Насмешка судьбы

— Пойди туда-не знаю куда, найди то-не знаю что, — резюмировала Хат-Ше, выслушав краткий рассказ Эредина. — А как ты хотела? — усмехнулся тот. — Подробную схему с инструкциями, куда идти и что делать в любой ситуации? — Было бы неплохо, — заметила Эния. — Но лично мне кажется, и в том, что мы теперь имеем, нет ничего невозможного. Просто надо сесть и обмозговать план. — Для начала я бы послал гонца в оазис, — сказал Лей. — У нас запасы жратвы на исходе, потому как мы в Городе незапланированно долго задержались. А на голодный желудок решать важные вопросы — дело неблагодарное. Можно, конечно, и домой пойти, только смысл? Все равно придется тут же обратно возвращаться, потому как схемы-то с инструкциями, как я понимаю, все-таки есть. И находятся они в этих самых Архивах. — Да, мужик, именно так, — кивнул Эредин. — И местный хозяин, Архиварий то есть, любезно согласился нам в поисках помочь, рассказать и показать, что тут где у него лежит. Правда, если и мы ему в ответ поможем в Архивах порядок навести. — Ну да, нашел дураков — копаться в вековых завалах и глотать такую же вековую пыль, — фыркнула Хат-Ше. — Что же он сам-то за столько времени порядок у себя не навел? — Он дух или призрак, — объяснил Эредин. — Ему в таком состоянии что-либо делать затруднительно. Все свитки сквозь бесплотные пальцы просачиваются. Да что сразу с лицами у вас! — воскликнул он, видя, как разом встревожились компаньоны. — Он мирный, разумный, даже вежливый. Лупить вас не кинется. Жрать по понятным причинам — тоже. А на твоем месте, — Эредин кивнул на Хат-Ше, — я бы вообще не волновался. Ты-то уж точно выглядишь настолько неаппетитно, что тебя можно тем же дарфарям как рвотное демонстрировать — они на твои высохшие мощи наглядятся, и надолго к людоедству склонность утратят. — А давайте начнем работать, — предложил Нума, предваряя возмущенный возглас уже готовой взвиться Хат-Ше. — Лично я готов. Так что, Эредин, проведи меня в Архивы и покажи, что надо делать. — Вот это я понимаю! По-деловому! Молодец, мужик! Эредин одобрительно хлопнул Нуму по плечу, правда при этом немного не рассчитав силы, так что щуплый книгочей едва не свалился с ног от такого эмоционального проявления дружеского расположения со стороны своего внушительного товарища. — Идем вниз, — скомандовал Эредин. — В центральный зал Архивов. Все самое важное и ценное хранится там. Кстати, скверны не бойтесь, ее там нет. И вообще там довольно приятно — чисто, сухо, тепло, светло, нетопыри со скорпионами не кусают и покойники не шастают.

* * *

— Ты смотри, как они спелись, — Эния подошла к Эредину, который внимательно и вдумчиво изучал макет земель изгнанников, в то время как пришедший с ним Нума уже активно общался с Архиварием, совершенно не обращая внимания ни на призрачность своего коллеги, ни на его исполинские размеры. — Ну так, свояк свояка, как говорится, — усмехнулся Эредин. — Сошлись на почве общих интересов. И это нам, кстати, очень на руку. Дело пойдет гораздо быстрее, когда мы точно будем знать, куда смотреть и что искать. — У тебя ведь уже есть какой-то план? То есть, ты хотя бы думал, с чего начинать поиски? — поинтересовалась Эния. — Разумеется, — кивнул Эредин. — И пока Морас работает посыльным снабженцем, а остальные ждут распоряжений наших свиточных командиров, мы можем подняться в залы правой башни и поговорить там. Архиварий любезно снабдил меня ключами от всех дверей своей обширной резиденции, так что я теперь могу пройти куда угодно. — Ты сумел произвести на него хорошее впечатление, — усмехнулась Эния. — Раз он оказал тебе такое доверие — практически отдал самое дорогое, что у него было. — Я старался, — Эредин улыбнулся, на этот раз просто и искренне. — Знаешь, иногда простой и обстоятельный разговор без взаимных подозрений, ожидания подвохов и камней за пазухой действительно