Глава 41
4 октября 2021 г., 01:47
Наутро Амирити заглянула к Эредину, чтобы сообщить, что к походу готова, но, к своему немалому удивлению, застала грозного победителя Безмолвного Легиона все еще крепко и мирно спящим.
— Однако, — пробормотала она, глядя на то, как вольготно и расслабленно раскинулся на широкой кровати Эредин. — Наш герой, оказывается, любит поспать. Впрочем, судя по его виду, он точно не принадлежит к касте трудяг, встающих с солнышком. Этот Эредин наверняка какой-нибудь вождь или даже конунг, так что вполне может позволить себе приятную привычку понежится в постели столько, сколько пожелает. Хотя, с учетом своих недавних подвигов, он заслужил возможность и хорошо отдохнуть и как следует выспаться. Да вот беда — у меня-то время не ждет, поэтому, извини, мой герой, но придется тебя разбудить.
Амирити подошла к кровати и слегка потрясла Эредина за плечо.
— Эй, просыпайся! Солнце уже высоко и нам пора в дорогу!
— О-ох, Ладрэ, — сонно пробормотал Эредин, поворачиваясь на бок в попытке уйти от назойливых и раздражающих прикосновений. — Я же просил сегодня меня не будить.
— Здесь нет никакой Ладрэ, — Амирити вновь затеребила Эредина, на сей раз уже более настойчиво. — Ты не дома. И как раз наоборот, вчера ты просил разбудить тебя пораньше, потому что сегодня нам предстоит дальняя дорога.
— Что? Какая еще дорога? — Эредин с неохотой открыл сонные глаза и с недоумением воззрился на Амирити. — Мы же только вчера прибыли… Э! А ты еще кто такая?
— Если разбудить тебя — такая проблема, и каждое утро ты не помнишь, что было вчера, то мне искренне жаль твою женщину, — с укоризной сказала Амирити.
— Не каждое, и не всегда проблема, — хмуро отозвался Эредин, уже осмысленно глядя на Амирити. — Просто я уже целую вечность не спал в нормальной кровати, поэтому сейчас мне и кажется, что ночь пролетела как один миг: не успел сомкнуть глаза — и вот ты уже трясешь меня и зудишь над ухом: «Пора вставать, пора идти».
— Я бы с удовольствием дала тебе еще поспать, но нам действительно пора. Должна тебя предупредить, что путешественник я неважный — у меня не было достаточной практики для быстрой ходьбы на дальние расстояния. А поскольку и у тебя все еще нога побаливает, поплетемся мы не спеша. Значит, чтобы к ночи добраться до лагеря Лиана, мы должны выйти сейчас. И тогда ты вновь сможешь насладиться сном в нормальных человеческих условиях. Иначе же нам придется либо терять лишний день, либо ночевать под открытым небом.
— Хорошо-хорошо, я понял. — Эредин сел в кровати и потянулся, с удовольствием и хрустом. — Уже встаю и одеваюсь. А собираться мне долго не придется — вещей-то у меня нет.
— Зато они есть у меня, — заявила Амирити.
— Удивительно, — Эредин посмотрел на нее, усмехнулся и покачал головой.
— Что тебя удивляет?
— Местные дамы. При общей приятной наружности и несмотря на молодые годы, вы такие рассудительные, логичные, основательные и даже иногда немного занудные. Я так думаю, Тот Амон не выбирал себе в помощники кого попало.
— Сомнительное достоинство, — фыркнула Амирити. — Мне жилось бы куда легче, будь я обычной пустоголовой шлюшкой. А от ума для меня проистекают пока что одни только неприятности.
С этими словами она удалилась, оставив Эредина в одиночестве, а тот, в свою очередь, проводил Амирити взглядом и, как только за ней закрылась дверь, откинул одеяло и потянулся за брюками. Надев их, он сунул руку в карман, вытащил браслет и покрутил его в пальцах, внимательно всматриваясь в вырезанные на оправе символы.
