3 шага к смятению

      В начале пятого месяца счетовод клана Гусу Лань совместно с почтенным звездочетом принесли главе семьи неутешительные вести: дождей не предвидится ещё около двадцати дней, а это значит, что пожары в Облачных Глубинах, сдерживаемые силами местных и пришлых адептов, распространятся. Иссушенная земля не породит необходимое количество урожая для беззаботной жизни населения Гусу. Лань Сичэнь зажмурил впавшие от бессонницы глаза, прикрывая лицо широкой ладонью и стараясь вдохнуть как можно глубже. Раскаленный летний воздух не приносил облегчение, лишь сильнее обжигая горло и легкие. Цзэу-цзюню нездоровилось, но его мысли были заняты лишь жителями Гусу и судьбой молодых адептов-учеников, постигающих сянь под наставничеством семьи. – Благодарю вас и прошу позвать Лань Цзинъи и... – Лань Хуань раскрыл воспалённые глаза, видя перед собой размытую фигуру подоспевшего для доклада юноши. – Цзэу-цзюнь, позвольте сообщить, что подготовка почти завершена, – юный адепт почтительно поклонился, демонстрируя рукотворную карту с проложенным водным маршрутом. – Наши лодки и лодки наших гостей проплывут вниз по реке без препятствий. Я и Сычжуй на протяжении нескольких дней проверяли возможность прохождения даже в самых мелких и узких расщелинах. Спешу сообщить, что проблем возникнуть не должно, – заметив тяжелое дыхание главы клана, Цзинъи остановился, но не стал выдавать своей обеспокоенности, чтобы не ставить наставника в неловкое положение. – Следующим шагом будет окуривание жилищ, официальное приветствие и гонка на драконьих лодках, что является кульминацией праздника, – Сичэнь вымученно улыбнулся, вставая со своего места и проходя вглубь залы, туда, куда солнечный свет еще не успел проникнуть. Не оборачиваясь, глава сделал мимолетный жест рукой за спиной, отпуская юношу продолжать приготовления.       Лань Хуань опустил циновку, укрываясь от посторонних глаз, после чего сделал неуверенный шаг в сторону. Не нащупав рукой опоры, мужчина пошатнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Приложив ладони к саднящему горлу, Сичэнь зашатался, переставляя ослабленные и зудящие ноги. Неловко сползая по стене, заклинатель тянет пальцы к груди, сквозь ткань прощупывая саднящие раны. Острая боль пронзает тело, ткань ханьфу намокает. Липкой ладонью мужчина продолжает давить на грудь, усиливая неприятные ощущения, пока из глаз не начинают катиться слезы. Лань Хуань глотает болезненный вскрик, с отчаянным остервенением ударяя себя в мечевидный отросток. Замирая и не отнимая руки, глава начинает кусать потрескавшиеся губы, задыхаясь и мощно сглатывая соленую слюну. Почти не дыша, Сичэнь сидит неподвижно на протяжении нескольких часов, пока не слышит до боли в сердце знакомый родной голос.       К вечеру губительное солнце стало неуклонно прижиматься к горизонту, оставляя над Гусу кроваво-красный предзакатный саван. На освещенный фонариками берег стали стягиваться люди, облаченные в яркие праздничные одежды, отличающиеся блеском дорогих, но легких тканей. Вода реки была непривычно спокойна, в прибрежных зарослях стихли лягушки, в беспокойстве уплывая в темную глубину от звука приближающихся шагов. На широкую пристань ярким бисером высыпала крестьянская ребятня, начиная обмениваться с заклинателями самодельными украшениями. Лань Цинъи, вступив в отрочество, не стал переносить общества детей, каждый раз с отвращением пытаясь выпутать пальцы из липких от сладостей ручонок. Но за пару лет Лань Сичэнь научил юношу быть сдержанным и благосклонным. Нет, Цинъи не открыл свое сердце для слабых и немощных, но он стал уважать других, не зависимо от их возраста и положения в обществе. Молодой заклинатель часто злился на себя и надменных родителей, которые все детство твердили о превосходстве одних над другими, но не прекращал восхищаться всепрощающим, но справедливым, наставником, чье сердце никогда не было тронуто черствостью. И теперь Лань Цзинъи с повторял за девчушкой с растрепанными косами потешку, остро улыбаясь и сжимая в ладони браслет из раковин речных моллюсков. – Лань Чжань, ты чувствуешь?! – лицо Вэй Ина выражало настороженность, а глаза беспорядочно блуждали по ещё немногочисленному количеству адептов на берегу. Каждый был занят своим делом: кто-то в последний раз перед заплывом осматривал лодки, кто-то молился, скрывшись в тени лип, а юные заклинатели, украдкой осматриваясь и пытаясь улизнуть от настойчивого взора старших, насылали друг на друга заклинания чесотки или трещетки. Лишь Усяня, так часто сталкивающийся с первородным злом и когда-то поглощенный им, ощущал запах смрадной гнили. В этом семейном благополучии мужчина ощутил нечто, что даже на него, старейшину Илин, когда-то являющимся кошмаром здешних земель, наводило ужас. – О чем ты говоришь? – Ванцзи стал вглядываться туда, куда был устремлен взгляд мужа, но не заметил ничего, что могло бы вызвать подозрение. Меланхоличный Лань Чжань привык к выходкам мужа, так часто провоцирующего его на проявление эмоций, иногда не совсем приличных и даже