Насмешка судьбы

— Эредин, тут ничего не поделаешь, — отец со вздохом покачал головой. — Ты ведь знал, что Олвэн — не обычная девушка. Такие как она не вольны в своем выборе. — Ну конечно, — зло процедил Эредин, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Сама бы она и не посмотрела на это бледное хилое пугало, которое подсунули ей в женихи. — Если тебе от этого легче, то о любви там, скорее всего, речи действительно не идет. Таких детей сводят в пары еще до рождения. И с детства внушают, что нет ничего важнее долга перед своим народом. — А то ж! — Эредин скривил в презрительной усмешке тонкие губы. — Ведь если не промыть девушке мозги сказками о долге, смотреть на подсунутого высоким собранием раскрасавца-женишка без рвотного рефлекса она решительно не сможет. А предполагается, что ей с ним еще и спать придется, чтобы спасителя нации заделать. Но это в идеале, в теории, потому что на практике что-то в расчетах наших великомудрых чародеев не сходится. Уж сколько лет мы ждем-пождем этого самого чудо-ребенка, а наши избранные, на которых возложена сия великая миссия, до сих пор ничем нас так и не порадовали. — Откуда в тебе столько злости, — покачал головой отец. — Ты просто не понимаешь… — Я не понимаю, зачем тешить себя иллюзиями. И зачем забивать ими головы нам, требуя, чтобы мы поверили в глупые байки о том, что однажды случится чудо, родится дитя, которое сможет запросто открыть Ard Gaeth, и мы уйдем в другой лучший мир. — Но однажды так и будет. Наши Знающие и прорицатели никогда не ошибаются. — А если нет? Потому что один раз они уже таки ошиблись, притащив нас сюда, в этот мир-ловушку, который станет нашей могилой, если мы продолжим верить этим краснобаям и сидеть сложа руки, покорно ожидая — не чуда, которого не случится, а исполнения своей участи. Так же, как было в том мире, который нам пришлось оставить. Тогда наши мудрые, все видящие и все знающие наперед вожди почему-то не соизволили оторваться от задумчивого созерцания и посмотреть, что творится буквально перед носом. Вот так с их молчаливого попустительства мир и заполонили dh’oine. Но знаешь, отец, когда я думаю об этом, то понимаю, что на месте людей сделал бы то же самое, ведь соблазн перебить беспечных дураков и отнять у них то, чем они не особо-то и дорожат, был слишком велик. А что до магии, так не велика доблесть найти первую попавшуюся калитку, которую открыл кто-то гораздо более могущественный. Если уж на то пошло, то могли бы поискать и получше, а не соваться в первую попавшуюся дверь, даже не удосужившись посмотреть, что находится за нею! А уж если таки сунулись, так не стоило тратить время и силы на завоевание и освоение столь неприветливого мира. Надо было бежать отсюда, пока была возможность. И чего стоит их чародейство теперь, когда Сопряжение закончилось и двери между мирами вновь захлопнулись? Прости отец, но очевидно, что наши, так скажем, духовные лидеры, откровенно просрали прошлое, а сейчас так же беспечно просирают настоящее. Сидеть и покорно ждать, что они лишат меня еще и будущего, я категорически не согласен. — Сын, ты сейчас слишком раздосадован и зол, чтобы рассуждать здраво, — попробовал успокоить Эредина отец. — Наоборот, как раз сейчас я вижу все очень ясно. У меня прямо мозаика сложилась. Я часто бываю в столице и вижу, как наши избранные аристократы голубых кровей выполняют свою великую миссию. Несут, можно сказать, тяжкое бремя, изнывая от скуки и маясь бездельем. Почивают на лаврах своих славных предков и при этом дерут нос выше шпилей Дворца Пробуждения, будто это не их деды и прадеды, а они сами водили легендарные Белые Корабли по просторам междумирья. Хотя на самом деле все, что у них есть — это тень наследия великих предков, якобы отголосок чудесного и странного дара, капля силы в их крови. Да только эта частичка давно растворилась в бесполезной красненькой водице, что ныне течет в их жилах. Они никому не способны помочь и никого не могут