Иные

CCCLX

      «Впечатляюще… — мысленно повторила Виктория. — Если такая сила оглушила меня одним лишь прикосновением пальцев к виску, то сколько ж её в тех двоих?.. Тут явно что-то не так. Похоже, необходимо нам уровнять шансы…»       Импульсы, испущенные элементалем во все стороны, во все уголки Александрополиса, разлетались со скоростью света, а получателей таких импульсов было только двое, не больше и не меньше. Две уловившие их сущности, которые тоже завладели телами самых обычных жителей города, словно зомбированные двинулись к источнику сигнала…

CCCLXI

      Солнце перевалилось за зенит, а через несколько минут после буквального уничтожения сегмента Дальних Стен недалеко от места происшествия стала собираться толпа зевак. Вплотную к телу пронзённой шпилем и им же пригвождённой к земле девушки они подойти не могли из-за ленты, которую по периметру растянул ненамного раньше явившийся Золотой Трибунал.       Тело будто воздухом распятой девушки осматривали трибунал-инспекторы всех рангов, кругами ходили, думали, как погрузить её в фургон, не вынимая шпиль.       — Не фотографировать! — крикнул на толпу зевак другой трибунал-инспектор. — Уходите!       — Что произошло-то?.. — кто-то спрашивал из толпы, перебрасывая свой взгляд то на инспектора, то на тело со шпилем, то на место, где вообще только сегодня утром был сегмент Дальних Стен, а теперь открылся вид на бескрайний океан.       — Все подробности в СМИ узнаете, блять! Сейчас вам здесь ловить нечего!       — А СМИ уже тут! — послышался новый голос. Из толпы выкарабкалась девушка с микрофоном, плотно сжатым в руке, а за ней — оператор с камерой. — Как вы прокомментируете эти события? Взрывы вертолётов, разрушение сегмента, взрыв в доме. Вы же видели девушку, которая буквально летала?       — Эти вопросы не ко мне! — отнекивался трибунал-инспектор. — Уберите камеру!..       А в стороне от толпы и от места происшествия, обтянутого по периметру лентой с надписью «ЗОЛОТОЙ ТРИБУНАЛ», стояло двое: блондинистая девушка лет до тридцати на вид и приблизительно такого же возраста мужчина.       — Сейчас заберём её? — безэмоционально спросила девушка.       — Нет, подождём, пока погрузят в фургон, и он двинется. Не хочется волочить её тело с собой по окраинам этого города, — ответил мужчина с кристально схожей интонацией.       — Тогда где перехватим?       — Ближе к цивилизационной его части.       Двоица, выделяющаяся среди всех окружающих людей своими спокойствием, равнодушием и отчуждённостью, развернулась и пошла прочь. Люди, бежавшие ей навстречу, плавно её огибали.       — Мама! Мама, что там? Мама, я не успеваю за тобой! Ты можешь помедленнее идти?!.. — выкрикивал какой-то ребёнок, взятый за руку его же матерью, что неслась к месту разрушенного сегмента Дальних Стен.       Для спокойной блондинистой девушки, шедшей в компании не менее спокойного мужчины в противоположную сторону, это слово в такой своей громогласности показалось знакомым. Будто ухо носителя прежде слышало его, но более надрывисто, более душераздирающе…

CCCLXII Декабрь 2998 года

      —…Мама! Мамочка, прости!.. — кричала маленькая девочка, проливая реки слёз, плача навзрыд, стоя на коленях и дёргая свою мать за ногу. — Ну я же ни виновата! У меня его украли…       — Отвали! Ты уже надоела! Всё у тебя украли! — орущим голосом ответила девушка своей дочери. — Пенал, сменку, а теперь и телефон! Хватить щёлкать клювом! Ты хоть знаешь, чего мне стоит всё это тебе покупать? Я днями и ночами горбачусь на работе, получаю деньги, чтобы ты это всё в самом конце потеряла, да?!       Девочка хотела была уже что-то жалобно возразить, но рыдания настолько сильно и крепко сдавили её горло, что любые попытки что-либо вымолвить превращались в неотчётливые звуки, больше походящие на икоту.       А мать тем временем продолжала:       — Всё! Надоело! С меня хватит! Каждую неделю ты стабильно что-то просираешь! Как можно быть такой невнимательной?! Такой… т-тупоголовой?! Ты только мешаешься под ногами и больше ничего не делаешь! Иди сама для себя зарабатывай! Делай, что хочешь! Ты мне не нужна! Ты мне больше не дочь! — напоследок заявила Нельта, спешно собралась и покинула квартиру, оставив свою дочь наедине с полнейшей безнадёжностью и беспомощностью.       Да, девушку звали Нельтой. Не прошло и тридцати минут с момента её возвращения домой с работы, как она снова ушла. Однако теперь, казалось, ушла насовсем. Такой поступок, такие слова — ничего из этого не подразумевало какое-либо поучение для дочери-младшеклассницы Нельты, дескать, сейчас девушка постоит в подъезде минут десять-пятнадцать и зайдёт обратно в квартиру. Нет. Она реально ушла, и ни одной мысли о возвращении в голове у неё не промелькнуло.       И нельзя сказать, что её бесила растерянность или некая безответственность её дочери в отношении своих же вещей. Это, вероятнее всего, стало лишь последним толчком с пути ожидаемого светлого будущего к вышеописанному срыву. А Нельта, кстати, непритворно верила в то, что до настоящего момента (или до момента несколько раньше) шла по нему, ведь она всегда всё делала своевременно. Ещё в школе своевременно учила уроки и делала домашние задания, тратила время не на частые прогулки или долгий отдых, а на повторение материалов, благодаря чему Нельта окончила двенадцать классов с кристальным отличием и поступила в АМУ на бюджетной основе. В университете девушка ни на йоту не позабыла о важности и пользе своевременности в её жизни. Она вновь своевременно выполняла задания, своевременно готовилась к экзаменам, своевременно писала все работы и так далее. И уже ближе к концу университетского обучения — на последнем курсе — познакомилась с парнем, и завязавшиеся между ним и Нельтой отношения начали составлять серьёзную конкуренцию той самой своевременности. Короче, говоря, парень-то сбежал, а Нельта защищала диплом на первых неделях беременности.       «Как же это было несвоевременно…» — вплоть до захвата тела элементалем Хаоса в первых числах января 3000 года думала девушка.       Открыться тому парню и впоследствии, опираясь лишь на его слова: «Я успею вытащить, не парься…», заняться с ним сексом без презерватива — всё это и было первым несвоевременным решением в жизни Нельты.       Ребёнок, которого она тогда начала носить под сердцем, ещё до своего рождения на свет обещал быть нелюбимым, но Нельта, как она сама считала, изо всех сил старалась быть матерью, но после появления дочери жизнь просто пошла под откос.       Нельта до последнего не могла понять, где её подвела её же своевременность. Нет, под этим ступором она имела в виду не незапланированное (несвоевременное) зачатие, а именно итог. Она не была трудоголиком или библиофилом, она зубрила и училась не по причине того, что это ей нравилось, она жертвовала, по сути, своими детскими и подростковыми годами только ради достойного вознаграждения в будущем в виде высокооплачиваемой работы. А что в итоге-то вышло? Офисный клерк, который губит своё зрение, здоровье и молодость, за считанные гроши просиживая за монитором по четырнадцать часов в сутки и имея всего два выходных на неделе. Это уж точно не то, о чём грезила Нельта.       Её дочка подросла и стала ходить в школу. Конечно же, содержание ребёнка сильно било по карману, но Нельта постоянно напоминала себе: «Это моя дочь. Взрастить её — мой первостепенный долг». В то же время девушку неслабо удивляло то, почему она должна себе это постоянно напоминать, разве это не само собой разумеющееся каждой матери? Возможно, не каждой.       Девочка стала расти рассеянной, она теряла вещи. Ладно, если бы это произошло лишь единожды, но это стало каким-то постоянством, какой-то невезучей закономерностью. Нельта подумывала, что её дочери недостаёт материнского воспитания, но не ставила это в истинную первопричину зреющей невнимательности в девочке.       «Ну, конечно, когда мне за ней глядеть? Я же не хочу, чтобы мы умерли с голоду».       Так и вышло, что все вышеописанные факторы стали питать ненависть Нельты по отношению к себе, к своей жизни и ко всему вокруг.       А теперь вы, полагаю, зададите мне резонный вопрос: «Слова Нельты ни разу не шутка, и она реально оставила свою дочь в квартире на хрен знает сколько???»       Что ж, ну, да, по сути, так и есть. Поэтому я, пожалуй, расскажу о том, что было дальше.

