Насмешка судьбы

— Эредин?       При виде вошедшего в палатку эльфа Цири удивленно подняла брови. Однако сам Эредин не без удовольствия заметил, что на ее лице отразились и смятение, и легкий испуг. — Угу, — он кивнул и усмехнулся. — Вижу, не ждала. Надеялась, что больше меня не увидишь? — Пф-ф, — фыркнула Цири. — Как же! Не с моим везением об этом мечтать! Я уже убедилась, что оставить в покое меня ты можешь разве только временно, отвлекшись на что-нибудь очень важное. Например, на соблазнение какой-нибудь местной красотки. — Да ты никак ревнуешь? — поддел ее Эредин. — Еще чего! — ожидаемо возмутилась Цири. — Меня просто удивляет твое лицемерие. — Лицемерие? — переспросил Эредин. — И в чем, по-твоему, оно выражается? — Ну как же, — Цири демонстративно поджала губы. — Я прекрасно помню, как не столь давно некий эльф презрительно называл людских женщин человеческими самочками и очень прозрачно намекал на то, что они — куча перегноя. Не подскажешь, кто же это был? Не Эредин ли Бреакк Глас? — Ах, вон ты о чем. Я уж и забыл, а тебе все тот разговор покоя не дает. Эк тебя забрало-то. — Я бы на тебя посмотрела, — огрызнулась Цири. — Если бы тебя обозвали обычным эльфским самцом. — Хм, — Эредин неожиданно криво усмехнулся и внимательно посмотрел на Цири. — Хорошо парируешь. Один — ноль в твою пользу. А я тебе так скажу: разница между самкой и женщиной в моих глазах определяется не расой. Только объективно получается, что среди людских представительниц твоего мира преобладают именно самки — примитивные существа, которые только жрут, гадят и совокупляются. Правда, у них есть нечто, что отличает их от животных — неуемное стремление хапать, да побольше, побольше! И при этом странно, что даже те из них, у кого появляется возможность не быть как свиньи, ею почему-то не пользуется. Скорее, наоборот. Это я про ваших магичек, и про твою Йен в частности. — Заткнись! Не смей поганить имя Йен… — Я и не собирался. Не стоит тебе знать о том, что она вытворяла во время нашего недолгого совместного путешествия с Острова Яблонь, пока мы не сбагрили ее Геральту. — Каких бы гадостей о ней ты ни наговорил, я тебе все равно не поверю, — отрезала Цири. — Я знаю. Поэтому и не собираюсь тратить на это время. Тем более, нам надо обсудить более важные вопросы. То, что имеет значение здесь и сейчас. Я уже наслышан, что ты без меня тоже не скучала. — Ты об Инисе? — тут же вспыхнула Цири. — Нет. Я о твоем походе в Город. — Ах, это, — Цири вздохнула. — Ну, если ты наслышан о том, что я туда ходила, так знаешь и чем мое путешествие закончилось. — Я знаю, что на тебя подействовала скверна. — Багровая муть, что витает в воздухе, — уточнила Цири. — Она действует на всех, в большей или меньшей степени. На всех, кроме тебя. Почему-то. — Потому что я — эльф. Единственный и неповторимый. Особенный и избранный. Призванный, чтобы спасти этот мир. — Чего? — удивленно подняла брови Цири. — Опять издеваешься? — Нет. Я совершенно серьезен. Для тебя парадокс, да? Конечно, я ж Король Дикой Охоты, что повергает миры в прах и пепел. Ну так почему бы мне для разнообразия один мирок и не спасти? — Слушай, хватит ёрничать! — рассердилась Цири. — Ты можешь без этих вот шутеечек рассказать уже наконец, что с тобой случилось? — Ну, тогда приготовься, потому что сказ мой будет долгим. — А ты постарайся его ужать, — предложила Цири, тем не менее поудобнее устраиваясь на кровати и готовясь слушать о приключениях Эредина.