спасти. Большинство из них вообще не способно зачать детей! Наши племенные жеребцы и породистые кобылы на поверку оказались пустоцветами. Они бесплодны, как пустоши за Северным барьером. Но даже если кому-то из них каким-то чудом таки удается произвести на свет эльфенка — вместо ожидаемого спасителя нации мы получаем очередное хилое создание, такое же никчемное, как и его родители. Но при этом и такое же спесивое, и уверенное в собственной исключительности. А мы здесь рискуем ради них своими жизнями! Да, я принес присягу, я поклялся защищать свой народ от того, что находится за Барьером. И как раз я-то свой долг выполняю, охраняю всех, в том числе и подобных эльфских недоделок, которые еще к тому же и считают нас, то есть тех, за чей счет они живут в свое удовольствие, ни хрена при этом не делая, эльфами второго сорта. — Эредин, в твоих словах есть горькая справедливость. Но маги всегда стояли особняком, будучи привилегированной кастой. — Их привилегии слишком дорого нам обходятся, не находишь? Вот я, хоть и не обладаю даром предвидения, но с легкостью могу предсказать, чем закончится для нас пребывание в этом мире. Однажды магия, которая питает Барьер, выжмет эту землю досуха — и тогда всем нам придет конец. Если мы конечно что-то не предпримем. Но наши высокородные бездельники живут ровно так же, как и презираемые ими dh’oine: день прошел — и ладно. Они по-прежнему уверены, что у Даны дней много, а у всех нас в запасе вечность. Но ты ведь не хуже меня понимаешь, что при нынешнем положении дел долго мы не протянем. Конечно, может нашим старпёрам из высших сфер и все равно, они живут долго, повидали много, устали и уже мечтают о Яблочном Авалоне, а лично я туда пока не стремлюсь. — Даже если ты в чем-то и прав, то все равно ничего нельзя изменить. Это не в наших силах. — Нет невозможного! — Эредин упрямо склонил голову. — Надо только не сидеть сложа руки, безвольно отдаваясь на волю судьбы, случая, мудрых, знающих, Даны, кого-то или чего-то еще. Чуда не случится, никто не придет и никто не поможет. — Это лишь слова, — отец грустно покачал головой. — Да, пока что. И так и будет, пока мы будем трусливо прятаться за Барьером, надеясь, что на наш век его хватит. На наш долгий эльфский век. А что останется нашим детям? У нас-то они, в отличие от тирналийских пустоцветов, имеются. Да не делай ты такого лица, я знаю, что отец из меня, мягко говоря, не самый лучший. Но речь сейчас не об этом. — Ты хочешь начать войну с магами? — Нет. Я признаю, что они, хоть и бесполезная, но часть нашего общества. Я не собираюсь устраивать государственный переворот и начинать гражданскую войну. Гораздо логичнее объявить войну монстрам, которые мешают нам жить. — Эредин, это бессмысленно. Монстры слишком многочисленны, чтобы мы могли истребить их всех. Ты сам прекрасно знаешь: стоит убить одного, назавтра на его месте появляется десяток новых. — Да. Но никто до сих пор не задумался почему так получается. Ведь монстры не ткутся из воздуха. Так откуда они берутся в таком количестве? Как они воспроизводятся? Есть ли у них логова? Имеются ли у них уязвимые места? В чем их сила, а в чем слабость? Мы до сих пор ничего о них не знаем и, более того, даже не стремимся узнать. Из года в год просто и тупо убиваем тех, которые приходят к барьеру. И за столько лет в гарнизон не прислали ни одного мага или хотя бы алхимика, чтобы попытаться изучить их и хотя бы элементарно начать понимать, с кем или с чем мы таки имеем дело. — Эредин, твои идеи столь же амбициозны, сколь и опасны. И поэтому я хочу спросить тебя: Олвэн действительно стоит того, чтобы бросить вызов всему миру? Ты и впрямь настолько сильно любишь ее? Или просто хочешь все разрушить, потому что в первый раз вышло не по-твоему и ты не получил то, чего хотел? — Ты же для себя уже определился, — сердито буркнул Эредин после недолгой паузы. — Поэтому мне нет смысла отвечать. С этими словами он резко встал и вышел за дверь.