CCCLXIII

      В тот день Нельта вернулась домой, когда стрелка часов немного перевалила за 23:00, и сразу была встречена ревущей будто бы с горя (а для ребёнка потеря телефона, думаю, горе великое) дочерью. Состоялся диалог, описанный в предыдущем эпизоде настоящей главы. Но перед тем, как Нельта узнала новость об утрате её дочерью средства связи, у девушки даже на миг промелькнула мысль, дескать, главное, что с дочкой всё в порядке. Потеря телефона объясняла то, почему девочка не позвонила матери, когда вернулась со школы. Более того — Нельта в тот день получила предновогоднюю премию и уже по дороге домой раздумывала, как бы со своей девочкой на неё пошиковать на грядущий праздник, какие бы подарки купить. Девушка понимала, что особо богато не выйдет, но останутся тёплые и приятные воспоминания.       «Главное, что с дочкой всё в порядке». Повторюсь, эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. А вполне логичной — «Ничего страшного, купим новый», — и вовсе не было, потому что Нельта ещё до её возможного прихода в голову поняла, что на покупку нового телефона (даже не брендового) уйдёт как раз-таки вся премия, и никакого Нового года для них не будет.       И вот, крики и рыдания остались за дверью. Нельта постояла минуту-две в подъезде и подумала о своих словах, о своём поступке, мол, она это всё всерьёз выпалила своей дочери? Прямиком из сердца? Или это был всего-навсего результат накопившегося стресса, смешанный с утомлённостью из-за неизменной жизни, где приходится сводить концы с концами?..

CCCLXIV

      —…Нет, это прямиком из сердца. Она это заслужила, — отвечала на аналогичный вопрос Нельта своему собеседнику в баре уже через час.       Девушка решила не обесценивать свои слова и действительно не вернулась в квартиру. Она поняла, что ей просто невероятно хочется забыться, расслабиться, а ближайшее место, которое может предоставить услуги именно по такому вопросу, находилось в соседнем районе. Или же в пятнадцати минутах ходьбы. Тем более, на оплату такой услуги деньги как раз были на руках.       Это был бар, работающий обычно до трёх часов ночи. Над его входом ярко светилась вывеска:       

(НЕ)ТИХОЕ место

             Нельта села за барную стойку в гордом одиночестве и заказала один из самых крепких алкогольных коктейлей, а когда его подали, принялась медленно посасывать напиток через трубочку, растягивая удовольствие. Через пару минут, эффект дал в голову, и девушка это почувствовала. Она забыла об утомлённости, о гнетущей рутине и о своей дочери, которая осталась дома. Ещё через время к ней подсел молодой парень, чьё состояние было таким же трезвым, как и у Нельты. Ну, то есть его не было. Парень начал расспросы, что да как, как зовут, почему одна и так далее. Девушка поначалу неохотно отвечала, потому что залипла на детский мультик, что шёл по телевизору над барной стойкой (хотя в самом заведении в тот вечер играла музыка поп-певицы Индиго, вследствие чего мультфильм был беззвучным). Затем Нельта, сама того не заметив, подхватила беседу и активно продолжила разговор, поведав большую часть из того, что я тут описывал:       —…Она это заслужила.       — Ну она же всего лишь девочка, ребёнок. Твоя дочь в конце-то концов… Не слишком ли ты жёстко с ней? — парень хоть и шатался из стороны в сторону и так и норовил грохнуться со стула, но высказывания его были структурно логичными и целыми.       — Вот знаешь, я не жалею о том, что так сказала, я уже устала от неё. Я устала недоедать, недосыпать. Как же всё это меня за-е-ба-ло.       — Н-да… — парень вскинул брови и почесал голову. — Алкоголя тут маловато будет для решения таких проблем.       — А есть идеи лучше? Ик…       — Ну, есть кое-что, чтобы по-настоящему расслабиться.       — Я заинтересована.       — Тогда нам надо отойти в туалет.       — Если ты хочешь трахнуть меня, то это не лучшая идея. Я же соглашусь, и мне будет похуй абсолютно, но эффекта ж надолго не хватит. Да и трахаться я сейчас особо не в силах. Да и опыт у меня неудачный имеется. Ик!..       — Хе-хе-хе… — парень усмехнулся. — Не, я не про секс. Я и сам сейчас не в том состоянии.       — Тогда всё ещё интереснее.       — Идём в туалет.       Они допили свои коктейли и покинули барную стойку.

CCCLXV

      Туалет на весь бар был один, где они вместе и заперлись. Даже никто из других посетителей не обратил внимание на резкое исчезновение двух людей.       — Ну и что это?       Парень достал из кармана пакетик с белым порошком, похожем на обыкновенную поваренную соль, и колпачок из-под ручки. А затем и ответил:       — То, что поможет тебе расслабиться намного лучше тех коктейлей.       У Нельты не закралось ни капли сомнения в средстве. Она прекрасно знала о существовании наркотиков и о том, сколь губительными они являются. И, разумеется, никогда и ни в каком состоянии не собиралась их пробовать, но сейчас девушке стало… всё равно?       «Раз отдыхать, так до полного забвения…» — сотую секунду поразмышляла Нельта и охотно схватила колпачок, одним концом сунув его себе в ноздрю, а другим в порошок. Она думала, что это так и делается.       — Стой, ты полегче…       Но не успел парень договорить, как Нельта свободную ноздрю прижала пальцем и сделала глубокий вдох.       Земля моментально разошлась под ногами. Мир затрясся.

