Открытая книга

Гермиона не помнила, как дошла до своей комнаты. Все было как в тумане. Реальность накрыла, как только за ней захлопнулась дверь спальни. Девушка упала на кровать и снова разрыдалась. Кажется, в обычном человеке не может уместиться столько слез. Гермионе показалось, что она проплакала несколько часов подряд, пока силы полностью не покинули ее. Позднее ее разбудил стук в дверь. Джинни и Рон пытались узнать, почему она не пришла на завтрак и все ли в порядке. Хриплым голосом Гермиона ответила, что ей не здоровится. Это объяснение прозвучало вполне убедительно, и друзья больше не беспокоили гриффиндорку до конца дня. Она просто лежала на кровати и смотрела в полог над собой. В ее голове и сердце смешалось множество чувств, которые было сложно разделить, но все вместе они причиняли нестерпимую боль. Не говоря уже о том, что все ее тело ломило, как после неудачного падения с метлы. Девушка сразу решила, что в больничное крыло она не пойдёт и никому об этом инциденте сообщать не будет. Даже профессору Снейпу. Она уже и так причинила ему массу неприятностей, и то, что случилось - закономерная расплата за ее собственную глупость. Такая дура! Поверила пожирателю смерти! Наплевала на то, что этот же человек когда-то был готов убить одиннадцатилетнюю Джинни! Он монстр! И Снейп пытался раскрыть ей глаза. Он был совершенно прав, когда говорил, что у неё буйство гормонов. Лучше бы она послушала его тогда и выпила успокоительное зелье мадам Помфри. Ей было хуже всего от осознания, что при всем своём уме она повела себя хуже Лаванды. И профессор Снейп был совершенно прав, когда говорил с ней, как с неразумной дурочкой. А она ещё обижалась на него! Гермиона вдруг забеспокоилась, все ли будет в порядке с профессором. Она сама виновата в своих бедах, но он не должен расплачиваться ещё и за ее грехи, тем более решать ее проблемы. Почему-то мысли о Снейпе успокаивали. Ей было приятно думать, что в этом мире ещё остался такой благородный человек, как директор. Теперь, когда она знала, что он двойной агент и жертвует собой во спасение их всех, совершенно альтруистично лишая себя нормальной и счастливой жизни. Да, скорее всего профессор Снейп сам верил, что не достоин счастья, но это лишь делало его подвиг ещё печальнее. Она должна выкинуть Малфоя и произошедшее из головы. Случившееся стало отличным уроком, но она достаточно сильна, чтобы пережить это и двигаться дальше. Она должна сконцентрировать своё внимание на том, кому на самом деле нужна помощь. И кому еще можно помочь. Девушка буквально ощутила, как ее сердце наполняется тёплом и начинает биться чаще. На глазах вновь выступили слёзы, но на этот раз это были слёзы надежды, сострадания, благодарности и любви. Было в этом букете эмоций нечто вдохновляющее, нечто возвращающее к жизни. Нечто необыкновенно прекрасное... Вот оно, то чувство, способное создать самого сильного патронуса. Профессор должен узнать, что он любим. Пусть он разозлится, отвергнет и прогонит ее, но Гермиона знала, что это важно. Важно понимать, что твоя жертва была не напрасна и есть люди, или человек, который смог оценить тебя по-достоинству. Тем более, кто знает, переживут ли они эту войну. Особенно профессор Снейп, каждый день которого - это риск быть убитым, той или иной стороной. Он должен знать, пока не стало слишком поздно. Иначе она никогда не простит себя... Когда Гермиона провалилась в сон в следующий раз, то проспала почти сутки. Возможно Рон и Джинни снова стучали в ее дверь, но она этого уже не слышала. Проснувшись под вечер следующего дня, девушка почувствовала себя особенно разбитой, но при этом душевно излечившейся. Конечно, не до конца. Но ей стало определенно легче. Гермиона пошатываясь от слабости дошла до ванной комнаты старост и умылась холодной водой. Глянув в зеркало она ужаснулась. Ее лицо заплыло от рыданий, покрасневшие глаза с трудом открывались, губы искусаны в кровь, волосы сбились в один большой колтун. Первым делом она решила принять душ и смыть с себя события той ночи. Под одеждой Гермиона увидела страшные синяки по всему телу. От этого зрелища ком снова подступил к горлу, но девушка напомнила себе, что уже решила, что способна совладать с этой болью. Да, синяки