Седьмое чувство

То, что происходило в доме, не было похоже на дружескую вечеринку по случаю дня рождения. Вокруг мелькали десятки незнакомых людей, — Чонгук не только не знал их имён, он даже видел большинство из них впервые. Музыка, перебивая басами голоса, гремела на каждом этаже разная. Во дворе вокруг бассейна был организован танцпол. Крики, визги и плеск воды разносились по всей округе. Не хватало только пенной пушки и песка, чтобы обстановка полностью соответствовала пьяной пляжной вечеринке. Чонгук видел в Марселе такую издалека. Веселиться у него не возникло желания тогда, не было его и сейчас. Это была затея Дженни: собрать у себя дома половину школы. Она развесила приглашения на досках объявлений за неделю. Единственное условие — приходить в белой одежде. Чонгук усмехнулся, спускаясь на первый этаж в чёрных шортах с яркими оранжевыми подсолнухами. После четырёх шотов текилы в голове появилась лёгкость, и он смог настроиться на безмятежную волну. В конце концов, эта вечеринка была организована в честь него. Кто-то из гостей даже поздравлял его, но Чонгук отмахивался, говоря, что его день рождения не сегодня. Он отвечал так даже не потому, что по календарю оно наступало только завтра, в воскресенье. Если возраст человека определялся количеством прожитых дней — Чонгуку уже несколько месяцев как было восемнадцать. Алкоголь в крови требовал эмоциональной перезагрузки, и Чонгук собирался провести остаток вечера, отдыхая со всеми в бассейне. Без грузных мыслей, без сожалений. Он раздвинул створки дверей и вышел во двор. Даже без солнца на улице было жарко и душно, кожа моментально покрывалась липким потом. Несколько парней на открытом огне на решетке жарили сосиски, хотя голодным точно никто не был: всем хватило бургеров и пиццы, и гости налегали исключительно на напитки со льдом и алкоголь. Наверное, этой отчаянной троице просто нравился запах пригоревших копченостей. — Чонгук! — Дженни махнула ему рукой и, бросив подружек, побежала к нему. — Я тебя потеряла, — она пробежалась по нему требовательным взглядом: — Почему ты в чёрных шортах? — У меня только эти, — соврал он. — Хочешь, я поищу что-нибудь белое в шкафу у Марка? — Нет, не хочу, — Чонгук притянул Дженни к себе и обнял за талию. Её кожа была прохладной и приятно пахла кислым цитрусом. Из одежды на ней был только открытый белый купальник и прозрачная сетчатая юбка в пол, которую она повязала высоко на талии. Сейчас рядом с ней Чонгук испытывал желание касаться, трогать хрупкое нежное тело. Им завладевало слабое, но навязчивое возбуждение. — Посидишь со мной? — спросила она, поднимая блестящие глаза. — Мне скучно с ними. — Я хочу искупаться, идём вместе? Чонгук перехватил её ладонь и повёл за собой к бассейну. — Я не хочу мочить волосы, — притворно захныкала она, послушно шагая следом. — И вода, наверное, уже холодная. — У тебя красивая причёска, вода её не испортит, — уверил Чонгук. Ему нравились её длинные высокие хвосты, тугие, уложенные волосок к волоску. — А если замерзнешь — я тебя согрею. — Всё равно не хочу, подожду тебя на шезлонге. — Эй, Чон, кидай её сюда! Югём с разбега прыгнул в воду бомбочкой, поднимая волну, от которой чуть не перевернулся огромный розовый фламинго, на котором танцевали Черён и Рюджин. Сидящие на борту бассейна девчонки завизжали от попавших на них брызг. Марк загоготал: они с Джебомом сражались в углу бассейна, беспощадно избивая друг друга по лицу надувными битами. Дженни не успела среагировать: Чонгук подхватил её на руки и поднёс к краю. — Бросать?! — крикнул он. — Да, бросай её в воду! — Нет! — Дженни заверещала, крепко обхватив Чонгука за