Шаг первый
11 января 2020 г., 18:57
Во второй половине дня, когда солнце скатилось к горизонту, гости великого клана Гусу Лань собрались на пустынной местности, поросшей ковылём, перед лиственным лесом. Когда братья Лань, сдержанный Ванцзи и честолюбивый Сичэнь, были ещё детьми, они в тайне от старших убегали за пределы магического барьера, чтобы погулять меж исполинских деревьев. Старшие подозревали, что юные наследники нарушают запрет, но не могли противостоять детскому любопытству. Лань Чижэнь неоднократно советовался с отцом мальчиков, как вернее всего будет поступить с маленькими озорниками, но статный мужчина, с синими как небо глазами, только улыбался, одобрительно качая головой.
Оба брата Лань росли в мире, они никогда не соперничали, всегда подставляя друг другу плечо в трудные минуты. Однажды, во время очередной вылазки в лес, Сичэнь потерял младшего брата из вида, даже громкие оклики не помогали найти мальчика. Растерянный подросток бродил по узким, заросшим тропам, пока не стемнело. Сичэнь не спешил бежать за помощью, чувствуя самим сердцем, что брату ничего не угрожает. И вот во мгле весеннего вечера юноша заметил слабое шевеление в зарослях колючего кустарника, пробравшись к самому его центру, Сичэнь увидел сжавшегося и совсем беспомощного Ванцзи. Шипы сонного кустарника впились в мягкую детскую кожу бедер, живота и рук, из-за чего белая ткань ханьфу расцвела алыми поддёками. Казалось, Лань Чжань только что очнулся, одурманенным взглядом смотря сначала по сторонам, а затем в лицо напуганного старшего брата. Мальчик слабо прижимал к груди грязный комок шерсти. В один момент существо в руках ребёнка пошевелилось, поднимая крошечную голову с длинными обвислыми ушами. Оказалось, что совсем юный Чжань, ещё не знакомый с видами магических растений, решил в одиночку спасти крольчонка, запутавшегося в силках. Мальчик настолько был одержим желанием помочь животному, что не заметил сочащейся крови, а затем и упустил момент, когда тонкая нить сознания ускользнула в дремоту. После произошедшего наказание ждало всех, особенно пострадали честь и достоинство Лань Хуаня, обвинявшегося и в невнимательном отношении к младшим, и в неуважении к старшим, и в пренебрежительном отношении к законам ордена Гусу Лань. Сейчас, вспоминая былое, Лань Сичэнь, уже сам вставший во главе клана, прекрасно понимал чрезмерную строгость дяди.
До приветственного слова оставались считанные минуты, заклинатели шумными шеренгами выстроились перед господином Ланем. Сичэнь невольно взглянул на младшего брата, возмужавшего не только телом, но и сердцем, укрепившемся в духовной силе. Он уже был способен защитить не только себя, но и других, независимо от их статуса и чистоты помыслов. Смотря на радостного, предвкушающего дух соперничества в предстоящих соревнованиях Вэй Ина, Лань Хуань мысленно поблагодарил небеса, что его брат привык сначала спасать, а уже потом выносить или нет смертный приговор.
– Я рад приветствовать глав великих кланов и их адептов на первом конном соревновании. Надеюсь, что нам удастся заложить славную традицию и сохранить её на долгие годы, – господин Лань сделал несколько пригласительных жестов обеими руками, позволяя слугам вывести несколько прекрасно сложенных коней без амуниции, лишь кожаные узды оплетали морды и головы животных. – С удовольствием приглашаю представителя каждого клана выбрать себе... – Сичэнь сделал паузу, подбирая слово, явно и без второго побочного смысла отражающее суть соревновательного процесса, – напарника, эти благородные создания будут вашими соратниками в нелёгкой битве за звания лучшего всадника.
В спины вышедшим вперёд смельчам летели ободрения и наставления старших адептов. Все участники смогли с лёгкостью определить, какой конь им был предназначен, кроме вспыльчивого Цзинь Лина. Юноша настолько был оскорблён тем, что ему придётся ехать верхом на кобыле, которую он с большой нелюбезностью именовал «старой клячей», что готов был отказаться от соревнования. Дух протеста спал, когда тоже участвующий в соревновании глава клана Цзян, а по совместительству младший дядя Жуланя, смерил ретивого юношу строгим взглядом, угрожающе сверкая кольцом Цзыдянь.