должны были остаться. Нет смысла жалеть себя ещё больше. Горячая вода помогла ей проснуться и ощутить себя немного комфортнее. Вместе с убегающими струями уходил и прошлый день. Мысли о Снейпе помогали ей не возвращаться к воспоминаниям о Малфое и о том, что он с ней сделал. Она полностью сконцентрировалась на созидании, задвинув душевную травму глубоко внутрь себя, и надеясь никогда больше не доставать ее оттуда. На часах было восемь вечера. Ещё не слишком поздно. Гермиона расчесала волосы, освежила лицо и надела чистую форму. Она чувствовала себя энергичной и решительной, как будто тот инцидент не произошёл буквально вчера. Есть вещи поважнее синяков и сожалений. И с этой установкой она направилась к кабинету директора. Старый пароль не сработал. Горгулья не отпрыгнула в сторону. Тогда Гермиона решила, что будет ждать. Она села на ступеньки, ведущие на подиум, на котором возвышался каменный монстр, закрывающий проход в директорский кабинет. Ждать пришлось долго. Только ближе к полуночи она услышала привычный шелест мантии и знакомую летящую поступь. Снейп немало удивился, увидев перед собой гриффиндоскую всезнайку. Ей было недостаточно того, что случилось в прошлый раз? Не понятно, что она преступила грань? Или она настолько глупа? Если она пришла с очередным воспоминанием про ночь с Малфоем, которым надеется совратить его, он, Мерлин свидетель, просто исключит ее из школы в тот же момент. Его жутко достала эта наивная и похотливая девчонка, которая никогда не знает, когда нужно остановиться. - Что вы здесь делаете? - спросил он холодно. Гермиона почувствовала себя очень неловко. Казалось, любой ответ будет звучать глупо. И, впрочем, так оно и было. - Жду вас, - сказала она, нервно убирая прядь волос с лица за ухо. - Я заметил, - сказал Снейп раздраженно, - Что вам ещё от меня нужно? - Я хочу поговорить... - сказала Гермиона виноватым тоном. Снейп ничего не ответил. Он направил палочку на девушку и левитировал ее в сторону. Горгулья отпрыгнула, когда мужчина поднялся на возвышение. Гермиона иступлено наблюдала, как его мантия скрывается в проходе. Как только она вскочила на ноги, чтобы последовать за директором, горгулья с угрожающим рыком преградила ей путь. «Ну ладно», сказала себе Гермиона, «я так просто не сдамся». Каждый день она пыталась заговорить с ним после совместного приема пищи в большом зале или если встречала в коридоре. Но профессор умело делал вид, будто не замечал ее. С самого первого урока по зельеварению он прекрасно справлялся с тем, чтобы игнорировать надоедливую гриффиндорку. Гермиона решила идти на рожон. В один из вечеров он снова увидел ее на ступеньках перед проходом в свой кабинет. Черт возьми, девчонка испытывает его терпение! Он отправит ее в психиатрическое отделение Святого Мунго! - Вы добиваетесь, чтобы вас исключили, Грейнджер? Она давно не слышала этот поучительно-угрожающий тон. С тех пор, как профессор перестал вести у них уроки. - Вы можете делать все, что угодно. Только выслушайте, пожалуйста. - Идите в ад со своим Люциусом. Он направил на неё палочку и вновь отлеветировал в сторону, спокойно проходя мимо ее растянувшегося на полу тела. На следующий день ситуация повторилась. Увидев Гермиону на привычном месте Снейп грязно выругался. - У вас слишком много свободных вечеров? Будете мыть ночные горшки в больничном крыле. Может быть заодно придёте в сознание. Неделя отработок каждый вечер! Чтобы я вас больше здесь не видел! Тем не менее, после относительно спокойной недели он вновь встретил Гермиону перед входом в свой кабинет, мирно читающую учебник. Ничего не говоря, он опять отлеветировал ее в строну и прошёл к себе. Так повторилось ещё три раза. Снейп предпочитал больше не тратить слов, и уже на подходе направлял на Гермиону заклинание и убирал с дороги. Ее упорству можно было позавидовать. И Снейп совершенно точно был способен посоперничать с ней в этом. В очередной раз обнаружив Гермиону, он процедил сквозь зубы: - Черт бы вас побрал, Грейнджер. Я сотру вам память. Это нужно было сделать с самого начала. И без раздумий направил на неё свою палочку. Гермиона совершенно спокойно ответила: - Я предусмотрела это, профессор. Я давно извлекла воспоминания о вас и