шею. — Нет, поставь меня на ноги! — Бросать или нет? — со смехом в голосе переспросил Чонгук, кружа её на руках. — Бросай! — раздалось хором. Чонгук отступил на шаг назад, хорошенько оттолкнулся ногами и прыгнул. Они вместе с Дженни ушли под воду. Чонгук придерживал её за затылок, чтобы она не нахлебалась воды, и когда коснулся дна, вытолкнул её на поверхность в первую очередь. Чонгук вынырнул следом, тряхнул головой, смахивая с лица волосы. Вода в бассейне была тёплой, но солёной. — Ты ненормальный! — отрывисто выкрикнула Дженни, хватая ртом воздух. — Я же… Чонгук не дал ей договорить, приблизился и заткнул поцелуем. Дженни повисла на нём, обхватив ногами и руками. Всё её тело покрылось мурашками. Кто-то накинул на их головы спасательный круг. Чонгук не выдержал, отстранился и рассмеялся. — У меня не размазалась тушь? — спросила Дженни. — Нет, — Чонгук откинул круг в ту сторону, откуда тот прилетел. — Почему бассейн солёный? — Мама так захотела. Она где-то вычитала, что солёная вода полезнее. — Прикольно. Чонгук отплыл в центр бассейна, откинулся на спину и расслабился. Вода была плотной, и не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы держаться на поверхности. Уши заложило, и все звуки теперь казались далёкими и ненастоящими. Ему очень давно не было так хорошо. Чонгук не чувствовал никакой сверхъестественной связи с водой, и ему это нравилось. Нравилось быть прежним нормальным человеком, окруженным нормальными людьми. Его жизнь снова была нормальной, полноценной. Небо медленно темнело, скоро должны были показаться первые звёзды. В Санджу были красивые звёзды. Кто-то включил развешенные над бассейном гирлянды и волшебство развеялось. Чонгук сделал кувырок на месте, нырнул и проплыл по дну до противоположного бортика. В бассейне стало слишком людно и шумно: с громкими воплями в воду одновременно запрыгнуло человек десять. Двух девчонок сбросили силой, но те хохотали и явно наслаждались вниманием. Его окликнули, предложив присоединиться к игре, но Чонгук мотнул головой, подтянулся на руках и вылез на борт. Дженни тоже не осталась с ними, выбралась из бассейна по лестнице. — Быстрее бы все разошлись уже, — сказала она, протягивая ему полотенце, но Чонгук отказался. — Ты же сама их всех пригласила, — он наклонил голову, чтобы разложилось залитое ухо. — Слишком много шума от них, — Дженни обмоталась полотенцем. — Схожу переоденусь. Ты будешь здесь? — Да, возьму себе коктейль и буду ждать тебя. После купания стало легче дышать, ощущалась долгожданная прохлада. Чонгук подошёл к импровизированному бару, где стояли ряды бутылок и налил себе выпить, смешав в высоком стакане джин, лимонную газировку и большое количество льда. Он отпил на пробу: в холодном кислом напитке алкоголь практически не ощущался. Чонгук взял стакан и пошёл на голоса. Марк и Рюджин опять о чём-то спорили. Без аргументов, просто перебрасывали друг другу слова «нет» и «да». — О чём спор? — лениво поинтересовался Чонгук. Он заранее знал, что встанет на сторону Рюджин: ей и так было несладко в компании этой семейки. Рюджин недовольно фыркнула: — Марк заявил, что поцелуй между двумя девчонками — это нормально, на что я ему ответила, что тогда и поцелуй между двумя мальчиками — норма. А Марк с этим не соглашается. — Потому что это другое! — воскликнул Марк. — Поцелуй между двумя мальчиками — это нормально. — Чонгук опустился на свободный шезлонг рядом с ними. — Я же сказала! — оживилась Рюджин. — Если бы не моя сестра, Чон, у меня было бы к тебе очень много вопросов. Чонгук закрыл глаза и расслабился. — Можешь задать их прямо сейчас. Марк подозрительно прищурился, сверля взглядом его