– Да пусть небеса разверзнутся, смыв позор с моей души, – Жулань роптал, недовольно поджимая губы. Запрыгнув и умостившись на крепкой спине гнедой кобылы, юный Цзинь про себя отметил, что не так уже неприятно контактировать с лошадью. Тепло тела животного, разливаясь по ногам от самых пят до поясницы, расслабляло. Воинственность Жуланя снова воспряла, когда рядом появился Юань, буквально сияющий в предвкушении гонки.
– Это самая прекрасная лошадь, которую мне когда-либо удалось увидеть. Благодарю Вас, господин Яо, – Сычжуй благодарно поклонился северянину со шрамом, скромно улыбаясь. В следующее же мгновение гибкий и стройный Лань оседлал серого жеребца с длинной гривой, заплетённой в мелкие жёсткие косы. Конь настороженно заводил ушами, делая шаг вперёд, но тут же замирая, чувствуя ласковое похлопывание по шее. Юань начал что-то тихо нашёптывать животному, чем вызвал язвительный смех у сидящего рядом Цзинь Лина.
– Ну и дурак же ты, Лань Юань.
Вдруг Цзян Чэн заметил, что один конь, коренастый и мощный, не обладающий изяществом других, остался без всадника.
– С вашего позволения, уважаемые гости, я предоставляю возможность поучаствовать в соревновании Вэй Усяню, – Сичэнь знал, что эта новость вызовет недовольство, но не мог предполагать, что оно стихнет с такой быстротой, что даже Ванцзи не придётся подключиться к спору.
– Пусть участвует! Всё равно упадёт быстрее всех! – Жулань, распалённый присутствием наглого Юаня, смеющего не обращать внимания на издёвки наследника клана Цзинь, сделал резкий взмах рукой. Недовольная лошадь под ним замотала головой, делая натянуть ослабленные удила.
Из толпы вышел взъерошенный и совершенно растерянный Вэй Ин, впервые услышавший о своём участии. Наспех поблагодарив заклинателей и главу ордена Лань, мужчина оседлал приготовленного коня, прежде узнав его имя.
– Ты хоть и не Яблочко, но сослужи мне хорошую службу, – Усянь украдкой сунул в губы коня кусочек сахарного тростника.
Участники забега двинулись по направлению к отправной точке, и именно в этот момент у некоторых возникли проблемы. Единственным человеком, который не испытывал трудностей в управлении лошадью, был молодой адепт северного клана, Бэй. Незаметный подросток с проницательным взглядом управлял конём одной рукой, вторую держа на крепком бедре. Руки и шея юноши были усеяны мелкими шрамами от какого-то кожного заболевания, лишь лицо с высокими скулами было не тронуто. Неудивительно, что Бэй отлично держался верхом, так как по традиции в их клане обучение начинается с самого малолетства. Ещё детьми будущих воинов учат не просто передвигаться с помощью коней, но и сражаться. В клане Яо у каждого адепта есть конь, который также чтим и храним, как магическое оружие. Считается, что после смерти лошадиный прах прорастает ковылём, и эта земля начинает привлекать безобидных, но очень полезных духов.
Особенно плохи были дела с удержанием равновесия у главы клана Цзян. Он с остервенением сжимал уздцы, натягивая и проклиная «глупое животное», Чэну была противна лишь одна мысль, что он может в прямом и переносном смысле упасть лицом в грязь. Находящийся рядом Усянь улыбался, узнавая в непоколебимом Цзяне Ваньине своего старого шиди, дерзкого мальчишку, умеющего бить так, что из горла рвётся крик, способного обнимать так, что на сердце становится спокойно. На несколько мгновений Вэй Ин предался воспоминаниям, не сразу замечая, как мрачно смотрит на него Чэн.
– Господин Цзян, попытайтесь расслабиться и двигаться вместе с лошадью, – Усянь стал двигать тазом, подкрепляя свои слова демонстрацией. – Представьте, что это танец.
В этот раз Старейшина Илин, знающий о людских эмоциях почти всё, прогадал, вызывая у Чэна не приступ благодарности, а всплеск недовольства и порицания.