* * *

— Ммм…       Сквозь полудрему Цири услышала приглушенный и прерывистый стон. Моментально взбодрившись, она повернулась, уже готовая вскочить и обороняться… Да так и застыла, едва не открыв от удивления рот. Эредин разговаривал во сне. Точнее, пытался это делать, причем абсолютно безуспешно, так как губы его были плотно сомкнуты. Нахмуренные же брови и в целом какое-то болезненно-напряженное выражение лица прозрачно намекали на то, что разговор, который эльф вел во сне, был явно не из приятных. — Что, совесть мучит? — с некоторым злорадством прошептала Цири, глядя на то, как красивое лицо Эредина искажает гримаса то ли досады, то ли сожаления. — Надо же! А я думала, что у такого, как ты, она отсутствует в принципе. За ненадобностью.       Тихий монолог Цири вновь прервал стон эльфа. На этот раз он звучал громче, требовательнее и злее. Затем ведьмачка пронаблюдала, как пальцы Эредина сжимаются в кулак, сминая покрывало, а сам он плотнее утыкается лицом в подушку. Цири поспешно отвернулась, чувствуя себя максимально неловко, будто она подглядывала в замочную скважину и увидела нечто, не предназначенное для чужих глаз.       «Надо его разбудить, — промелькнуло в голове. — Пока он не проснулся сам и не заметил, что я наблюдаю за ним спящим. Да какое там наблюдаю — я просто пялюсь на него, как любопытная идиотка. Пожалуй, пойду-ка я лучше на улицу и оставлю его наедине со своими кошмарами. Вот же клятый эльфяра, умудряется доставлять мне неудобства, даже не имея на то намерений и по сути ничего вообще не делая».       Цири вздохнула, еще раз кинула сердитый взгляд на Эредина, встала с постели, вышла из палатки и тут же буквально нос к носу столкнулась с Инисом. — Доброе утро! — поприветствовал он ее. — Доброе-доброе, — буркнула Цири. — Хотя какое оно там, хрен, доброе! — Тебе сегодня предстоит дальняя дорога, а ты уже не хочешь никуда идти? — Инис понимающе кивнул. — Знакомо. — Что? — Так бывает, когда вроде прикипел к месту. А может, больше нет сил быть перекати-полем. Лично я, сколько себя помню, все время был в странствиях, в поиске чего-то… удачи, счастья, любви. И только тут, в этих казалось бы проклятых землях я понял, что дом там, где сердце. Мне хорошо здесь, в этом месте, с этими людьми. Не хватало только… — Инис, не надо, — Цири остановила его, зная, что он хочет сказать. — Скажи, зачем ты идешь за Эредином? Он ведь тебе никто. Случайный и даже нежеланный попутчик. — На самом деле это непростой для меня вопрос. И… Ты ведь пришел попрощаться, — Цири взяла Иниса за руку. — Я не хочу делать это наспех, на ходу.       Они отошли к амфитеатру и присели на ступени. — Так все-таки почему ты не можешь остаться? — Инис, не отпуская ладонь Цири, склонил голову и посмотрел ей в глаза. — Дело в Эредине, да? Он имеет какую-то власть над тобой? — Нет. Дело не в этом. Просто… Хотя на самом-то деле ничего у меня с ним не просто. Эредин, он… слишком резкий, слишком жесткий, слишком стремительный, — Цири невесело усмехнулась, — даже для меня. Он всегда знает, как надо, поступает как до́лжно, у него всегда есть цель и наготове план, как ее достичь. Он не знает страха, сомнений и жалости, не терпит слабости, не прощает ошибок. Он уверен, что нет невозможного, поэтому ломит как таран, не боясь ни преград, ни трудностей, что встанут на пути. Не глядя по сторонам и кажется никогда не оглядываясь назад. А я так не могу. Да что там, я просто всегда хотела жить спокойно и мирно, и чтобы рядом были те, кто мне дорог, — Цири вздохнула. — Но только почти никогда не получалось. А вот теперь я думаю, что при определенном раскладе моя мечта может исполниться. Но по иронии судьбы помочь мне в этом, оказывается, способен только Эредин. — Ну что ж, — губы Иниса тронула легкая улыбка, но глаза его оставались грустными. — Тогда счастливого пути. И возможно, мы еще увидимся. — Наверняка, — Цири неожиданно улыбнулась. — Ведь говорят, что все здешние дороги ведут в Город. Только это уже давно перестало быть правдой. Теперь все они приводят сюда.