CCCLXVI

      — Ух, бля-я-я… это что такое? — кое-как вымолвила Нельта, падая с ног и подхватываемая за подмышки парнем.       — Ты нахуя столько втянула? — наполовину агрессивным и наполовину перепуганным голосом спросил парень.       — А что? Это не так делается? Хи-хи-хи… — на Нельту напал какой-то тупой и беспричинный смешок.       — Ну, так, но, блять, не полпакетика же сразу…       — Значит, мне хватит… ик… хи-хи-хи…       — Ты в порядке вообще? На ногах стоять сможешь?       — А я не знаю, ик…       — Ладно, посиди пока тут, я скоро вернусь. Станет хреново — сразу два пальца в горло, поняла?       — Поняла! Ик… — Нельта кивнула так, что у неё голова чуть не отлетела в потолок.       Прошёл час, за ним и второй, но парень так и не возвращался. Впрочем, девушка напрочь забыла о нём. Она просто сидела на унитазе и пялила в стену, но перед собой видела не её, а Александрополис с разных ракурсов, словно с камер. И везде периодически мелькал один и тот же высокий рогатый силуэт, одетый в какие-то гнилые тряпки. Однако Нельту не сильно заботили эти галлюцинации. Насмотревшись на них, она уснула, прямо-таки сидя на унитазе.

CCCLXVII

      — Торчки ебучие, блять! — этот возглас, наполненный гневом, и разбудил Нельту глубоко ночью.       — Доброе утро?..       — Пиздуй отсюда, блять, наркоша ёбаная!       Нельта не успела протереть глаза, поэтому силуэт в ослепляющем свете лампочки для неё был размытым. Но, тем не менее, она предположила, что это была разъярённая уборщица.       Нельта пулей вылетела с бара в морозную ночь и отправилась домой. Придя туда, она обнаружила свою дочь спящей и заплаканной, после чего и сама, не переодеваясь и не разуваясь, зашла в свою комнату, закрыла дверь изнутри и завалилась на кровать.       Тут как бы и истории конец, да? Но это вовсе не так, ведь до исходного события и порабощения тела Нельты элементалем Хаоса ещё целый год оставался. Поэтому истории ещё далеко не конец.       Следующим утром (на дворе была суббота) Нельта проснулась и поняла, что ей не просто понравился такой вид расслабления, а более того — ей хотелось бы это ощущать как можно чаще.       Впоследствии она, конечно, купила своей дочери телефон, но, по правде говоря, бэушный, за что одноклассники над девочкой постоянно смеялись и подтрунивали. Но Нельте на это было плевать, деньги она стала подкапливать с каждой зарплаты на покупку того самого волшебного порошка, а на дочь уделяла внимание пару раз в месяц (и то в лучшем случае). Общение между ними практически умерло. Нельта приходила домой и ложилась спать. Утром шла на работу. И так по кругу до выходных, во время которых девушка готовила еду на двоих на грядущую неделю и шла в бар. Кстати, во время следующего же визита туда она снова нашла того парня-наркодилера (как она сама стала его про себя именовать). Он хоть и прикинулся, что её не знает и никогда никого в туалете не оставлял в обдолбанном состоянии, но Нельта и не собиралась его отчитывать, она просто договорилась о еженедельной встрече с ним и покупке заветного пакетика. На дозу девушка деньги всегда находила.       Всё так и продолжалось практически вплоть до наступления глубокой ночи между первым и вторым числом января 3000 года включительно.

CCCLXVIII

      01.01.3000 у Нельты тоже был рабочим днём, но всё же сокращённым с четырнадцати до шести часов, то есть девушке на работу надо было прийти лишь к полудню. А у её дочери-младшеклассницы, что логично, проходили зимние каникулы.       Этот Новый год, как и прошлый, они никак не праздновали. Нельта просто приготовила еду на неделю вперёд, а в праздничную ночь заперлась в своей комнате и праздновала по-своему под тихий плач своей дочери, что доносился из другой части квартиры.       А утром девушка проснулась от скромного стука в дверь.       — Что тебе надо? — спросила Нельта вполне хладнокровно.       — Мам… — донёсся из-за двери весьма грустный и сдавленный голос. — Давай поговорим, пожалуйста…       «Да, блять, что ей надо от меня?..» — подумала про себя девушка, а потом, помолчав, ответила: — Жди там.       Через пару минут Нельта оделась в домашнее, открыла дверь и, похоронив дочь в своей же тени, грубо спросила:       — Чего хотела?       Девочка, казалось, несколько испугалась собственной матери, испугалась её уже безвозвратно изменившегося лица, которое теперь не выглядело таким молодым и прелестным — оно совсем немного обвисло, под глазами появились мешки, щёки крайне неестественно впали, а из ноздрей порой струилась кровь.       — Ну? Чего молчишь, а?       — Мам… — девочка шмыгнула носом и опустила глаза в пол. — Я знаю, что ты делаешь с тем порошочком… И знаю, что это вообще за порошочек… У нас… старшеклассники часто о таком говорят.       Нельту не заботило это нисколько, она лишь ждала причину, по которой её разбудила эта малявка.       — Ой, мне показалось? Или ты мне угрожать Золотым Трибуналом вздумала? — девушка несколько поехидничала. — Или что ты мне сделаешь???       — Нет, мам, — девочка подняла глаза, на которых уже наворачивались слёзы, — если я для тебя такая обуза и только мешаю тебе жить, ты можешь отдать меня в детский дом.       Язвительная гримаса мигом стёрлась с лица Нельты. Дочка тем временем продолжала:       — И если это то, что сделает тебя счастливой, я согласна уйти… — девочка вновь резко опустила глаза в пол и уже сильно заплакала.       В это короткое мгновение в сердце Нельты что-то изменилось, что-то оттаяло. Девушка на миг обернулась в свою комнату посмотреть на наполовину опустевший пакетик с наркотическим порошком. Она будто заново родилась и заново поняла, что этот маленький и беззащитный человечек, плачущий перед ней, — её собственная дочь! А сама Нельта — её мать! Как же можно так просто взять и отказаться от девочки в пользу каких-то наркотиков? Как их ценность можно вообще сравнивать с ребёнком???       «Боже, что же я натворила?..» — подумала она, а после, присев на корточки и вытянув руки вперёд, сказала, тоже начиная плакать: — Доченька! Иди ко мне.       Они очень крепко обнялись и, казалось, целую вечность не расцепляли этих объятий.

CCCLXIX

      Нельта условилась с дочерью провести их маленькое празднование сегодня — в ночь с первого числа на второе. По их договорённости, девочка должна была прибраться в квартире в то время, как мама после работы пошла бы в магазин за угощениями на стол и подарками. На это девушка без раздумий решила потратить деньги, припасённые на покупку наркотиков.       «Никакой наркоты больше, ни-ка-кой».       Они впервые за невероятно долгое время вместе завтракали, а закончив на том, Нельта собралась на работу, поцеловала дочь в щёчку и ушла.       Наступил вечер, и Нельта стремглав помчалась по магазинам. Первым делом она решила купить дочери подарок, над которым долго думать не пришлось — самый брендовый телефон. И пускай это ударит по карману, но ничего страшного в том девушка не видела, это ведь подарок как ни крути.       Уже было далеко затемно, когда Нельта находилась прямиком на пути домой, оставалось всего каких-то десять минут!       «Эх, сколько радости-то сейчас будет в её глазах!..» — подумала Нельта и не успела с этой тёплой мысли улыбнуться, как вдруг улицу, по которой она шла, квартал, да и весь Александрополис мгновенно озарила яркая вспышка (ярче самого дня!), что возникла будто прямо над головой.       Нельта вся перепугалась и, неосознанно мигом выронив все пакеты из рук, задрала голову кверху. Вспышка растворилась, вновь оставив после себя холодную ночную тьму. И лишь в небе девушка увидела нечто, похожее на комету, которое падало за горизонт — в Утерянный Свет.       — Боже… что произошло?.. — сорвалось тихое с губ Нельты. Она не могла оторвать взгляд со сбитой с небес и мчащейся по небосводу звезды. Из-за этого, кстати, она и не заметила ещё три огонька, после вспышки разлетевшиеся в случайных направлениях.       Не заметила, как один из тех мерцающих огоньков мчался прямо-таки на неё…

CCCLXX

      …Когда новая вспышка потустороннего света настигла Нельту, прошлое девушки стёрлось в мгновение ока. Впрочем, как и настоящее. Она забыла о том, кто она, кем она была прежде и кем хотела стать. Но тело по-прежнему её слушалось. Единственное, что она помнила — то, что она шла домой к дочери с пакетами в руках.       «Они выпали, — подумала Нельта, — но содержимое на месте и вроде бы целое».       Девушка непричастно подняла пакеты и продолжила путь домой.