* * *

— Ни хрена квестик. — После того, как Эредин закончил рассказ, Цири задумчиво покачала головой. — И с чего ты планируешь начать? — С вопроса. Ты-то зачем пошла в Город? Помнится, тебя от него коробило и в дрожь бросало. Вон какую мне истерику закатила, когда я хотел путь до Сепермеру срезать. Кстати, теперь я признаю, что совершенно справедливо. И ты была тогда права, а я поступил опрометчиво. — Во-первых, я решила сама посмотреть, что там делается. — А во-вторых? — Да я спать уже не могла, — скривилась Цири. — Меня достало это шипение в башке. «Иди в Храм Старого Змея», — зло передразнила она. — И так постоянно, каждую ночь. Я уже на стену лезть была готова. Да что угодно сделать, лишь бы он меня в покое оставил! Ну, а поскольку днем этот Храм у меня перед глазами буквально невдалеке и маячил, я плюнула и пошла. Только путь мой, как ты знаешь, коротким оказался. Странно, да? — С точки зрения Сета — да. А вот со стороны Йога все логично. — Ах да, Йог, межмировая каракатица, которую вызвали дарфари, — припомнила Цири. — Только я-то ему на кой? Чем я так для него важна, что он решил обратить именно на меня свое высочайше-божественное внимание? — Конкуренция, Цири, — пояснил Эредин. — Йог-то у нас кто? Помнишь? Ключник у межмировых врат. Которые ты, между прочим, открываешь с ноги. Вот прикинь ситуевина: он стоит, дверь караулит, а тут ты — и слету не глядя ему створкой в морду — хрясь! — Да ладно! — Цири не удержалась и все-таки хихикнула. — М-да, — Эредин посерьезнел. — А вообще ситуация хреновая получается. Потому как царек-змейс, планомерно капающий тебе на мозги, делает это не просто так. У него на твой счет имеются далеко идущие планы. — Да это я уже и сама поняла, — буркнула Цири. — Пора бы привыкнуть, что на меня есть планы у всех, независимо от времени и места. И даже в мире, где меня никто не знает, я вскорости становлюсь предметом вожделения какого-нибудь придурка или очередного извращенца, вроде Вильгефорца, Бонарта или Эмгыра, — она вздохнула и посмотрела на Эредина. — Так чего хочет от меня местный змеиный царь? — Помнишь, я говорил, что у него есть артефакт, который нужен нам для ритуала слома стены? Так вот, с его помощью можно не только снимать проклятия — это, так скажем, всего лишь мелкая побочка его истинной силы. На самом деле артефакт обладает способностью уничтожить этот мир. И конечно именно это с его помощью царь-земеелюд сделать и планирует. Только до твоего появления здесь у него не было выбора — пришлось бы дохнуть вместе со всеми и потом попадать на суд своего хозяина — Великого Змея Сета, который скорее всего спасибо за такие выкрутасы своему подопечному не сказал бы. А с тобой, точнее с твоей чудесной способностью у царька появилась возможность улизнуть и из гибнущего мира, и от ответственности за содеянное. — Об этом рассказали тебе те гиганты, которых ты встретил в Городе? — Клаэль и Архиварий рассказали мне о змеелюдах и об артефакте. О планах насчет тебя я узнал от их шпиона. Сложить два и два труда уже не составило. Правда, я пока по-прежнему не знаю, почему он заманивает тебя именно в старый храм Сета. Учитывая, что там все еще обитает огромная змея, которую древние Короли-Гиганты держали для исполнения обрядов жертвоприношения. — И что мы будем делать? У тебя ведь наверняка уже есть план. — Я бы для начала сходил таки в этот Храм и посмотрел, что там делается. — Но у меня не выйдет пойти с тобой. Я ведь и шагу за стены не могу сделать. Что тоже достаточно странно. Ведь я, так же как и ты, не из этого мира, а значит, не имею никакого отношения ни к их прошлому, ни к их богам. — Нет, Цири, именно что имеешь. Про Йога-то ты не забыла? — И что этот Йог? Если серьезно, какое он может иметь ко мне отношение? — Насколько я понял, это сущность, которая стережет междумирье, где и ты, и наш Карантир — довольно частые гости. Я ведь как-то говорил тебе, что такие способности, как у вас, не появляются из ниоткуда. — Ты хочешь сказать… — Цири, я не маг и не ведун. Я ничего не знаю о селекции, генах и наследовании способностей. Я пользовался лишь их результатами. Но Архиварий, гигант из Безымянного Города, заставший эпоху древних, рассказал мне, что раньше здесь жили эльфы — альвы, как называли их в этом мире — любимые дети тех, кого здесь считали богами. — Считали? — Они были высокоорганизованной расой, умеющей творить жизнь. Возможно, как наша Дана. Или ваша Мелитэле. Я не знаю, кем они были на самом деле, это сейчас и не важно. Главное, что они наделили некоторых эльфов способностью странствовать между мирами. Так мои — и твои тоже — дальние предки покинули это место и рассредоточились по мирам Спирали. — Йог — представитель