помогает понять друг друга лучше, чем что бы то ни было. — Тогда идем? Поболтаем. Все равно, как мне кажется, мы здесь немного лишние, — предложила Эния, делая шаг по направлению к очередной запертой решетке. — Дамы — вперед. Э-эть! — Эредин вновь с видимым усилием толкнул насквозь проржавевшую решетку, а затем все-таки посторонился, пропуская Энию. — Прости, красиво и галантно не получилось, — развел руками он. — Знаешь, меня гораздо больше радует, что с твоим появлением дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки, — сказала Эния. — На самом деле это безумно приятно, когда у тебя наконец появляется надежда. А впереди виднеется… нет, еще не свет в конце тоннеля, просто хотя бы сам тоннель, через который можно пройти на выход. — Ну, до тоннеля нам еще топать и топать, — заметил Эредин. — Так-то, конечно, да, но… Ох ты ж, задница Нергала! — невольно ахнула Эния, вслед за своим спутником переступая порог очередного зала и впечатляясь открывшейся перед ее глазами картиной. — Никак не могу привыкнуть к тому, что здесь все такое огромное, — немного смутившись пояснила она. — Хотя, с учетом размеров этих самых бывших местных, именно таким оно все здесь наверное и должно быть. — Эния, задрав голову, обозревала очередные уходящие ввысь стеллажи, стоящие вдоль стен архивного помещения правой башни. — Снова свитки, свитки, свитки… Без помощи здешнего хозяина в этих Архивах можно копаться вечно. С риском так и не найти то, что нужно. И, кстати, а что нам нужно? — спросила она, посмотрев на Эредина теперь уже пристально и цепко. — Для начала, мне — нормально экипироваться, — он слегка растянул подол своей свободной рубахи, демонстрируя ее плачевное состояние. — Сама видишь, одежа моя состоит из дыр уже больше чем наполовину. Оно для путешествий и повседневной жизни при местном климате даже и хорошо — ветерком обдувает и не жарко, но если придется драться — а ведь наверняка вскорости придется, то мне явно нужна защита посолиднее. И, кстати, местный главный воитель Клаэль любезно дал мне кое-какие наводки, в частности, рассказал про некий огнеупорный щит с красивым названием Дымка Печали. Да вот беда, в этом бардаке плюс еще за столько лет он не помнит, куда эта Печаль задевалась. Но в их Архивах наверняка есть опись ценных вещей, в число которых такой раритет несомненно входит. — Собираешься использовать Дымку против дракона? — сообразила Эния. — Ага. Костяная тварь даром что нежить, но огнем, по словам Клаэля, плюется исправно. — Драконы — трудные твари, — задумчиво покачала головой Эния. — Тут, в Городе их целый рассадник. Если идти на восток от площади перед Архивами — мимо огромного зиккурата по широкой мощеной дороге, что видимо когда-то была здешней главной улицей, то в аккурат упрешься в очередную монументальную башню, вход в которую охраняет огромный красный дракон. По-моему, эта тварь среди местных чудовищных рептилий — главная. — Потому что самая большая? — Угу. Она значительно превосходит размерами остальных, которые, как ты понимаешь, тоже не маленькие. И почему-то именно эта монстряка никогда не отходит от башни, в то время как остальные свободно шляются по площади туда-сюда и даже иногда вылезают наверх, к широкому мосту, который зачем-то построен над площадью и этим драконьим рассадником. — Может, его местные и построили в свое время, чтобы мимо драконов не ходить, — предположил Эредин. — Этот мост — как раз моя территория, — сообщила Эния. — Относительно безопасный участок Города. Оттуда можно попасть на верхние ярусы башни, чтобы пошарить там в поисках чего-нибудь интересного или ценного. Конечно, самое «вкусное» наверняка находится внизу, но туда для нас дороги нет. Во-первых, потому что вход охраняет дракон, а во-вторых, у основания башни расползается скверна. — Ну, теперь-то мы можем не гадать на кофейной гуще, что это