Иные

CLXXI

      Утром следующего дня они сидели на кухне и разговаривали:       — Значит, ты вместе со своими оставшимися инспекторами прибыл на место, где Иное убило Ирвина Престона. С двумя оставшимися инспекторами, — подчеркнул Ллевелин. — Не досчитался ты одного перворангового — Рика. Так, а остальные… ах, да, Иное убило их позавчера вместе с Анной Гирн.       — Всё так, — спокойно подтвердил Ронор.       Ллевелин отпил крепкого кофе, облизнул губы, немного поразмыслил и спросил:       — А где и когда ты последний раз видел Рика?       Ронор ответил не сразу, хотя, казалось, ответ был так прост.       — Позавчера вечером. В фургоне. Мы там сидели вчетвером (я, Флойд, Маркус и Гирн), но потом я решил пойти на подмогу Герсену, Гейбу и Никсону. С тех пор Рика я не видел.       — Да-да, — выдохнул Ллевелин, — эту часть истории я уже знаю…       Ни Ронор, ни Ллевелин ночью не сомкнули своих глаз. Они даже пришли к Ронору домой в такое время, которое нельзя охарактеризовать словом «поздно», можно — «рано». Поэтому ложиться спать показалось им бессмысленным. Ронор рассказал Ллевелину всё, что он должен знать и не должен. Рассказал про то, как Иное с ним разговаривало позавчера вечером в том лесу и вчера ночью-утром во сне. Как оно понятно намекнуло, что Алисия в беде.       «А ты самой Алисии не говорил ничего?» — спросил тогда Ллевелин.       «Она знает, что я слышал Иное позавчера вечером, а про вчерашний случай она ничего не знает… пока ничего не знает, я ей попозже скажу», — ответил тогда Ронор.       «Но ты же к ней вчера заходил?»       «Я вчера у неё почти весь день просидел в отделе…»       «А чего про сон не рассказал?»       «Не знаю, как-то совсем забыл про него. Мы просто говорили ни о чём и обо всём. Что-то про расследование в целом, что-то про его детали… А потом пришла весть о смерти Престона, которого я допросил утром. Надо было ехать с ним».       Ронор всё рассказал Ллевелину. Он знал, что его друг — человек наравне с Алисией, который беспрекословно поверит ему. И, действительно, Ллевелин поверил. Крэйн теперь был в курсе каждого шага Ронора с самого начала его расследования.       — Рика надо найти, — внезапно произнёс Ронор. — В перерывах между нашим разговором я пытался выйти с ним на связь.       — Не отвечает?       — Не-а. Будто бы его отрубили от сети, так же… — Ронор немного растерялся, а Ллевелин закончил:       — Так же, как других перворанговых?       — Ага… — Ронор встал со стула, подошёл к подвесным шкафчикам, открыл их и стал рыться внутри.       — Что ты ищешь, Рон?       — Пачку.       — Пачку? Какую пачку?       — Сигареты.       — Ты ж вроде курил недолго, а потом бросал, не?       — Верно. Это Лис как-то оставила у меня, — сказал Ронор, когда нашёл полупустую пачку недешёвых сигарет. — А потом сказала, чтоб я оставил у себя. Вдруг пригодятся, — он усмехнулся. — Будешь?       — Ну, давай, — Ллевелин пожал плечами.       Ллевелин начал курить после того, как Ронор бросил. Не сразу, конечно. Только если у Ронора это шло недолго, то у Ллевелина уже затянулось малость. В общем-то, бросать он не думал. Тем не менее, он не курил часто — лишь одну-две сигареты в день.       У Ронора нашлась маленькая пепельница, обычно стоявшая на кухне и выполнявшая исключительно декоративную цель (только при появлении Алисии в стенах Ронора вещица приобретала своё истинное назначение; теперь, по-видимому, и при появлении Ллевелина).       Они закурили, а затем Ллевелин продолжил разговор:       — Итак, что ты думаешь насчёт Рика?       — Ну, я тебе прямо скажу. По-моему, его могло как-то завербовать, подчинить, — на последнем слове Ронор сделал интонационный акцент, — Иное. Я не знаю, конечно, как, но логическую цепь я разглядываю.       Они затягивались, и на кухне стало быстро вонять дымом.       — Какую же?       — Я не думаю, что Иное планировало убить конкретно всех перворанговых. Может, это вышло как-то случайно, и оно просто желало через них выйти на меня? И в итоге выбор оного пал на Рика, и, возможно, тот напал на тебя.       — Или Иное напялило броню Рика, убив его? — предположил Ллевелин.       Ронор ответил, выпуская облако дыма:       — Не знаю, может, и так, но не думаю, что костюм оному под стать.       — Может, оно хотело завербовать и второранговых?       — В таком случае у них уже был шанс меня убить. А видишь, и на тебя напали. Я думаю, что эти догадки верны, но официально пока не подтверждены.       Ллевелин выслушал всё это, затягиваясь, а потом, выдохнув, сказал:       — По-моему, Рон, в твоей логической цепи логика высосана из пальца, накручена, додумана.       — Э-э-эй, — Ронор посмеялся, — а сам-то что предложишь?       — Хе-хе, ну-у, тут всё держится только на том, что связано с тобой. Сейчас я переформулирую твою цепь, чтобы она реально стала логичной.       — Да вы знаток, Ллевелин Крэйн, рассказывайте-с.       — Хе-хе. Короче, Иное каким-то образом всё-таки завербовало… завладело Риком. Отбросим всякие версии с Герсеном, Никсоном и Гейбом. А потом оно каким-то образом узнало, что я еду к тебе, чтобы «разделить» расследование. Видимо, оному это не очень-то и понравилось, поэтому оно решило ликвидировать меня, но безуспешно.       Ронор всерьёз заинтересовался. Его пальцы потянулись к подбородку, а глаза устремились в никуда. Он размышлял, слушая друга, а тот продолжал:       — И потом, Рон, ты сказал, что думаешь, что Иное само хочет своего разоблачения. Будто бы Иное тебя подталкивает. Мне вот эти твои слова показались значимыми. Может, так и есть? А теперь подключаем гибель инспекторов. Иное сначала убило их, а потом попыталось убить меня. Да, не тронуло второранговых, но и день только начался.       — То есть ты хочешь сказать, что… — сказал Ронор, когда докурил и оставил окурок в пепельнице.       Ллевелин закончил:       — Я, Рон, хочу сказать, что Иное ликвидирует твоих союзников, но выборочно и немудро.       — Немудро?       — Алисия-то в порядке.       У Ронора всё немного сжалось внутри, когда он подумал, что Иное может причинить хоть какой-то вред Алисии. Он снова вспомнил о вчерашнем сне…       — И подключаем твою мысль о желании разоблачения: Иное хочет, чтобы только ты нашёл оное. Вот! — закончил Ллевелин.       — Но зачем?! — Ронор наигранно удивился и вскинул руки.       — А-а… эм, а вот тут я не знаю. Вот когда ты найдёшь, то и спросишь. Узнаешь, — Ллевелин тоже докурил.       — Мы вместе найдём и узнаем, — твёрдо сказал Ронор.

