Насмешка судьбы

Существо, помешавшее беседе Цири с Эредином выглядело до крайности нелепым: низкорослое (даже Цири была выше его примерно на голову, что уж говорить о высоком Эредине), с несоразмерно широкими плечами, в которые была утоплена маленькая голова, длинными, свисающими до колен руками, узким торсом, переходящим в еще более узкие бедра, и тонкими короткими ногами; существо было абсолютно голым, с красно-коричневой кожей, настолько гладкой, что она казалась глянцево-блестящей. Наблюдающей за уродцем Цири последнее показалось наиболее омерзительным. «Вот так чучело, — подумала она. — Не припоминаю ничего похожего в бестиарии, который в свое время Весемир велел мне заучить наизусть. То ли тролль-недоделка, которого хронически недокармливали в детстве, то ли накер-переросток, наевшийся наших каэр-морхеновских грибов, что способствуют наращиванию мышечной массы. Только как-то странно она у него увеличилась — все ушло в плечи за счет остального. И в первую очередь, конечно, головы. Может, и не стоит по ее размерам судить о его интеллекте, но все-таки кажется ум — явно не самая сильная сторона этого создания». Тем временем, странное существо, подтверждая нелестное мнение Цири об его умственных способностях, пошло в лобовую атаку на Эредина, который, пожалуй, с учетом явного превосходства в росте и силе без особого труда управился бы с уродцем и голыми руками. Впрочем, сам Эредин тоже был в этом уверен, поэтому, не желая тупить меч об это безмозглое создание, просто пнул его, сбивая с ног и отбрасывая от себя. От сильного удара урод отлетел и с маху приложился о скалу, от чего… просто взорвался, усеяв землю частями тела и ошметками внутренностей и щедро оросив ее кровью. Эредин же, чуть ранее предусмотрительно отошедший подальше от эпицентра взрыва, не стал досматривать фейерверк из останков, развернулся и пошел к своему месту у костра. Цири посмотрела, как он вновь усаживается на прежнее место, будто и не было этого неприятного инцидента, и неожиданно почувствовала легкую досаду от того, что эльф так запросто разделался с уродцем. Возможно так было, потому что Цири по-прежнему считала Эредина врагом и привычно не желала ему победы даже теперь, когда они стали вынужденными союзниками. Хотя еще вернее ею руководила зависть: ведь она считала себя неплохим бойцом, но то, что с легкостью вытворил со страхолюдом Эредин, ей самой было не под силу, и это раздражало ведьмачку. — Это твой очередной знакомец? — ехидно спросила она. — Местные называют их бесами. — Эредин то ли не заметил иронии, то ли просто сделал вид — и Цири сразу почувствовала себя глупо. — Ты вроде говорил, что местные настроены к чужакам недружелюбно, — уже без всякого сарказма заметила она. — Не все. Мне повезло найти одного нормального. Он согласился пообщаться и рассказал мне много интересного. Вот например эти, — Эредин кивнул в сторону места, где взорвался уродец, — вроде бы люди, нахватавшиеся скверны. — То есть они были обычными людьми, но что-то изуродовало их до такого состояния? — уточнила Цири. — Не что-то, а скверна. — А что такое скверна? — Аркос (так зовут моего нового знакомого) сам не знает точно. Но из его рассказов я понял, что это что-то вроде древней магии, которой владели существа, жившие тут раньше. Видимо, в ней есть что-то настолько чуждое людскому сознанию, что народ сходит от этой скверны с ума и в итоге совсем теряет человеческий облик. Превращается вот в это. — Чуждая магия, — задумчиво повторила Цири. — Это многое объясняет. Например то, что она полностью блокирует мои способности. Эта стена — видимо тоже сконструирована с ее помощью. — Хм, — Эредин потер лоб. — А я думал, что главная проблема будет в том, чтобы тебя разбудить. — То есть неожиданное попадание в совершенно чужой незнакомый мир тебя ничуть не смутило? — осведомилась Цири, удивленно подняв брови. — Да с чего бы вдруг, — Эредин пожал плечами. — Я ведь думал, что ты очнешься и портнешь нас на Тир на Лиа. Без проблем. — Как видишь, без проблем не получается. — Если стена мешает, ее нужно сломать, — заявил Эредин. — И я сделаю это. Для тебя, — он улыбнулся и отвесил Цири подчеркнуто церемонный поклон. «Совсем как в нашу с ним встречу на Тир на Лиа, когда он подарил мне цветок», — подумала Цири, глядя на эльфа. — Думаешь, это так просто? — сухо спросила она Эредина, не желая принимать его шутки. — Не просто. Но и не невозможно, — ответил он. — В конце концов, эта стена — не столп мироздания, а всего лишь мажья поделка. Пусть древняя, добротная, сработанная на совесть и способная простоять даже не века, а