* * *

      Утреннее солнце, поднимающееся над красными скалами, начинало припекать все сильнее, когда Эредин и Цири, следуя уже знакомым путем, добрались до Длани Создателя. Именно в этом месте река, огибающая стены Безымянного Города, разветвлялась на два рукава: южный, впадающий в итоге в большую реку, с берегов которой Эредин и Цири несколькими неделями ранее и начали свой путь к оазису, и восточный, убегающий вглубь пустошей по дну широкого ущелья меж отвесных скал. — Вот та самая речка, — сказал Эредин, взглянув на карту. — Айзек с Инисом сказали, что нужно лишь следовать ее берегом — и она приведет нас прямиком к Черному Галеону. — Ну да, — кивнула Цири. — Все достаточно просто. Вообще-то эти земли не такие уж и обширные. Смотришь на карту и думаешь, что все здесь уже знакомо. Вот три реки, вот Город, там мост, который сломанный Акведук, справа пустошь с людоедами, слева — такая же пустошь, только хозяйничают там Псы Пустыни, за Городом — Сепермеру, за мостом — оазис со Святилищем Митры, на севере Граничный Хребет. — А за ним — нордхеймцы, Новый Асгард, Ксаллан с бессмертным Тиросом, йотуны, стерегущие ледяную бездну, в которой вроде бы спит Имир, киммерийцы, живущие в курганах, что остались после большой битвы, и вулкан, в котором живет древняя змеетварь со своими змеетварятами. — Правда, есть еще восток, где мы с тобой не были, — вспомнила Цири. — Инис с Айзеком рассказали мне, что там вообще-то преотвратно. Непроходимые джунгли, вечные дожди, болото, мошкара и змеи. А ведь нам придется туда идти, чтобы проникнуть во дворец Королевы-Ведьмы и забрать ее маску. — Придется, кивнул Эредин. — Но если проблемой похода за маской будут только вечно мокрые ноги и кусачая мошкара — это самая легкая задача по добыче артефактов. Потому как лично меня более всего беспокоит разбитый Камень Кары с его клятыми осколками. — Будем спрашивать у местных, — сказала Цири. — Конечно, у тех, с кем можно общаться. Глядишь, кто-нибудь что-нибудь да подскажет. Хотя бы и эти с Галеона. Инис говорил, они рыщут по всей округе в поисках сокровищ и всяких диковинок. — Да, — согласился Эредин. — Хотя Клаэль с Архиварием советовали мне начинать с Храма, где этот камень хранился. И я решил, что идти туда удобнее через территории галеонщиков, так как эти товарищи кажутся наиболее вменяемым из представителей всех местных кланов, и, я думаю, с ними у нас будет возможность договориться. — Да тут и крюк поменьше получается, — определила Цири, посмотрев на карту. — И к этой реке со стороны пустошей вряд ли кто-то спускается. Потому как скалы-то отвесные. И путешествовать, между прочим, довольно комфортно: и вода рядом, и в тени утесов солнце не так жарит.       Она подняла голову вверх и резко остановилась, схватив Эредина за руку. — Вот зар-раза! Размечталась, бля!       Эредин, остановившийся вслед за Цири, уже и сам увидел причину ее злости и досады — у края плато по правую руку от них выстроились смуглые воины в гиеньих шкурах и в шлемах из гиеньих же черепов с высокими устрашающими гребнями из черных перьев. — Хэ-эй! — сообразив, что их заметили, выкрикнул один из воинов, судя по заяристому раскрасу и белому цвету шкуры, в которую он был облачен, предводитель этого «гиеньего» воинства. — Хэ-эй! — повторил он свой боевой клич, воинственно потрясая зажатым в руке копьем. — Хэ-эй! — бодро и дружно поддержали его остальные, так же вздевая вверх руки с мечами и копьями. — Ну-ну, хэй-хэй, — скептически проворчала Цири. — Орите на здоровье, достать-то вы нас не сможете. Прыгать к нам высоковато, шеи свернете. — У них есть лучники, — Эредин потянул Цири назад. — И для них мы как на ладони. Идеальная мишень для стрел. А как назло, здесь даже укрыться негде — ни деревца, ни кустика. Остается только прижаться к скалам и бежать, понадеявшись на косоручие их стрелков и свое везение.       Увидев, как чужаки метнулись под защиту скал, уходя в «мертвую зону», «гиены» яростно взвыли, а затем за спинами Эредина и Цири по каменной глади утесов зачиркали стрелы — лучники все-таки стремились достать ускользающих беглецов. — Судя по громкости воплей, они не отстают, — на бегу бросила Цири. — Мы для них — добыча. И они на нас охотятся. Как те самые гиены, в чьи шкуры они наряжены. Значит, гнать нас собираются до победного. — Неприятно снова стать дичью, — сквозь зубы процедила Цири, стараясь не отставать от Эредина. — Давай сюда!       