CLXXII

      Иное думало, услышав этот разговор издалека:       «Ты видишь суть, Ллевелин Крэйн, но не то, что к ней тебя ведёт. Впрочем, этого вполне достаточно. Ты поможешь Ронору дойти до меня, а там я вам действительно сам всё расскажу…»

CLXXIII

      — Да, — улыбнулся Ллевелин, — вместе. Хе-хе. Тогда… какой у нас план сейчас?       — Нам надо найти сегодня Рика и, может быть, поймать не самыми мягкими методами. Если Иное в действительности имеет с ним какую-то связь, мы попытаемся это узнать.       — Хорошо, но как искать-то будет? — Ллевелин и сам знал многие пути, но его сейчас интересовал именно вариант Ронора.       — Для начала я хочу узнать, где он находился, когда в последний раз был в сети. В этом нам поможет Лис, — уверенно произнёс Ронор. — Погнали!

CLXXIV Четвёртый информационный отдел — третий раз

      Ронор и Ллевелин приехали в замок Золотого Трибунала и поднялись к Алисии в Четвёртый информационный отдел, компьютеры которого были перегружены — они транслировали изображения со всех камер Сердца Александрополиса сразу на себя. Точнее можно было получить доступ к любой камере Нулевого, Первого, Второго и Третьего Кольца.       — Мисс Норфаль, мы приветствуем вас! — звучно поприветствовал Ронор Алисию, когда с Ллевелином чуть ли не с ноги открыл дверь в Четвёртый информационный отдел.       Все сотрудники оторвались от своих жёстко виснущих компьютеров, переключив внимание на двух трибунал-инспекторов третьего ранга, одетых в шлемы.       Алисия встала со стула, немного испугавшись такого неожиданного появления законников.       — Добрый день, трибунал-инспекторы, чем я могу вам помочь?       Ронор и Ллевелин поднялись к Алисии и сняли свои шлемы. Девушка немного посмеялась, прикрыв рот руками:       — А, Рон, Ллев, это вы… даже не предупредили… какашки.       — Привет, Лис, — неуверенно поздоровался Ллевелин. С Алисией он обычно никак не контактировал, а знал её, в основном, через Ронора.       — Привет, — она искренне улыбнулась.       — Приве-е-е-ет, — Ронор напал на Алисию с объятиями.       — Привет-привет… — еле ответила она.       Во время этих нежных объятий, казалось, все проблемы меркли, расследование уходило на второй, третий, энный план, а Иное просто переставало существовать, переставало представлять какую-либо угрозу. Всё было хорошо во всём Александрополисе. Все проблемы просто исчезали. Именно такое чувство испытывал Ронор, когда тесно и глубоко общался с Алисией, прижимался к ней.       — Вы бы хоть предупредили, — говорила Алисия, когда вырвалась из объятий Ронора и обняла Ллевелина, — что придёте. Я бы запустила программы, а то, Рон, сам знаешь, чего стоит трансляция с камер. И… Ллев, у тебя задание в Сердце? Ты же обычно здесь нечасто бываешь.       Ронор хотел ответить за Ллевелина, но тот и сам неплохо справился с адресованным ему вопросом:       — А вот, а я теперь с Ронором веду расследование. Только вчера вечером приехал… — Ллевелин вспомнил нападение в сапсане. Дальше короткого воспоминания это не пошло. — Как мне сообщили, расследование Ронора очень необычно, и он нуждается в помощи. Как-то так.       — М-м-м, понятно, — Алисия сложила руки на груди и закивала, а потом подошла к Ронору, приблизилась к его уху и прошептала: — Понятно, что он знает про случай со смертью трёх перворанговых… А ты говорил ему про тот голос?       (Ллевелину хотелось бы знать, о чём они шепчутся, но он смиренно стоял в стороне, отведя от них взгляд.)       Ронор немного неодобрительно глянул на Алисию и так же шёпотом ответил ей на ухо:       — Лис, немало произошло событий после того случая, поэтому Ллев уже знает намного больше, чем ты.       Алисия немного вскинула брови, а Ронор продолжил:       — Я тебе тоже расскажу, но потом. Ллев не выдаст того, что ты знаешь… узнаешь информацию, которую не следует тебе знать.       — Например? — шепнула Алисия.       — На него вчера напал перворанговый инспектор, пока он сюда ехал. Вот тебе пример.       У Алисии приоткрылся рот.       — А, ладно, хорошо, — поддельно она изобразила лояльность, сказав уже вслух и отстранившись от Ронора. — А что, вам, собственно, надо?       — Кхм… — кашлянул Ронор. — Вчера произошло ещё одно убийство…       — Запись с камер? — оборвала Алисия и подумала, что им действительно лучше было бы заранее позвонить, потому что сейчас с запуском программы они потеряют немало времени.       — Нет, — ответил Ронор и продолжил: — Когда я вчера приехал на место убийства, не обнаружил одного своего инспектора. Первый ранг, — он подмигнул Алисии. — На связь он не выходит. Я хочу, чтобы ты посмотрела, где он находился, когда последний раз был в сети.       — Вы хотите найти этого перворангового?.. — задумчиво спросила Алисия и, как ей показалось, она поняла, что не просто так Ронор и Ллевелин пришли вдвоём…       — Ага, — отозвался Ллевелин.       — Рик, — сказал Ронор, а Алисия искала нужную информацию. — Он входит в мою группу трибунал-инспекторов, это понятно.       — Ищу-у-у, — протянула Алисия и через минуту молчания, всё так же продолжая искать, сказала: — Вы слышали вчера о двух ДТП? Просто ужас…       — А что там? — поинтересовался Ронор.       — Да утром маршрутка переехала женщину. Водитель, кстати, умер. Это странно…       — А как умер?.. — Ронор сделал акцент на втором слове.       — Да я не знаю, туда послали второранговых. Вот. А вечером возле «Пятиугольника». Там девушка на спорткаре будто врезалась в столб посреди дороги, да только столба никакого не было. Там ещё электричество вырубилось.       — «Пятиугольника»? — переспросил Ллевелин. — Что это такое? Я просто вчера, когда ехал, в Интернете что-то такое видел…       Ронор ответил, не выходя из раздумий («Имеет ли это связь с моим расследованием?.. Выключение света, невидимое препятствие…»):       — Это комплекс жилых домов неофициально называется так… «Пятиугольник». А туда кого выслали? — вновь он обратился к Алисии.       — Тоже второй ранг. Да вы, если надо, можете на посту узнать, кто там ведёт это мини-расследование.       Если Ронор всерьёз задумался, что Иное как-то к этому может быть причастно, то Ллевелин опустил такую мысль и сказал:       — Посмотрим… со своим бы сейчас разобраться.       — Вот он! — Ронор резко вернулся к реальности, позабыв о своих новых раздумьях, и указал на иконку Рика на мониторе. — Где он был? Можешь узнать?       — Да, но это личная информация инспекторов. Она защищена высоким уровнем полномочий.       — У меня они есть, — твёрдо произнёс Ронор. — С моим рангом должны быть.       Алисия кликнула по мышке, и на экране появилось окно, где было написано: «Введите уровень полномочий». Затем девушка написала в строке «Имя»: «РОНОР ГЛИСЕАС ОУЭН». А строкой ниже — «Представитель, имеющий полномочия» — выбрала пункт «трибунал-инспектор, ранг №3». Одно окно сменилось другим, и там была единственная строчка с огромной надписью повыше: «ВВЕДИТЕ КОД ДОСТУПА».       — Рон, твоя очередь, — Алисия встала, уступив место на стуле Ронору, и отвернулась       — Не знал, что так можно, — с широко раскрытыми глазами сказал он, уселся за стул, и его пальцы затанцевали на клавиатуре, вводя длинный и многозначный код доступа, который Ронора обязывали заучивать настолько хорошо, чтобы он мог сказать его даже посреди ночи. (Разумеется, он был сверхсекретным.) Закончив, Ронор нажал Enter и обратился к Алисии: — Можешь смотреть.       Снова окно заменилось другим. На этом же было написано «ЗАГРУЗКА…». Они немного подождали, и на мониторе отобразилось множество различных пунктов, среди которых Ронор, высунувший кончик языка у правого уголка рта, нашёл отвечающий за информацию встроенного в шлем Рика компьютера.       — Ага, вот оно.       — Нашёл? — удивлённо спросил Ллевелин.       — А-ага-а, — протяжно ответил Ронор. — Теперь, Ллев, мы знаем, где был Рик.       Ллевелин не спрашивал. Вопрос сам собой читался в глазах друга Ронора.       — У себя дома он был.       Выражение лица Ллевелина за одну секунду изменилось несколько раз, и в итоге инспектор сказал:       — Ну так… адрес мы могли узнать и без этого, не так ли, Рон?       Ронор сидел, одну руку положив на стол и подперев подбородок второй. Размышлял. Всё же у него нашлось, что ответить:       — Да, могли. Но мы не за тем пришли. Мы хотели узнать, где он находился, когда был в последний раз в сети, и узнали. Он отрубил компьютер у себя дома (а судя по адресу, это — общежитие). Значит, его след надо искать там.       — Но мы бы всё равно туда пошли, думаю, — предположил Ллевелин.       — Не знаю. Может, это и не понадобилось бы. Короче, немедленно выдвигаемся. Лис…       Алисия во время этого недолгого разговора тихо стояла и залипала в своём телефоне, не издавая никаких звуков. Но она резко оторвалась от экрана, когда её окликнул Ронор.       —…закинь нам этот адрес с комнатой.       — Да, о’кей.       — Спасибо.       Они все попрощались, обнявшись, и инспекторы, надев шлемы, покинули Четвёртый информационный отдел Золотого Трибунала.