«Интересно, — подумал Эредин. — Хорошо бы все-таки понять эту звероящеровскую хренопись. Иначе придется методом тыка угадывать комбинации символ-обелиск. И кто знает, куда таким образом меня может еще занести. А ведь мне, как ни крути, а надо возвращаться за Цирькой, которая, узнав, что меня затянуло в портал, может как отправиться на поиски, так и на радостях драпануть неизвестно куда. И поди найди тогда ее в этих клятых землях. И, кстати, о порталах. При всей своей крутости портаться-то эти звероящеры как следует не умели. Только черепашьим шагом по определенным вехам, как наши ведуны. Впрочем, тут и Цирька со своим уникальным даром не слишком-то преуспела. А вот у Карьки, возможно, получилось бы лучше. Похоже, его дар ближе к сущности тех, кто обитает в межмировой пустоте. Интересно, мог ли знать об этом Аваллак’х? Архиварий сказал, что способность перемещаться между мирами — божий дар эльфам. Но почему он проявляется по-разному? И почему обладают им не все, а лишь единицы? Возможно, Ауберон смог бы ответить на эти вопросы. Да только у него теперь не спросишь. Конечно, с учетом моих неожиданных открытий, можно попробовать попытать всю нашу тирналийскую мажье-ведунячью пиздобратию в надежде вытряхнуть что-нибудь из них. Но вот стоит ли идти к ним в открытую? Ауберон ответил бы честно, потому что ему уже давно надоели интриги, тайны и всякие коварные подножки мастеру манежа, чего не скажешь о наших великомудрых колдунцах. Не-ет. Надо, пользуясь оказией, вытянуть побольше сведений из Клаэля с Архиварием, а если повезет, то найти и разговорить еще и их Короля-Жреца. А потом покумекать над этой информацией вместе с Карантиром и его ребятами. Нашим замшелым ведунам доверять нельзя, они до сих пор относятся ко мне с недоверием и ждут только удобного случая, чтобы посадить на место Ауберона своего ставленника. Рассчитывать я могу только на своих — на Всадников и навигаторов. На магически одаренную молодежь, таких как Карантир с Нитралем. Надеюсь, что Эитнэ удастся поставить его на ноги после стычки с ведьмаком. Я знаю, что она будет стараться, ведь во многом именно моими «трудами» и стараниями моих воинов ее народ прирастает и продолжает держаться и оборонять Брокилон. Хоть договор меж нашими народами заключен, пожалуй, еще до моего рождения и не скреплен подписями и печатями, но он действует до сих пор к нашей взаимной пользе, а Эитнэ, как и Веленские Хозяйки с Кривоуховых топей, никогда не нарушает данного ею слова».
Эредин оторвался от созерцания браслета, возвращаясь мыслями из далекого и ныне недоступного Тир на Лиа в рыбацкую избу на берегу озера.
— М-да, — пробормотал он. — Конечно, сладко думать о том, как я уем наших заносчивых старперов-ведунов, кичащихся знатностью и древностью своих родов, будто их предки прямо-таки стояли у штурвалов тех самых белых кораблей, что когда-то пришли в мир aen seidhe. Да что там, даже гадать об устройстве трофейного браслетика, сидя в теплой избе на удобной кровати, куда приятнее, чем собираться в дальнюю дорогу. Но выбора нет. Сейчас опять придет Амирити и будет ворчать, что я еще не готов, подгонять и суетиться, — Эредин вздохнул. — И будет при этом совершенно права. Ведь дело-то не улучшится, если его затягивать.
Он встал и направился туда, где у стены стоял таз и бадья с водой, решив, что это место для умывания. Холодная вода освежила и взбодрила его, окончательно прогнав остатки сонливости и лени и настроив-таки на деловой лад. Полотенец, правда, Эредин не нашел, поэтому подошел к печке и простер над ней руки, надеясь, что жар, идущий от нагретых камней быстро высушит влажную кожу. Он постоял так некоторое время, наслаждаясь приятным теплом, но потом с явной неохотой все-таки отошел к кровати и взял свою новую одежку, с любопытством оценивая мастерство местного скорняка-потрного. «Медвежья рубашка» представляла собой просто кусок хорошо выделанной шкуры, скроенный и обрезанный таким образом, что получилось нечто среднее между типичной безрукавкой и накидкой. Спина прикрывалась широким лоскутом, соединяясь с более узкими концами-полочками кожаными, переплетенными крест-накрест ремешками, оставляя таким образом совершенную свободу рукам. Спереди полы накидки также не запахивались полностью, зашнуриваясь на груди такими же ремешками — плотнее или просторнее — на усмотрение владельца. С изнаночной стороны шкура была подбита матерчатой подкладкой, которая при надевании оказалась мягкой, гладкой и приятно прилегающей к телу. Закончив процесс одевания, Эредин подвигал плечами и помахал руками, привыкая к необычной обновке и находя ее, тем не менее, очень удобной и разве что немного тяжеловатой.
«Для местного климата — самое то», — решил он, вновь укладываясь на кровать в ожидании Амирити и намереваясь напоследок урвать у дальней дороги хоть несколько минут покоя и комфорта.
