Открытая книга

Люциус сел сверху на Гермиону, своим весом прижимая девушку к кровати. Ему было достаточно одной руки, чтобы удерживать оба запястья гриффиндорки за головой. Второй рукой мужчина держал палочку наизготовку. Гермиона отчаянно извивалась под ним, но ее сил не хватало, чтобы сбросить Малфоя. - Меня только больше заводит, когда ты сопротивляешься, - проговорил он ласковым тоном. Девушка мгновенно замерла. - Сегодня будет наш последний раз, он должен стать запоминающимся... Люциус провёл носом по шее девушки, вдыхая ее запах. Одним взмахом палочки невидимые путы сковали ноги и руки жертвы. Теперь она могла только изгибаться. Малфою больше не было нужды удерживать девушку и он слез с неё. Сев рядом на кровать, Люциус по-хозяйски положил связанную девушку вниз животом себе на колени. Ее юбка задралась, открывая вид на белые трусики. Мужчина улыбнулся сам себе и приподнял юбку выше, любуясь упругими ягодицами. Одним движением он стянул трусы вниз до коленей. Гермиона закричала громче: - Пожалуйста, отпустите меня! Пожалуйста! Только не делайте мне больно... - Черт тебя побери, - выругался Люциус, - каждый раз ты делаешь себе только хуже. Он погладил бархатную кожу своей грубой ладонью. Девушка начала снова тихонько хныкать. Это невероятно заводило мужчину. - Сначала я накажу тебя, как плохую девочку, которую я знал. А потом, как шлюху, которой ты оказалась. - Прошу... - Гермиона уже шептала, понимая, что не может остановить его. Рука Малфоя нежно погладила ее ягодицы, вскользь задевая промежность. В следующий момент девушка ощутила шлепок. Звонкий и нестерпимо болезненный. Она взвизгнула. - Ты была гадкой девчонкой, Гермиона. Ты обманывала меня... Ещё один шлепок, обе ягодицы горели огнём. - Так долго... Шлепок и вскрик. - Сегодня ты узнаешь... Опять шлепок и тихий плач. - Что бывает... Новый удар пришёлся слишком близко к промежности. - Когда обманываешь... Ещё один шлепок прямо по чувствительным половым губам. - ..Малфоя. Девушка сомкнула зубы и громко застонала. Удары посыпались один за другим. Боль слилась в единую огненную пульсацию. Она уже не различала его удары. Слёзы катились крупными каплями вниз по щекам и капали на пол. Должно быть ее зад сейчас был одним большим красным пятном. Внезапно Малфой остановился и вновь лаского притронулся к девушке между ног. От этого прикосновения она застонала сильнее, чем от всех ударов до этого. Кожа реагировала болью даже на дуновение. - Ты снова мокрая... Чувствуешь, как твои соки уже начинают стекать по ногам? Чем не доказательство, что ты шлюха. Тебе нравится, когда с тобой обращаются соответственно. Без предупреждения он вставил указательный палец ей во влагалище, ритмично вводя и вынимая. Гермиона заскулила от боли и унижения. - Я не ожидал такой благодарной реакции... Даже не знаю, станет ли этот урок полезным. Или ты приползешь ко мне на коленях, умоляя унизить тебя ещё больше... Посмотрим, хватит ли тебе того, что я сделаю дальше. Он перевернул девушку и положил на середину кровати. На секунду Гермиона почувствовала свободу, когда путы, связывающие ее руки и ноги, пропали, но в тот же момент конечности широко развела невидимая сила, и новые оковы привязали ее кисти и лодыжки к стоящим в изголовье и изножье столбам. Она снова заметалась на кровати, всем видом показывая, что не смирилась с происходящим. Малфой стоял, любуясь ее полуобнажённым телом. Он наклонился над гриффиндоркой и пуговица за пуговицей полностью расстегнул ее рубашку. С ее бра мужчина не был так аккуратен, стремясь как можно быстрее освободить грудь Гермионы, чтобы в последний раз полюбоваться ею. Светло-розовая ткань белья была разрезана магией надвое, немного поцарапав и кожу. Мужчина властно сжал полушария грудей в своих ладонях, причиняя боль. Он не спешил отпускать их, наслаждаясь ее мягкостью между своими пальцами. - Больно, - вскрикнула Гермиона, когда Малфой сжал ее соски и потянул. - Все правильно, тебе должно быть больно... - говорил он с упоением. Как в подтверждении своих слов он несколько раз вскользь ударил по груди, беспощадно задевая чувствительные вершины. Этого оказалось недостаточно. Припав губами к одному из сосков, он сначала с силой втянул его в рот, жадно посасывая, что причинило не меньшую боль, чем его удары. А потом больно прикусил. Гермиона снова забилась под Люциусом, пытаясь сбросить его с себя. - Не надо! - в отчаянии закричала она. Мужчина ещё несколько раз нежно облизал пульсирующий болью сосок и отстранился, как будто послушавшись. - Как же мне будет не хватать тебя, - сказал он хрипло, - особенно твоей всегда готовой киски. Его рука снова оказалась между ее ног, задвигавшись между складочек, доставляя привычное удовольствие, смешанное с болью. Гермиона ни то закричала, ни то застонала. - Жаль терять идеальную любовницу. Каждый мужчина мечтает о шлюхе в постели. Но только если она принадлежит ему одному... С этими словами он сел на кровати между ног гриффиндорки. Недолго полюбовавшись открывшейся картиной он продолжил. - Ты так легко приняла четыре пальца в прошлый раз. Теперь я понимаю почему... Интересно, поместится ли вся кисть? В этот момент Гермиона завертелась перед ним, сминая постель, крича с ещё большим отчаянием: - Нет, не надо!!! Не делайте этого!! Я не смогу! Пожалуйста! Не надо! Малфой