CLXXV Ронор и Ллевелин допрашивают Курта

      Часом позже Ронор и Ллевелин стояли у двери, за которой была комната перворангового трибунал-инспектора Рика и его сожителя. Их пустили в общежитие без предъявления пропусков и лишних вопросов, так как они показали охраннику цифровое инспекторское удостоверение.       — Не думаю, что мы там найдём Рика, — тихо сказал Ллевелин.       — Сейчас посмотрим, — ответил Ронор так же негромко и постучал в дверь.       Послышались быстрые шаги, затихнувшие у двери.       — Кто там?       — Трибунал-инспекторы третьего ранга Ронор Глисеас Оуэн…       —…и Ллевелин Крэйн.       Из замочной скважины донеслись щёлкающие звуки, после которых дверь открылась. На пороге стоял немного взлохмаченный в волосах молодой человек.       — Здравствуйте… — неуверенно и испуганно поприветствовал он инспекторов.       — Привет, — холодно ответил Ллевелин. — Имя?       Парень замешкался, растерялся при виде законников, а глаза его забегали из стороны в сторону. Тем не менее, он ответил:       — Курт.       — Скажи нам, Курт, — говорил Ронор, когда с Ллевелином уже находился в, на удивление, немаленькой комнате, — где твой сосед?       — К-какой? — он покраснел.       — Трибунал-инспектор, — твёрдо уточнил Ллевелин. — Риком его зовут. Расскажи о нём. Как часто появляется тут? Как ведёт себя? И о себе немного поведай.       Инспекторы сняли шлемы.       — Ну, я на четвёртом курсе Александрополисовского Многопрофильного Университета… — начал Курт.       (Это полное название того самого вуза, в котором учились: Ано Фырия, Ронор, Алисия, Ллевелин и другие.)       —…учусь заочно.       — Тогда почему живёшь здесь, а не в кампусе АМУ? — поинтересовался Ронор.       — Да тут доступнее остальной город. Там очникам, думаю, отличное место, но не заочникам.       — Ладно, рассказывай теперь про Рика.       — Ну, я знал, что он трибунал-инспектор. Сам Рик этого и не скрывал, собственно. Поначалу я думал, что трудно будет найти с ним общий язык из-за нашей разницы в возрасте и его работы, но оказалось всё с точностью наоборот. Мы часто ездили в ТЦ вместе и довольно быстро сдружились, — Курт, вроде бы успокоившись, присел на свою кровать, стоявшую вдоль стены, что справа от коридорчика, где был вход. Ронор и Ллевелин приблизились к окну (там, кстати, находилась дверь на маленький балкон).       — То есть он был общительным? — подводил Ронор Курта, подумав, что ему самому далось немного времени на работу со своими инспекторами.       — Ну, да. Даже порой чересчур… Точнее я это с собой замечал только. На людях он не отличался особой разговорчивостью.       — А как Рик вёл себя в последнее время? — спросил Ллевелин.       — Странно, — мгновенно ответил Курт, будто ждал, что ему зададут этот вопрос. — Его словно подменили.       — Например?       — Он перестал здороваться, то есть он не отвечал на моё приветствие. Я сначала думал, что он (по непонятной мне причине) делает это нарочно, а потом понял, что Рик как-то перестал реагировать на окружающее и замечать его. Когда я его звал, он отзывался раза с третьего-четвёртого. Порой бредил даже.       — Как бредил? — поинтересовался Ронор.       — Ну, я даже записал на диктофон, — Курт полез в телефон искать дрожащими пальцами нужную запись. — Вчера это случилось…       Ронор и Ллевелин удивлённо переглянулись.       — Что там случилось? — спросил Крэйн.       — Да-да-да, сейчас. Я с магазина возвращался. Когда подошёл к двери, услышал, что он с кем-то разговаривает. Подумал, что по телефону, но…       — Но-о-о? — протянул Ллевелин.       —…но, в общем, слушайте, — Курт нашёл нужную запись и включил. Из телефона послышался нервный, тревожный голос Рика:       «Я сдохну только ради того, чтобы ты мной не управлял, ублюдок… Ты сомневаешься… Если бы я использовал навыки, ты бы продержался дольше, меч бы не ронял… НЕ БУДЕТ СЛЕДУЮЩЕГО РАЗА!.. Они всё узнают… И спасибо за информацию, я скажу им заранее, что ты прячешься там… Ты. Не будешь. Мной. Больше манипулировать. Я приду к ним, и все мы… мы уничтожим тебя, и ты не сможешь больше никому залезать в мозги…»       Ллевелин глянул на Ронора, и по этому взгляду всё было кристально понятно. Именно этим взглядом Ллевелин словно говорил: «Вот и сошлось всё, Рон. Иное воздействует на Рика. Именно оно пыталось вчера меня убить его руками».       Но Ронор не сразу поймал взгляд Ллевелина. Он смотрел на кровать, находящуюся у левой стены относительно входа. Кровать Рика. Ему хотелось бы присесть, но точно не туда. Сознание просто не ставило эту кровать в ряд с той мебелью, на которой можно сидеть. Что-то не то было с ней… А потом Ронор уловил мысль Ллевелина и сказал:       — Перебрось эту запись мне, а у себя удали.       — Да, хорошо, инспектор.       — А потом поставишь цифровую подпись в пункте о неразглашении информации.       Курт снова покраснел и судорожно закивал.       — А как давно всё это происходит с ним? — спросил Ллевелин.       Курт замешкался, но всё же выдавил ответ после недолгой паузы:       — Недели две назад началось. Может, даже раньше. Возможно, я сам заметил не сразу…       — Хм-м-м, а сейчас он где? Он не говорил, куда ушёл? И когда был здесь в последний раз? — спрашивал Ронор.       Ллевелин заметил, что Курт часто смотрит на половину комнаты, принадлежащую Рику, на кровать, на стол, на тумбочку. Его глаза быстро бегали от одного места к другому. Пока Курт отвечал на вопрос Ронора, Ллевелин решил осмотреть прикроватную тумбу.       Курт сглотнул:       — С позавчера на вчера он ночевал здесь, но пришёл глубокой ночью…       — Н-да-да, со мной он был, — тихо произнёс Ронор, снова вспомнив, что Рика в последний раз видел сидящим в фургоне Золотого Трибунала.       —…а вчера вечером он ушёл и больше не возвращался. На связь тоже не выходил. Но, я подумал, мало ли, дела какие-то в Золотом Трибунале…       Ллевелин удивился, когда в одном из осмотренных выдвижных ящиков прикроватной тумбы обнаружил весьма интересную вещь. Он не помнил полное её название. Впрочем, мало тех, кто помнил или знал. Все трибунал-инспекторы называют это зарядным устройством для мерцалиевого меча или (ещё проще) клинковой зарядкой. Такая небольшая штуковина, в которую идеально вставляется рукоять. Она достаточно долго восстанавливает полный заряд меча, но и тот не менее долго держится. Очень долго держится, не нуждаясь в подзарядке целыми месяцами.       Но ещё больше Ллевелин удивился, когда понял, что клинковая зарядка немного тёплая. Значит, ею пользовались совсем недавно. Сразу возникло желание предъявить это Курту, который сидит и лжёт, но желание это развилось несильно, и Ллевелин подзабыл о нём, когда его позвал Ронор после того, как студент АМУ поставил цифровую подпись:       — Ллев, пойдём отсюда. Дальше Рика искать будем.       — Да-да, — ответил Ллевелин, будто затуманенный своими мыслями. Тем не менее, он позволил себе задать один нейтральный вопрос: — Но один последний вопрос, Курт. Ты сегодня никуда не выходил?       Курт оторвал пристальный взгляд от кровати Рика и перевёл его на трибунал-инспекторов. Вновь сглотнув, ответил:       — Нет. Никуда не выходил.       А затем Ронор и Ллевелин покинули комнату общежития.