спрятала в надежном месте. Вы не сможете добраться до них. И даже если сотрёте последний месяц моей жизни - я оставила себе подсказки, которые приведут меня к тайнику. Пожалуйста, мне необходимо, чтобы вы... Он зарычал и оттолкнул ее с дороги рукой. Гермиона потёрла плечо, под тканью рубашки все ещё был болезненный синяк. На следующее утро, выходя на завтрак, Северус обнаружил Гермиону все там же на ступеньках перед гаргульей. Она спала, положив под голову продвинутый курс по трансфигурации. Снейп закатил глаза. Кажется, избавить от назойливой девчонки могло только исключение из школы или убийство. Оба варианта были крайне соблазнительными. Не будь Гермиона подружкой Поттера, он давно бы так и сделал. Причём, не факт, что остановился бы только на одном из вариантов. Медленно спустившись по ступенькам вниз, он остановился у подножия, и посмотрел на спящую девушку. Она выглядела замёрзшей - рука обхватила колени и крепко сжимала подол мантии, которой гриффиндорка укрывалась. Ее лицо было таким спокойным и невинным. Сложно представить, что она может быть настолько раздражающей, когда бодрствует. Сейчас она казалась настоящим ангелом. Он даже немного залюбовался. После чего пнул носом ботинка ее ноги в туфлях. Гермиона сонно преподняла голову, пытаясь понять, кто разбудил ее так грубо. - Даю вам пять минут, Грейнджер. И после этого вы оставите меня в покое. Не дожидаясь ее ответа, маг вернулся к горгулье и та послушно отошла, пропуская его. Гермиона с трудом поднялась на ноги, и не до конца веря, что это не сон, последовала за ним мимо каменного стража. В кабинете директора царил покой. Портреты на стенах сладко спали. Кто-то тихо посапывал, другие довольно громко храпели. Все вместе создавали вполне умиротворяющий шум. Снейп, не оборачиваясь, обогнул стол и сложил руки в замок перед собой, испытующе глядя на Гермиону. Быстро справившись с сонливостью, девушка решила отбросить нерешительность и уверенно села в кресло напротив, не отводя взгляда от чёрных глаз профессора. - Вы собираетесь говорить? - процедил Снейп. - Нет, - твёрдо ответила Гермиона. Снейп посмотрел на неё с изумлением, за которым читалась ярость. - Я хочу, чтобы вы применили легиллименцию. В самый последний раз. Снейп находился на грани, чтобы выпроводить ее в тот же момент. Но он с трудом сдержался, и задал следующий вопрос прекрасно сдержанным тоном: - Лорд знает о ваших похождениях. Наш уговор потерял силу. А мне лично вы уже давно осточертели. Гермиона оставалась так же спокойна. Она знала, что делает. - Я пришла не за этим. Мне нужно показать вам свои чувства. Потому что я знаю, что словам вы никогда не поверите. Снейп усмехнулся: - Вы нимфоманка, мисс Грейнджер. Это болезнь. Мне совершенно не интересны больные люди. Да и вы не в моем вкусе. Девушка не обиделась на его слова и не восприняла их всерьез. Гермиона уже поняла, что она вполне в его вкусе. - Мне не нужен секс. Мне вообще ничего от вас не нужно. Поверьте, если после того, что вы узнаете, вы захотите, чтобы я никогда больше не беспокоила вас, я обещаю это сделать. Снейп хмыкнул. - Будь здесь кто-то третий, я взял бы с вас неприложный обет. Ваши слова ничего не стоят, как мы уже знаем. Но предложение избавиться от вас навсегда крайне заманчивое. Он некоторое время изучал ее лицо, не решаясь дать ответ. - Хорошо, - тихо проговорил Снейп наконец, - возможно, увиденное испортит мне аппетит, и тогда не придётся жалеть из-за пропущенного завтрака. Гермиона слегка улыбнулась и с готовностью посмотрела профессору в глаза. Она почувствовала, как тот входит в ее сознание и подумала о том, что случилось после того, как она выбежала из его кабинета в прошлый раз. В голове возникли мысли о Северусе, когда Гермиона лежала в свой комнате, анализируя секрет, который только что узнала. Снейпу было совершенно не на что посмотреть, но ее эмоции отозвались жаром и болью в его собственном сердце. Он почувствовал, как она жалела его, восхищалась, переживала за него и с нарастающей силой - любила. Кажется, это уже другой день. Комната все та же, но Гермиона в слезах. Что-то случилось. Она удалила релевантное воспоминание. Северус с раздражением надеялся, что плачет она не из-за него. Ее чувства