– Да-да, Вэй Ин, – Чэн зло зашипел в своей манере, скаля зубы в хищной издевательской ухмылке. – У тебя ведь много опыта езды верхом, – господин Цзян подался вперёд, брезгливо хмыкая и убыстряя ход лошади. – Чёртов развратник.
Победителем соревнования становился тот, кто быстрее других сумеет принести больше всего воды из Светлого озера, наполнив пустой сосуд своего клана до краёв холодной водой. Одним из основных правил был запрет на касание ногами священной земли, то есть всадники не могли спешиться и зачерпнуть воды самостоятельно. Для выполнения этого задания каждому участнику были выданы глубокие шарообразные чаши, свисающие на тонких цепях с шеи лошадей. Возможность набора воды при помощи рук не возбранялась, но далеко не каждый адепт обладал настолько удивительными навыками верховой езды.
Начался первый раунд под звуки эрху, которыми в высшей степени мастерства владели адепты семьи Яо. Облачённые в грубую кожу юноши и девушки стояли на импровизированных каменных пьедесталах, возвышаясь над зрителями. Глухой раскатистый топот копыт начал стихать, когда клубы полевой пыли осели. Вдалеке показались пятна лошадиных фигур, спускающихся к глади простирающегося на многие сотни вёрст озера. Разлитая зеркалом вода между высоких горных выступов сверкала и переливалась на солнце.
Первым вблизи отправной точки показался Яо Бей с цепью, обмотанной вокруг своей длинной шеи. Юноша аккуратно придерживал одной рукой наполненный сосуд, прижимая к животу как самое драгоценное сокровище, пальцы же свободной руки сжимали пышную лошадиную гриву. Разогретый галопом конь не сразу перешёл на рысь, выбивая из-под копыт комья земли в зрителей. Почти одновременно к сосудам своих кланов приблизились трое: Лань Юань, Вэй Ин и разозлённый отсутствием возможности победить Цзян Чэн. Усянь стал растерянно озираться, почти останавливая топчущегося на месте жеребца, но подбежавший Ванцзи помог мужу сориентироваться и опустошить сосуд. Азарт схватки охватил не только участников, но и зрителей-заклинателей, время от времени подпрыгивающих со своих мест и выбегающих вперёд, чтобы оценить степень наполненности ваз.
Сосуд клана Яо был почти полон, когда перед зрителями развернулось ужасное действо. Запутавшаяся в ходе кобыла под Цзинь Лином скинула стройное тело всадника под свои ноги, взбрыкнув с диким фырканьем, животное ударило юношу копытами в грудь и лицо, начиная кружить и опрокидывать столы с угощениями прямо под ноги адептов. Первым на помощь наследнику двух кланов побежал потерявший всякое самообладание Юань, вернувшись к старту одновременно с Цзинь Лином с очередной наполненной чашей.
– А-Лин! А-Лин, не двигайся! – адепт клана Гусу Лань рухнул на колени перед распластанным дрожащим телом. Глаза Жуланя, налившиеся кровью, были широко распахнуты и устремлены в бесконечное осеннее небо со сходящимися тучами. Из носа и рта юноши тонким тёмными нитями стекала кровь, прячась в складках ханьфу на шее. Жулань слабо хрипел, перемещая срывающийся ошалелый взгляд на лицо и руки Юаня, которыми он ощупывал впалый живот и рёбра юноши. Очередное прикосновение вызвало глубокий болезненный рык, мышцы груди и живота Лина сократились, после чего он сделал слабую попытку оттолкнуть Юаня, кулаками упираясь в его грудь, следующие удары были более настойчивыми. – Прошу тебя, А-Лин, прошу! – Лань Юань мотал головой, с большой силой удерживая предплечья Жуланя, не позволяя ему обрушить удары. – Ты ранен.
– Цзинь Лин... – тихий шёпот сорвался с губ оказавшегося рядом младшего дяди, который был ужасно испуган, обнаружив племянника беспомощным. Услышав родной родной голос, Жулань приподнялся на локтях, рукавом стирая кровь с лица так, чтобы не осталось разводов.
Безразлично смотря на стоящего на коленях Юаня, Лин стал подниматься с земли, упираясь ладонями в нетвёрдые колени, чтобы распрямить спину. Подросток тяжело дышал, от саднящей боли и едкой обиды, разлившейся в груди, стиснул зубы до напряжения ходящих желваков.
