Насмешка судьбы

Цири думала, что после испытаний сегодняшнего дня не сможет сомкнуть глаз, но провалилась в сон, едва голова ее коснулась подушки (которой привычно служила походная котомка). Во сне ей привиделась большая река, что гордо и величаво несла свои воды среди зеленых лугов к неведомому дальнему морю. В излучине реки вырастал город из черного камня, устремляя в небо хищные остроугольные башни и протягивая через реку могучие руки-мосты. Его стены, колонны, арки, здания не были красивы, как архитектурные творения эльфов, не создавали ощущения защиты, атмосферы уюта, не говорили о статусе, как постройки людей; этот город выглядел монолитным каменным колоссом, исполненным мрачной тяжеловесной мощи, и целью его было впечатлять, подавлять и властвовать. Мощеные улицы лучами сходились к широкой центральной площади, в центре которой возвышался обелиск, испещренный слабо светящимися замысловатыми символами. Саму же площадь полукольцом охватывало исполинских размеров здание — объединенные общей стеной три черные башни. В той, что была в центре, имелся вход — неширокий арочный проем, из глубин которого струился мертвенный зеленоватый свет, указывающий на наличие коридора, что вел в таинственные недра этой мрачной громады. На противоположной стороне площади, свободной от «объятий» этого каменного чудовища, располагался зиккурат, такой основательный и мощный, что походил на нерукотворную скалу с многочисленными ярусами-уступами и надстройками-карнизами. Из-за того, что в здании не было окон, оно казалось мертвым, пустым и молчаливым. Но это ощущение наверняка было обманчиво. Цири внезапно с ужасом осознала, что больше не является сторонним наблюдателем, а стоит посреди пустынной площади перед темной громадой зиккурата. И сразу же в голове у нее зазвучал льющийся непонятно откуда низкий хриплый голос, даже не говорящий, а скорее шипящий странные нелепые слова, которые не смог бы воспроизвести ни один из представителей известных ей рас: этот язык состоял практически из одних согласных — несочетаемых, ломано мягких и твердых, рваных кратких и долгих шипящих. И удивительным было то, что в голове Цири эта какофония звуков каким-то непостижимым образом обретала смысл. — Дитя чужого мира! Тебе здесь не место! Ты знаешь это, ты хочешь уйти, но не можешь вырваться за пределы стены. Мы укажем тебе дорогу. Иди в Храм Старого Змея. Там начнется твой путь к свободе. «Кто вы?» — хотела крикнуть Цири, пытаясь преодолеть обессиливающий страх, который нагонял на нее этот совершенно неестественный, будто неживой голос… И проснулась. Под головой была котомка, ладонь ощутила ребристую поверхность жесткой подстилки из веток. Глубоко вдохнув, Цири уловила приятный древесно-травяной запах и окончательно сообразила, что она находится в шалаше, а оживший город из черного камня и таинственные голоса, призывающие ее в какие-то непонятные места — это всего лишь кошмарный сон, навеянный впечатлениями от созерцания стен и башен Безымянного Города. Цири еще раз вздохнула с облегчением — пожалуй, в этой ситуации она могла сказать, что даже счастлива оказаться в шалаше рядом с Эредином. Она повернула голову, надеясь, несмотря на темноту, разглядеть силуэт лежащего рядом эльфа. Но по ощущениям его подстилка была пуста. Цири подавила начинающийся приступ паники и осторожно вытянула руку, рассчитывая коснуться Эредина — пальцы нащупали лишь холодные ветки. «Он ушел, — мелькнула мысль, — Бросил меня тут одну, беспомощную. Или еще хуже, на нас кто-то напал, и Эредин не справился. А теперь мне придется выживать здесь одной. С больной ногой и совсем без оружия». Цири почувствовала, как от страха ее тело покрывается противным липким потом. Она резко села на подстилке — и увидела в проеме шалаша силуэт Эредина, хорошо заметный на фоне звездного неба и узнаваемый для ее уже привыкших к темноте глаз. Цири в очередной раз облегченно выдохнула и вытерла испарину