этой самой древней расы? — Цири недоверчиво посмотрела на Эредина. — Вряд ли. Скорее, он их антагонист. — Умеющий то же, что и они, — сообразила Цири. — Не совсем. Йог не может идти куда захочет — он лишь открывает врата и ждет сигнала. Пока Йога не призовут, двери миров для него закрыты. А ты свободна, для тебя не существует закрытых дверей, тебе не нужны ключи, и плевать ты хотела на ключников. Тебе не нужно ждать приглашения, чтобы попасть в любое место Спирали и даже за ее пределы. Чувствуешь, куда веду? — Э-э…пока не очень. — Как мне объяснили, скверна — это материализованные частицы внешней пустоты, которые просачиваются сюда сквозь неплотно прикрытые двери после ритуалов призыва. Посредством этих самых частиц могущественные существа, обитающие в междумирье, создают эффект своего присутствия здесь. — Но зачем им это нужно? — А кто их знает, — пожал плечами Эредин. — Когда-то они были полновластными хозяевами этого мира, может, таким образом хотят вернуть некогда утраченное владычество. А может, они и вовсе не преследуют никаких целей, просто привычно заполняют пространство, даже не зная, что их тут кто-то слышит или чувствует. Однако люди, попавшие в облако скверны, начинают ощущать их присутствие, потому что вольно или невольно эти твари воздействуют на человеческий разум. Но их природа настолько чужда людскому восприятию, что даже кратковременный контакт сводит вас с ума. Хотя, некоторые, например, тот же Инис, оказываются довольно стойкими к слабому воздействию скверны, но в местах ее выброса, где она клубится густым непроглядным багровым туманом, не выдерживают и они. — А ты ведь прав, — задумчиво кивнула Цири. — Потому что знаешь кто мне примерещился среди этой красной мути, едва я сделала лишь несколько шагов за стену? — Йог? — предположил Эредин. — Сначала это было нечто непонятное и бесформенное, возникающее из черной пустоты. Однако вскоре оно обрело пусть и смазанные, но контуры, явившись многоглазой каракатицей с множеством щупалец, которые, извиваясь, терялись где-то в черной бездне — бесконечной и беспредельной, такой же, каким казалось и само это существо. Я еще успела подумать, что если оно таки полностью поднимется из бездонных глубин своего обиталища, то заполнит собою весь мир. Ощущение было жутким, но гораздо худшим оказалось то, что случилось потом. Какой-то частью моего сознания я еще понимала, что чудище нематериально, оно существует где-то не здесь, далеко, за гранью миров и досягаемости. Но при этом я физически ощущала, как его холодные скользкие щупальца буквально проникают в мой мозг, начиная скрупулезно и педантично инспектировать мои мысли и воспоминания. Это было отвратительно и к тому же нестерпимо больно… Очнулась я уже здесь на руках у Иниса, который вынес меня за пределы Города сразу, как только я потеряла сознание. Он сказал, что я пробыла за стенами меньше минуты. А мне казалось, что эта пытка длилась бесконечно долго. — Сочувствую, — на этот раз Эредин был совершенно серьезен. — Ментальное воздействие — штука неприятная, а уж когда в голове пытаются копаться таким изуверским способом — и подавно. — Доводилось испытывать? — Цири с недоверием посмотрела на Эредина. — Бывало, — кивнул тот. — Правда, я подвергся этой процедуре добровольно. Хотя от этого она не стала более приятной. — Ты? Добровольно? Вот это да! Наверное Белый Хлад отступил. — Я сделал это, чтобы снять с себя подозрения в убийстве Ауберона. И впоследствии без проблем занять его место. Так что не волнуйся, все в порядке, и единороги в наших лесах не передохли, и Спираль не перекорежило, и новое Сопряжение не началось. У меня были чисто корыстные цели. — Да-а, — усмехнулась Цири. — Это, конечно, меняет дело. И получается, ты действительно его не убивал. — Зачем бы мне это делать? — Ты сам сказал, чтобы занять его место. — Пока Ауберон был жив, меня устраивало и свое. На самом деле с его смертью многое усложнилось. Я знал, что так будет, поэтому очень надеялся, что наш древний ольх еще поскрипит. Но увы, мы оказались в безвыходном положении: без стимулятора он не мог оплодотворить тебя, а использовать афродизиак, как выяснилось, было смертельно опасно для его старого сердца. — Если все было так очевидно, почему же тебе пришлось доказывать свою невиновность, прибегнув к такому неприятному способу? — Потому что кто-то распространил среди заинтересованных лиц некую магическую проекцию, которая якобы запечатлела последние минуты жизни Ауберона. Он умер, сидя на троне, за которым в это время, оказывается, стоял я, коварно ухмыляясь и приговаривая: «Король умер, да здравствует король». Потом я подобрал флакон, который Ауберон, умирая, выронил из рук. Правда, почему