла понимать животных, я же понимаю птиц. Ты не представляешь, как же трудно мне было убивать всех этих зверей для тебя. Будто я убивала своих же друзей. Я не знаю, что мне делать, как помочь тебе! — от эмоций она выкинула лук в сторону, прикрывая глаза руками.       — Люди… — он поднял лук и стрелы, вытирая последние слёзы. — А они тоже животных и птиц едят?       — Да, едят, — девушка забрала у мальчика своё оружие, убирая.       — Тогда я буду есть людей, в отместку за зверей. Они отвратительны, — ребёнок нахмурился, вытирая руки об свою одежду.       — Есть людей? — Авес поразилась словам воспитанника, слегка пугаясь их. Ещё никто не ел людей. Нет, были некоторые существа, предпочитающие человеческое мясо, но чтобы ребёнок сам решил есть человека, на которого был так похож. По сути он и являлся человеком с небольшим даром.       После они похоронили оленёнка, извинившись перед ним и его родителями. Лес наполнился звуками пения птиц. Авес протянула руку мальчику и тот взялся за неё, весело припрыгивая. Нимфа же с лёгким страхом поглядывала на ребёнка рядом.

***

      Переборов свой страх перед людьми, Авес начала заманивать их в лес или убивать путников, решивших идти через него. С первого же кусочка человеческой плоти мальчик полюбил этот вкус. Он всегда ел людей с удовольствием. Нимфа разрешала ему выходить гулять ненадолго, поэтому мальчик смог завести себе друзей в виде двух волчат. Он гулял и играл с ними, иногда угощал мясом, ворованным со стола.       Став юношей, он мог сам выходить на охоту, притворяясь сыном лесника и предлагая срубить дерево на дрова. Когда человек приходил за обещанными поленьями, он делал удар топором по спине или шее, чтобы жертва не смогла убежать или даже двигаться.       Убивал он людей из разных близких деревень, чтобы быть скрытнее. Но жители уже начинали перешёптываться о пропаже людей в здешних лесах.

***

      — Кто ты?       Парень с каштановыми волосами приоткрыл глаза, замечая рядом с собой молодую девушку. Её карие глаза с детским любопытством смотрели на незнакомца. Красноглазый потянулся, вставая.       — Сначала скажи кто ты такая? — парень положил руку на свой бок, наклонив голову.       — Меня зовут Лина, деревенская девушка, — она взялась руками за свою бордовую юбку, кланяясь, как ей показывала матушка.       — Я сын лесника, — он тоже поклонился, усмехнувшись манерам простой деревенщины. — Ты далеко зашла, Лина. Здесь может быть опасно.       — Ты думаешь? Мне кажется, что тут довольно хорошо. Тихо, спокойно и нет людей, — она присела в высокую траву, собирая цветы на длинных стеблях.       — Бежишь от людей? — он сел рядом с ней, с интересом наблюдая за занятием.       — Даже в деревнях душно, а в городах подавно. Здесь так свободно и свежо, аж дух захватывает! — она всплеснула руками, случайно задевая парня. — Ой, прости. Ты в порядке?       — Да, ничего, — он немного оскалился, но унял порыв прирезать девушку. — Поэтому мой отец и живёт в лесу, подальше от суеты и людей.       — Я бы тоже хотела так жить, — она мечтательно вздохнула, продолжая плести.       — Одной тебе будет трудно, — парень посмотрел в небо, где иногда виднелись силуэты птиц.       — Вот поэтому девушки и выходят замуж, — она хохотнула и положила венок на каштановые волосы парня. Он отвёл взгляд, чувствуя лёгкое тепло внутри.       — Ты, наверное, уже замужем, — он снял венок, осматривая его.       — Нет, я никому не даюсь, — она встала, величественно поднимая голову, — Я выйду замуж только по любви и точка!       — Глупая, — прошептал парень, надевая венок обратно на свои волосы.       — Это моя мечта. А мечты не могут быть глупыми, — она села обратно, слегка облокачиваясь на него.       — Мечты…

***

      Подавляя желание убить и съесть девушку, парень иногда гулял с ней. Он узнавал её больше и больше, а потом и сам начал ей открываться. Однажды он даже решил познакомить её со своими друзьями-волками. Ему долго пришлось приводить Лину в чувство, так как та упала в обморок, только завидев огромные серые силуэты.       Через несколько месяцев парень всё-таки решился на более активные действия, ведь девушка ему нравилась, а желание съесть её угасло очень быстро.