– Я в порядке, дядя. Простите меня за неосторожность и за то, что заставил переживать, – Цзинь Лин выказал почтение в поклоне, не поднимая пристыженных глаз. Мужчина снисходительно кивнул головой, лишь успокаивающе хлопая племянника по плечу. Сжавшийся от страха и стыда Жулань, был больше похож на загнанную лань, чем на благородного наследника великих кланов, но Чэн не спешил делать подростку замечание, вспоминая горькие неудачи своей молодости.
– Господа, позвольте мне по справедливости поступить с лошадью, которая нанесла травмы младшему господину Цзинь, – рядом показался взволнованный северянин вместе с хладнокровным Бэем, несущим в руках тяжёлых меч с широким лезвием в ножнах. – В нашем клане принято правило, гласящее, что единожды запнувшийся конь должен быть умерщвлён в жертвенной чести богу Гуаньди.
Услышав сказанные заклинателем севера слова, Цзинь Лин сделал шаг вперёд, протестующе восклицая.
– Нет, я не позволю! – ощутив на себе десятки осуждающих и неодобрительных взглядов, Жулань сник, всё же гордо поднимая острый подбородок и продолжая свою речь. – Простите меня, господин Яо, за дерзость, но в наших краях принято оберегать этих благородных животных.
В конфликт вмешался глава ордена Гусу Лань, заручившись поддержкой младшего брата, который приказал усмирить и увести буйную кобылу в стойло. Ванцзи, будучи умелым заклинателем и обладающий острым чутьём, понимал, что животное подверглось какому-то слабому, почти незаметному, но очень действенному заклинанию. Чтобы проверить свои догадки, Лань Чжань указал слугам на список трав, которые стоит дать кобылице в ближайшее время.
– Наверное, юный господин прав, так как лошадь – половина дела, неумелый всадник и с карликовым скакуном не справится, – случайно оброненные без любой злобы в голосе слова Яо Бэя ощутимо кольнули Цзинь Лина между ребёр, обидой и неуверенностью скапливаясь в уголках глаз. – У Вас ещё всё впереди, Цзинь Жулань. Ещё пару лет и Вы будете способны также превосходно удерживаться на коне, как Лань Сычжуй, – такой дерзкой откровенности не мог уже стерпеть юный адепт клана Цзинь, туго сглатывая. Внутри царил хаос, болезненно бьющийся о внутреннюю часть рёбер, рвущийся из саднящего горла громкой бранью. Ещё пару лет назад Жулань бы наверняка набросился на мальчишку перед ним и поколотил так, что гиена огненная показалась бы ему прохладной водой чистейших источников, но уже сейчас юноша научился сдерживаться, навсегда запомнив, что главное оружие любого главы – спокойствие. Стараясь соответствовать непоколебимому дяде, Жулань поклонился северянам, благодаря за ценный совет.
***
Близилась полночь, покрывая обволакивающей тишиной Гусу. Высоко стоящая убывающая луна освещала остроконечные жилища желтоватым светом, мягко рассеиваясь в сплетении веток деревьев сада клана Гусу Лань. Ворочающемуся на протяжении уже нескольких часов Цзинь Лину не спалось, тело ломила боль недавнего падения, а разум разъедало сомнение и стыд за свою неловкость. Юноше на мгновение показалось, что он слышит голос матери, нежный и ласковый, такой, от которого хочется заснуть сладким сном. Несмотря на то, что Жулань не мог помнить своей матери, он точно знал, что сердце нежной Цзян Ли было чисто от ненависти и злобы, она никогда бы не смогла причинить боль другому в угоду себе. Мысль, что Лин подводит своих родителей, жирным шершнем сверлила мягкую мякоть юношеского честолюбия и гордости.
Прислушавшись к звукам за окном, Цзинь Лин сел, настороженно протягивая руку к Суйхуа, но останавливаясь, когда песня снаружи слилась воедино с мелодией гуцинь. Фыркнув с отвращением, Жулань двинулся к окну, взглядом, в котором было больше любопытства, чем презрения, цепляясь за стройную фигуру Юаня. Сычжуй сидел на большом белом камне под старой акацией, обращённый лицом на восток. Светлые лёгкие одежды с тёмной окантовкой развевались на ветру, напоминая полупрозрачные крылья ночных мотыльков, подпаленных огнём свечей. Мелодия Юаня была печальной и спокойной, она навевала Цзинь Лину воспоминания о том времени, когда ещё никто из молодых господ не знал о происхождении Жуланя, когда никто не могу упрекнуть и подвергнуть его унизительным оскорбления и по поводу невоспитанности.