* * *
Они шли берегом озера, невольно ускоряя шаг под порывами налетающего из-за заснеженных гор пронизывающего ветра. Нахохленная Амирити плотнее куталась в меховую куртку, торопилась, пытаясь приноровиться к широкому шагу своего спутника, и при этом то и дело поглядывала на хмурое, затянутое серыми тучами небо — подозрительно и с опаской ожидая, что вот-вот начнется дождь. Эредин же явно тяготился путешествием в тишине среди суровых северных пейзажей и поэтому вскорости обратился к угрюмой и непривычно молчаливой Амирити: — Эй, что скисла-то? — А то ты не понимаешь, — сердито буркнула та. — Я замерзла как собака. У меня зуб на зуб не попадает. Тебе, ясно дело, все нипочем. А я — девушка южная, нежная, привыкшая к теплу и комфорту. — Ты, теплолюбивая моя, главное своей пастве про такое не ляпни, — предупредил Эредин. — А то ведь дочери-то Имира не пристало от легкого дуновения северного ветерка зубами стучать. Это ты для меня Амирити, а так-то вообще Ладагара, помнишь? — Смеешься, да? — Амирити посмотрела на Эредина снизу вверх и в очередной раз передернула от холода плечами, пытаясь еще выше поднять воротник куртки. — Ничуть. Просто предупреждаю. — Ой, да, — Амирити вздохнула. — Может, и кстати. У меня от этого гадского холода, такое чувство, что все из головы выдуло — пустота такая, аж звенит. И мысль живая лишь одна — хоть бы куда-нибудь в тепло. А еще не дай Зат дождь пойдет, тогда я прямо на дороге костьми и лягу. Да тут и ты еще… Ай, — она махнула рукой. — Сплошной дискомфорт. — Я-то чем тебе не в нос? — удивился Эредин. — Да что-то в этой накидке медвежьей жуткий такой — огромный, косматый, черный. Точно как йети. — Кто?! — Это такие существа, похожие на больших прямоходящих обезьян, — объяснила Амирити. — Мне о них нордхеймцы рассказывали. Эти самые йети живут на их родине в горах. К счастью, встретить их можно не часто. Но выглядят они устрашающе: огромные, локтей* шесть-семь ростом, серые и косматые. А еще среди них попадаются настоящие чудовища — черные йети, те ростом с йотуна, а когтищи и зубищи у них во! — Амирити развела ладони, демонстрируя Эредину размер очень внушительный, хотя на самом деле явно преувеличенный и вряд ли правдоподобный. — Ага, эти йети, как и альвы, — с усмешкой заметил он. — Никто не видел, но все боятся. Здесь-то не нордхейм, и никаких йетей тут нет. — Откуда ты знаешь? — Амирити недоверчиво посмотрела на Эредина. — Может, в тех горах, что за Ксалланом они как раз и обитают. Там ведь из местных никто не бывал. Кроме, разве что, может, Дианы. — Хм, — Эредин в задумчивости остановился и кинул взгляд на тонущие в туманной дымке башни Ксаллана. — Я тут подумал, и пришли мне в голову догадки, одна плохая, а другая очень плохая. Хочешь, поделюсь? — Не особо я, конечно, хочу выслушивать гадости, но… Эх, давай. — Просто плохая заключается в том, что, скорее всего, кроме как через Ксаллан к вулкану пройти нельзя. — Это еще почему? — Потому что неупокоенное воинство зачем-то охраняло именно это место. И пока оно стояло там дозором, с севера на равнины не являлось никаких пришельцев. Я прав? — Угу, — кивнула Амирти. — Во всяком случае, никто из нордхеймцев ничего такого не помнит. — Теперь же, когда их нет, кто знает, что может явится сюда с той стороны. — Неужели все-таки Сурт! — ахнула Амирити. Эредин несколько секунд с удивлением и даже некоторой долей невольного восхищения молча смотрел на свою спутницу. — Это невероятно, — наконец изрек он. — Здесь обитают драконы, гигантские нетопыри, древомонстры, разная прочая магически мутировавшая живность, толпами бродит всякая нечисть и нежить — мертвяки и призраки. Но нет! Это все херня по сравнению с мифическим Суртом, который — вот как пить дать — только спит и видит, как бы из своего теплого Муспельхейма проникнуть в ваш сырой, холодный и промозглый Мидгард. Вот для начала скажи мне: зачем это Сурту надо, на кой вы ему сдались? — Ну так… — Амирити задумалась. — Просто вообще, посмотреть, что тут делается. Да что ты взбеленился-то так? — Меня от вашей логики плющит. Здесь столько реальной гнуси, но вам почему-то для полного «счастья» именно иномирового Сурта подавай. — Ну просто, если не Сурт, то кто? От кого тут еще так стеречься? — Скажи, ты