CCCLXXI

      — Мама! Привет! Мамочка! — с радостными криками встретила дочка Нельту и побежала к ней в объятия, но девушка не то, что бы их отвергла или не приняла. Она просто их проигнорировала. Руки маленькой девочки сцепились у копчика девушки, а сама она лишь осторожно поставила пакеты на пол и принялась молча дожидаться, когда назойливый ребёнок её наконец отпустит.       Собственно, ждать-то долго и не пришлось. Когда дочка отлипла от своей мамы, незамедлительно принялась расспрашивать насчёт содержимого пакетов.       — Что ты принесла? Ой, а там есть что-то мне?       Но Нельта лишь столбом стояла и с удивлением наблюдала за поведением и движениями маленькой и, казалось, совершенно незнакомой девочки.       — Мам, я тебе помогу, — сказала дочка и, ухватившись обеими руками за, как бы тавтологично это ни звучало, ручки первого попавшегося пакета, утащила его на кухню. А потом, когда вернулась за вторым, поймала странный и несколько беспрецедентный взгляд матери. — Мам, с тобой всё в порядке?       Нельта же ответила очень отчуждённо:       — Да, вполне.       Девочка отцепилась от второго пакета, выпрямилась и взволнованно заключила:       — Мам, с тобой что-то не так…       Нельта исподлобья глянула на дочь (из-за чего та даже отступила на шаг) и опровергла:       — Нет, ты ошибаешься. Дочка.       Девочка сделала ещё шаг назад к кухне:       — Это не тот порошок. Ты не моя мама.       — Оу, ну как ты можешь такое говорить? — сказала Нельта, вкладывая в эти слова всю искренность, но её дочери стало ясно, что это была в чистом виде фальшь, а не искренность никакая. Девушка, даже не разуваясь, тоже последовала на кухню. — Я твоя самая настоящая мать, как ты можешь сомневаться в этом?..       Девочка прилипла спиной к стене, пропуская в проходе ту, кто выдавал себя за её маму.       Нельта прошла к кухонному столу, задом прижалась к нему, предварительно вцепившись в его край руками для поддерживания равновесия.       — Что ты сделала с моей мамой?! — агрессивно спросила девочка.       — Деточка, я — твоя мама! Как ты этого не понимаешь?       — Нет! Ты — не моя мама! Моя мама другая! Она не такая, не такая…       — Не какая?..       — Ты что-то сделала с моей мамой, я должна позвонить в Золотой Трибунал! — заплакав, заявила девочка и спешно принялась покидать кухню в поисках своего старенького позапрошлогоднего телефона.       А Нельта именно в этот миг поняла, что лишнее внимание — внимание представителей порядка — здесь абсолютно ни к чему, поэтому и среагировала она моментально: девушка дёрнула пальцами правой руки, и с кухонного стола сам собою сорвался разделочный нож для мяса и пулей полетел в убегающую девочку. Буквально через полсекунды послышался сдавленный крик, сопровождённый приглушённым звуком падения, который сразу же стих.       — Не надо никуда звонить.       Нельта вышла в коридор и увидела тело мёртвой девочки в растекающейся во все стороны луже крови с вонзённым в спину ребёнка ножом.       Прошёл час, второй, третий, а Нельта и продолжала стоять столбом и смотреть на остывающий труп. Лишь в какое-то неопределённое мгновение её лицо дрогнуло, а из глаз океанами полились слёзы. Девушка за секунду звучно разревелась, начав проклинать себя и спрашивая, что же она натворила. Нельта легла рядом с трупом своей дочери и так пролежала до утра, глядя в остекленевшие глаза ребёнка, раскаиваясь и прося прощения, пока её душа не была до последней капли поглощена Хаосом.

CCCLXXII Из новостной передачи «Вести Александрополиса» — второй раз

      «…мы прерываемся на срочный выпуск новостей. Неизвестный вирус, появившийся в замке Золотого Трибунала прошлой ночью и вырвавшийся из него, по наблюдениям учёных, распространяется с невероятной скоростью. Обратите внимание, что распространение вируса осуществляется гемоконтактным путём. Имеются записи с камер видеонаблюдения, на которых запечатлено, как инфицированные нападали на своих жертв и впивались им в сонную артерию. Предположительно, инфицированные впрыскивают в кровь своих жертв неизвестное вещество, которое нарушает работу головного мозга и нервной системы. В связи с этим новоизбранный супримент Александрополиса Нумериус Вендерворт сегодня утром издал указ «о преобразовании комендантского часа в режим самоизоляции», а также поручил заблокировать все пропускные пункты Центральных Стен, дабы вирус не вырвался в остальные районы города. Проезд будет разрешён только сотрудникам Золотого Трибунала, а также представителям некоторых других ведомств. По сообщениям из Суприментского Дворца, готовится план эвакуации населения Сердца Александрополиса, а также рассматриваются предложения по излечиванию инфицированных и ликвидации болезни. О конкретных симптомах пока ничего неизвестно, так как все инфицированные сразу же впадали в агрессивное состояние, но удалось обнаружить некоторые факторы, по которым можно определить инфицированного, к ним относятся: агрессивное поведение, неестественное для человека рычание, неестественный цвет глаз, сбивчивая походка, стремление инфицированных собираться в группы себе подобных. Также в попытке объяснить одну странность было выдвинуто следующее предположение: сознание инфицированных, возможно, едино для всех, поэтому они могут двигаться в случайном направлении, а затем застыть на месте, даже игнорируя потенциальных жертв, пока снова не получат… некий приказ. Поведение вируса в инфицированных в данный момент устанавливается. Учёные из Института вирусологии и эпидемиологии Александрополисовского Многопрофильного Университета сообщают, что мы, вероятно, имеем дело ни с чем иным, как с самым настоящим зомби-вирусом. По последним сообщениям, если он продолжит распространяться с прежней скоростью, уровень заболеваемости очень скоро преодолеет эпидемический порог. Оставайтесь с нами. Мы пытаемся узнать больше».