опасных. Ванцзи с толикой тоски и надежды на лучший исход пощупал еще плохо зарубцевавшийся шрам на плече, вспоминая, как взбалмошный Усянь решил продемонстрировать мужу искусство владения мечом вслепую. Младший из братьев Лань никогда не сомневался в талантах мужа, но в тот день осознал, что иногда стоит усмирять, не подавлять, а именно усмирять нрав возлюбленного. Задумавшись, мужчина лишь успел повернуть голову, когда Вэй Усянь с силой потянул его прямо в заросли вербы с печально склонившимися над водой ветвями, больше похожими на изломанные рога мифических существ. – Этого не может быть, – Вэй Ин был встревожен настолько, что на его лбу появилась холодная испарина, а пальцы с трудом выводили иероглифы для заклинания. – Я чувствую не темную энергию, – зрачки Усяня расширились, из-за чего его глаза стали похожи на бездонные лунные кратеры, в которых, если верить легендам, живут небесные нимфы. – Это сама смерть, – резким движением ладони мужчина закрепил заклинание на стволе вебры.       За спиной Лань Чжаня раздался глухой треск, и через мгновение к дереву был прижат до крайности удивленный и не менее растерянный, чем сам Ванцзи, Цзинь Лин. Подросток вжал голову с аккуратно заплетенными на висках косами в плечи, готовясь к удару. Сердце юноши зашлось, казалось, двумя сотнями ударов, как у загнанного лисом глупого кролика. Жулань беспомощно приоткрыл один глаз. – Я ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю, ничего не расскажу! – юноша быстро и неразборчиво тараторил, смешно выставляя руки вперёд и тряся ими, вызывая бренчание металлических браслетов на запястьях. Кто бы мог подумать, что храбрый наследник двух кланов может быть так напуган перед одним из дядей. – Цзинь Жулань... – напряжение спало, когда Вэй Ин попросил мужа отпустить до дрожи в коленях перепуганного подростка, тут же осевшего на мощные корни дерева. – Благородным мужам не пристало подслушивать, – Усянь по-отечески обнял юношу за плечи, поднимая на ноги и ведя к остальным заклинателям, заполонившим берег.       Девять драконьих лодок уже были спущены на воду, и каждая из них представляла из себя настоящее произведение искусства. Нос каждой из них украшали исполинские деревянные головы драконов, хранителей разных стихий. Морды легендарных животных с обнаженными клыками выражали готовность начать битву. Глаза некоторых драконов, искусно выполненные из драгоценных камней, сверкали и переливались в последних лучах закатного солнца. Лодка клана Юньмэн Цзян оказалась самой мелодичной. Плотное переплетение серебристых нитей с сотнями колокольчиков оплетали корму. А лодка клана Гусу Лань была самой вместительной, но при этом не теряла изящества и быстроты. Адепты северного клана тщательно проверяли наличие весел и веревок, когда на Гусу опустилась тягучая летняя ночь. И зажженные в пару мгновений фонари озарили обожженные на солнце широкие лица, выражающие то ли стеснение, то ли кротость. Лодка северян оказалась не самой утонченной и поворотливой. Пропахшая смолой и дегтем, она смотрелась нелепо и, быть может, наивно, но учтивые и благовоспитанные участники празднества не стали придавать этому значения.       Лидер северного племени отвел в сторону юношу с блеклыми шрамами на лице. Повернувшись к другим спиной, мужчина быстро, но твёрдо заговорил на родном языке. С каждым словом глаза юного адепта наполнялись влагой обиды, а челюсти скрипели от напряжения, и, наконец, стиснув кулаки, подросток бросил прочь. Почти никто не заметил этого странного происшествия, но Вэй Ин, проживающий уже вторую жизнь, устремил пронзительный взгляд на трясущиеся руки лидера, замечая в них небольшой клочок бумаги. Усянь уже сделал шаг вперед, чтобы справиться о самочувствии кочевника, как до Старейшины Илина донесся недовольный шёпот Жуланя. Юноша капризно одёрнул руку от пол ханьфу Лань Юаня. – Я уже не ребёнок, чтобы такое носить, - Жулань не на шутку рассердился, краснея от недовольства. Цзинь Лин горделиво вздернул маленький подбородок, оценивая тонкий переливающийся браслет из мелких алых бусин       Смущённый пристальным вниманием уже нескольких рядом стоявших старших наставников, Сычжуй вежливо склонил голову, накрывая ладонью чужое запястье. – Чтобы быть чистым в помыслах и деяниях, не обязательно быть ребенком, Цзинь Лин, – ловкое движение длинных пальцев, и рядом с рубиновым браслетом оказывается скромный округлый камень цвета мокрого песка*, нанизанный на шелковую нить. Блестящий, будто только что омытый, подарок, приятно холодил кожу несколько мгновений. - Это...? – Цзинь Лин одернул руку, словно обжегшись, трусовато оглядываясь. – Этот подарок достоин меня, но я не могу его принять, Лань Юань... Потерявший дар речи молодой заклинатель не успел закончить свою неловкую речь, как раскаленный воздух Гусу взорвался сотнями зажженных факелов и звуками десятков тангу. Цзэу-цзюнь клана Гусу Лань почтительно поприветствовал кланы, произнеся торжественную речь. Лань Хуань озвучил свод основных правил, объявляя начало долгожданного праздника Драконьих лодок.