профиль: — С кем бы из парней здесь, — склонился он, — ты бы смог поцеловаться? Чонгук даже не шелохнулся: — Ни с кем. — А за десять тысяч вон? Смог бы с кем-то? — Нет. — А за сто? — Что «за сто»? — Дженни обошла шезлонг и забралась к Чонгуку на колени. — Марк хочет, чтобы я за деньги с кем-нибудь поцеловался. — Ты дурак? — строго спросила она у брата. — Не с кем-нибудь любым, а с парнем, — начал оправдываться Марк. — Ты идиот? — повторила она с нажимом, устраиваясь у Чонгука между ног. — Спроси лучше у Рюджин, — усмехнулся Чонгук. — С кем из девчонок она бы согласилась засосаться. — И с кем же? — изогнул он бровь. — Да хоть с кем, — Рюджин не смутилась. — С Наён, например. Наён обернулась, услышав своё имя. Она сидела на краю бассейна, свесив ноги в воду. — Если Наён согласна, — добавила Рюджин. — На что согласна? — Наён одарила всех заинтересованным взглядом. Рюджин не стала объяснять. Она подошла к бассейну и, сев рядом с Наён, положила ладонь ей на щёку, осторожно приблизилась и поцеловала в губы. Наён ответила на поцелуй, чем вызвала бурную реакцию у всех. Музыка, и до этого приглушенная, перестала играть совсем. Марк выпрямился струной и наблюдал за девчонками с открытым ртом. — Принесешь мне выпить? — тихо попросила Дженни. К происходящему она была равнодушна. — Тебе покрепче или как? Дженни взяла его стакан и сделала маленький глоток. — То же, что и у тебя. Чонгук усмехнулся, выпутался из её объятий и поднялся. Возле бара толпилась куча людей. Чонгук уже и не помнил, что намешал себе, поэтому взял пустой стаканчик и начал наливать в него наугад. Кажется, там был джин-тоник. Рядом с бутылками Чонгук заметил начатую пачку сигарет. Он вытащил себе одну и покрутил в пальцах. Он не курил очень давно, но сейчас почему-то ощутил острое желание почувствовать терпкую горечь табака. Снова заиграла громкая музыка, и подружки утащили Дженни танцевать. Чонгук обхватил сигарету губами, чиркнул зажигалкой и, глубоко затянувшись, выпустил в небо клуб ядовитого дыма.

*****

Чонгук закрыл глаза и прислушался к себе: он точно не хотел спать, его не тошнило, не кружилась голова, но в то же время он был достаточно пьян, чтобы понимать, что он лежит на чужой кровати, и не испытывать по этому поводу никакого дискомфорта. Ближе к ночи гости начали расходиться, и сейчас, кажется, в доме не осталось никого лишнего: Дженни выставила за порог всех, кроме своего брата и его девушки, и чем бы эти двое не занимались в комнате Марка, их не было слышно. Комната Дженни была полностью розовой. Не такой яркой и приторно зефирной, какие бывают у маленьких девочек, а бледно-розовой, по-дизайнерски изящной, с белым потолком и цветными акцентами вроде лавандовых ящиков комода. Ещё днём, когда Дженни предложила ему оставить вещи в своей комнате, Чонгук понял намёк: он останется здесь ночевать. Чонгук не был против: они встречались уже четыре календарных месяца, и рано или поздно это должно было произойти. Не совместная ночёвка, естественно, секс. Конечно, Чонгук мог бы и дальше делать вид, что им по тринадцать лет, ходить с ней за ручку и тайком целоваться за школой, но правда была в том, что Дженни могла воспринять это за оскорбление и распустить о Чонгуке по школе любые слухи. Это не было первостепенно, всего лишь один из факторов. Чонгук бы соврал, сказав, что не хочет её. Дженни была красива, мила, нежна, она умела нравиться окружающим. Чонгук не слепой, он не раз замечал, как на неё заглядываются другие. Если Дженни собирала личную коллекцию парней, Чонгук не возражал стать одним из. Ещё он хотел поставить для себя точку. Он так долго терзался своими несуществующими воспоминаниями, что