за башня и какие сокровища там охраняет дракон, а просто расспросить Клаэля или Архивария. И уж тогда решать, стоит ввязываться в войну с драконами или то, что хранится в башне, не стоит нашего внимания. — Было бы неплохо, — согласилась Эния. — Сколько уж мы бродим по окраинам этого Города, так что вроде бы все уже изучили, но он все равно ухитряется время от времени подкидывать нам сюрпризы. Как правило, неприятные. Вот, к примеру, недавно Морас с ребятами наткнулись на странную нежить, которая шлялась среди песков в той части Города, где — мы были уверены — не было никого и ничего. Мы считали этот участок абсолютно безопасным. И просто чудо, что ребята заметили эту тварь издали — она стояла на песчаном бархане, напоминая низенькое чахлое деревце. — Дай-ка угадаю, скелетосина примерно с меня ростом, выглядящая как большая ящерица, стоящая на задних лапах? — Точно! — кивнула Эния. — А откуда ты знаешь? — Я покрошил двоих таких на площади. Неприятная нежить, в отличие от обычных мертвяков, быстрая и сильная. При жизни это были змеелюди, рассадник которых, как утверждают Клаэль с Архиварием, находится в вулкане. Вероятно там эти твари до сих пор обитают в живом состоянии. — И там же, насколько я теперь знаю, хранится нужная нам вещь, — припомнила Эния. — Не радостно. — Поэтому я планирую визит в вулкан оставить на сладкое, — сказал Эредин. — А пока заняться более простыми вещами: как следует экипироваться для дальнего похода, а заодно придумать, как разобраться с дарфари. — Чем тебе помешали дарфари? — удивилась Эния. — Тем, что они перекрыли все стратегически важные проходы и оккупировали самые выгодные места для стоянок в этих землях. У меня нет желания прятаться от них по заугольям и нарезать круги по пустошам, когда можно пройти прямо к цели. А вторая причина, по которой нужно от них избавиться — Йог, божество, которое жрецы дарфари призывают из бесконечной пустоты. Он питается жертвенной плотью тех, кого эти дикари режут на его алтарях, и от нее набирается сил. Если мы лишим его паствы, он не сможет приходить в эти земли и мешать нам. А учитывая, что магическая поддержка ваших, а теперь и моих сторонников явно проигрывает жрецам Йога в эффективности и простоте, дарфари должны быть уничтожены. Иначе против Йога мы не выстоим. А заодно, как знать, если мы выгоним Йога, может, и скверна перестанет расползаться? Потому как, насколько я понял из объяснений Архивария и Клаэля, она лезет из внешней пустоты, а сюда ее приносят вызванные оттуда твари, из которых Йог — самый авторитетный и могущественный. — В теории твой план хорош. Только как ты собираешься осуществить его на практике? — Пока не знаю. Но я наверняка что-нибудь придумаю, — уверенно заявил Эредин. — Вообще-то Йог — не единственное божество, которому здесь поклоняются, — сказала Эния. — Да, я уже в курсе, что есть Сет и Митра. Только сеттитские жрецы, скажем прямо, зассали воевать с Йогом, а расход ресурса митрян меня совершенно не устраивает. Если за каждый вызов Митры мы будем платить душевным здоровьем призывателя, то очень скоро останемся без жречества. И без защиты. — На севере асы и ваны почитают Имира. На востоке, как рассказывал наведавшийся к Хаккру Самар, есть секта поклонников Деркето, — сообщила Эния. — А еще на пустошах так же, как и дарфари, стоят лагерями Псы Пустыни, которые поклоняются Богу-Зверю Джеббал Сагу. Киммериец Брам говорил, что на севере, за горными перевалами у Мертвого озера, в старых курганах обосновались его соотечественники. Только киммерийцы нелюдимы, помощи у них, если что, не допросишься. Да и божество их не отвечает на молитвы и в жизни своей паствы участвовать не расположено. — Знаешь, чем бегать по местным городам и весям и просить помощи, как милостыни, с протянутой рукой, я предпочитаю действовать сам, — резко заявил Эредин. — Ни Имиры, ни Деркеты, ни