Flashback Яо Яжанг Бэя

      В пещере было темно и влажно. Каждый глоток воздуха давался с трудом, но Яо Чжанг Бэй не мог позволить себе перестать дышать, иначе ОНИ ворвутся в его тело тысячами игл. Огрубевшие от оттачивания техник пальцы вырисовывали на склизком камне никому еще не знакомые символы. Бэй поддел отросшим ногтем повязку на предплечье, быстро срывая и позволяя крови из свежей раны окропить пол пещеры. Юноша не двинулся с места, когда кожу над раной обдало холодом, а затем что-то горячее и пахучее потекло по рукам. Яо Бэй знал, что они, духи природы, не любят людских страданий, и каждый раз приманивал их, нанося себе все новые увечья.       Будучи одним из самых одаренных учеников знаменитых братьев Яо, Бэй имел доступ ко всем знаниям наставников. С самого детства Бэй был опрометчив и любопытен, что привело его на склон крутого утеса, где один неловкий шаг почти стоил мальчику жизни. Лежа в горячей луже крови и мерзко чавкая сломанными челюстями, Бэй заплакал, но нет от боли или страха, а от щемящего чувства стыда. Стыда перед наставниками. Тело ребенка было изуродовано открытыми переломами и тряслось в предсмертной агонии, когда мягкую и еще теплую ладонь прокусили мелкие острые зубки. Сознание ребенка уже угасло, а глаза закатились к небу, поэтому Бэй не мог увидеть нависших над ним существ. Они тихо, но бурно переговаривались, шептались, выпучивали глаза и иногда повизгивали.       Маленький Яо слышал от матери, что в лесах водятся плухи*, которые с самого создания мира стоят на страже порядка. Эти существа иногда подлавливают заплутавших путников и потешаются над ними. Плухи стараются поддерживать баланс живой и неживой природы, оберегая одну жизнь и прекращая другую, когда того требует время. Бэй представлял, что у них большие ветвистые рога, как у оленей и широкие лапы, как у толстых медведей, а их рты полны тигриных, но почему-то цветных клыков. Детская фантазия рисовала маленькие блестящие вороньи глазки и змеиные хвосты. Мальчик мог вообразить все, что угодно, но только не то, что однажды таинственные плухи спасут ему жизнь.

***

Камнем, подаренным А-Лину, является яшма. Камень символизирует Императора, силу, власть, бессмертие, моральную чистоту, искренность и справедливость. В Древнем Китае непочтительное отношение к яшме являлось оскорблением. Считалось, что яшма способна отгонять злых духов и предотвращать ссоры, несчастья. Плухи (от китайского 不 – никакой [пу] 係 [си] – вязать). Мифические существа, охраняющие природу. Не могут быть злобными, вредить человеку.