***

      — Ты пришла, — она улыбнулась, поправляя лямку своей сумки.       — Конечно, как обычно, — приглядевшись, она рассмеялась. — Боже, у тебя такое лицо. Что случилось?       — Да, случилось, — он сделал шаг ей навстречу. — Я хотел бы поговорить.       — Я внимательно тебя слушаю, — она также сделала шаг к нему.       — Наверное, словами у меня не получится всё объяснить, — схватив её за руку, он потянул Лину к себе. Она засмущалась. — Действия всегда крепче слов.       Приподняв другой рукой голову девушки, он поцеловал её. Она сначала остолбенела, но потом положила руки на его плечи, опрокидывая его назад. Она несильно ударилась ногой о топор, неизменно висящий сбоку у парня. Но больнее было ему. Лина не без собственного удовольствия вонзила в его грудную клетку кухонный нож, которым её матушка обычно нарезает мясо дичи. Отстранившись от парня, она встала, вытаскивая нож. Он с ужасом глядел на возлюбленную, прикрывая рану рукой. Она не задела сердце и лёгкие, видимо, решила потешиться над ним.       — Сдохни, чёртов каннибал, — она плюнула около него, разворачиваясь. — Твой дом уже должен полыхать. Уродливое создание.       Из кустов выпрыгнули волки, хватая девушку. Она вскрикнула. Один схватил её за руку, другой повалил её, царапая спину лапой. Они драли Лину, отрывая куски свежего человеческого мяса.       — Давай, вставай, — рявкнул один из волков, поворачивая свою морду к парню. Тот с шипением смог сесть. Кровь не переставала идти, нужно было поспешить.       Оторвав лоскут от платья девушки, он перемотал то место, где образовалось красное пятно. Это не сильно помогло, но было лучше, чем ничего. Идя спешным шагом к своему дому, он уже заметил столб дыма, выходящий из-за деревьев.       Он виноват. Если бы он только не поддался ей, убил бы сразу, то ничего этого не было бы. Люди снова причинили вред ему и его окружению. От них только одни проблемы, с животными такого не было, у них всё проще. А женское притворство, их природное очарование стало противным ему. Хотелось блевать. Нет. Он больше не поведётся на сладкие ушам речи, не поведётся на слова понимания, не поверит ничему. Они ничтожны. Он будет один на один с Авес.       Теперь же оставалось только успеть. Каждый шаг отдавался мгновенной болью по всему телу. Шаг. Разряд. Ещё шаг. Ещё один разряд.       В голову закрадывались мысли о том, что же он будет делать, если останется один. Переживёт или решит умереть вслед? Одиночество, окружающее его с детства, заманили его в оковы страха. И сейчас, спотыкаясь и падая из-за торчащих корней и других коряг, ему казалось, что это одиночество пытается его затащить обратно в темноту, вниз, под сырую червивую землю. Этот холодный вязкий страх, впивающийся в само сердце, отравляет, мучает, заставляет выть от одного только нахождения рядом.       Да вот только…       Праведная месть, совершённая людьми, казалась чушью, ведь он мстил им за всех съеденных ими животных. Однажды Авес сказала ему, что месть не даёт ничего хорошего. И неужели это то, о чём она говорила, или это просто ему так не повезло, и его месть привела к ещё более сильной беде.       Выскочив на пустырь, где был его дом, он обнаружил толпу людей, окруживших полыхающие деревяшки.       — Чтоб вас!       Люди обернулись. Поднялся гомон, и они ринулись к нему, желая добить. Боль от раны не стихала, становилось всё труднее стоять на ногах. Отбив пару ударов, он почувствовал толчок в спину, а после и острую боль в животе. Упав на землю, он не хотел жалеть себя, не хотел верить в конец, но постепенно покидающие силы вгоняли его в реальность, а собственные мысли начинали не радовать. Жалкие попытки встать прерывались на корню, а тело уже и не чувствовалось толком.       Последующий обморок не был неожиданностью.       «Не хочу знать о собственной смерти».