Жулань выпрыгнул наружу через окно, не надев ханьфу. Ступая босыми ступнями по мягкой холодной траве, Цзинь Лин подумал, как озверел бы младший дядя, обрушая на голову юноши громкие ругательства за неприличное и непростительное поведение для наследника. Но сейчас интерес и мальчишеское, совсем детское любопытство было гораздо сильнее страха перед гневом старшего родственника. Жулань неслышно подошёл к ещё играющему, но прекратившему петь, Юаню, оставаясь замеченным только в шаге от заклинателя.
– Господин Цзинь, Вам не спится? – спина Юаня дрогнула, выпрямляясь так, что сидящего перед Жуланем юношу можно было принять за благородное и очень изящное божество.
– Как тут уснуть, когда ты под окнами завываешь? – Лин гнусно усмехнулся, мелкими шагами обходя Лань Юаня и становясь перед гуцинь. – Что ты тут делаешь?
Юань поднял влажный глубокий взгляд, подёрнутый поволокой усталости, на младшего господина Цзинь, ласково улыбаясь. Злоба и гнев, кипящий внутри Жуланя, на мгновения рассеялись, чтобы воспылать с новой силой. Мышцы сковал жар недовольства и мучительной неприязни, заставляя подростка подумать о множествах неприятных вещей, которые он бы хотел проделать с этим вечно добрым и благосклонным выскочкой Юанем. Но молодой Лань был кротким и совершенно спокойным. Жулань знал, что этот непоколебимый Сычжуй в любой момент, скажи Цзинь Лин хоть ещё одно слово, схватит острейший меч и вызовет на дуэль дерзкого мальчишку.
В Юньмэне Жулань любил наблюдать за цветами лотоса, качающимися на волнах, создаваемых ударами палки или мелких камешков. Какие-то бутоны сразу же намокали и теряли свою привлекательность, превращаясь в растрёпанный белёсый шар, а какие-то уплывали подальше от расходящейся кругами ряби, но были и те цветы, которые, удерживаясь на воде, становились всё красивее от брызг на белоснежных гладких лепестках, переливаясь и искрясь в солнечном свете. Цзинь Лин точно понял, каким цветком лотоса был бы Лань Юань, позволяя себе незаметно улыбнуться, и сесть в метре от остановившего игру юноши.
– Цзинь Лин... – голос Юаня был мягким и бархатистым, но тихим, из-за чего Сычжуй показался неуверенным, – я приготовил для тебя лечебное масло. Его нужно два раза втирать в раны, после сна и перед отходом ко сну, – Юань покраснел, выдавая своё волнение и страх, что Жулань снова может вспылить, оттолкнуть и не принять помощь. – Прими это, пожалуйста, – осторожно выталкивая из губ последние слова, Юань быстро сунул в ладонь Жуланя непрозрачный пузырёк, замирая.
Не получив язвительную фразу, толчок или удар в ответ, Сычжуй молниеносно вспрыгнул на ноги, хватая гуцинь и готовясь уйти в сторону своей комнаты. Жулань впервые видел старшего адепта таким взволнованным и растерянным, от чего ощутил внутри липкую тревогу. Нагнав уже бросившегося к выходу из сада смущённого юношу, Цзинь Лин схватил его за аккуратное запястье, не удерживая, а осторожно касаясь кончиками пальцев прохладной кожи, чувствуя, как под ней бьётся учащённый пульс. Одного прикосновения Юаню хватило, чтобы остановиться, напрягаясь всем телом. Юноша вежливо развернулся, гордо поднимая освещённое светом луны лицо, от неуверенности не осталось и следа, и Жуланю показалось, что слабый румянец и нервно трясущиеся пальцы Лань Юаня ему привиделись, но всё ещё пунцовые кончики ушей заставили Цзинь Лина улыбнуться.
– Спасибо, А-Юань.