со лба. «Кто бы мог подумать, что я буду рада видеть Эредина», — подумала она, криво усмехаясь. Она еще некоторое время сидела, глядя на сидящего на страже эльфа до тех пор, пока не успокоилась настолько, что в голову ее стали приходить более привычные мысли. В конце концов Цири уже с сожалением думала, что окажись здесь вместо Эредина Геральт, можно было бы по привычке подобраться ему под руку, прижаться к теплому надежному боку — и все страхи и тревоги разом бы улетучились. А если бы рядом находился Аваллак’х, она бы присела рядом послушать его рассказы — ведун знал кучу всего интересного и разного, и Цири даже признавала, что иногда у него получалось говорить увлекательно. Впрочем, сейчас она бы порадовалась и его обычному занудству. А что Эредин? Он в лучшем случае посмотрит на нее с недоумением, а скорее всего, обольет презрением. Наверняка еще и добавит что-нибудь отвратительно-язвительное. «Нет уж! — подумала Цири, окончательно успокоившись и укладываясь на подстилку. — Пусть сидит один. И караулит. Только на это он и годен. Все хоть какая-то от него польза. И надо же было мне еще разволноваться из-за него. Что ему сделается! Да от одного вида этого остроухого эльфо-чудовища все здешние монстры и людоеды выпугаются так, что сразу сдохнут или уж точно потеряют аппетит, или заработают несварение». С этими приятными мыслями Цири вновь и заснула. И на этот раз никакие ужасы ей не виделись. Утро ворвалось в ее сон звонким щебетом птиц и солнечным светом, пробивающимся сквозь щели веточного плетения. Цири открыла глаза и приняла сидячее положение. Некоторое время она просто и бездумно наблюдала за игрой солнечных бликов, а потом потихоньку, стараясь не потревожить больную ногу, начала пробираться к выходу. При свете дня привидевшаяся ей жуть истаяла без следа. И Цири, уже не беспокоясь, что Эредина нет на привычном месте, выглянула наружу, уверенная, что эльф находится где-то поблизости и занимается каким-нибудь полезным делом. Он действительно отыскался неподалеку: сидел на берегу и — тут у Цири в очередной раз от изумления едва не отвалилась челюсть — рыбачил, спокойно, мирно, сосредоточенно. И успешно — рядом с эльфом на траве Цири разглядела целую связку рыбы, аккуратно нанизанную на что-то вроде веревки (видимо вместо нее Эредин использовал крепкий стебель какого-то растения, что росли тут в радующем глаз изобилии). В то время как Цири ошарашенно моргала, привыкая к новому непривычному для нее образу Короля Дикой Охоты, у Эредина клюнуло, а затем Цири с интересом пронаблюдала, как эльф, выгадав момент, потянул удилище — и над водой затрепетала, блестя серебристой чешуей, пойманная рыба. Эредин вытащил ее и педантично добавил в связку к остальным, при этом краем глаза углядев выбравшуюся из шалаша Цири. А та, увидев, что ее присутствие замечено, решила выразить свое мнение по поводу занятия Эредина и его талантов. — Рыбку ловишь? — заявила она с некоторой ехидцей. — Вот уж не думала, что гордый Король народа Aen Ellе будет как простой кмет dh’oine пачкать руки вонючей скользкой рыбой. Я думала, ты только меч держать умеешь, а оказывается — и топор, и даже удочку. — Если бы твои куриные мозги были бы способны хоть как-то анализировать и синтезировать получаемую тобой информацию, а не только констатировать увиденное, так ты бы поняла, что я не родился королем и не всегда сидел на троне. А в странствиях по чужим и незнакомым мирам что королям, что кметам жрать хочется одинаково, и заботиться о своем пропитании всем нам тоже приходится самим. Или у тебя было как-то по-другому? Может, аборигены миров, которые ты почитала своим присутствием, были так рады, что к ним прибыла сама Владычица мест и времен, что приносили тебе дары, как божеству? Я, знаешь ли, такой чести не удостаивался. Где нам, простым королям, тягаться с целыми Владыкуншами. — Откуда тебе знать, как было у меня! — тут же взвилась Цири, которой в ответ на слова эльфа почему-то вспомнились именно самые отвратительные происшествия, случавшиеся с нею в других мирах. — Я не знаю. И честно говоря, знать не хочу. Я бы и не завел об этом речь, если б ты не начала раскидываться идиотскими репликами! Как будто мне мало здесь реальных проблем, так еще и ты стараешься завести их на ровном месте. Поэтому, если тебе нечего сказать по делу, лучше помолчи. — А если не помолчу, что ты мне сделаешь? — с вызовом спросила Цири. — Завяжу рот, — отрезал Эредин. — Что? — вновь взвилась Цири. — Я бы тебе его зашил, — уже невозмутимо добавил Эредин. — Но у меня нет ни иголки, ни ниток. Цири не ответила. Лишь метнула на эльфа полный ненависти взгляд и, кипя праведным гневом, наладилась было удалиться в шалаш, но Эредин окликнул ее: — Эй, ты завтракать-то будешь? — Твое какое дело? — огрызнулась Цири. — Мне не много пользы будет от того, что ты помрешь с голоду. Так что раз уж ты пока сама не в силах себя обслужить, я, так и быть, возьму на себя обязанность добывать еду и готовить на нас двоих. — Хм, — Цири посмотрела на Эрединов улов. — Ты уже натаскал столько, что тут на семерых хватит. Я, конечно, знаю, что эльфы те еще проглоты, но мне кажется, такое количество даже для тебя — перебор. А впрок, ты и сам говорил, заготавливать тут не смысла — все равно стухнет. Да и зачем — река, если что, рядом — сел да свежей наловил. — В пустыне реки под боком не будет. И жратву там взять неоткуда, — сказал Эредин. — В какой еще пустыне? — опешила Цири. — Которая лежит за этими скалами, — Эредин кивнул на юг. — Оттуда мы пришли. И сегодня пойдем туда снова. Устроим засаду, сядем и будем караулить кого-нибудь с внешней стороны. — Ты сам говорил, что ожидание может затянуться, — сказала Цири. — А куда нам спешить? — пожал плечами Эредин. — Напрямки к Сепермеру не пройти из-за дикарей-людоедов, ставших лагерем на дороге, что ведет отсюда к городу. Может, их и можно было бы перебить, но без разведки лететь в бой — неразумно. Для того, чтобы бесшумно подкрасться к вражеской стоянке и разведать обстановку, ты подошла бы лучше, но не в своем нынешнем состоянии. Если же идти в обход, то мне придется тащить тебя на себе, что тоже нежелательно. Так что для похода в город, что прямо, что в обход, нужно ждать, когда ты поправишься и сможешь передвигаться самостоятельно. А вот до крестов в пустыне я дотащу тебя без проблем. Это не особо опасно и совсем недалеко. Так что запасемся водой, едой, я сооружу переноску — и двинем. — То есть ты все решил. Сам-один, — прищурилась Цири. — Разумеется. Если по ситуации мне нужно будет выслушать твое мнение, я его спрошу. Но сейчас явно не тот случай. И смысл нам пускаться в пустопорожние дискуссии, которые ожидаемо закончатся ссорой? Или ты действительно имеешь что-то возразить по делу? — Нет, — сердито буркнула Цири, с неудовольствием признавая про себя, что в данном случае Эредин безусловно прав, а она собралась с ним спорить только из глупого упрямства. — Тогда садись и потроши рыбу, — велел эльф. — Запечем ее на углях. А я пойду промышлять емкости для воды. — Где ты собираешься брать эти самые емкости? — поинтересовалась Цири. — Во-он там, видишь, сооружение из бревен, — Эредин указал на восток, где на одном из островков Цири действительно разглядела среди деревьев то, о чем говорил эльф. — Сдается мне, это пристанище тех нищебродов, которые пришли сюда отведать человечинки, и которых я убил. Надо пойти и посмотреть — вдруг там найдется что-нибудь полезное. — Тебе не противно? — сморщилась Цири. — Пользоваться тем, чего касались эти грязные бродяги? — Эредин вздохнул. — Противно. Но у меня нет выбора. Придется наступить на горло собственной брезгливости. Или гордо сдохнуть тут. Меня последний вариант абсолютно не устраивает. — Меня тоже, — буркнула Цири. — Тогда — за работу, — Эредин отстегнул от пояса нож и кинул так, что тот воткнулся в землю у ног Цири. — А я — пошел.