Рассказы безумного волшебника

Ничто, присущее монстрам, Мэджику не чуждо – души-то у всех… нет. Не одинаковые. То, что они разделяют один и тот же белый цвет – цвет мраморной хрупкости – вовсе не значит, что они одинаковы. Хотя одну от другой ещё нужно отличить, - с первого взгляда и не поймёшь. Да даже одна и та же душа в иные минуты сама на себя непохожа, словно подменили… Эмоции, конечно, на душу сильно влияют – радость лечит, боль калечит, совсем как в детских, неумело написанных стишках. Мэджик старается лечить, а если уж его фокусы не помогут, то и сам он старается не трогать. Пусть другой, близкий, родной, с кем душа способна биться в том же ритме, поможет. Мэджик едва ли может залечить чужие трещины, из-за которых душа разваливается на куски. Тут фокусы не помогут – всё равно, что накладывать пластырь на глыбу. И выглядит сомнительно, и самому Мэджику чести не делает – он словно глумится, а не пытается помочь. Уж он-то знает. В редкие минуты, когда его собственная душа наполняется пустотой, он прячется в тенях. Магия выводит к свету, но во тьме гораздо проще восстановится. Когда на тебя не направлены равнодушные глаза, душу обнажить проще всего. Правда, в такие моменты ему кажется, будто он сам на себя не похож. И что только не сделает тоска!.. Мэджика-то никто не приласкает, нет пока той души, с кем можно было бы разделить скорбь... Но сейчас, на Поверхности, ему кажется, что одна такая всё-таки может найтись, а потому у него нет никаких причин поддаваться отчаянию.