индифферентные боги киммерийцев не будут впираться за наш интерес и не сделают за нас нашу работу. Так что единственное, чего я от них хочу, чтобы хотя бы не мешали. — Возможно, тебе стоит поговорить с Джамилей — королевой Черного Галеона, — сказала Эния. — Думаю, вы с ней точно найдете общий язык, потому что она тоже неоднократно высказывала такие же идеи насчет дарфари, что и ты. — Так почему дальше разговоров дело у нее не пошло? — Вероятно, она поняла, что пока у пиратов не хватает сил, чтобы бороться с людоедами. А вот сейчас, кстати, момент может быть более благоприятным. Один из наших, Зингарец Брандт, часто наведывается к галеонщикам — ну, они ведь для него свои, и там полно его земляков. Так вот он говорит, что нынче к Черной Руке активно присоединяются нордхеймцы, которые почему-то массово покидают Новый Асгард и возвращаются на пустоши. А северяне обычно все ребята как на подбор крепкие, бывалые и воины хорошие. — Хм, — Эредин неожиданно пристально посмотрел на Энию. — А скажи, откуда родом ты? Если это, конечно, не секрет. — Из Стигии. Как и подавляющее большинство охотников. Вообще-то у всех, кто промышляет в Городе, в близкой родне имеются стигийцы или шемиты. Почему-то нас этот проклятый Город худо-бедно принимает, а прочие же и шагу не могут сделать за его стены. Но тогда скажи-ка и ты мне, к какому роду-племени относить тебя — ведь тебе нипочем даже скверна, сводящая любого из нас с ума? — Хочешь правду? — Эредин оценивающе прищурился. — Если бы не хотела, не спрашивала бы, — Эния выдержала его взгляд, в свою очередь с вызовом впериваясь глаза в глаза. — Ты, может, слышала, что люди не были единственной расой, когда-либо жившей на этой земле? — С недавних пор не только слышала, но и видела. И ныне живого Клаэля, и существующего Архивария. Но только ты же совершенно на них не похож, ни лицом, ни статью, — Эния немного помолчала, что-то обдумывая, а потом вновь вскинула голову, посмотрев в лицо Эредина. — Знаешь, когда я увидела тебя в первый раз, мне почему-то сразу пришли на ум рассказы Годмара о цвергах и альвах — волшебных существах, обитающих на его настоящей родине, в Асгарде и Ванахейме. Уж и не знаю почему. — Интересно, — Эредин слегка усмехнулся. — И на кого я более похож, на цверга или все-таки на альва? Ведь Годмар наверняка рассказывал, как выглядят и те, и другие. — Хочешь правду? — Эния так же, как и чуть ранее Эредин, хитро сощурилась. — Если бы не хотел, не спрашивал бы, — в тон ей ответил он. — Ты лицом красив, как светлый альв. У тебя, кстати, даже кончики ушей почему-то странно острые. Но только что-то есть в тебе такое… Даже как сказать-то не знаю. В общем, будь моя воля, я бы тебя такого к светлым чертогам и близко не подпустила, потому как не видать в тебе благости, и там, где ты, не бывает ни мира, ни покоя. Но правда, и скучать рядом с тобой тоже не придется. — Уж это точно, — Эредин ухмыльнулся и совершенно неожиданно для Энии мягко погладил ее по щеке тыльной стороной пальцев. — Что ты делаешь? — Эния ахнула и попробовала отстраниться, но Эредин, споро и ловко устроивший ладонь на ее талии, не пустил. — Мне тут сказали интересную вещь, — улыбнулся он, пристально глядя на Энию. — Оказывается, кого-то создают для радости, а кого-то — для трудов с печалями. Но я думаю, что это не совсем так, просто есть время для забот, а есть — для отдыха и развлечения. — Ты это сейчас к чему? — недоуменно и слегка растерянно посмотрела на Эредина Эния. — Мне кажется, мы все достаточно потрудились. По-моему пора немного расслабиться. — Ты имеешь в виду… — По-моему, мои намерения более чем ясны. Нет, если ты так уж категорически против, принуждать тебя я, конечно, не стану. Но что-то мне подсказывает, что тебе хочется того же, что и мне. Мы, несветлые альвы, очень хорошо чувствуем такие вещи. Ну, скажи честно, я ведь