тысячелетия, но это вовсе не значит, что она неуязвима. Наверняка ее можно сломать, надо только понять — как. Ты пробовала действовать на эту стену магией — не вышло, местное колдунство оказалось сильнее. Значит надо жахнуть по этой зеленой хрени чем-то более материальным. — Ага, топором. Или кувалдой, — Цири покачала головой. — Я слушаю тебя, Эредин, и не понимаю, кто из нас тут дикий и невежественный dh’oine! — А ты не перебивай, дослушай до конца, тогда и поймешь, — снисходительно объяснил Эредин. — Ясно, что топор должен быть не такой, каким я рублю дрова, а какой-нибудь специальный, раритетно-артефактный. И насчет топора я выразился фигурально. Я не знаю, как выглядит штука, которая сломает эту стенку или, может, отопрет в ней дверь, через которую можно выйти. Но что-то такое тут наверняка существует. И я эту вещь найду. — У тебя есть идеи, где искать или хотя бы, с чего начинать поиски? — спросила Цири, невольно захваченная энтузиазмом Эредина и тоже начинающая загораться розыскным азартом. — Есть. Аж даже две, — кивнул эльф. — Я думаю, разгадка может крыться в назначении этого места. В эти земли отправляют тех, кто осужден за различные преступления. Их прибивают к кресту и оставляют умирать среди песков от жары и жажды. Но на самом деле действительно виновных в чем-то серьезном среди этих людей не так уж и много. Сюда отправляют в основном тех, кто кому-то помешал, перешел дорогу, оказался не в том месте и не в то время. В общем, маги этого мира по сути не особо отличаются от наших — тоже мутят воду, интригуют, рвутся к власти. Так что эти земли вместе с их магической оградой — инструмент давления на одних путем отбраковки других. — Как ты об этом догадался? И почему думаешь, что твои предположения верны? — Сопоставил увиденное в пустыне с тем, что мне рассказал Аркос. А еще по пути сюда на берегу я нашел листок из дневника некой Размы из Шема, судя по записям — девицы благородного происхождения, которую похитили из дворца ее папаши — большой тамошней шишки и притащили сюда. Из дневника ясно, что ее-то «вина» как раз и была лишь в том, что она — дочь своего папаши, а выдворение сюда — акт то ли мести, то ли шантажа. — И что нам дает эта информация? — То, что те, кто притащил сюда эту Разму, свободно ходят через стену — они ведь смогли без проблем уйти обратно. И, думаю, сделали это не в первый раз. Наверняка это небольшая группа доверенных людей того, кто за всем этим стоит. Возможно, чародея, который сам и использует это место в каких-то своих целях. — И ты хочешь… — Отловить кого-то из этих «ходоков» и допросить. А может быть, если повезет, и воспользоваться приспособлением, которое позволяет им игнорировать стену. — Так-то звучит неплохо. — Угу. Только караулить придется, сидя среди песка и руин. Причем, сколько времени ждать — неведомо. Никто не знает, с какой частотой сюда наведываются эти палачи. И запасы воды у нас не безграничны. А может статься, что побегу я с фляжкой и пересохшим горлом на реку, а в это время как раз экзекутор-то и явится. — Ну мы же караулить будет вдвоем, — сказала Цири. — И что ты сможешь сделать в своем нынешнем состоянии? — Эредин красноречиво посмотрел на перевязанную ногу Цири. — Я не вечно буду стреноженной, — сердито буркнула в ответ та. — И у тебя был еще какой-то второй план. — Можно наведаться в центр местной цивилизации — город охотников за реликвиями. Там наверняка найдутся граждане, способные рассказать что-то интересное и полезное о прошлом этих земель. — На кой нам это прошлое, если разбираться надо с настоящим, — Цири с недоумением посмотрела на Эредина. — Ты прям как Авик, того тоже вечно в обход за сто верст лесом тянет, когда можно просто идти по прямой. Или вы, эльфы, все в чем-то одинаковы? — Как и вы, люди, — Эредин покачал головой. — Вечно торопитесь, не умеете ни слушать, ни думать — отсюда сор у вас в головах, и выводы вы все время делаете неверные, и телегу всегда ставите впереди лошади. — А вы… — начала было Цири, но оборвала себя сама. — Ладно, может, ты и прав, — с неохотой признала она. — Насчет прошлого этих земель и того, что это может быть важно! — тут же поспешила добавить она, увидев, как Эредин начинает растягивать губы в торжествующей ухмылке. — Прошлое важно, — наставительно сказал эльф. — Потому что вся эта магическая пошесть ведется с незапамятных времен, когда землей этой владели совсем не люди. — А кто? Эльфы? — Нет. Как раз эльфов-то в этом мире, похоже, никогда и не было. А что из себя представляла местная дочеловеческая раса, я не знаю. — Ты же эльф! Тебе двести лет! Как ты можешь чего-то