не стал утруждать себя ответом. Он силой притянул бёдра Гермионы ближе, и легко удержал их рукой, придавив сверху. Он ввёл первый палец: - Один. Гермиона уже рыдала в голос. - Два... - второй палец вошёл так же легко, как и первый. - Это будет просто... Ты настолько мокрая, что даже не заметишь... Три... - третий палец оказался внутри. Гермиона завизжала, когда он сказал: - Четыре. Все четыре пальца уже были в ней и ритмично двигались. Гермионе было не больно, но она понимала, что находится на пределе. Пятый палец и вся его кисть точно не поместятся. И она не хотела, чтобы они поместились, это больше, чем все остальное, заставило бы ее почувствовать себя грязной использованной шлюхой. Малфой не торопился переходить к большому пальцу, он двигал рукой, одновременно лаская клитор девушки. Гермиона уже плакала не от боли, а от унижения, что тело предательски получает удовольствие от его ласк. Она не хотела кончать, не хотела, чтобы он видел, что ее инстинкты действительно берут верх. Она не такая! Не такая! - Пять... - наконец сказал Малфой. Гермиона попыталась отодвинуться от него, но мужчина был намного сильней и не дал ей шанса сдвинуться даже на сантиметр. Гриффиндорка почувствовала, как его пятый палец входит в неё и вся его кисть упирается во вход во влагалище. Теперь стало больно. Он буквально разрывал ее. Не переставая надавливать, Люциус входил все глубже, миллиметр за миллиметром, пока вся его кисть не скрылась внутри девушки. - Ты чувствуешь это, Гермиона? Ты когда-нибудь был настолько наполнена? Одного члена больше не будет достаточно. Ни один член не подарит тебе это ощущение. Он осторожно задвигал рукой внутри неё, все также продолжая стимулировать клитор другой. От всего этого девушка мгновенно кончила. Малфой почувствовал, как мышцы ее влагалища с силой сжимают его запястье. - Я так и знал, что тебе понравится... - сказал он с улыбкой. Гермиона заплакала ещё сильнее. Это совсем не то же самое. Ей это совсем не нравилось. Этот оргазм унизил ее больше, чем все предыдущие действия Малфоя. Он острожно извлёк руку и показал ее девушке, расставив широко пальцы, между которыми тянулись нити ее соков. - Ты могла бы начать брать за это деньги. Непревзойденный талант. - Ненавижу! - крикнула Гермиона. - Мне уже наплевать, - тихо ответил Малфой. Он вытер руку о простыню рядом. - Все это были игры, - сказал он серьезно, - Перейдём к основной части. Очень жаль, что ты уже не была девственницей, когда мы первый раз переспали. Что, опять же, не удивительно, в свете открывшихся фактов... Но, все же, есть невинность, которую я могу забрать. Люциус щёлкнул пальцами и девушка перевернулась на живот, все так же привязанная к столбами по обе стороны кровати. Когда до Гермионы дошло, что он имеет ввиду, она закричала, срывая голос: - Нет, только не это!!!! Все, что угодно, только не туда!! Малфой сжал одну из ее ягодиц, которая отозвалась тупой болью. - Ты получила не мало удовольствия за вечер, Гермиона. Не будь эгоисткой. Теперь моя очередь. С этими словами он расстегнул ремень брюк. Гермиона не могла видеть мужчину, но слышала, как звякнула пряжка и шелест ткани. Через секунду она почувствовала жар от тела Малфоя над собой. Он опирался на руки по обе стороны от неё, нависая всем телом. Люциус нежно провёл носом по ее плечу. Гермиона почувствовала как его член упирается между ее ягодиц. Малфой оперся на правую руку, приподнялся, чтобы плюнуть ну левую ладонь и смазать член слюной. Гриффиндорка вновь почувствовала, его тепло, когда он вернулся в исходное положение, направляя одной рукой член глубже между ее ягодиц. - Нет! Нет! Нет! Остановитесь! Я сделаю, все, что захотите, только не это! Не надо! - Я и так могу делать с тобой все, что захочу, - спокойно ответил Малфой и с усилием ввёл член в ее тугой зад. Гермиона закричала от боли. Слюна практически не облегчила задачу. Малфой не дал ей времени привыкнуть и грубо вошёл на всю длину, делая ещё больнее. Теперь Гермиона кричала без остановки при каждой фрикции. Люциус быстро двигался, беспокоясь только о своих ощущениях, которые, судя по его стонам прямо над ее ухом, доставляли ему неистовое наслаждение. Гермионе оставалось только просить неведомые силы, чтобы это побыстрее закончилось. Ее мольбы были услышаны. Теснота девушки заставила Малфоя достичь пика в течение нескольких минут, которые показались Гермионе вечностью. С животным рыком он кончил в неё и повалился сверху, обессиливший от накрывшего оргазма. Так они пролежали какое-то время, в течение которого Гермиона не переставала плакать, уткнувшись лицом в одеяло. Она не заметила, как путы отпустили ее, продолжая лежать с распростертыми руками и ногами. Только когда Малфой встал, застегивая ширинку, она позволила себе пошевелиться. - У тебя есть две минуты, чтобы привести себя в порядок и уйти - девушка услышала его голос, как будто сквозь толщу воды. С трудом поднявшись, дрожащими руками Гермиона застегнула пуговицы рубашки, как смогла, натянула трусики и одернула юбку. Не смотря на мужчину, на негнущихся ногах, она скорее на ощупь дошла до двери. - Мне действительно жаль, Гермиона. Теперь нам одинаково больно. Будем считать, мы квиты. Не оглянувшись и в полном молчании, она открыла дверь и вышла в коридор, где сквозь окна уже синели предрассветные сумерки.