CCCLXXIII

      За пронзённым телом Виктории Хелэвро был прислан не просто фургон, а прямо-таки огромный кусок металла на колёсах — особый вид техники Золотого Трибунала для исследований и разработок, как это называется, в полевых условиях. Машина, приехавшая к краю Александрополиса была ничем иным, как мобильной лабораторией, где и собирались осуществить извлечение шпиля из, на первый взгляд, совершенно мёртвого тела.       Через час машина ехала уже по Пятому Кольцу, а подозрительная девушка, чьё имя мы уже успели узнать, и не менее подозрительный мужчина, с историей кого мы ознакомимся несколько позже, вместе одурманили разум водителя случайно проезжавшего автомобиля и, завладев новым средством передвижения, отправились вслед за фургоном-переростком.       Поначалу они сильно оторвались от преследуемой машины, но им не нужно было зрение, не нужны были глаза, чтобы догнать её по оставленному следу, который могли видеть только они.       Нельта сидела за рулём, а её спутник — на соседнем сидении. После долговременного молчания между ними завязалась беседа:       — Как думаешь, что с ней могло произойти? — спросила Нельта с ровнейшим безразличием, не сводя глаз с дороги. — Я не думаю, что человеческие особи способы были на такое.       Мужчина не заставил спутницу ждать ответа:       — Вероятно, это и не человеческие особи так её… немножечко убили.       — Если исключать Спиритоса, кто на этой планете может быть сильнее каждого из нас по отдельности?       — Хм… Люди очень легко умирают, людей очень легко убивать, и тот элементаль это прекрасно знал. Но, возможно, он встретил не людей, а каких-то… иных — тех, кто чем-то отличается от людей. Вот этот кто-то с ней и расправился.       — Угу, — кивнула Нельта и продолжила: — Но есть ещё кое-что. Ты ведь тоже почувствовал энергию, которую впитал тот элементаль?       — Это был Хаос.       — Да. А на месте, где её тело было увечено, явно произошёл целый выброс энергии Хаоса. Хотя бы разрушенная стена об этом говорит.       — Мы с тобой оба понимаем, что её выпустил тот элементаль, но при пока ещё действующем постоянстве и действующей целостности Порядка мы втроём бы не скопили такое количество энергии Хаоса.       — Верно подмечено. Значит, чтобы тому элементалю выплеснуть из себя такую мощь, ему было просто необходимо где-нибудь её отыскать.       — Поиск увенчался успехом, но не его последствия.       — После воссоединения нам надо будет связаться с Повелителем Игзитосом. Возможно, у него будут какие-то предположения на этот счёт… Кстати, о воссоединении… нам надо свернуть на следующем же повороте.       — В смысле? — в голосе Нельты мелькнуло нечто, похожее на недоумение. — Мы же оторвёмся.       — Там сейчас будет крупная авария, фургон просто не поедет дальше. Главное, чтобы тело носителя только сильнее не пострадало…       — Поняла, — сказала Нельта и крутанула руль.

CCCLXXIV

      Огромный фургон Золотого Трибунала продолжал ехать по Пятому Кольцу в сопровождении других автомобилей той же инстанции. Выехав на магистраль, водитель фургона и сидящий рядом трибунал-инспектор нутром ощутили неладное.       — Что за тряска? — спросил второй.       — Не знаю. Дорога на вид ровная.       — Может, колесо спускает?       — Навряд ли. Надо хорошенько потрудиться, чтобы сделать хотя бы микроскопическую дырку в колесе этой железяки.       — Ладно… — трибунал-инспектор заёрзал, надевая шлем. — Сопровождение, у вас что-то есть? Приём.       — В каком плане? Приём.       — Не знаю… тряска какая-то. Что-то тут не так. Приём.       — Вы можете немного выехать из ряда? Мы посмотрим с обеих сторон. Приём.       — Хорошо. Конец связи, — трибунал-инспектор снял шлем и обратился к водителю: — Ясно, что делать?       — Ещё бы.       Фургон тут же сдвинулся чуть левее из ряда, а ближайшая машина сопровождения, что ехала сзади, — чуть правее.       — Трибунал-инспектор, приём, — раздалось из шлема. Инспектор нажал на кнопку внутри, ничего не надевая себе на голову.       — Справа всё нормально. Возьмите теперь правее, мы глянем слева. Приём.       — Принято, — ответил инспектор, снова нажал на кнопку и повторно обратился к водителю: — Возьми правее теперь.       Фургон опять изменил своё положение в ряду, только теперь выехал немного правее.       Целую минуту встроенная в шлем рация молчала, что заставило забеспокоиться водителя и трибунал-инспектора с удвоенной силой.       — Чего-то они подозрительно долго молчат… — подметил водитель.       — Что за хуйня, блять… — ругнулся инспектор и нажал на кнопку: — Сопровождение, обнаружили что-нибудь? Что за молчание? Приём.       Наполненный страхом и ужасом голос, раздавшийся из рации, заставил сидящих в фургоне оцепенеть на месте:       — СРОЧНО ТОРМОЗИТЕ!!! У ВАС КОЛЁСА СЕЙЧАС ОТЛЕТЯТ!!!       — БЛЯТЬ!!! — заорал водитель, когда в наружном зеркале заднего вида увидел, как колёса одно за другим буквально отлетают от фургона, вслед за чем и машины сопровождения позади начали тормозить и врезаться одна во вторую. Сам же фургон в мгновение ока накренился влево, а правая его часть продолжила движение без какого-либо сбавления скорости. Так огромная машина развернулась на девяносто градусов, чуть ли не прорезав асфальт, пока и вовсе не завалилась набок. Тянувшееся хвостом сопровождение настигла участь не лучше: машины сталкивались одна с другой и разбивались, образовывая прямо посреди дороги гору из металлолома. К этой куче стали тем же образом присоединяться и автомобили, чьи водители просто-напросто не успели среагировать.       Всё это выглядело, как цепная реакция, и место автоаварии стремительно удлинялось на десятки метров в одну-единственную сторону.

CCCLXXV

      Единственным автомобилем, чей водитель проявил бдительность, являлся тем, в котором сидела Нельта со своим спутником. Машина остановилась у самого края только что образовавшейся пробки и выпустила своих пассажиров.       — Н-да, ты им точно и не собирался оставить ни малейшего шанса на продолжение пути, — прокомментировала увиденное Нельта.       — Медлить нельзя. Я надеюсь, с телом носителя элементаля ничего не случилось.       — Что может быть хуже после того, что случилось у Дальних Стен?..       — Я, пожалуй, соглашусь.       Искорёженные и перевёрнутые машины сами собой раздвигались в стороны перед идущей к фургону Золотого Трибунала двоицей. Часть водителей и пассажиров автомобилей-участников ДТП умерла на месте при многочисленных столкновениях, а другая часть выползала и безумными и залитыми кровью глазами глядела на беспечно идущую Нельту со своим спутников и просила помощи. Но элементалей это ни разу не заботило, поэтому они просто игнорировали пострадавших и проходили мимо.       — Сейчас тут будут те, кто ехал в передних машинах сопровождения, — внезапно заявила Нельта, когда они подошли к главному фургону. — Я с ними разберусь, чтобы они нам не мешали, а ты побыстрее вытащи элементаля из внутреннего отсека.       Парень в ответ лишь кивнул, и Нельта, вдоль обходя фургон, отправилась к противоположной его стороне.       Элементаль, занявший тело молодого парня, остался один среди не кончающегося чёрного дыма и пылающих машин. Он стоял лицом к верхней части внутреннего отсека и, когда уже вытянул руку вперёд и был готов направить в неё всю энергию Хаоса, чтобы силой мысли вырвать со скрежетом добрый кусок металла, неожиданно услышал из-за спины умирающий голос одного из пострадавших в ДТП. Это отвлекло элементаля, и он обернулся.       — Помогите… — это был парень примерно тех же лет на вид, что и носитель элементаля. Он полз, отталкиваясь локтями от земли. Лицо его было в крови, ранах и осколках стекла. Как и, впрочем, всё остальное тело. — У меня там подруга… она, кажется, без сознания…кхе-кхе… — парень попытался развернуться и указать куда-то назад, но внезапно взорвался кашлем и стал обильно отхаркиваться кровью.       Уху элементаля был знаком этот звук, ведь тело его носителя некогда самостоятельно его воспроизводило. Звук, будто лёгкие трещат по швам и крошатся на части. Звук, будто ты прямо сейчас во время очередного приступа такого дробящего кашля просто выплюнешь эти самые лёгкие вместе с остальными органами. Очень нездоровый звук…