Он неожиданно потянул ее за руку — и они оказались в небольшой расщелине, которая образовалась между основной грядой скал и отколовшимся от нее утесом, отстоящим снизу так узко, что плечистый Эредин мог протиснуться лишь боком, а сверху из-за множественных каменных сколов — на расстояние приличного прыжка. — Нам нельзя оставаться здесь, — тут же запротестовала Цири. — Они наверняка отыщут нас. И эта щель станет для нас ловушкой. — Это не тупик, а проход. Расщелина сквозная. Смотри, там зеленая трава и даже, кажется, деревья. — За утесом гряда обрывается. Видимо, в этом месте с пустошей к речке есть спуск. Слышишь, наши преследователи отстали. Наверняка они сейчас бегут поверху, надеясь, что успеют перехватить нас здесь. И если им это удастся, лучники просто расстреляют нас в упор. И на этом охота закончится. К большому сожалению для нас. — До Галеона нам еще прилично. Но делать нечего. Значит, бежим! — кивнул Эредин, соглашаясь с доводами Цири.       Неожиданно над их головами промелькнула тень, а затем раздался громкий, протяжный и торжествующий вой. Оба как по команде подняли головы и увидели стоящую на утесе лучницу с лежащей на тетиве стрелой, нацеленной прямо на них. — Выходите! — продолжая пристально наблюдать за целью, гиенья воительница слегка мотнула головой в направлении речки. — А что тебе здесь мешает? — осторожно спросила Цири, так как лучница явно медлила с выстрелом. — Охота закончена. Вы пришли куда нужно. — Что? — непонимающе сощурилась Цири. — Хватит болтать! Выходите, я сказала! — лучница слегка оттянула тетиву. — Ты все равно нас убьешь. Так почему не сделать это здесь? — Вы — не моя добыча. Вам выпала честь стать дичью для сына самого Собека, — важно изрекла лучница. — Ой ё! — Цири не удержалась и фыркнула, несмотря на всю серьезность ситуации. — Аж поджилки затряслись от значимости своей миссии. — Вы войдете в его владения сами. Добровольно. Чтобы он смог принять наш дар. Мой дар! — она не смогла сдержать торжества. — Я, Вой-на-Луну, Коготь Джебалл Сага, снова загнала дичь в его логово. — Что несет эта сумасшедшая? — тихонько спросила Цири у Эредина, который все это время внимательно и сосредоточенно слушал речи Вой-на Луну. Следуя ее указаниям, он уже выбрался из расщелины и теперь стоял, ожидая, когда то же самое сделает и Цири. — Их племя служит загонщиками какому-то чудищу, что обитает, видимо, прямо за этим утесом, — так же негромко начал объяснять он пользуясь тем, что их охранница отвлеклась на самовохвалительную речь. — Скорее всего, это просто тупая рептилия, мутировавшая до огромных размеров. Однако эти dh’oine, которые немногим умнее рептилии, считают местного монстра божеством. И скармливают ему путников, которые не ко времени решили пройти по этому ущелью. — Она не может застрелить нас, — прошептала Цири, встав почти вплотную к Эредину. — Ведь их божеству дичь нужна живой. Иначе оно… Разгневается? — Девка не может убить нас. Она и не будет. Но выстрелить в руку или ногу ей ничто не помешает. А я уверен, что у этих подлых тварей есть козыри в рукаве на случай, если жертва начнет ерепениться. — Стрелы смазаны какой-нибудь дрянью? — Наверняка. Так что выбора у нас по сути нет. — Так что ты предлагаешь? Подчиниться? — Выбрать меньшее из дух зол. В данный момент мы не можем достать эту монстропоклонницу. А вот она, постоянно держа нас на прицеле, нечаянно может выстрелить. Так что, оценивая риски, я думаю, что на данный момент встреча на расстоянии удара многоопытного Короля Дикой Охоты и профессиональной охотницы на монстров с тупой рептилией выглядит предпочтительнее. Для нас ведь этот монстр не является чем-то священным.       Говоря это и при этом продолжая пристально наблюдать за Вой-на Луну, Эредин потихоньку перемещался к проходу между скалами, за которым и находилось логово сына Собека. Цири, вынужденная вслушиваться в его произносимые почти шепотом слова, невольно шла следом. — Почему ты уверен, что это именно рептилия? — спросила было она, но едва встав рядом с резко остановившимся Эредином, замолчала, увидев таки того, кого Вой-на-Луну называла сыном Собека.