я оставил на месте предполагаемого преступления так явно компрометирующую меня вещь, никто из обвинителей так толком объяснить и не смог. — Не, ну это чушь собачья, — покачала головой Цири. — Уж я-то точно знаю, что ничего такого не было. Король умер в моем присутствии. И флакон тогда был при нем. И да, флакон-то был, а вот тебя — не было. Ты так-то немаленький, спрятаться в пустом зале тебе было бы трудновато, так же как и остаться незамеченным. — Вот видишь, ты знала, как Ауберон умер, потому что была там. А я знал, что не убивал его, потому что как раз меня-то там не было. Мне нечего было скрывать, поэтому я согласился на сканирование. Правду выяснили, обвинения с меня сняли. Только клеветника, распространившего ложную информацию, так и не нашли. — Странно. Ты стал королем и так и не смог поймать того, кто хотел тебя оболгать? — Даже мои возможности не беспредельны. У нас на Тир на Лиа есть сферы, куда затруднительно проникнуть даже королю. Особенно, если он не обладает магическими способностями и в его жилах течет кровь обычных aen elle, а не славных потомков тех, кто стоял у руля Белых Кораблей, некогда привезших тогда еще единый народ эльфов в ваш мир, — с неожиданно прорвавшимся нескрываемым презрением произнес Эредин. — О, да ты говоришь о них так, будто это не лучшие представители народа ольх, а какие-то грязные dh’oine, — не преминула заметить Цири. — Хватит об этом, — отрезал Эредин. — У нас есть более интересные темы для разговора, чем обсуждение моих высокородных соотечественников. Так что, давай вернемся к Йогу. — Не хочу я к нему возвращаться, но делать нечего — придется, — вздохнула Цири. — Иначе, я так чувствую, Йог сам вернется к нам. И случиться это может в любое время. Но разве мы что-то можем против него? — Угу. Мы выкинем его из этого мира, выметем мусор, который он тут оставил, а потом наглухо захлопнем двери, чтобы больше он сюда не совался. — Звучит неплохо. В теории. Только как ты планируешь это осуществить? — Для начала нужно перебить дарфари, которые являются его преданной паствой. Не будет паствы — Йогу неоткуда будет брать силы, чтобы материализоваться здесь. Не будет жрецов — некому будет призывать его. Прекратятся ритуалы — из щелей здешних межмировых порталов перестанет сквозить новой скверной. И тогда можно будет задраить люки и прекратить бардак, который развели тут аборигены. — Эредин, а ты оказывается можешь закрывать межмировые двери? — наигранно удивилась Цири. — Вот уж не знала и не ведала за тобой таких способностей. — Нет, Цири, мой талант заключается в другом. Сам взаимодействовать с межмировыми калитками я не могу, зато у меня отлично получается разыскивать тех, кто это умеет. — Ага. Ясно-понятно. Ты опять рассчитываешь подпрячь к этому делу меня? — На этот раз у меня есть кандидатура получше. Скажем, постарше, поопытнее, понадежнее. Король-Жрец — вот кого мы попросим нам посодействовать. — Эредин, даже если мы его отыщем, ты уверен, что он согласится помогать? — А мы его очень хорошо попросим. — Уй, Эредин, не смеши меня! — фыркнула Цири. — Уж как ты умеешь «хорошо» просить, я знаю. — Вот поэтому беседовать с ним будешь ты. — Да с чего ты взял, что он вообще еще живой? — Я точно знаю, что он — существующий. А еще мне известно место, где он прячется. При этом жив он или не очень — нам без разницы. Эти гиганты и в дохлом состоянии многое могут. Вот возьмем того же Архивария, он вообще-то призрак, однако это ничуть не мешало ему говорить со мной. И при этом он, будучи в здравом уме и трезвой памяти, рассказал очень много полезного и интересного. Так что, профессиональные навыки у этих ребят, если что, сохраняются даже после смерти. — Я смотрю, у тебя все продумано. И получается легко и просто. Разговорить древнего покойника, истребить целый народ… — Цири, не начинай, — нахмурился Эредин. — Твоя щепетильность здесь совершенно неуместна, потому что вопрос вообще-то стоит ребром: либо ты, либо дарфари. Лично для меня выбор очевиден. Ты должна жить любой ценой, поэтому тупые людоеды, поклоняющиеся межмировой прожорливой каракатице и собирающиеся скормить тебя ей, должны сдохнуть. И да, все действительно просто. Людоедов под нож, Йога — пинком под зад. Что непонятного? — Ну-у, в принципе… — не очень уверенно начала Цири. — Вот и хорошо, вот и договорились, - бодро и быстро кивнул Эредин, не давая ей закончить. — Ну, ладно, — согласилась Цири. — И что мы будем делать теперь? — Собирать армию. И для начала, я думаю, нам стоит прогуляться к Черному Галеону и поговорить с его капитаном Джамилей. А поскольку дело не улучшится, если его затягивать, сегодня — день на сборы, потом выспимся как следует и завтра выступаем.