не знать? — искренне удивилась Цири. — Твоему Авику больше четырехсот и он Aen Saevherne*. Но даже он не знает всего, что было и есть в мирах Спирали! — тут же запальчиво парировал Эредин. — Значит, если мы отправимся в этот город… — Сепермеру, — перебил Цири Эредин. — Что? — не поняла та. — Город, про который я говорил, называется Сепермеру. — А, — кивнула Цири. — В общем, если мы попадем туда, ты, гордый aen elle, будешь просить помощи у dh’oine? — Нет! — зло отрезал Эредин. — Просить помощи у них будешь ты! А я буду сопровождать тебя и молча слушать ваш треп в надежде выцепить из него хоть что-то полезное. И заодно следить, чтобы тебя там не прибили. Потому что ты имеешь редкую способность доводить до белого каленья всех, с кем тебе доведется пообщаться более пяти минут. — Я могу то же самое сказать о тебе, — заявила Цири, резко отворачиваясь от эльфа. Некоторое время они сидели молча. Первой не выдержала все-таки Цири, которую распирало от любопытства — ведь пока она спала, Эредин времени даром не терял и смог собрать хоть какие-то сведения об этом мире, в то время, как сама Цири не знала об этом месте ничегошеньки. Конечно, ей не нравилось, что эльф сразу начал командовать, по умолчанию оставляя ей лишь роль подчиненной, как будто у нее вовсе не было опыта межмировых странствий и она была обычной девчонкой, а не Владычицей Мест и Времен, но спорить и тем более сражаться с Эредином за лидерство именно сейчас, было явно неразумно. Поэтому Цири, наступая на горло собственной гордости, повернулась к эльфу, слегка кашлянула и как бы невзначай заметила: — Дурацкое название у этого города. — Ну, какое есть, — пожал плечами Эредин, которого скорее всего тоже тяготило молчание, но заговаривать первым он категорически не собирался и теперь был рад, что не вытерпела все-таки Цири.  — Если население этих земель голодранцы, которые практикуют каннибализм, потому что не в состоянии поймать более прыткую и разумную дичь, и вот эти порченые скверной бесы, представляю, какие реликвии мы найдем в этом Сепермеру, — фыркнула Цири. — Барахло типа костяных бус, каменных топоров и деревянной посуды. Это если они вообще практикуют еду из тарелок. А дома там наверняка слеплены из говна и палок. — Может статься, ты и права, — на сей раз Эредин предпочел согласиться с Цири. — Когда доберемся туда — увидим. Собственно, сам этот Сепермеру нам нужен постольку-поскольку. Настоящей нашей целью является древний город, который местные называют Безымянным. — Почему бы нам в таком случае не отправиться туда сразу, не тратя времени на этот дурацкий Сепермеру? — Знаешь, Аркос мне поведал кое-какие слухи, что ходят об этом городе. Потому как правду о нем могут рассказать не многие. И думаю, ты сама кое-что поймешь, если взглянешь во-он туда, — Эредин повернулся и указал на северо-запад. Цири проследила взглядом в этом направлении и увидела выступающую над скалистой грядой монолитную черную стену, а за ней — зубчатые башни, такие высокие, что казалось еще немного — и они пронзят своими острыми когтями-шпилями небо. Меж хищными зубцами то тут, то там вспыхивало и быстро гасло злое красно-рыжее пламя. И казалось, что в воздухе над этими стенами и башнями в неспешном и вечном кружении вьется какая-то багровая муть — то ли пыль, то ли песок, то ли пепел. Цири смотрела, почему-то не в силах отвести взгляд, почти физически ощущая, как черный город медленно, но неуклонно надвигается на нее, начиная давить своей мрачной тяжестью; он глядел ей в глаза огненным взором своих сигнальных башен, пустым и страшным в своем многовековом одиночестве. «Прах и пыль, человек. Прах и пыль», — почему-то всплыли в памяти недавно то ли услышанные, то ли примерещившиеся ей слова. На плечо легла теплая ладонь. Цири сморгнула и наконец-то смогла отвести взгляд от черных стен, отвернувшись и встретившись глазами с Эредином. — Ты чего? — спросил он, не убирая руки. — Засмотрелась, — Цири тряхнула головой, чтобы окончательно прогнать намороченное оцепенение. — Этот город… Он выглядит неприятно даже отсюда, даже светлым и солнечным днем. И, знаешь, я вообще не хочу туда соваться. — В ближайшее время тебе и не придется, — пожал плечами Эредин, явно имея в виду травмированную ногу Цири. — А потом? — с тревогой в голосе спросила она. — В любом случае сначала мне надо придумать, как нам с тобой добраться до Сепермеру, — сказал Эредин. — А уж когда мы там окажемся, дело будет видно. Может, этот Издохший Город и впрямь не стоит того, чтобы тратить на него время и силы. — Как бы я хотела, чтобы именно так и было, — тихо сказала Цири.