CLXXVI

      Ронор и Ллевелин опомнились лишь на засыпающемся новым снегом крыльце. Они почувствовали, будто мрак, затуманивший их разум в комнате Рика и Курта, рассеялся. На том же крыльце развязались их языки, и инспекторы заговорили.       — Слушай… — Ллевелин сделал пару неуверенных шагов к перилам и задом опёрся о них, поддерживая себя рукой, не держащей шлем. — Что это было, Рон?       — Что ты имеешь в виду? — спросил Ронор, аккуратно подойдя к Ллевелину и повторив его позу. — Меня чего-то так шатает, будто я впервые скурил сигу…       — Я половины разговора не помню. Только помню… — Ллевелин задумчиво чесал подбородок.       — Что?       — Помню, что нашёл тёплую клинковую зарядку…       — Под кроватью? Ты ничего не говорил про зарядку…       — Нет, под кровать я не смотрел. Я положил всё обратно потом… почему-то.       Ронор резко глянул на Ллевелина широко раскрытыми глазами:       — А я ясно помню, что просил тебя глянуть под кровать, и ты сказал, что там ничего нет.       — Рон… — Ллевелин скопировал взгляд друга. — Ты ничего такого не говорил… Я помню, что Курт постоянно смотрел на кровать, но у меня и мысли не проскочило глянуть под неё.       — Чёрт… что это было?..       — Вредоносных газов там не было, ибо датчики в шлемах ничего такого не засекли.       — Значит, там было Иное, — твёрдо заключил Ронор, — но не в том смысле, в каком находились мы. Возможно, там был и Рик. Возможно, он стоял прямо перед нами… Твою мать! — Ронор психанул и врезал кулаком по перилам, отчего тем ничего не случилось.       — Рон, возвращаемся. Немедленно, — быстро произнёс Ллевелин и надел шлем. То же самое сделал Ронор.       Они забежали в здание, доставая мерцалиевые мечи из ножен.

CLXXVII

      Собственно, когда Ронор и Ллевелин покинули комнату, Курт почувствовал лёгкие боли в районе шеи. Студент АМУ начал чесаться, но вскоре понял, что это никак не помогает.       Боли резко усилились, и Курт понял, что его горло сдавливается само по себе, чего прежде никогда не случалось! Парню с каждым разом всё сложнее давалось вдыхать воздух в лёгкие, он буквально проталкивал его туда, запихивал. Курт хватался за шею, царапал и раздирал её, ожидая схватить на ней невидимую холодную руку, но всё тщетно — ничего на шее (с точки зрения материального мира) не было.       Курт вскинул голову и широко раскрыл рот, пытаясь вдыхать воздух. Лицо парня моментально покраснело, а вены на шее и голове жутко набухли. Выпученные глаза, которые, казалось, вот-вот вылезут из орбит или лопнут, устремили свой взор в потолок. Капилляры в них алели. Но потом краем левого Курт заметил, что из-под кровати появляется нечто, некто. И он знал, что это был его порабощённый сосед по комнате — трибунал-инспектор первого ранга Рик.       Порабощённый Рик — пропавший инспектор, — которым манипулировало Иное, вернулся, чтобы немного восстановиться физически и до максимума зарядить мерцалиевый меч. Разумеется, всё происходило против воли самого Рика, он собой практически не управлял. Лишь сознание его (пока) продолжало жить в этом теле. (Иное становится могущественнее в материальном мире.)       Если Иное только полгода назад находило редких жертв и долго шло к их подчинению и уничтожению, то сейчас силы оного растут с каждой минутой…       Рик был в шлеме. Он поднялся на ноги и встал ровно, напротив своего задыхающегося соседа, ничего не сказав.       Курт не по своей воле будто притянулся, припечатался спиной к стене. Нечто медленно поднимало его вверх. Сильнее горло больше не сжимало. Парень тонул в океане небытия, утягивающим его на забвенное дно. Мир затих. Никаких звуков не было, кроме бешеного стука собственного сердца и…       …голосов, донёсшихся до ушей из глубин Хаоса или уже возникших в голове:       «Твои попытки дать знак инспекторам, Курт, — все безнадёжны».       Курт думал, что это сказал Рик, но он ошибся. Впрочем, было уже всё равно.       — П-п-почему же… — вырвалось хриплое из него. — Ди… д-диктоф-фон…       «Ах, точно. Неважно, впрочем».       И тут невидимая сила отпустила горло Курта. Парень упал обратно на кровать, скользнув спиной по стене. Он вырвался из океана небытия, из его чёрных волн. Звуки вернулись, но и громкость сердцебиения его не покидала.       — Твою мать… — звучно прохрипел Курт перед тем, как сложился пополам, жадно хватая всё больше и больше воздуха. Затем он краем глаза увидел, что окаменевший Рик начал как-то двигаться. Курт попытался разглядеть это, выпрямившись, но не получалось. Воздуха по-прежнему катастрофически не хватало. — Что ты там… делаешь?..       Рик одним секундным движением вынул из ножен полностью заряженный мерцалиевый меч. Однако активировать он его не стал.       — СТОЙ! ТЫ ЖЕ ОБЕЩА!.. — Курт так и не успел договорить, что Иное в лице Рика ему обещало. Оно унесёт эту тайну с собой в Генезис, и мы никогда об этом не узнаем…       Голова студента АМУ упала на пол и прокатилась, оставляя алый след, а яркий фонтан крови украсил стену, кровать и броню Рика.       И в этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату вбежали Ронор и Ллевелин…