тебе интересен. Так же, как и ты мне. — Знаешь, не то чтобы ты был неправ, — задумчиво произнесла Эния. — Просто… для меня ты какой-то слишком стремительный. И если уж на то пошло, я хочу знать, чем я тебя заинтересовала? — Иди сюда, — с этими словами он легко поднял ее и поставил на массивное сооружение, напоминающее широкую скамью. Теперь невысокая Эния была почти вровень с Эредином, чем он не преминул воспользоваться, слегка коснувшись губами ее лба. — Высокий и чистый, — улыбнулся он, быстро отстранившись. — Признак ума и благородства. Точеные скулы выдают в их обладательнице породу, — он мягким гладящим движением провел тыльной стороной пальцев по её щеке до подбородка. — Кожа — гладкая и нежная, как у ребенка. А глаза совершенно необыкновенные — как яркий янтарь, притягивающие, завораживающие. Я бы смотрел в них вечно. Но твои губы… Так и просят, чтобы их поцеловали. Его поцелуй был глубок и неспешен, будто они были только вдвоем в уютном собственном доме и у них было полно времени. Эния же, в первый момент несколько ошеломленная напором Эредина, теперь ощутила, что ей действительно приятна его близость, и, вскинув руки, обняла его за шею и ответила на поцелуй. — Я так думаю, нам надо найти подходящее место, — сказал Эредин, наконец оторвавшись от губ Энии. — У тебя за спиной я вижу что-то вроде стола — конструкция массивная и выглядит надежной, так что должна выдержать даже тебя и даже в активном движении. Правда, стоит этот самый стол почти вплотную к стеллажу, так что если будет сильно трясти, на нас могут посыпаться свитки. — Я так думаю, с учетом условий и разницы в наших с тобой весовых категориях, над выбором позы придется подумать, — сказал Эредин. — На твое усмотрение, — беспечно и великодушно ответила Эния и с явным намеком слегка потянула вверх рубашку на своем партнере. Эредин, воодушевленный ее настроем, тут же избавился от этого предмета одежды и, в свою очередь, взялся за концы широкого кушака, повязанного поверх просторных шаровар и белой плотной блузы Энии. — Это что, шелк? — удивился он, пропуская сквозь пальцы глянцево-гладкую, но плотную материю. — Однако вы тут не так уж плохо и устроились. Вон в каких одежках ходите. Не думал, что тут имеется такое роскошество. — Это слоистый, плотный, — пояснила Эния. — Да, он очень дорогой. Но мы, охотники за реликвиями, можем себе позволить носить одежду из него. Не столько для красы и роскоши, кстати, а для удобства — в такой одежде и не жарко, и песок сквозь нее не проникает. — Погоди, а из чего тут делают шелк? — Эредин так изумился, что даже отвлекся от своего занятия. — Это паучий. Здесь водятся такие особи, из паутины которых получается шелковая пряжа. Только не спрашивай меня, как это делается, — Эния в притворном ужасе замахала руками, увидев недоумение на лице Эредина. — Я не ткачиха и не швея. Я не знаю. — Да так-то хрен бы с ним, с процессом. Просто я не думал, что у вас тут и мастера такие рукастые, и технологии передовые. — Ты мужик оборотистый, быстро найдешь что-нибудь интересное и ценное. И, если захочешь, сможешь на обмен заказать себе красивую шелковую рубаху, — Эния посмотрела на чернобрового и темноволосого Эредина. — Тебе, кстати, пошла бы красная. Цвета крови. Что-то мне подсказывает, ты и сам любишь этот цвет — тревожный и агрессивный. Да и кровь такие, как ты, проливают без сомнений и жалости — если придется, свою, но чаще чужую. — Хм, тебе не говорили, что ты слишком серьезна, — заметил Эредин, подавая Энии руку, чтобы помочь ей сойти со скамьи. — Анализируешь и делаешь выводы абсолютно в любых ситуациях, даже для раздумий не подходящих. — Говорили, — кивнула Эния. — И здесь, и в той жизни, что осталась за этой проклятой стеной. Хотя, я опять начинаю лезть в дебри. А поэтому знаешь что, — она скользнула взглядом по широкоплечей, мускулистой и поджарой фигуре