***

      Когда он очнулся, то вокруг не оказалось никаких людей, дом медленно догорал, представляясь кучкой угля. Парень обнаружил деформации своего тела: левая стопа была явно больше другой, руки были то толще, то длиннее, шея будто распухла, мешая нормально дышать, искривление позвоночника, а лицо на ощупь было сравнимо с долиной холмов: то вверх, то вниз.       Осознание недавних событий заставило забыть о своём теле. После нескольких часов разгребаний останков дома он не нашёл ни следа тела Авес. Это сподвигло его на мысль, что она смогла выбраться и убежала. Оставаться тут было всё равно опасно, поэтому, ковыляя, он побрёл по лесу, иногда издавая скрипящий звук.       Пару лет он жил в лесах, убивал людей и ел их. Иногда приходилось бежать и скрываться, но в принципе жизнь протекала спокойно. Нередко его мучали мысли об Авес, он надеялся, что она найдёт его и поможет, но каждый день он проводил в одиночку, переговариваясь со зверями. Это немного спасало. Лишь самую малость.       Однажды он наткнулся на лесных разбойников, которые с удовольствием поймали его и продали в городе коллекционеру уродцев, получив очень даже приличную сумму. Он стал зверем в клетке, которого показывали публике на потеху и смех. Он слышал всякое. В первое время отвечал, рвался и пытался кого-нибудь задеть, но через пару месяцев его пыл угас, и он просто сидел в углу клетки, молча. Мясо животных, которое ему предлагали после особо удачного дня «выступлений», он есть отказывался, сильно исхудав и заболев, довольствуясь лишь хлебом и зеленью.       Из своей клетки он видел всяких: простых деревенских жителей, богатых господинов и их дам, стражей замков, шумных горожан, встречались и люди в белых накидках, которые вызывали уважение у толпы, но никто из них и не собирался ему помогать.       Особо тихими и светлыми ночами он ложился на дно клетки, наблюдая за небом, иногда сочиняя истории, рассказы, вспоминая те, что ему рассказывала Авес в детстве, стихи у него не сильно получались.