когда-нибудь слышала о змеелюдях? — ответил вопросом на вопрос Эредин. — Живя в Стигии, где столь истово поклоняются Великому Змею, отправляя ритуалы, ведущие начало из такой глубокой древности, что и думать страшно? В стране, где все пропитано каким-то странным нечеловеческим духом, с ее городами, явно построенными на руинах, в которых, присмотревшись, можно угадать архитектурный стиль, не похожий не человеческий? С ее странными и жутковатыми жрецами, в чертах лиц которых угадывается отдаленное сходство со статуями, что смотрят на нас со стен здешних черных башен, — Амирити невесело усмехнулась. — Да, Эредин, я знаю, что когда-то еще в дочеловеческие времена на этой земле существовала древняя раса змеелюдей. Только это было так давно, что и прошедшие с тех времен тысячелетия считать замаешься. Змеелюды давно вымерли, оставив нам в наследство своего бога Сета, кровавые ритуалы, запретные знания, черное колдовство, мрачные легенды, неразгаданные тайны и прочие, по большей части, неприятные вещи и воспоминания. Но погоди, ты ведь спросил не просто так? Хочешь сказать, что в горах до сих пор обитают змеелюди? — В вулкане, — уточнил Эредин. — Своими глазами я их не видел, потому как, сама понимаешь, внутрь горы не лазил. Но информацию получил из очень надежного и заслуживающего полного доверия источника. — И что, ты думаешь, они могут выползти из своего укрывища и напасть на нас? — встревожилась Амирити. — Если подумать, то с одной стороны, они сидят в этом своем вулкане уже не первую тысячу лет. И до сих пор носа наружу активно они не казали. Так с чего бы им это делать теперь? — С чего? — спросила Амирити. — Да вот вроде не с чего. Но дело-то в том, что твари эти для нас всех, тут живущих — тайна за семью печатями. Чем они живут, во что верят, о чем думают, чего хотят, какие строят планы — никто не имеет ни малейшего понятия. А это значит, что если у них появится причина, мы и знать ничего не будем. Посему вылезти из своей горы они могут как теоретически так и практически в любой момент. А поймем мы это, лишь увидев их змеиные морды у своих ворот. — И что ты предлагаешь? — Сходить на разведку в логово врага. А в том, что друзьями и союзниками змеелюды нам не станут, я уверен. — Не станут, — покачала головой Амирити. — Я не много знаю об этом, но то, что змеелюды изначально были нашими самыми злейшими врагами, я помню четко. Причем, мне кажется, я знала это всегда и непонятно откуда, наверное оно у каждого человека в крови — память многих поколений предков о былой вражде, страх перед ними, ненависть — уже беспричинная, иррациональная, на уровне инстинктов. — Да, пожалуй, — кивнул Эредин. — Ты ненавидишь их просто потому что они это они. Даже если никто из их расы не сделал конкретно тебе ничего плохого. Но ты уверен, что это лишь потому, что не представилась такая возможность или не подвернулся удобный случай нагадить. И поэтому бьешь первым. Этот враг никогда не перестанет быть врагом, значит и война закончится лишь со смертью последнего из них. Или из нас, но о таком варианте думать, конечно, не хочется. Ты ведь знаешь, что когда уничтожишь их всех, то сможешь спокойно жить-поживать в мире, ставшим полностью твоим по праву победителя, не сомневаясь в своей правоте и не сожалея о содеянном. Потому что главная цель — мирная жизнь и процветание твоего народа — будет достигнута. — Вот-вот, все именно так, как ты сказал, — сказала Амирити. — Мы с ними слишком разные, а въевшаяся в нашу кровь и пропитавшая нашу память многовековая взаимная ненависть не дает шанса на примирение. Тут уж точно: либо мы, либо они. — Да, мы со змеелюдами и впрямь слишком разные, — задумчиво произнес Эредин. — И это сильно упрощает дело. — Погоди, ты хочешь развязать войну с ними? — насторожилась Амирити. — Если они попытаются мне помешать, то будут уничтожены так же, как мертвяки Ксаллана — жестко сказал Эредин. — Помешать в чем? — с некоторой опаской спросила Амирити. — А разве я не говорил тебе? Я собираюсь разрушить призрачную стену. — Ох, — Амирити облегченно выдохнула. — Это сколько угодно. Это дело хорошее. Только, — она с сомнением посмотрела на Эредина. — Разве это возможно? — Нет невозможного! — Ну, как скажешь, — не стала спорить она. — В конце