Эредина, — надо сказать, без рубашки ты выглядишь еще интереснее. — И то хлеб, — усмехнулся Эредин. — Скромный комплимент от такой неромантичной красавицы дорогого стоит. — А тебе они так уж нужны? Мои комплименты. — Да. Потому что я себялюбив и тщеславен. И мне очень приятно, когда женщины поют дифирамбы моей мужественной красоте. — А как насчет комплиментов мне, — Эния немного нарочито нахмурила брови, изображая капризную требовательность. — Я никогда не видел таких красивых людских женщин, — неожиданно серьёзно сказал Эредин. — В твоем облике есть какая-то странная, непривычная для меня и поэтому притягивающая взор гармония. Как если бы нелюдские лица гигантов, живших здесь когда-то, обрели человеческие черты. — Поговаривают, что у нас в предках были представители некой нечеловеческой расы, смешавшей свою кровь в союзах с людьми, — задумчиво сказала Эния. — Так что, может быть, ты и прав. Только мне вдруг стало интересно, почему ты говоришь так странно? — Странно? — Ты сказал «людские женщины». А разве есть какие-то еще? — Цверги или альвы, про которых рассказывал Годмар. — Это просто пришлось к слову. Ты же не будешь всерьез утверждать, что ты — действительно альв. — Не буду. Тем более, у меня есть занятие поприятнее. С этими словами Эредин усадил Энию на стол, и она тут же начала избавляться от жилета. — Эй, куда ты так торопишься? — с легкой насмешкой охладил ее пыл Эредин. — А… То есть? — Эния удивленно уставилась на него. — Что за спешка-то? Разве за нами кто-то гонится? Или у нас зал и стол в повременной аренде? — Но ведь… Я подумала, тебе хочется сразу и побыстрее. — Что ж вы торопыги-то такие, — покачал головой Эредин. — Хотя, я понимаю, привычка все делать в походных условиях накладывает свой отпечаток. Но меня наспех и как попало не устраивает. Давай-ка по-нормальному, по… людски, с прелюдией, в удовольствие, не спеша, чтобы и мне, и тебе было хорошо и все понравилось. — С прелюдией, говоришь? Хм, не возражаю, — улыбнулась Эния, потянувшись навстречу склоняющемуся к ней Эредину.

* * *

— Эния, Эредин! Ох, простите, — Нума, уже было собирающийся войти в архивный зал, на секунду замер в дверях, а потом поспешно подался назад. — Что такое? — спросил Архиварий, сбитый с толку донельзя сконфуженным видом Нумы. — Мы не вовремя. — То есть как это? Архиварий, вплывший на порог, тактичностью Нумы не обладал. Он с молчаливой невозмутимостью посмотрел на занимающихся любовью Эредина и Энию и, решив, что до развязки делу у них еще далеко, покинул помещение. При этом, увлеченные приятным процессом соития любовники даже не заметили, что в зал вообще кто-то заходил. — Надо же, Эния всегда была такой сдержанной и рассудительной, — растерянно произнес Нума, который испытывал и смущение от того, что стал невольным свидетелем чужого интима, и неловкость перед хозяином Архивов за поведение гостей. — Обаянию альвов сопротивляться трудно, — сказал Архиварий. — Так что, ничего удивительного. — Альвы? Но это ведь волшебный народец из северных сказаний, — Нума в недоумении воззрился на Архивария. — В основе любой сказки лежит какая-нибудь быль, — наставительно сказал Архиварий. — Народ Эредина покинул эти земли давным давно. В те времена я сам был еще юн. Поэтому и общался с альвами мало. По большей части я знал о них лишь по рассказам старших. Собственно, нам, юным вала не то чтобы запрещалось, а, скажем, не рекомендовалось близко общаться с ними. — Но почему? — удивился любопытный Нума. — Наш разум не так гибок и быстр, как, к примеру, ваш, людской. Возможно, потому что он вмещает слишком много. И то, о чем вы лишь философствуете, мы просто изначально знаем. Но любой юный разум пытлив, будучи молодыми, мы стремимся познать некоторые простые вещи и истины, для которых нам не хватает жизненного опыта, — Архиварий вздохнул. — А альвы — любимые дети