CLXXVIII Иллюзии…

      В нескольких метрах от двери Ронор и Ллевелин услышали душераздирающий крик Курта — «СТОЙ! ТЫ ЖЕ ОБЕЩА!..» — который резко оборвался. Затем инспекторы вломились в комнату и увидели перворангового трибунал-инспектора с окровавленным мечом в руках. В крови так же была кровать, стена, пол и броня.       — Сдавайся, Рик! — крикнул Ронор, резко схватил с пояса мерцалиевый бластер и нацелился на инспектора-убийцу. А ответило ему вместо Рика Иное:       «Рика тут нет, но с физической оболочкой ты угадал! Ха!»       Ронор затряс головой и палец как-то сам собой нажал на курок. Раздался тихий, но пронзающий цель «пиу!», свойственный для мерцалиевых бластеров.       Перворанговый… Рик («Это точно он», — думали Ронор и Ллевелин) в последний момент смог увернуться, и длинный светящийся заряд, каковым его можно было разглядеть в стократно замедленной съёмке, прошёл сквозь окно, оставив на нём оплавленную узкую дырку и паутину из трещин, образовавшуюся от энергетической вибрации заряда.       Рик вынул свой бластер и, особо не прицеливаясь, начал палить, на что реакция Ллевелина сработала молниеносно: Крэйн активировал мерцалиевый меч, находившийся у него в руках, и отразил все выпущенные энергетические заряды. Те отлетели во все стороны, оставив на местах своего исчезновения обугленные дымящиеся пятна.       Ронор тоже вынул и активировал свой меч.       — Сдавайся, Рик! — повторно крикнул он и добавил: — Мы защитим тебя от… оного.       И Рик будто бы их услышал. Зомбированный инспектор весь задрожал, будто на лютом морозе обливается ледяной водой и обдувается обжигающе холодным ветром из Утерянного Света. Рик опустил бластер, опустил меч, готовый бросить всё на пол, а затем каким-то надорванным голосом тяжело, хрипло произнёс:       — Инспектор Ронор… я… я не могу этому противостоять… Оно само мной управляет… Помогите мне!..       — Брось оружие, Рик, и медленно подойди к нам, — снова говорил Ронор.       Рик будто вцепился своими дрожащими руками в меч и бластер, поэтому не бросил их, но, тем не менее, один… два шага сделал навстречу Ронору и Ллевелину, а потом…       …потом с ним произошла какая-то метаморфоза, трансформация. Это уже был не Рик…       Комната тоже изменилась: окно, стены, столы, кровати — всё рассыпалось в мигом рассеянный неощутимым ветром пепел, и Ронор и Ллевелин оказались на окутанной ночью и лёгким снегом площади перед входом в Девонгир-тауэр. Правда, они поняли это немного позже.       …на его месте стояло Иное. Ронор и Ллевелин увидели одно и то же, один и тот же образ: два плавных рога, один из которых обломан; шесть ярких жёлтых окошек для глаз (или самих глаз), одно из них моргает, будто в маске-лице-шлеме повредились контакты, и ещё одно треснутое и несветящееся. Тощее тело из странного металла, одетое в какие-то драные ткани мёртвого серого цвета. Худые руки, заканчивающиеся длинными металлическими-костяными пальцами… Всё с рогами — около двух с половиной метров ростом.       — Таковы мои оковы!.. — Иное раскинуло руки и задрало голову к снежному небу.       — Я помню это место, — тихо, но уверенно произнёс Ронор. — И я видел Иное тогда, во сне… Это оно.       — Что?! — Ллевелин не на шутку перепугался. — Мы же только что были в том общежитии. Как мы оказались у Девонгир-тауэра?!       — Это… — Ронор указал мечом на Иное, осматривавшее всё вокруг себя. — Это оно дурманит нас, ведь это всё не по-настоящему, и мы по-прежнему в комнате… — едва Ронор договорил, как вступило в разговор Иное:       — И он прав, Ллевелин, но вскоре мы все будет стоять на этом месте по-настоящему. Вживую.       — Я нашёл тебя, как и обещал, — Ронор выступил вперёд, держа меч наготове.       — Относительно, Ронор, а это не считается, ведь я по-прежнему… у себя. Хе-хе-хе… — Иное издавало лёгкий, но глубокий смешок.       — Зачем тебе Рик?       — О-о-о, Рик послужит благородной цели…       — Для тебя?       — Для людей, Ронор! — Иное подняло вверх указательный палец. — Он раскроет им глаза на правду, когда придёт время…       — На какую правду?       — На правду, которой пока… не случилось.       — Твою мать… — ругнулся Ллевелин, вновь оживившись. Он достал бластер и направил на Иное. — Зачем ты всё это делаешь?!       — О-о, сколько жажды знаний, хе-хе. Этим-то вы, люди, меня всегда и удивляли…       — Ллев! — Ронор схватил руку Ллевелина, державшую бластер, и силой её опустил. — Помни, что это всё — иллюзии. Там стоит Рик, а не Иное.       Взгляд между ними накалился.       Ронор, увидев невозмутимость на лице Ллевелина, всё же отпустил его руку.       — Хорошо, — сказал Крэйн.       И резко выпрямил руку и выстрелил в Иное.       — ЛЛЕВ, НЕТ!       — Ха-ха-ха-ха… — насмехалось Иное и отбило заряд рукой так просто, будто отмахнулось от назойливого насекомого.       И иллюзии развеялись. Ронор и Ллевелин вновь стояли в комнате с телом убитого Курта, от которого Рик, по-прежнему державший меч и бластер, отделил голову.       Оказывается, вне иллюзий Рик отразил удар мечом.       — Надо бы начать привыкать к фокусам этого металлоликого урода, — пробурчал Ронор себе под нос. Тем не менее, Ллевелину удалось это услышать, на что тот ответил:       — Да, Рон, по-видимому… прости.       — Потом, — хладно бросил он.       В это время Рик развернулся и сделал несколько уверенных выстрелов в окно, отчего то просто-напросто заполнилось трещинами. После он всё остальное делал быстро: убрал меч в ножны, а пистолет — в кобуру. Разбежался и одним акробатическим прыжком оказался на балконе, в дребезги разбив окно. Ещё один прыжок, и Рика больше видно не было.       — За ним! — крикнул Ронор.       Они ринулись за Риком, менее зрелищно повторив его трюк с неожиданным побегом.