концов, ты ж у нас герой, тебе и виднее. — Вот именно. Кстати, а мы за разговором-то что, уже вроде пришли? Эредин указал на завидневшиеся неподалеку избы, между которыми сновали люди. А с ветерком уже потянуло знакомыми запахами костров и копченой рыбы. — Не, — покачала головой Амирити. — Это ж не Лианов дозор, это Утес талой воды. Поселение так называется, — пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Эредина. — Здесь живут земляки нашего скальда Снорри, он и сам отсюда, вот и расстарался для своих придумать название покрасивше. А по сути это все такой же дозорный лагерь, можно сказать, наш главный северо-восточный форпост. — За этим Утесом уже начинаются чужие земли? — Нет, все еще наши. Тут вообще все наше, от Граничного Хребта на юге до северных озер и от восточных гор до Гибельных курганов. Потому что, кроме нас и киммерийцев на этих холмах да равнинах и нет никого. Ну, из живых, в смысле. Так что воевать нам не с кем и права на земли предъявлять некому. Из живых опять же, потому как с покойниками мы в территориальные споры не ввязываемся. А волкам, кабанам, лосям да медведям, как ты сам понимаешь, похрену.* * *
В Утесе путешественники сделали остановку. На этом настояла Амирити, заявившая, что устала, замерзла и проголодалась, посему ей необходим отдых, причем не среди чиста поля, а в нормальных человеческих условиях. Эредин, которому хотелось поскорее добраться до цели, возражать своей спутнице, тем не менее, не стал. — Там дальше к востоку есть еще один лагерь. Насытившаяся Амирити отставила пустую тарелку и посмотрела на все еще продолжающего с аппетитом уплетать наваристую рыбную похлебку Эредина. — Крайний, так сказать. Только народ там обитает какой-то мутный. Они вроде как и наши, а по факту сами по себе. К клану местному нордхеймскому они прибились, только, сдается мне, потому, что побоялись мелкой группой выживать. Ведь ясно-понятно, что большим сообществом оно легче, надежнее и безопаснее. Так они отселились от центра подальше и в общественной жизни участвуют только когда им выгодно. На тинг представителей всегда присылают, за долей всегда приходят, просьбы ярлу слать не забывают, а как от них чего нужно — вечно отговариваются, мол, некого прислать, гонец с опозданием прибыл и все прочее в этом роде. Мы и лагерь их обозвали Стоянкой Безучастных. Ни к чему у людей этих нет интереса, кроме как к своим потребностям. — А почему вы их не изгоните из клана? — поинтересовался Эредин. — Ну, раз вам проку от них нет никакого. Зачем балласт держать? — Ну, почему, прок от них есть. И потом, у них там народу прилично, лучше иметь их хоть не особо верными, но друзьями, чем врагами, которыми они могут стать, если мы их выгоним из сообщества. Так они получают свою долю, никогда, кстати, не оспаривая ее размер и количество. А если мы их выгоним, они попытаются силой взять то, что им больше не принадлежит. И тут уж о размере речи не пойдет — если получится, умыкнут все, что смогут унести. Тогда придется усиливать дозоры на рубежах, идти разбираться с захватчиками — оно нам надо? — Худой мир лучше доброй ссоры? — усмехнулся Эредин. — В нашем случае — да. К тому же и мир, если честно, не такой уж и худой. Вообще-то они помогают держать большую и стратегически важную территорию. На их землях заканчивается естественная водная граница, так что им приходится стеречь горные проходы. И, пожалуй, разговоры о том, что у них никогда нет свободных людей, скорее всего, не брехня. Да и, если честно, тревогу по поводу странных чужаков, проникших на наши земли, первыми забили они, послав гонцов к Лиану и Фрейе, а также в Новый Асгард. — Гонца, говоришь, они в Асгард послали? — сощурился Эредин. — Ну да. Чтобы ярла предупредить. — А кольцо подменное ваши-то заметили до этого или после? — Разумеется, после, — Амирити воззрилась на Эредина. — Ах ты ж, задница Нергала! Точно! Это ж сучий гонец и подменил кольцо! Больше ведь и некому было. Вот ты голова! — Амирити нахмурила брови и ненадолго задумалась. — Херовая ситуевина вырисовывается, — подытожила наконец она. — Получается, переметнулись Безучастные-то на сторону альвов. — Либо гонец был подменным, — заметил Эредин. — А Безучастные об том ни сном ни духом, клану по-прежнему верны