***

      — … и тогда он сделал последний шаг, который вознёс его на самую высокую гору мира, откуда он увидел весь тот путь, что преодолел, — вздохнув, он прервался.       — И куда он пойдёт потом? — резко обернувшись, он увидел тёмный силуэт. Лунный свет мягко ложился на его очертания, узоры мантии слегка блестели на нём.       — Куда захочет, он теперь свободен. Приходите днём, сейчас вам не на что смотреть, к тому же надо заплатить, — меланхолично ответил парень, перемещаясь обратно в свой угол.       — Мне не интересна твоя внешность, — насмехательский тон слегка разозлил его. Теперь в нём нет ничего. — Твои рассказы интереснее.       — Что вы хотите?       Его не раз хотели купить, но коллекционер не позволял этого. И слава Звёздам, иначе он был бы шутом на один раз, а потом из него бы сделали экспонат, хранившийся в личном музее какого-нибудь герцога или короля. Лучше поскорее умереть от болезни в клетке и его просто вышвырнут на обочину дороги, где он и разложится.       — Меня больше интересуют твои желания, — фигура переместилась, а после и вовсе оказалась внутри клетки. — Я же вижу, ты не должен быть тут.       — Как вы? — парень отшатнулся, падая. — Вы маг?       — Маг-некромант, и ты так не ответил на мой вопрос: что с тобой? — он подошёл ближе, а после и вовсе рядом сел.       — После одного случая: на мой дом напали люди, а потом и на меня, я отключился, а после, когда очнулся, то никого вокруг не было, а тело было таким. Я не знаю, как это получилось или как исправить, — иногда жестикулируя, поделился парень, косо поглядывая на незнакомца.       — Думаю, нам стоит поговорить об этом поподробнее, — схватив уродца за плечо, маг переместился с ним на главную площадь города, где сейчас остановился цирк уродов.       — Вы сможете мне помочь? — парень даже оживился, в нём загорелась давно потухшая надежда.       — В обмен на это ты станешь моим слугой, я вижу в тебе особый потенциал, — усмехнувшись, фигура призвала книгу.       Открывшись, она предстала перед хозяином. Маг начал читать заклинание, и в это время под парнем начали вырисовываться символы, складывающиеся в магический круг. Когда кромка соединилась, то рисунок засветился бирюзовым, а тело парня начало ломить. Хриплые крики заглушались треском костей и каменной кладки. Люди повылезали из своих домов, кто-то уже начал звать стражу или светлых магов, чтобы те остановили нарушителей.       — Интересно, — единственное, что сказал маг, наблюдая за принудительным превращением.       Через пару минут перед ним предстал самый настоящий великан. Тяжело дыша, он наклонился, пытаясь унять боль по всему телу. Удовлетворённо осмотрев результат, некромант убрал книгу.       — Как тебе твоя вторая форма? Не великовата? — шутка была воспринята в штыки, хотя немного придя в себя, парень почувствовал прилив сил. Тот факт, что он стал великаном, давал ответы на его прошлые вопросы, но и создавал новые. — Не хочешь размяться?       Осмотрев толпу, которая замерла в страхе, он улыбнулся своим клыкастым ртом, а глаза загорелись алым. Люди запаниковали, начиная разбегаться по улицам. Великан хватал их, сжимая, а после люди падали сломанными куклами, укрывая собой улицу. Внезапно проснулся дикий голод, человеческая кровь дразнила нюх. Хотелось есть. Следующие пару человек отправились в пасть великана. Он недолго пережёвывал их, глотая. Подбежавшая стража остановилась, не решаясь нападать на голодного монстра. Но появившиеся светлые маги придали уверенности для атаки.       Некоторые люди в белых накидках накинулись и на некроманта, но тот мгновенно проткнул их тела своими векторами. Подобрав меч, он кинул его великану. В мгновение оружие увеличилось до нужного размера, идеально ложась в руку. Махнув им, великан разрубил парочку человек пополам.       Через несколько часов большей части населения не было. Наступал рассвет, а на улицах города царила тишина. Оперевшись на стену спиной, парень выдохнул. Он был уже в человеческом облике. Обратное превращение прошло намного легче. Рядом появился тот самый маг, передавая флягу с водой.       — Тебе нужно научиться самому менять формы, чтобы ты не чувствовал ту боль каждый раз. У тебя есть имя? — парень принял предложенную воду, делая глотки. Внутри всё ужасно пересохло.       — Давно же я не произносил своего имени, — он потёр затылок, припоминая, как его обычно называла Авес, но в памяти всплывали различные слова, которые люди бросали ему, только завидев. — Хоррор, думаю, это сочтётся за имя.       — Лорд Найтмер, приятно познакомиться, — он протянул руку, и полувеликан ответил на рукопожатие. — Думаю, теперь мы можем уходить отсюда.

***

      Работа с Найтмером быстро вошла в привычку, так как Хоррор мог прекрасно подстраиваться под ситуацию, зачастую выходя сухим из воды. Вначале, правда, были некоторые проблемы с питанием, но это быстро решилось.       Тренировки по контролированию формы проходили в лесу, чтобы ненароком не разрушить внутренний двор увядшего замка. Парень осваивал собственное тело заново, узнавая много нового от своего наставника.       Отношения с Найтмером сложились удачнее, чем у других. Было ли это за счёт особого положения, которое он разделял с Кроссом, или собственного характера каннибала, значения не имело, главное не попадаться под горячую руку и не проваливать поручения. Звучит довольно неплохо и вполне выполнимо. Но… Наверное, просто невозможно прожить в подчинении у Лорда Найтмера и не узнать его гнева. После этого Хоррор год не решался попадаться на глаза хозяину. Но как бы там ни было, страх не смог затмить простое уважение и чувство благодарности.       Найтмер знал, прекрасно знал об этом, поэтому в ответ иногда пропускал мелкие промахи или проделки. С возрастом Хоррор становился всё более понятливым, распознающим что к чему, что слегка пугало некроманта. Любой вопрос каннибала не по заданию настораживал его, заставлял лишний раз прочистить себе голову, чтобы не оставалось ничего лишнего, что могло бы хоть как-то отразиться на тёмном маге.