творцов, своенравные, свободолюбивые, любящие удовольствия и комфорт, при этом очень красивые, красноречивые и… слишком быстрые разумом для нас, основательных и все знающих вала. Их речи, их образ и стиль жизни были очень привлекательны для юных и неопытных нас. Но мы, вала, в отличие от вас, людей, не меняемся с возрастом, опыт лишь закрепляет то, кем мы стали в молодости. Теперь ты понимаешь, почему альвы были опасны для нас. — И поэтому вы избавились от них? — Мы просто подкинули им идею отправиться в странствия. Видишь ли, у альвов тоже есть проблема: с годами они устают от удовольствий, начиная ценить лишь комфорт. Но тогда им становится скучно, потому что не остается ничего из доступных им вещей и развлечений, что приносило бы радость — они все уже видели, все попробовали, все познали. — Эредин совсем не похож на уставшего от жизни. — Эредин еще очень молод. Да и недуг усталости от жизни поражает далеко не всех альвов. — Ты… боишься его? — осторожно спросил Нума. — Опасаешься, что он разрушит твой мир? — Здесь давно нечего рушить, — грустно ответил Архиварий. — Мы сами справились лучше всяких альвов. И поэтому наоборот, я рассчитываю на него. Если нечего ломать, юный деятельный альв попробует чинить и строить. — Чтобы потом было что рушить, — негромко заметил Нума. — Он все равно не останется здесь. Излазив тут все уголки и удовлетворив свою жажду страсти, битвы, приключений и острых ощущений, Эредин уйдет покорять новые миры — соблазнять новых женщин и драться с новыми врагами, — Архиварий помолчал, а затем с усмешкой добавил: — Ну, а небольшой беспорядок, который он, возможно, устроит в Архивах, устраните вы. В конце концов, свое обещание он выполнил — нашел мне помощников, которые смогут навести здесь порядок.

* * *

— Как ты смотришь на то, чтобы повторить это, скажем, в более приятной обстановке? — предложил Энии Эредин, заканчивая возню с бельем и брюками. — Например? — В нормальной постели. Где-то же в этих землях есть нормальные кровати. Они просто должны тут быть, потому что раз уж ваши портные умеют шить рубахи из шелка, а кузнецы — работать с редкими металлами, то уж обычную кровать-то сколотить местным мастерам раз плюнуть. — Ну-у, в Сепермеру у меня есть дом, а в нем, конечно, есть кровать… — Буду в Сепермеру, непременно загляну. — От скромности ты точно не умрешь, — усмехнулась Эния. — Я подумал, что тут у вас просто. Да и так я не люблю ходить вокруг да около — сразу говорю, что мне нужно. Но если нужно приглашение… — Заходи, когда захочешь, — махнула рукой Эния. — И да, я буду рада тебя видеть. И не только видеть. Разрядка в виде секса действительно нужна, а иногда и полезна. Особенно, когда партнер и страстный, и умелый. Как ты. А уж как Хат-Ше с Офелией обзавидуются, м-м-м, — она довольно сощурилась в предвкушении. — Ну ты даешь, все уже по полочкам разложила, все плюсы прикинула, — покачал головой Эредин. — Но, впрочем, ты права, расслабляться да разнеживаться особенно некогда. У нас дел полно. Так что, — он окинул взглядом все еще сидящую на столе Энию, — смотреть на тебя мне конечно приятно, но нам пора идти к остальным. Может, Нума уже чего полезного нарыл. — Ты прав, — Эния потянулась к одежде, ворохом лежащей на столе. Однако стоило ей взяться за лежащую сверху блузу, как с нее практически в руки Энии с легким шелестом скатился свиток, видимо ранее все-таки упавший со стелажа. Она тут же развернула его, скорее уже машинально, хотя и с некоторым любопытством, а увидев заголовок, неожиданно и громко рассмеялась. — Эредин! — весело воскликнула она. — Тебе определенно покровительствует Астарта. Иначе как объяснить, что из тысяч свитков на нас свалился именно этот. — Она, не скрывая торжества, продемонстрировала партнеру развернутый пергамент. — Камень Кары или Сердце Песков, — прочитал выведенные на полотне символы Эредин.