CLXXIX В погоне за инспектором

      Рик, спрыгнув с балкона, прокатился в сложенном состоянии пару метров, а затем мигом встал на ноги и побежал.       То был третий этаж, а под балконом — клумбы, на которых в текущее время года лежало немало снега. Если, повторюсь, Рику удалось ловко прокатиться, то Ронор и Ллевелин упали в снег, будто сосульки с крыши. Вода в таком состоянии значительно смягчила их приземление.       — Быстрее!.. — крикнул Ронор. — Бежим за ним!       Они быстро выбрались из засыпанной снегом клумбы и рванули за Риком.       За обратной стороной общежития (то есть с той, где не было парадного входа) городские постройки становились всё меньше по мере их приближения к небольшому, но достаточно густому еловому лесу, из которого кольцевые власти сделали окультуренную прогулочную зону: тропы-дорожки из брусчатки плавно легли между многочисленными вечнозелёными деревьями, а на себе имели лавки и яркие уличные фонари. В похожем месте, кстати, несколько дней назад умер Элир Друсер. Именно к этой ублаготворённой зоне бежал Рик, а за ним — Ронор с Ллевелином.       — Остановись, Рик, мать твою! — орал Ронор. — Сопротивляйся ему! Ты можешь!       — Извини, конечно, Рон… — во время бега бросил Ллевелин. — Но я сильно сомневаюсь.       — Тогда что ты предлагаешь? Он может вот-вот удрать, и мы потеряем и Рика, и Иное.       — Остановить его насильно…       — Что?..       Ллевелин достал бластер и, на ходу уменьшив его мощность, сделал несколько выстрелов.       — Ллев! Ты же!.. — Ронор не успел договорить, как Ллевелин его оборвал:       — Максимум, что может произойти при попадании, — заряд пробьёт броню и… оставит ожёг, — Ллевелин выстрелил ещё несколько раз. — ИКИ, активировать автоматический прицел!       — АВТОМАТИЧЕСКИЙ ПРИЦЕЛ АКТИВИРОВАН.       Теперь Ллевелин стрелял менее разборчиво, но более уверенно. На дисплее внутри его шлема целевая отметина загоралась зелёным и дрожала, когда вероятность попадания по Рику вырастала до восьмидесяти процентов.       Пиу! Пиу! Пиу!       Ллевелин сделал ещё несколько выстрелов и точно заметил, что дважды попал: один заряд — в плечо Рика, один заряд — в правую ногу. Но перворанговый всё равно скрылся из виду, потому что бежал вверх по приплюснутому склону, а Ронор с Ллевелином до сих пор значительно отставали.       «Явно Иное либо ускоряло Рика, либо замедляло нас…» — пронеслась в голове Ронора мысль, которой он для себя объяснил их отсталость, медлительность.       За склоном лежала развилка из брусчатки, откуда отходили четыре тропы, включая ту, по которой сейчас бежали трибунал-инспекторы. По центру этого переплетения дорог расположилась засыпанная снегом мини-клумба. Летом на ней выращивали сирень, и та вырастала так высоко, что с лёгкостью скрывала люк, ведущий в канализацию. Зимой же закрытый спуск вниз был менее незаметен.       Когда Ронор и Ллевелин добежали до оного места, обнаружили отложенный в сторону люк с надписью:

АЛЕКСАНДРОПОЛИСОВСКИЕ КАНАЛИЗАЦИИ

      — Он, стало быть, бежал вниз, — описал увиденное Ронор.       — Я его точно ранил, далеко он не уйдёт, — сказал Ллевелин. — Спускаемся вниз?       — Да, иначе никак.       Ронор и Ллевелин активировали режим ночного виденья и режим отслеживания одиночных целей (последний, заметив одиночный передвигающийся объект, обведёт его ярко-красным контуром) и спустились вниз. Впервые.

CLXXX Прогулка по канализации

      Внизу жутко воняло дерьмом, но инспекторы того не почувствовали, так как фильтрацию воздуха осуществлял шлем. Собственно говоря, тот же шлем и оповестил их о говённых благоуханиях.       Это был коллектор, достигший в ширину около пяти метров. Вода с плавающими в ней нечистотами в туннеле стояла по колено инспекторам. Безусловно, поначалу Ронор и Ллевелин шли по протянутому вдоль стены непрерывающемуся выступу, но затем тот оборвался, когда следы Рика завели их в туннель поуже. «Какие следы?» — спросите вы. Отвечу. Когда Ллевелин попал Рику в ногу, кровь в ране сразу же запеклась (очень слабо, правда, однако этого было достаточно, чтобы она перестала течь), но перворанговый бежал быстро, двигал ногами часто, и мышцы своей вибрацией просто-напросто раскрошили, рассыпали ту. Рик провёл там рукой, чтобы воочию увидеть кровь, которая ещё и по броне стекала на тот выступ, где позже шли третьеранговые. Датчики в шлемах Ронора и Ллевелина определили по алым капелькам направление Рика. Такие следы, короче говоря.       Правда, потом Рика не остановила кровоточащая рана от прыжка в воду, где можно подцепить чуму любого сорта, вкуса и цвета. Чуму пожёстче той, что скоро охватит Александрополис… Канализация всё-таки. Точнее, Рика это остановило бы точно, однако всё делало Иное, не щадя чужое тело и подвергая его любым опасностям. Тем не менее, оно ещё планирует им воспользоваться… Но об этом позже.       Всё же около обрыва небольшого туннеля, около его тупика физическое состояние подвело Рика, он был изнурён. Инспектор уже по своей воле подошёл к стене и соскользил по ней вниз. Поток грязной воды оказался достаточно силён, чтобы постоянно сдвигать перворангового на два-три сантиметра к обрыву, откуда вода спускалась в более низкие водостоки и коллекторы. Те в конечном счёте вели к трубам, выливающим всё за пределы острова. В океан.       — Я не понимаю, зачем ему Рик, — резко выбросил Ронор.       — Одну причину мы уже знаем — ликвидировать меня, — предположил Ллевелин.       — Да, но попытка ликвидации провалилась. Думаю, если Иное не избавилось от Рика сразу, значит, он оному ещё пригодится.       — Иное же само и сказало, — подтвердил Ллевелин. — Помнишь? Когда в комнате ты спросил.       — Да-да… — Ронор тяжко выдохнул. — Но ответа я не понял.       — И я тоже, если честно.       — Это может знать разве что Рик. И то — не факт…       — «Он откроет им глаза на правду…» и «На правду, которой пока… не случилось». Так Иное сказало. Какую правду — видимо, известно только оному, — процитировал Ллевелин. А затем заговорил абсолютно искренне и виновато: — Блин, Рон, прости… — он во второй раз пытался извиниться, на что теперь Ронор нежно хмыкнул:       — За что, Ллев?       — Возможно, Иное сказало бы больше, если б я с бластером не возник…       — Эй! — Ронор затормозил и положил ладонь на плечо Ллевелина, остановив его. Тот развернулся. — Брось, Ллев. Не накручивай ничего. Думаю, если б Иное говорило что-то ещё, то понятного смысла бы не прибавилось. Основное знание мы получили: Иное жаждет, чтобы мы сами явились. Оно сказало, что мы ещё будем стоять у Девонгир-тауэра вместе с оным. Короче, забей, Ллев, забей.       Ронор этого не видел сквозь шлем, но Ллевелин неподдельно и искренне улыбнулся. Они скромно и быстро обнялись. Ллевелину, конечно, хотелось бы, чтобы такие моменты были дольше и чаще…       — Ладно, Рон, спасибо.       — Пожалуйста, братишка.       Ллевелин уже давно чувствовал от Ронора теплоту. Но не физическую, а душевную. Такое обычно ощущают люди, покинувшие рамки дружбы и возвысившиеся над ней, встав над ней на последней ступени…       Они двинулись дальше.