подсказали, что нет. Мысли о нем помогали Гермионе справиться с той болью, которая была в ее душе. Это сильное чувство, которое он тоже переживал сейчас, возносило к небу, и ей хотелось благодарить этот мир за то, что существует по крайней мере один человек, как Северус Снейп. Тот, кто спасает жизни, жертвует собой, который способен любить так сильно и бескорыстно, не требуя признания или благодарности за свои деяния. А ей до безумия важно, чтобы он получил это признание хотя бы раз в жизни. Эти простые чувства одновременно - самое меньшее и самое большее, что она может дать. Искренняя любовь - именно то, что он всегда испытывал, но никогда не получал в ответ. Она была уверенна, эта награда, пусть даже от такого наивного и раздражающего человека, как она, - намного важнее любого ордена Мерлина первой степени. Потому что, если вас любит, хотя бы одно, даже самое ничтожное существо в этом мире, - это та исключительная награда, которую не купишь ни за какие деньги. Снейп видел, как на протяжении нескольких недель она носила это тепло в своём сердце, согреваясь от него и черпая в нем силы. И особенно ярко - ее благодарность к нему, то, что она никогда не сможет высказать словами. Когда контакт прервался, Северус сидел обескураженный увиденным. Он на понимал, как ему реагировать. Он даже не понимал, что сам чувствует по этому поводу. В его жизни ему ещё никогда не приходилось сталкиваться с таким количеством любви в свой адрес. Ему вообще практически не приходилось сталкиваться с созидательной любовью. Только разрушительной, его собственной, которая все эти годы убивала его изнутри, получше, чем все гениальные планы Дамблдора. Увидев его замешательство, Гермиона медленно встала с кресла и обошла стол. Она боялась сделать резкое движение и напугать Северуса ещё больше. Она знала наверняка - он боится. Она успела это почувствовать. Он не отрывал взгляда от ее лица, безмолвно поворачиваясь вслед за ней, ожидая, что она скажет что-то ещё и он сможет использовать это, чтобы разозлиться, накричать на неё, выгнать навсегда и больше не иметь дела с этим жутким смятением, которое он испытывал сейчас. Пожалуй с самого детства Северус не чувствовал себя настолько потерянным. Как будто он вновь наивный маленький мальчик, который ещё не до конца понимает этот мир и что с ним делать. Это чувство совершенно не сочеталось с тем, каким он привык себя видеть, и с жизнью, которую привык жить. С окончания школы он всегда держал все под контролем. В его устоявшийся мир совершенно не вписывался тот факт, что его вообще возможно любить. Этого не смогли сделать даже его собственные родители. Нет-нет-нет, любовь может быть только болью. И ему достаточно боли в этом мире. А Гермиону он не понимал и не хотел понимать. Но при этом профессор не мог нарушить тишину, что-то заставляло его дать Гермионе ещё минуту, продлить это ощущение исполнившейся детской мечты. Просто дать ей шанс испортить все самой... Ведь она обязательно все испортит. И он вернётся в свою привычную зону комфорта, в которой прекрасно знает, как жить дальше. Гермиона опустилась перед ним на колени, не разрывая зрительный контакт, будто бы они ещё разделяли связь легиллименции. Снейп повернулся к ней всем телом, его руки неосознанно лежали на коленях. Гермиона накрыла одну из них своими маленькими ладошками. Она почувствовала, как все его тело напряглось, но мужчина не убрал руку. - Северус, - ее голос звучал ласково, - просто позвольте мне любить вас. Остальное - мои проблемы. Можете делать с этими воспоминаниями все, что хотите. Закупорить их в колбу и утопить в озере. Но вы должны были узнать, хотя бы раз в жизни, чего вы на самом деле стоите. Она смущённо улыбнулась и поднялась с колен. Направляясь к двери Гермиона чувствовала необыкновенную легкость. Мало кто понимает, но отдавать, намного приятнее, чем получать. Она знала, что сегодня ночью, впервые за долгое время, сможет заснуть спокойно, счастливая от того, что в жизни одного, обделенного любовью человека, этого чувства стало хотя бы немного больше. Она уже была посередине кабинета, когда услышала, как профессор встаёт вслед за ней. А через секунду ее сердце пропустило удар, когда длинные пальцы обхватали ее запястье.