***

      Вечер плавно собирался у горизонта на западе, предвещая скорую ночь. Дул сильный ветер, не унимающийся весь день. Он нёс с собой прохладный воздух с севера, остужая всё вокруг. Зима незаметно сползала с вершин холодных гор, намереваясь взять на себя контроль. Поёжившись, Хоррор выдохнул облачко пара, поражаясь тому, как быстро в этом году похолодало. Горячие сердце полувеликана гнало кровь по всему телу, пытаясь согреть его, но выходило не совсем удачно. Приблизившись к некроманту, парень впился жадным взглядом в горизонт, едва виднеющийся сквозь плотную стену деревьев, некоторые лучи солнца всё равно больно били по глазам.       — Я и Кросс чем-то отличаемся от остальных слуг, чем же? — поинтересовался он, зная, что сейчас Найтмер должен быть в хорошем расположении духа, редкое явление.       — За шесть лет ты только сейчас решил об этом спросить? Что случилось? — лёгкая усмешка неизменно красовалась на его лице, предвещая некоторые проблемы.       — Ничего такого, просто до меня дошли некоторые слухи о Вас, и, проведя некоторые размышления, я решил наконец узнать это, — ещё немного приблизившись к некроманту, Хоррор заговорчески прошептал.       — Слухи? — поддельное удивление. — Не думал, что вам хватит смелости шептаться обо мне за моей спиной. И что же там?       — Говорят, что Вы ищите кого-то. Неустанно обходите несколько королевств раз в год-два, при этом возвращаясь ни с чем. Вы даже сами не знаете, что ищите? — справедливая догадка заставила лича улыбнуться, чуть сипло смеясь. — Я сам за Вами такое заметил.       — Что-то ещё? — без интереса спросил расслабленный Найтмер, намереваясь отмахнуться от слуги. Он не первый такой.       — Я вижу, что мы с Кроссом отличаемся от остальных немного уникальными способностями, которые не встречаются в нашем… — продумав более удачный вариант, он продолжил, —…обществе, но это явно не та причина. Вы говорили, что Вам нужна всего одна книга для завершения вашей коллекции в библиотеке. Та коллекция связана с редкими экземплярами магических книг. Вы просите следить время от времени за перемещениями вашего брата, отмечая необычные места или встречи. Неужели эта книга у него? Почему бы Вам за столько прожитых лет не забрать её у него? Мне показалось это странным. Вы не спешите, а выжидаете. Книга Вам нужна, но не сейчас, рано ещё, но что Вам мешает? Вы не нашли всех нас. Вы должны найти ещё сколько-то таких, как я и Кросс, чтобы воспользоваться знаниями той книги. Вы не посылаете других, Вы самолично ищите нас, а значит нас очень трудно найти. Кто мы?       — Вы — мои ключи к мечте, — сдался Найтмер, задумываясь о том, что Хоррор мог бы стать неплохим тактиком в будущем. — Четыре, всего вас четыре. Не ознакамливался ли ты с «Откровения Иоанна Богослова»? Там сказано, что перед часом суда землю посетят четыре всадника апокалипсиса: Болезнь, Война, Голод и Смерть. С помощью вас я открою мировой суд, в котором всё уравняется. Увидеть, что тот или иной является всадником, могут лишь единицы, в которых вхожу я и Дрим. С получением знаний и сил открываются новые ментальные способности, в том числе и видеть, каких частиц вокруг мага больше: чёрных — значит, он тёмный маг; белых — значит, он светлый маг; но вокруг вас летают особые цвета магии, что и позволяет найти вас. Не могу знать, нашёл ли мой брат или кто-нибудь ещё всадников, но я точно знаю, что никто в живых оставлять их не хочет, но к сожалению, смерть не убивает этот особый дар, а потому появляются другие люди с этими необычными частицами, а значит остаётся только держать их там, где никто не сможет их найти, с дрожью дожидаться их кончины, чтобы снова найти обладателя силы и заключить его в тюрьму. Неприятно, да? Но другого выхода у светлых нет, а со мной вы сможете нормально жить. Думаю, ты удовлетворён, — заключил некромант, отходя от перил балкона, оставляя Хоррора одного.       — Суд… — повторил парень, лишь скудно догадываясь, что за суд будет проходить. — И сколько же ждать?