CLXXXI Рик

      Когда Ронор и Ллевелин завернули за угол, ступив в дерьмовую воду, их датчики обвели красным контуром Рика, да и сами инспекторы после увидели его, аккуратно сидящего возле обрыва и смотрящего в закруглённую стену напротив. Трибунал-инспекторы третьего ранга вооружились бластерами.       — Рик! — крикнул Ронор, и его голос эхом отразился от стен канализации. — Тебе бежать некуда!       А потом вступил Ллевелин:       — Рик, Иное пока не полностью властно над тобой. Вернись к нам, и мы поможем тебе избавиться от оного.       Только после слов Ллевелина голова перворангового повернулась, и раздался слабый и хриплый голос надломленного нет… сломанного Рика:       — Полностью. Я… я больше не могу… не знаю, как сопротивляться. Он слишком силён. И сейчас мы ближе к нему: он… оно внизу, под городом, под Сердцем… Даже для вас, инспекторы Оуэн и Крэйн.       «Оуэн и Крэйн»? — подумал Ллевелин. — Хотел бы я чаще слышать такое сочетание…»       По всхлипываниям инспекторы поняли, Рик начал плакать.       «Твою мать, ты — сраный ублюдок, — думал Ронор про Иное. — Какого хрена ты ВООБЩЕ творишь в Александрополисе? Откуда ты здесь?..» — потом пронеслась мысль, что Иное обязательно ответит при реальной встрече. Ронору хотелось верить в то, что оно так поступит. И ответит (своей жизнью) за каждую жертву.       — Аккуратно, Рик, — Ллевелин свободной от бластера рукой плавно приманил перворангового, — иди сюда. Пожалуйста. Мы же реально хотим помочь.       — Я знаю. Я и не сомневаюсь, — а потом голос Рика резко снизился в тональности, став грубым, холодным, — только он этого не хочет!       — НЕТ! — крикнул Ронор, когда Рик резко дёрнулся и исчез за обрывом. — Блять!       Инспекторы подбежали к миди-обрыву в конце туннеля. Они не увидели, но услышали звук падения Рика в глубокую воду. А дальше восстановился шум говённого водопада. Ничего больше.       Ллевелин отошёл от обрыва первым. Он был менее экстремальных взглядом, чем Ронор, поэтому долго смотреть в бездонный низ или на любые другие небезопасные места он не любил. Затем сказал:       — Думаю, теперь мы его точно не найдём.       Ронор не стал возражать или спорить. Всё и так было видно и понятно. Он сказал сухо:       — Да. Это верно. Возможно, его вообще вынесет в Утерянный Свет, в океан. И даже тело не найдём, чтобы достойно похоронить.       — Я немного не это имел в виду, Рон.       — А?..       — Вспомни Иное. Не думаю, что оно позволит Рику умереть. Ведь оно хочет его использовать… для чего-то. Он потом сам объявится.       — Точно, Ллев, — глаза Ронора вспыхнули огоньком надежды. — Только надо определить, где он может возникнуть.       — Это будет нелегко. Скорее всего он станет нас избегать.       — Ладно, о’кей, думаю, сейчас тем, что Рик пропал, мы хотя бы отодвинули замысел убийцы.       Ллевелин тяжко вздохнул и произнёс:       — Вопрос лишь в том, Рон, сколько пользы из этого мы сможем извлечь.       — И сколько, ты думаешь? — Ронор развернулся к Ллевелину, но тот лишь, зная ответ, который не хотел произносить, слегка помотал головой. — Никакой, да?..       Ллевелин снова замотал головой, но теперь сказал:       — Плюс в том, что Иное само рано или поздно покажет нам на путь к себе. По нашей воле или без. И тут другой вопрос: сколько платы оно за это возьмёт? То есть сколько ещё людей ради того положит?..       Ни Ронор, ни Ллевелин не слышали этого, но Иное ответило:       «Вы даже себе не представляете, как много…»

CLXXXII

      Очень глубоко под Александрополисом Рик очнулся в сыром и тёмном аду. Он не тонул и не плыл, а лежал в коллекторе, мимо которого шёл основной нечистый поток и из которого давным-давно уже не выходила вода.       В голову сразу ударили мысли, будто длиннющая сосулька упала сверху, продырявив череп с мозгами, и Рик от этого завалился. Он снова ощущал волю, свободу в своих действиях. Сейчас Иное его покинуло.       «Я напал на старших инспекторов… убил соседа Курта… Теперь это всё, конец…» — пронеслась отчаянная мысль. Он чувствовал полнейшее изнеможение, поэтому в грёзах прощался с жизнью. Снял шлем и вдохнул естественный запах царства сырости. Отвратительный смрад. Миазмы, учуяв которые, хочется разучиться дышать или просто потерять обоняние навечно. Уже было всё равно.       А потом вернулось Иное:       «Это пока не конец, Рик, хотя он уже дышит в затылок всему городу. Скоро, очень скоро Александрополис узрит долгожданный финал, которого ты, по правде говоря, не застанешь».