CCCLXXVI 2997 год

      Пэйтон начал курить сразу же, как только перешёл в среднюю школу. Он ни разу не сталкивался с проблемой покупки и получения очередной губительной пачки, ведь уже в том возрасте хорошо сдружился со старшеклассниками за счёт их тесного общения с его старшим братом.       Поначалу Пэйтон растягивал пачку на месяц, затем — на неделю, а уже в старшей школе и после выпуска из неё — скуривал за день-два. Ну и к 2997 году бывало и такое, что за день его лёгкие осиливали от одной до трёх пачек. По слухам, жители доисторического государства Китай курили столько же, но сам Пэйтон из истории особо и не вынес этот малозначительный факт.       После выпуска из АМУ Пэйтон, недолго пробыв в роли офисного клерка, решил пойти в бизнес, что у него, кстати, вышло успешно. Появились деньги, появилась девушка, очень вскоре став его женой. Но курение никуда и не собиралось уходить, появились лишь более элитные и крепкие сигареты.       И, собственно, таким образом, в 2996 году Пэйтон обнаружил у себя кашель на постоянной основе (хотя, честно говоря, он появился ещё раньше, но тогда курильщик не придавал этому никакого значения). В 2997 году тот же самый кашель стал сопровождаться колющими болями в груди, и отнекиваться в ответ на каждодневные просьбы жены сходить на рентген и бросить курить уже не выходило.       Так Пэйтон и поступил, он сходил в больницу, после чего несколько дней ждал, когда ему перезвонят, чтобы подойти и посмотреть на снимок лёгких и узнать фатальный диагноз, хотя парень искренне верил, что ни к чему серьёзному его курение ещё не успело привести, это просто дурная наследственность и предрасположенность. Но страх был выше, поэтому за эти несколько дней Пэйтон не взял в рот ни одной сигареты, хотя желание сделать это с каждой секундой всё неумолимее терзало и разрывало его душу изнутри, ведь пристрастился он к курению невообразимо крепко.       Настал день Икс, и Пэйтон вместе со своей женой отправился в больницу, где их надежда оправдала себя — им показали снимок и сказали, что пока ничего серьёзного нет, но курить лучше уже начинать бросать прямо сейчас.       Пара вышла из дверей кабинета рентгенологии с улыбкой от ушей до ушей на лице, а Пэйтон так вообще закурил сразу же, только ступив на улицу.       — Красота… — вымолвил он, выдыхая табачный дым от дорогой и высококлассной сигареты.       Но жена Пэйтона не разделила его радость:       — Ты забыл? Тебе же только что сказали, что надо бросать уже сейчас!       — Да брошу я, брошу, даже не парься насчёт этого.       — Дорогой, — она встала напротив своего мужа и схватилась за его плечи, — я умоляю тебя, бросай как можно быстрее. Это не кончится добром.       Но Пэйтон лишь закатил глаза и тяжко вздохнул, в очередной раз прокашлявшись.       — Вот видишь! — воскликнула девушка.       — Да спокойно, всё под контролем…

CCCLXXVII 2998 год

      Год спустя состояние здоровья Пэйтона лучше отнюдь не становилось, а только хуже день ото дня. Курил он, казалось, ещё чаще, чем прежде: уже по три-четыре пачки в день, а к кашлю и уж тем более к боли от него уже давно привык, поэтому в какой-то момент даже перестал его замечать. Те самые каждодневные просьбы жены, что ни на минуту не прекращались, стали попросту игнорироваться. Пэйтон и не старался уже отговорки и оправдания придумывать, он просто не слушал ни жену, ни свою совесть. Жизнь шла спокойно исключительно для него, пока в один день не раздался телефонный звонок.       — Алло? — сразу же ответил Пэйтон.       Ему звонил врач из кабинета рентгенологии и дрожащим голосом хотел донести Пэйтону одну не самую приятную весть.       — Да, я слушаю. В чём дело? — взволновался Пэйтон.       — Год назад вы у нас делали рентген лёгких. В общем… недавно мы выяснили, что наш рентген-аппарат неисправен, и все снимки, которые он делал… как бы сказать… всё, что было запечатлено на тех снимках… всё выходило успешным. Так продолжалось год, и мы просто не могли поверить в то, что у пациентов, приходивших к нам с самыми разными проблемами и симптомами, на снимках всё идеально. После починки рентген-аппарата мы решили взять все «сырые» снимки (то есть те, по которым нельзя было определять, грубо говоря, диагнозы) из архивов и прогнать их по-новому. И, в общем… м-м-м…       — Говорите прямо, — напрягся Пэйтон. Он, казалось, уже заведомо знал, какие роковые слова прозвучат из уст его собеседника. Капельки пота стали ручейками стекать со лба парня.       Врач сразу же и ответил, на сей раз не допустив никаких промедлений:       — В общем, у вас крайне запущенный рак лёгких… Это… по состоянию прошлогоднего снимка. Сейчас… сейчас ситуация может быть критической. Пэйтон… вы бросили курить?..       Но вместо этого Пэйтон лишь бросил трубку возле себя. А затем вышел на балкон и закурил.

CCCLXXVIII

      В голове парня юлою вертелись самые разнообразные мысли в эти несколько минут, пока он курил.       «Что теперь делать?»       «Сколько осталось жить?»       «Как сказать жене?»       «Есть ли сейчас смысл бросать курить? Или уже всё равно, и исход неизбежен?..»       — Кто звонил? — внезапно послышался голос тихо вышедшей на балкон жены.       Пэйтон находился в смятении, дескать, стоит ли ей говорить? Это ведь её ранит душевно…

CCCLXXIX 2999 год

      Сказал ли Пэйтон своей жене правду тогда же или позже, я, честно говоря, и сам затрудняюсь ответить, но могу заявить точно, что истина эта всё же стала явной. Жена Пэйтона после услышанного стала хандрить и, как это называется, ходить поникшей и подавленной, но в то же время она всерьёз взялась за здоровье мужа, как-то однажды строго заявив ему:       «Никаких больше сигарет! Может, тебе и плевать на своё здоровье, а мне на него — нет!»       Она выбросила все пачки Пэйтона, а когда он с работы возвращался домой, — тщательно проверяла его карманы на наличие сигарет, а его дыхание на наличие характерного запаха. Это даже высекло какую-то искру борьбы за жизнь в сердце Пэйтона, и он сам стал реже просить сигареты у коллег, курить на работе, а потом маскировать/перебивать запах. Наконец он понял, что его жена и его жизнь ему намного-намного дороже, чем какое-то там курение, которое уже давно не приносило никакого приятного эффекта, а лишь всё сильнее омрачало любые мысли и в буквальном смысле очерняло лёгкие.       Пэйтон заставил себя забыть о том, что такое сигареты, но его всё чаще и всё больше сводило с ума всё то, что о них напоминало или прямо намекало: вид курящих прохожих и запах, который Пэйтон чувствовал от них за километр, контейнеры с пачками над кассами в магазинах и — самое ежедневное — гранённая стеклянная пепельница на балконе, которую так никто и не выбросил.       Поначалу по велению жены, а впоследствии и по своему собственному решению Пэйтон снова сделал рентген-снимок лёгких, после чего врачи спрогнозировали ему примерно ещё год жизни. Но был и второй вариант, подразумевавший под собой операцию на лёгкие, то есть замену, так скажем, родных на донорские. Пэйтон с женой выбрал именно его и встал в очередь на донорский орган. Однако она двигалась крайне медленно и обещала затянуться на месяцы, если не на годы. Никакие деньги, принесённые бизнесом, Пэйтону помочь не могли. Тогда-то парень и узнал реальную цену жизни человеческой. (Да и ценность её в том числе.)       Всякая надежда на донорский орган тихо умирала в сердце Пэйтона и его жены.       К декабрю 2999 года Пэйтону стало трудно дышать, его регулярный кашель теперь сопровождался обильными кровавыми отхаркиваниями, а по ночам парень порой задыхался так, что набухали все вены с артериями и глаза чуть ли не вылезали из своих орбит.       Наступление Нового года, нового тысячелетия — такой праздник, по-видимому, должен был скрасить чёрный канун смерти радостью и хоть насильно выдавленным из себя, но всё же весельем. И дело не в событиях, учинённых третьеранговыми трибунал-инспекторами Ронором Глисеасом Оуэном и Ллевелином Крэйном вместе Игзитосом 31 декабря и в последовавшую новогоднюю ночь, а в том, что в это время Пэйтон уже сравнительно долго лежал в больнице, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких, ведь самостоятельно дышать тогда он уже был не в силах.       Маска, которую Пэйтон не снимал практически все двадцать четыре часа в сутки, как казалось, давным-давно приросла к лицу. Мир в глазах Пэйтона коллапсировал в маленькую комнату с белыми стенами, в одной из которых находилось лишь окно, впускающее порой через себя свежий зимний воздух, но Пэйтон даже им не был в состоянии подышать.       Но что про новогоднюю ночь?       Жена Пэйтона первоначально запланировала к нему прийти и провести с ним этот момент совершения шага в новое тысячелетие. Это не подлежало обсуждению. Но судьба решила осложнить это намерение, ведь девушка вела бизнес своего мужа в одиночку и была вынуждена работать так же постоянно, как Пэйтон носил маску аппарата ИВЛ. Никакое первое января не было исключением. Поэтому накануне медленно угасающий на глазах пациент сказал своей жене, делая безуспешные попытки подышать обычным воздухом:       «Весь бизнес на тебе, дорогая, без него мы не сможем… дышать… хе-хе-хе… во всех смыслах не сможем. Мы с тобой определённо наверстаем всё время, что я здесь. Пожалуйста, выспись лучше дома, а вечером первого числа приходи, я буду тебя ждать», — закончил тогда Пэйтон и натянул маску, а его жена расплакалась и затем всё же послушалась, ведь надежда хоть и теплилась, но всё же была!

CCCLXXX 3000 год

      Так всё и было. Серость первого дня в новом тысячелетии Пэйтону скрашивала радиопередача, откуда он и узнал про смерть супримента Девонгира, а также предположительные теракты в спортивно-оздоровительном детском лагере «Космос», кинотеатре в Сердце Александрополиса и концертном зале Maximus City Hall. Вечером он с нетерпением ждал жену, ждал её поцелуя в лоб, ждал её рассказов о текущем состоянии бизнеса, ждал её искренних слов, наполненных доверху надеждой об успешном излечении. Пэйтон, честно признаться, эту надежду уже практически утратил на тот момент, но не хотел делить это отчаяние с женой.       Стемнело. Да и жена не явилась в назначенное время. На телефон Пэйтона никаких звонков не поступало, в мессенджеры никаких сообщений не приходило. Пэйтон было забеспокоился, дескать, не случилось ли чего?.. Где же его жена, что принесёт с собой бездонный запас надежды? Где?..       Но неожиданно комната наполнилось ярким светом, льющимся из окна, который вроде бы тоже нёс надежду, однако в то же время и ослеплял.       «Блять… что это? Шаровая молния?.. Но откуда?..» — поразмыслил Пэйтон, как источник этого слепящего света уже оказался в комнате.       Такое необъяснимое явление заставило парня аж приподняться на локтях в попытках отстраниться от… невесть чего. Но дальше он не мог себе позволить отодвигаться или вообще сбегать, ведь аппарат ИВЛ — вещь не особо-то и мобильная.       А тот загадочный свет собрался в бесформенный сгусток и тотчас воспарил к Пэйтону, из-за чего он подумал, что скорее умрёт от страха, чем от рака лёгких.       — Блять! — вырвалось из уст парня прямиком в маску. — Что за хуйня! Спасите!..       Пэйтон и дальше хотел было закричать, но внезапно в сгустке ярчайшего света воззрел нечто успокаивающее и убаюкивающее.       — Ах… — на выдохе процедил Пэйтон и уже мысленно закончил: «Бояться точно нечего…»       Мистический свет сблизился с Пэйтоном, практически стерев всё мнимое расстояние между ними. Парень не мог этому противиться, да и не хотел он этого делать вовсе. Всё, чего он желал в данный момент, — совсем ненадолго прикоснуться к этому сияющему прозрению. И он это сделал, тотчас утратив свою человечность. Свет исчез.

CCCLXXXI

      Буквально через полчаса жена Пэйтона просила дежурную медсестру провести её к своему мужу, ведь время ещё не самое позднее! Работница больницы согласилась, и когда они зашли в палату, увидели лишь пустую кровать и распахнутое настежь окно. Сам же Пэйтон просто куда-то исчез.