***

      — Вот как оно… — заключил Даст, отправив в рот кусочек жареного хлеба с солью. — А я и вправду думал, что ты просто маг, а не смесь двух магических существ. Выходит, что твой отец — великан?       — Да, не думаю, что есть ещё подходящие кандидатуры, — откусив кусок от тела, мертвец начал медленно его пережёвывать, пытаясь хоть немного почувствовать вкус, но всё без толку. — А где Киллер? Обычно он с нами сидит во время трапезы, хоть и не ест.       — А ты не в курсе? — усмехаясь, спросил маг. Его улыбка была менее ненормальной, чем обычно, скорее предвкушающей.       — О чём? — оторвавшись от еды, Хоррор посмотрел на друга, ожидая его слов.       — Он всё-таки доигрался, и теперь несколько дней как лежит без сознания. Не думаю, что он скоро очухается, — подперев голову рукой, парень начал играться с ложкой, вертя и перекатывая её. — Но помимо этого у нас появился новенький. Парнишка с белыми волосами, являющийся светлым магом. Кросс больше ничего не объяснял, может, Киллер, как встанет, расскажет ещё что-нибудь. К Найтмеру сейчас подходить на самом деле страшно. Пивнушку он устроил лишь потому, чтобы к нему никто не приставал и не подходил лишний раз, а расслаблялся здесь.       — Много же ты знаешь, — прервавшись от ужина, каннибал начал обдумывать слова мага. — Помнишь, мы с тобой тестировали амулет? — получив утвердительный кивок, он продолжил. — Он скрывал магию от других. Если тот парень и правда светлый, то этот амулет для него. Но вот останется он тут или нет? — получив вопросительный взгляд, мертвец пояснил. — Я имею ввиду, что нет смысла тут скрывать его ауру, думаю, что так можно высказаться о тех частицах, так как он мог бы просто лишний раз не колдовать тут, да и Найтмер прекрасно знает, кто он, а больше никто и не смог бы увидеть его истинную личность. А значит, — медленно подводил он к своему выводу. — Что скорее всего его будут укрывать не от нас, а от других, от светлых магов, так как всё-таки тёмные частицы будут немного прилипать к нему, засоряя светлую ауру обычного белого мага.       — Точно, — протянул Даст, оставляя наконец ложку в покое. Он хотел уйти, но у него возник небольшой вопрос, который он задал другу, так как тот предположительно больше знал об этом, чем он. — А как можно сильнее всего навредить мёртвому существу, такому как ты или Киллер? Как Лорд Найтмер смог его припечатать к постели на столько дней? Ведь если бы он просто истощил его сосуд, то хватило бы полтора дня, примерно, на восстановление, а тут такой срок.       — Всё просто. Самое слабое место всех живых существ — это сердце, с помощью которого их можно убить; слабое место могущественных магов и не только, таких как Найтмер или Дрим, — это их сосуды с маной, которые не могут находиться в теле, поэтому они извлекаются из тела, становясь материальными, и хранятся где-нибудь, чтобы их нельзя было так легко убить; а слабое место мертвецов, таких как я и Киллер, — это наши печати, которые находятся где-нибудь на теле, чаще всего ближе к сердцу. Если её разрушить, то ничего уже не спасёт. У всех есть слабые места, никто не бессмертен окончательно. Видимо, Киллер не знал об этом, поэтому думал, что от любого наказания вреда не будет, а убить его не могут, так как он ещё нужен. Наивен, зато теперь будет знать, — коротко объяснил Хоррор, видя лёгкое замешательство на лице друга. Видимо тот под конец дня и из-за выпитого спиртного соображал туго. Лучше бы он просто постарался запомнить всё это, а не пытаться вникнуть в смысл сейчас. Утром это явно дастся довольно легче. — Ладно, давай уже завтра об этом поговорим, а то ты уже не соображаешь. Тебе помочь дойти?       — Нет, — он ещё немного постоял. — Нет, не надо. Ночи.       — Ночи, — махнул на прощание Хоррор, опасливо поглядывая на неровную походку Даста. Наверно нужно было настоять.