и ни в чем не виноваты. — Тоже верно. А мы бы их огульно обвинили, и тогда дружбе нашей пришел бы конец. Прямо кольцо раздора какое-то получается. Хотя погоди, кое-что не складывается, — Амирити озабоченно сдвинула брови. — Кольцо-то сначала вроде как пропало, и случилось это до прихода гонца. Значит, его спер кто-то из своих. — Так оно пропало точно или вроде как? — решил уточнить Эредин. — Хотелось бы ясности в этих деталях. — А хрен его знает, — развела руками Амирити. — Они сами в показаниях путаются. Ну, Торвальд то есть не знает точно, а Орм — бывший жрец, который был хранителем кольца, помер недавно, так что его теперь не спросишь. — Как кстати. Не находишь это подозрительным? — Нахожу. Да только ситуацию это нисколько не проясняет. Даже наоборот, еще более запутывает. Он ведь старый уже был и вроде как своей смертью помер. — Удобно. Никто ничего и не заподозрил. Хотя опять же вроде как. Потому что точно никто не знает, ведь никто же не проверял и не выяснял, от чего реально он загнулся. — Так это теперь начинаешь задумываться об этих вещах, когда уже зримая жопа случилась, — сказала Амирити. — А тогда асгардцы знать не знали и ведать не ведали о том, что у них проблема. И конечно, не придавали значения на первый взгляд простым вещам и событиям, которые казались тогда абсолютно естественными. — Ладно, — Эредин отодвинул пустую миску и хлопнул ладонями по столу. — Все эти наши с тобой предположения да гадания — в данный момент толочение воды в ступе. Ты наелась, отогрелась, отдохнула? Если да, то двигаем дальше. До поста Лиана, я так понимаю, нам еще порядком топать.* * *
Они добрались до лагеря Лиана, когда стало темнеть, а на небе уже зажглись первые звезды. Тяжелые, обитые кованым железом створки ворот открылись перед ними именем Ладагары и захлопнулись плотно и надежно, едва путники ступили на двор обнесенного крепким и высоким забором поселения. Встретить верховную жрицу клана вышел сам Лиан, однако Ладагара, поприветствовав его и представив ему Эредина (разумеется, с упоминанием его заслуг) выказала желание поужинать и отдохнуть, а обмен новостями и их обсуждение оставить до утра. С чем Лиан охотно и согласился, проводив гостей в дом. — Значит так, Эредин, — заявила Амирити, закончив трапезу и отложив ложку. — Сегодня в индивидуальной кровати сплю я. — А где прикажешь расположиться на ночь мне? — На лавке рядом с моим альковом. — Хм, — Эредин скептически оглядел свое потенциальное ложе. — Узковато и коротковато, конечно. Но, с другой стороны, под крышей, в тепле и безопасности. Будь по-твоему. — Тогда спокойной ночи. С этими словами Амирити встала из-за стола и прошествовала в предоставленный ей альков, чувствуя на себе пристальный взгляд Эредина, которым тот неотрывно провожал ее до тех пор, пока за ней не опустился полог. «И чего я, дура, не пригласила его с собой, — запоздало подумала Амирити, ворочаясь на слишком просторной для нее одной кровати. — По-моему, он был совсем не против. В кои-то веки встретился по-настоящему красивый и во всех отношениях нормальный мужик, а я смутилась и растерялась, как девственница. Впрочем, и он мог бы настоять, а почему-то не стал. Хотя, это-то как раз понятно, у него наверное дома красоток — затова уйма, и все важные, сановитые да образованные. Что ему какая-то танцовщица без роду и без племени из заштатного борделя. Интересно все-таки, кто он такой и откуда взялся? Уж сколько мужиков я за свою недолгую жизнь перевидала — и аквилонцы с немедийцами, и зингарцы с аргоссцами, велеречивые туранцы и офирцы, богатые вендийцы, пронырливые заморийцы, хитрые и прижимистые шемиты, заносчивые стигийцы, дикие кушиты, нелюдимые киммерийцы, мужественные нордхеймцы, даже кхитайцы с яматайцами попадались, но этот ни на кого из них и близко не похож, — она вздохула. — Может, все-таки передумает спать один, ведь нас разделяет всего лишь полотняный полог…» Амирити в очередной раз повернулась в кровати, уткнулась в подушку и в мечтах об Эредине таки провалилась в сонное забытье.* * *