CCCLXXXII

      …Через минуту-другую этот кашель стих, когда тот парень, выползший из одной из разбитых машин, по-видимому, выхаркал всю свою кровь, а потом замертво и упал в неё же лицом. Пэйтон (или же элементаль, занявший тело парня, которого до недавней поры звали Пэйтоном), равнодушно посмотрев на это, вновь развернулся к перевёрнутому огромному фургону Золотого Трибунала, вытянул руки, согнул пальцы, словно за что-то ухватившись, и резко телом дёрнулся назад. Крыша внутреннего отсека со скрежетом, что может заставить уши кровоточить, оторвалась бесформенным куском изогнутого металла и улетела в груду горящих автомобилей.       Как и предполагалось, всё внутри отсека было перевёрнуто с ног на голову после пару минут назад случившейся автоаварии. Тело Виктории Хелэвро беспечно валялось где-то в углу словно грязная половая тряпка, а шпиль, пронзивший его, вроде бы только сильнее углубился.       Внимание Пэйтона резко переключилось на характерный звук удушающего хрипа, донёсшегося откуда-то справа. А вслед за этим оттуда неведомой силой был вышвырнут трибунал-инспектор в покорёженных и исцарапанных доспехах. Прокатившись по земле метр-два, он попытался встать, но не менее резко появившаяся из-за угла Нельта в некотором понимании опередила его, вытянув руку вперёд и телекинетическим даром схватив инспектора за горло, отчего тот поднялся в воздухе над землёй и принялся безуспешно махать ногами в попытке оттолкнуться ими от чего-либо, чтобы высвободиться из незримой петли.       — Кто же вы такие?.. — глухо прохрипел трибунал-инспектор, вращая головой то в сторону Нельты, то в сторону Пэйтона.       — Мы — предвестники грядущих перемен в мироздании… — тотчас ответила Нельта и сжала кулак до побеления костяшек.       Послышался хруст, и голова трибунал-инспектора несколько неестественно запрокинулась, а все его телодвижения в один момент улетучились, на лице застыла измученная гримаса. Нельта опустила руку, разжав кулак, и мёртвый инспектор упал на землю.       — К делу, — сразу бросила Нельта. — Ты достал тело?       — Как раз нахожусь в процессе, — ответил Пэйтон и опять вытянул руку в направлении внутреннего отсека.       Тело Виктории Хелэвро в ту же секунду будто бы оказалось в воде, руки и ноги по-прежнему свисали вниз, а грудь стремилась кверху, всплывая словно и двигаясь к элементалям.       Нельта же в свою очередь тоже слегка протянула руку, и лёгким дрожанием её пальцев шпиль вылетел из груди Виктории, забрызгав кровью небольшую площадь вокруг. Вылетел с таким же скрипом и скрежетом, будто длиннющий гвоздь из деревяшки выдернули гвоздодёром.       Тело Виктории Хелэвро после плавно опустилось на землю, а элементали опустили руки.       — Элементалеон воссоединён, не так ли? — задался вопросом Пэйтон.       — Да, — кивнула Нельта. — На нашем пути к Спиритосу возникло непредсказуемое препятствие. Об этом должен знать Повелитель Игзитос. Думаю, он сможет что-то подсказать нам.       — Согласен, — сказал Пэйтон. — По крайней мере, после воссоединения Элементалеона к нам также вернулась часть наших сил. И теперь мы сможем связаться с Повелителем.

CCCLXXXIII

      Пэйтон и Нельта взялись за руки друг с другом, а потом соприкоснулись свободными с ладонями пока ещё бессознательной Виктории. И застыли в этой позе. Время в радиусе примерно с километр словно застыло: машины, что ехали на других полосах утратили всякое движение и всякий издаваемый звук, ветер моментально стих, кучковавшиеся в небе снежные тучи замерли на месте. Вся область, на которую воздействовала эта мистика, стала так же неподвижна, как картинка, запечатлённая на фотографии.       — Повелитель здесь, — спустя долгое время молчания и мертвейшего беззвучия тихо и твёрдо произнесла Нельта.       Они расцепили руки и выпрямились, уставившись на горизонт в ожидании появления вещания прямиком с Дивинтеона, которое вовсе не заставляло себя ждать: облачное покрывало расступилось, открыв чистое небо над собой. Но небо за серой завесой было далеко не единственным, что увидели Нельта и Пэйтон. Рогами будто пронзив безначальный и бесконечный космос, а грудью прильнув к горизонту, к краю земли, перед Элементалеоном предстала циклопических размеров полупрозрачная проекция Игзитоса. Проекция, потому что сам же Игзитос в данный момент находился на Дивинтеоне на расстоянии в миллиарды световых лет от Твинтерры.       На элементалей и на широкую область вокруг них опустилось алое свечение, лившееся из глаз проекции Повелителя.       — Ну, неужели! А я было думал, что вы могли оказаться такими безнадёжными, что Спиритос вас просто убил. Кстати, один из вас всё же немножечко мёртв, — сардонически подметил Игзитос.       Пэйтон и Нельта преклонили колени перед своим хозяином и опустили головы.       — Встаньте, — скомандовал Игзитос, и элементали сиюминутно послушались. — Объясните, почему этот член Элементалеона… в данный момент не в состоянии вести беседу вместе со всеми нами?       — Повелитель! — отважился элементаль в теле Пэйтона. — На нашем пути преследования Спиритоса возникло внезапное препятствие…       — Ага, значит, вы всё-таки догнали его.       — Мы… на финишной прямой в погоне за ним. Нас разделяет несущественное расстояние. Но причина, по которой мы вызвали вас, носит несколько иной характер.       — Причина связана вот с этим телом, которое лежит подле вас?       — Да, Повелитель.       — Я вижу, вы ногами стоите на тверди. На вас человеческий вид… Вы на планете Твинтерра?       — Да, мы на Твинтерре, — теперь отважилась Нельта, вступив в разговор. — Но как вы это поняли?       — Это глупый вопрос, творение ты моё. Я ведь буквально только что дал на него ответ. Но помимо всего прочего… я полагаю, я уже догадываюсь, с каким препятствием вы столкнулись.       — На месте, где был сражён этот элементаль, — Нельта указала на тело Виктории, — мы ощутили… нам неравную ауру Хаоса — ту, которой в нас втроём вместе взятых не найдётся. А кроме нас Хаосом в степени наиболее высшей обладаете только вы, Повелитель, но вас там быть не могло.       — Это верно. У меня дела на Дивинтеоне есть… весьма неотложные. Дело в том, что те, кто сотворил это с одним из вас, находятся в сговоре со Спиритосом. Спиритос имел неосторожность связать своё сознание с ними. В тот момент их связь я и обнаружил. Держу пари, что они уже находятся в пути к моему брату, а вы сидите по-прежнему в Александрополисе и чего-то ждёте, — голос Игзитоса наполнился укором. — Я ведь вас не создавал такими… несамостоятельными.       Нельта и Пэйтон виновато опустили головы.       — Но сейчас это уже не так важно, — продолжал Игзитос. — Потенциальные союзники Спиритоса хоть каким-то образом и владеют немалой частью Хаоса, но всё же по-настоящему пользоваться им не умеют. Я оставил подарок Александрополису в виде… воинства ходячих трупов, которое, разумеется, осталось после моих манипуляций над некоторыми представителями человеческого рода. Пополните это воинство и возьмите под своё крыло. А также вам было бы неплохо заручиться поддержкой новоизбранного супримента этого города (он ведь уже избран, да?). А точнее — его руками и словами обеспечить себе ровную дорогу до Спиритоса и прихватить с собой, конечно, скудные опустошающие орудия, придуманные людьми.       — Будет выполнено, Повелитель, — произнёс Пэйтон.       — Помните, чем больше будет длиться союз Спиритоса и… тех, кто возомнил себя Повелителями Хаоса, тем опаснее он станет и тем тяжелее его будет расколоть. Я бы и сам здесь вмешался — вернулся бы в до недавней поры мою тюрьму, — но мне сейчас нельзя покидать Дивинтеон.       — Мы понимаем, Повелитель, — сказала Нельта.       — Это хорошо, — говорил Игзитос успокаивающе. — Отныне держитесь только вместе. Хаос придаст сил вашему единству. Отыщите Спиритоса с его союзниками и расправьтесь с ними, ведь мы уже свидетельствуем закат Порядка, а восход Хаоса… виднеется невероятно близко.       Изображение Игзитоса растворилось, небеса вновь затянулись тучами. Время продолжило свой ход, и задул ветер, как и прежде. В воздухе плавно затанцевали снежинки.