это казалось единственным выходом: перейти Рубикон, после которого даже мечты о Тэхёне были бы незаслуженными. Щёлкнула дверная ручка, и Чонгук открыл глаза. В комнату вошла Дженни с тортом в руках. Из сиреневой глазури торчала одна горящая свечка. — С днём рождения, — Дженни села на край кровати. — Уже двенадцать, можно поздравлять. Задуешь? И не забудь загадать желание. Чонгук приподнялся на локте и, ничего не загадывая, дунул. Огонёк дёрнулся и мгновенно потух. — Попробуешь? — Дженни поставила круглую подставку на постель. — Он сливочный с малиной. — Не хочу сейчас, — Чонгук откинулся обратно на подушки. — Может, утром? Дженни мазнула кончиком пальца по мягкому бортику и слизала крем. Чонгук наблюдал за ней с улыбкой: — Если ты хочешь — можешь откусить. Я не возражаю. — Ты прав, лучше утром, — она поднялась на ноги и отнесла торт на стол. — После текилы не тянет на сладкое. — Это точно. Дженни взяла телефон и забралась на кровать, сев на колени. Она всё ещё была в купальнике, только юбка на ней была другая: короткая и расклешенная. Свет экрана освещал её красивое лицо разноцветными вспышками, пока она ловким движением большого пальца переключалась между приложениями. Чонгук засмотрелся, а потом положил ладонь на её бедро и начал нежно поглаживать. — Иди ко мне, — сказал он. Дженни тут же отвлеклась от телефона, погасила экран. Чонгук потянул её за руку и усадил на себя. Теперь она вся была в его доступе. Дженни наклонилась к его лицу, и они начали целоваться, медленно и глубоко. Чонгук гладил её по ногам, забираясь ладонями под юбку. Он не собирался торопиться — знал, что чем дольше будет длиться прелюдия, тем больше потом удовольствия доставит партнёрше само проникновение. От этих мыслей в шортах становилось жарко и тесно. Дженни не могла не чувствовать его стояк, она сидела верхом в тонких трусиках и то и дело ёрзала на его паху. Чонгук вслепую потянулся к застёжке купальника и с первой попытки сумел раскрыть хитрый замок — бретельки упали с плеч и Чонгук откинул лифчик в сторону. У Дженни была маленькая грудь, мягкая, и в то же время упругая, она идеально сочеталась с её хрупким телосложением. Чонгук сначала сжал её в ладонях, а потом пальцами несильно сжал соски. Её дыхание тут же участилось, и Чонгук понял, что делает всё правильно. Они перевернулись, поменявшись местами. Чонгук сел между её ног и, рывком потянув за ворот, снял с себя футболку. Дженни смотрела из-под ресниц с вожделением. Чонгук лёг на неё сверху и начал целовать шею, и следом спустился ниже, обхватил губами твёрдый сосок и начал играть с ним языком. Больше всего он боялся, что Дженни заподозрит его в неопытности. Чонгук продолжал ласкать её грудь губами и языком, в то время как его пальцы робко поглаживали её через трусики. Дженни тихо постанывала и приподнимала навстречу бёдра. Чонгук на ощупь отыскал резинку её плавок и медленно их стянул. Под пальцами было гладко, очень мокро и скользко: Дженни была полностью готова его принять. Он осторожно ласкал её пальцами и уже не думал ни о чём, кроме как о том, как сильно хочет оказаться внутри, и как хорошо ему там будет. — Чонгук, — прошептала она, — презервативы… — Да, сейчас, у меня есть. Конечно, Чонгук позаботился об этом. Он достал из рюкзака сразу несколько штук и вернулся на кровать, на ходу избавляясь от шорт. Дженни последовала его примеру: потянулась к потайной молнии и, расстегнув, опустила юбку до щиколоток и отбросила ногой в сторону. Чонгук боялся, что не сможет надеть презерватив быстро и тем самым испортит момент, что Дженни устанет ждать, психанёт, остынет, назовёт его неуклюжим девственником и прогонит