Наутро выходя из алькова, Амирити заранее настроилась на то, что ей вновь предстоит нелегкая задача — разбудить и привести в чувство любящего поспать Эредина. Однако буквально сразу она была приятно удивлена, увидев своего спутника бодрствующим и даже практически собранным для путешествия. Впечатление портила разве что сандалия, которую Эредин держал в руке, разглядывая с таким скорбным видом, что Амирити сразу поняла: обувке пришел конец. — Доброе утро, — тем не менее, поприветствовала она своего спутника. — Оцениваешь размеры трагедии? — Скорее, просто констатирую, — Эредин криво усмехнулся. — Увы, в странствиях по вашим некошеным лугам и травяному бездорожью моя обувка, доставшаяся, между прочим, с большим трудом, не выдержала и дня, — он вновь обескураженно повертел в руках увечную сандалию. — Впору вспомнить, как в сказках герою, отправляющемуся на поиски чего-то важного, дают три пары железных башмаков, мол, пока не износишь — ничего не найдешь. Вот завидую и думаю, мне бы хоть одну такую пару. Конечно, митрянский обувщик обещал мне справить всепогодные сапоги, но до него еще добраться надо. А босиком по местным дорогам бродить — удовольствие ниже среднего. — М-да, — Амирити сочувственно посмотрела на Эредина. — Видимо, придется нам задержаться у Лиана, без башмаков ты и впрямь далеко не уйдешь. Значит, свидание с Дианой придется ненадолго отложить. — А вот тут нам с тобой неожиданно и наконец-то повезло, — с довольным видом сообщил Эредин. — Диана здесь. Так что повидаться с ней у нас получится в самом скором времени. — Да, это действительно хорошая новость. — Правда, боюсь, единственная. Мы тут побеседовали с Лианом, пока ты почивала, и он сказал, что с севера приходят тревожные вести. Если коротко и попросту, тут готовятся к войне. — С кем? — С тем странным народом, который появился на ваших северных рубежах, уж не знаю, альвы это или кто еще, но до Лиана дошли вести, что они организованно тронулись на юг. Правда, стоянку ваших Безучастных они обошли и вроде как продолжают держаться пустынных областей, двигаясь вдоль горного хребта. Да и их численность лично у меня вызывает большие сомнения в том, что они собираются драться. — И сколько же их? — Если разведка не врет, то не больше двадцати. С таким отрядом штурмовать хорошо укрепленный лагерь, которым является дозор Лиана — чистое самоубийство. Если у них, конечно, нет в рукаве козырного туза. — А ты думаешь, что у них его нет? — Я думаю, если бы их целью были вы, они и двинулись бы на запад, а не жались бы к восточным горам, избегая людных мест. Сдается мне, они сами боятся вас больше, чем вы опасаетесь их. И стремятся, оставшись незаметными, побыстрее проскочить ваши территории, потому что их цель — пустоши за Граничным Хребтом. — Так это наверное хорошо, — предположила Амирити, но в голосе ее не было уверенности. — Для нас здесь и сейчас — определенно да, — сказал Эредин. — А если смотреть на перспективу, то кто знает, может было бы лучше, если б они полегли под стенами этого форта, так и не добравшись то того, что ищут. Мы ведь не знаем, что это и зачем оно им нужно. И, похоже, гадания и предположения на эту тему нам придется отложить, потому что к нам идет Лиан и ведет с собой Диану. Я надеюсь, сейчас мы поговорим, и во всей это запутанной истории хоть что-то прояснится. — Только мне бы хотелось, чтобы посторонние люди при нашем разговоре не присутствовали, — тихонько сказала Амирити. — Говорить-то с ней будешь ты. А я, несмотря что дочь Имира, буду только благодушно внимать, потому как ничего другого я в этом случае не могу. В Старших Речах-то я не сильна. — Ладагара, — подошедший к ним Лиан почтительно склонил голову, приветствуя жрицу. — Мы все надеемся, что сила, данная тебе, поможет вернуть Диане разум. — Я постараюсь, — кивнула та. — Но в процессе ритуала меня не должно ничего отвлекать. Поэтому оставь нас и проследи, чтобы сюда никто не входил. — Да, только пока Ладагара готовится, скажи, по-твоему, она хоть что-то понимает? — спросил Эредин. — В смысле кто она, где она, что и зачем делает? — Мне кажется, да, — ответил Лиан, покосившись на стоящую рядом Диану. — Она вроде как все понимает, только сказать ничего не может. Потому что стоит ей открыть рот, у нее в голове будто замыкает что-то — взгляд становится бессмысленным, и несет она какую-то околесную на языке таком, что мозги свихнуть можно, эту неразбериху слушая. А еще мы заметили, хоть воспроизвести то, что она изрекает, невозможно — у человека нормального язык так не повернется, но говорит-то она все время вроде как одно и то же, повторяет то есть раз за разом все те же слова. Хотя, может, это и не так, точно утверждать не берусь. Ну, тут уж вы сами послушаете и сообразите. — Хорошо, разберемся, — кивнул Эредин и подал знак Лиану, что разговор окончен. — Ну, — повернулся он к Амирити, когда они остались в помещении втроем. — Готова проводить ритуал экзорцизма? — Я-то что, готов ли ты? — Так что, Диана, — обратился Эредин к продолжающей стоять перед ними молча и неподвижно женщине. — Побеседуем? Диана с недоумением посмотрела на Эредина, а затем перевела взгляд на Амирити. Та одобрительно кивнула, подтверждая свое желание выслушать речь Дианы и добавила: — Ну да, скажи нам что-нибудь. Может, мы и поймем. Диана пожала плечами, а затем сделала вдох, будто решаясь — и в следующий миг на Амирити и Эредина обрушился поток слов на странном наречии, совершенно непохожим на человеческое, состоящим из немыслимых сочетаний звуков, в основном шипящих и твердых, перемежающихся редкими и короткими гласными, раздражающих слух и звенящих в ушах отвратительной какофонией. — Это не Старшая Речь, — сказал Эредин, когда Диана наконец, к их общему с Амирити облегчению, замолчала. — И альвы тут ни при чем. Впрочем, как я и предполагал с самого начала. — То есть этот язык тебе незнаком, — констатировала Амирити. — Абсолютно. Видимо, как и тебе. Честно говоря, вообще не представляю, что за существо могло бы придумать такое мозголомное сочетание звуков. — Напоминает шипение, — буркнула Амирити. — Как будто сидишь в яме со змеями, и они со всех сторон тебе в уши «ассу-зуи, иззи-ллласс», передразнила она, неожиданно очень похоже повторяя звукосочетания, действительно часто произносимые Дианой. — Точно! Как я сразу-то не догадался! — Эредин хлопнул себя по лбу. — Шипение и змеи! Ну, теперь ясно как день, чьи это происки. — Все-таки змеелюды, — поморщилась Амирити. — Они, — уверенно кивнул Эредин и тут же скривился, будто набил полный рот кисленной клюквы. — Их мне только сейчас не хватало. — Все-таки вылезли, — вздохнула Амирити. — Знать бы еще зачем? — А вот сейчас мы это выведать и попробуем, — Эредин внимательно посмотрел на Диану. — Лиан предположил, что она повторяет одно и то же. Значит, адаптер, который дал мне мой навигатор, рано или поздно приноровится к этой языколомке и расшифрует смысл того, что она несет. Так что, Даиана, если хочешь избавиться от дряни у тебя в голове, придется поработать языком. А ты, — он обернулся к Амирити, — хочешь, терпи, а если совсем невмоготу, заткни уши.* * *
«Отныне ты — это я. Я вижу мир твоими глазами, в твоем теле странствую по дорогам этой горестной проклятой земли. Я управляю твоими мыслями, ставлю перед тобой задачи и цели. Я приказываю — ты не можешь ослушаться. Я говорю, а ты слышишь: иди на пустоши, что лежат за горной грядой с сигнальными башнями и статуями стражей, охраняющих границы древнего Ахерона. Отыщи среди песков и мертвых руин ту, что так удачно попалась в сети хитрой волшбы, закинутые Жрецом. Увы, ее аура, изначально такая яркая, больше мне не видна. Вероятно, Стена подавляет ее или блокирует кто-то другой, более сильный, более могущественный. Сам Сет. Или Йог? В этой девчонке скрыта странная мощь, сродни той, которой обладает Йог. Обладает, но не имеет воли воспользоваться. В отличие от нее, потому что ее этим даром наделили сами боги, ее сила благословенна и чиста. Это власть над пространством, абсолютная свобода. И новая жизнь в новом мире! Найди девчонку, пока она не стала добычей Йога. Найди и приведи ко мне. И тогда…» — Вот же задница Нергала, — ахнула Амирити, выслушав перевод Эредина со змеелюдского на человеческий. — Это что ж получается, как ты и говорил, змеелюды выползли-таки из своего клятого вулкана, потому что им припекло их чешуйчатые хвосты жутко-срочно найти что-то на пустошах? Или даже не что-то, а кого-то. Знать бы еще кого именно? — Да что тут нахрен знать! — воскликнул Эредин, закрыл лицо руками и помотал в отчаянии головой. — Мне надо было сразу догадаться. Ети ж твою растуды, так и растак. Цирька, чтоб тебе быть здоровой! Как же ты мне, bloede dh’oine, дорога!