из своей спальни. Чонгук подтянул её к себе за бёдра и широко развёл колени. Он прокручивал в голове самые скверные варианты событий, и эта нервная напряженность чертовски отвлекала. Настолько, что Чонгук не чувствовал, как Дженни дрожит под ним, пока он безуспешно пытался протиснуться в неё. Он ведь делал всё правильно, возбудил её, пристроился под нужным углом, но Дженни будто бы была слишком узкой для его члена. Но у него ведь не настолько огромный! Чонгук целовал её, изображая неторопливость, отвлекал внимание от своей неопытности, а сам помогал себе рукой. После нескольких неудачных попыток Чонгук запаниковал и с усилием толкнулся бёдрами вперёд, наконец заполняя её собой. Это было даже лучше, чем он себе представлял. Это было даже лучше, чем… Дженни была настолько восхитительно узкой, горячей и тесной, что Чонгук задвигался сразу. Дженни тихо всхлипнула и зарылась пальцами в его волосы. Её дыхание было обрывистым, тяжёлым, и от этого более возбуждающим. Чонгук хотел получить разрядку, и даже несмотря на отупляющий алкоголь он чувствовал, что если будет трахать её ритмично и короткими фрикциями, — достигнет оргазма уже через несколько минут. Дженни шмыгнула влажным носом и впилась пальцами в его плечи. — Чонгук, пожалуйста, — еле слышно простонала она. — Остановись. Чонгук тут же замер и приподнялся, чтобы видеть её лицо: — Что-то не так? — встревоженно спросил он. — Нет, всё хорошо, просто мне немного больно. — От чего? — Просто… чуть помедленнее, ладно? Она смотрела на него влажными широко распахнутыми глазами, и внезапное осознание придавило Чонгука каменной плитой. Он уткнулся лбом в подушку рядом с её лицом. Его по-настоящему тошнило. Желудок будто скрутило жгутом. Какой же он идиот… — Почему ты не сказала мне, что это твой первый раз? — Я боялась, что тебе это не понравится. Чонгук потрясённо замотал головой. Он не хотел верить своим ушам. — Если тебе больно, давай прекратим. — Мне не больно, — запротестовала она. — Просто немного неприятно. — Так не должно быть. — Я хочу этого, — твёрдо произнесла Дженни, и её ладони стали нежно поглаживать его напряженную шею. — Я люблю тебя. Он наклонился и поцеловал её, уходя от ответа. Это признание — худшее, что могло произойти с ним. Чонгук ведь всячески этого избегал: привязать Дженни к себе, дать ложную надежду на что-то глубокое, на что он не был способен. Было так легко и удобно думать, что для них обоих это игра, что они встречаются «по фану», потому что это прикольно с обеих сторон: крутить с сестрой-близняшкой своего одноклассника, крутить с симпатичным одноклассником своего родного брата. Чонгук как последний идиот игнорировал все намёки, которые исходили от Дженни. Он не воспринимал серьёзно её инициативу, внимание, заботу. Он должен был догадаться, потому что это не было в её характере по умолчанию: высокомерная со всеми остальными, Дженни тянулась и прислушивалась только к нему. Она уже давно вела себя с ним так, как будто была влюблена. Чонгук в свою очередь не знал, сколько ещё времени продлится его пассивная увлечённость, оттого и не стремился становиться для неё особенным. И уж тем более первым. После разговора туман возбуждения рассеялся. Чонгук кончил, но без особой эйфории: это с натяжкой можно было назвать оргазмом. С таким же успехом он мог бы просто подрочить в одиночестве. Чувствовал он себя ужасно. Дженни ластилась к нему довольной кошкой, а он хотел сбежать. Если бы можно было вернуть время назад хотя бы на полчаса — он бы не задумываясь это сделал, вместо секса попробовал бы свой именинный торт со сливками и малиной и ушёл домой спать. Жаль, что это было невозможно.

*****

Сонно передвигая ноги, Чонгук спустился на первый этаж и направился на кухню в поисках воды: после попойки во рту сильно сушило, и он готов был убить за стакан холодной газировки. В доме было тихо, несмотря на то, что в это воскресное утро все должны были быть дома. Сам он вернулся на рассвете, чтобы избежать всяческих расспросов со стороны отца. Не хватало ещё спровоцировать его на взрослый «мужской» разговор. Вечеринка с друзьями у бассейна воспринималась им всяко проще, чем если бы он узнал, что Чонгук ночевал у одноклассницы. — Чонгукки! — бабушка, заметив его в дверях, широко улыбнулась. — С днём рождения, милый! — Спасибо, ба, — Чонгук подошёл к ней за объятиями. — Ты уже совсем взрослый, — произнесла она с гордостью. — Будешь завтракать? Сделать тебе омлет? — Нет, не хочу, спасибо, — Чонгук поморщился и пошаркал к холодильнику. — У нас есть вода? — Холодной нет, только сок. Персиковый. Налить тебе? — Не надо, — Чонгук сморщился ещё сильнее и перестроил маршрут к мойке. — У тебя не похмелье случайно? — спросила она, с подозрением наблюдая, как Чонгук набирает полный стакан воды из-под крана. — Просто пить хочется, — Чонгук сел за стол. — А где папа? Он вдруг вспомнил, что уже сегодня получит главный подарок. Его машину должны были пригнать в город ещё в пятницу, и Чонгук сгорал от нетерпения и любопытства, потому что не знал о ней ничего: ни цвет капота, ни модель, ни даже марку. — Усон с утра уехал на работу. Скоро должен вернуться. — На работу? — нахмурился Чонгук. — В воскресенье? — Сказал, что возникли какие-то непредвиденные обстоятельства. В холле хлопнула входная дверь, и послышались тяжёлые шаги. — Доброе утро, — отец вошёл на кухню и сразу пошёл за водой. Чонгук провёл его взглядом: отец выглядел задумчивым и загруженным. — Всё хорошо? — спросила бабушка. — Нормально, — он выпил залпом полный стакан воды и вернул его в сушилку. — Чонгук, с днём рождения. Усон подошёл к сыну и ласково потрепал его по волосам. — Готов смотреть свой подарок? — улыбнулся отец. — Она уже здесь? — восторженно оживился Чонгук. — Да, стоит во дворе. Чонгук выскочил из-за стола и побежал на улицу. Выскочив на крыльцо, он замер в неверии: на подъездной дорожке стоял чёрный блестящий Хёндэ Грандер — красивое, «породистое» и дорогое авто. На вид совсем новое. — Мы с бабушкой посовещались и решили добавить немного, чтобы купить хорошую машину, — отец вышел во двор за ним следом. — В Сеуле это было бы неразумно — покупать тебе Грандер в качестве первой машины, но Санджу тихий и спокойный городок с низким трафиком, так что, — отец протянул ему брелок, — теперь она твоя. — Пап! — растерянно воскликнул Чонгук, потеряв дар речи. — Спасибо! — Тебе нравится? — спросила бабушка. Она не разбиралась в машинах и ориентировалась только на реакцию внука. — Очень! Она такая крутая! Я даже не думал! — Эта модель восемнадцатого года, но пробег здесь меньше сотки, — с улыбкой рассказывал отец, пока Чонгук усаживался на место водителя. — Внутри всё на электронике, натуральный кожаный салон. Прошлый хозяин обращался с машиной очень бережно. — Я тоже буду, — уверенно пообещал Чонгук, поглаживая руль. Он вышел из машины, обнял отца и бабушку. — Прокатишься со мной? — спросил Чонгук у отца. — Обязательно, — отец натянуто улыбнулся. — Только чуть позже, хорошо? — Конечно, — Чонгук немного расстроился. — У тебя что-то произошло на работе? — Ночью на одном из моих объектов случился пожар. Складское помещение для хозтоваров. Выгорело до основания. Ещё повезло, что хозяева не успели его заполнить, пострадали только стеллажи. Но всё равно, ущерб там колоссальный. — Проблема была в проводке? — Там было всё новое, точно нет. — Думаешь, мог быть поджог? — вмешалась бабушка. — В этом и дело. Ситуация очень странная. Я своими руками устанавливал на складе противопожарную систему, и я в ней уверен. Но она просто не сработала. Или не успела сработать. Такое ощущение, что помещение не просто подожгли, его взорвали изнутри. — Разве такое возможно? — нахмурился Чонгук. — Кто-то желал хозяевам зла? — Нет, в это я мало верю, — отец задумчиво покачал головой. — Господин Ким и его жена хорошие люди, трудолюбивые, и в городе все их знают и уважают. — Второй пожар в Санджу за последний месяц, — подметила бабушка многозначительно. — Они могут быть связаны? — спросил Чонгук, переводя взгляд на отца. — Не думаю. Но для Санджу это действительно странно: две крупные трагедии за такой относительно короткий срок. Хорошо, что никто в них не пострадал. Бабушка согласно кивнула. Чонгук отвернулся и невидящим расфокусированным взглядом посмотрел вдаль. Три. За последнее время крупных пожара в Санджу было три. И если все три случая были как-то между собой связаны — всё было очень, очень плохо.