Пусанские супруги

«Малыш, скажи, сможешь сделать так, чтобы у меня перехватило дыхание?» harleys in hawaii — katy perry

Чонгук потянул полы футболки без рукавов вниз, наблюдая в зеркало за тем, как обнажаются его ключицы, грудь. Качая медленно головой, парень повернулся боком к зеркалу, вытягивая ногу и критично осматривая своё бедро. Тренировки не проходят зря. Стеклянная дверь в спальне открыта, сквозь светлый тюль видно, как лёгкий ветер проникает в комнату. Тюль колышется от лёгкого ветра, за окном полнейшая темнота, лишь отблески от звёзд и луны, пара фонарей вдалеке, но они практически не видны. Кровать расправлена — Чонгук занимался уборкой в доме, перезастелил их постель, протёр везде пыль и помыл полы. Ковёр в гостиной был вычищен — этим занимался Чимин, когда на час арендовал огромный пылесос. Чонгук даже не заглядывал в ту комнату, пока отмывал их небольшую кухню. Также Гук решил обзавестись несколькими цветами в их домике, в последнее время ему начинала нравиться зелень. Пара горшков уже стояли на подоконнике в их кухне, один колючий кактус и маленький фикус. Чимин критично осматривал это каждый раз, когда задевал горшки рукой, но ничего не говорил — ставил всё аккуратно, периодически наливал в стакан воды и подливал в горшки, а Чонгук, что просыпался утром и видел влажную землю, лишь улыбался. Сейчас из гостиной слышалась песня. Кажется, эта песня заела не только у Чонгука, но и у Чимина сегодня. Каждый раз, когда они затевают уборку в доме, Чонгук включает колонки, подключая свою музыку, и они периодически тратят время не на уборку, а на совместные танцы в коридоре. Сегодня оба настолько были сосредоточены уборкой, что не хватило времени на танцы. Но Чимин не был бы Чимином, если бы в конце рабочего дня не поставил на кофейный столик тарелку с фруктами, два бокала на высокой ножке и уже открытую бутылку вина. — Гук! — громко позвал Чимин, попутно садясь задницей прямо на вычищенный ковёр. С наслаждением вытягивая ноги и опираясь спиной на диван позади себя, Чимин сделал музыку чуть громче с помощью пульта, а после подхватил свой телефон, снимая блокировку. На экране отразилась фотография Чонгука (которую сам Чонгук терпеть не мог, но Чимин очень обожал), на которой был изображен брюнет, задрав футболку, показывая бицепс на татуированной руке. С абсолютно сонным взглядом, почти что закрытыми глазами, гнездом на голове из волос, торчащих в разные стороны. Чонгук был тогда максимально сонным, он встал раньше будильника, а Чимин ковырялся в телефоне и попросил своего мужа показать результат тренировок. — Иду! — крикнул в ответ Чонгук, всё ещё крутясь около зеркала. — Чего? — Чимин, не расслышав, поднял взгляд в сторону спальни, но Гука там не увидел. — Иду, говорю! — вновь выкрикнул Чонгук, закатывая глаза и выходя из спальни, щёлкая выключателем, чтобы свет в комнате не горел, — ты оглох? — Музыка просто громко играет, — делится Чимин, продолжая писать в телефоне сообщение. — Что там? — спрашивает Чонгук, делая несколько шагов до Чимина и буквально падая на его колени, кладя голову на его плечо, заглядывая в телефон. — Мм-х, — Чимин поджимает губы от не совсем лёгкой тушки Чонгука, похлопывая его по бедру, — Минхек пишет, что прислал отчёт на почту. — Надо бы слетать в Корею, — прищуривается Чонгук, сползая с колен мужа, садясь рядом с ним. Недолго думая, Чонгук стягивает резинку с запястья, собирает волосы на затылке и тянется к бутылке, поднося её к носу, внюхиваясь, а после наливая в бокалы. — Надо, — соглашается Чимин, подтягивая ноги, сгибая их в коленях и принимая бокал от супруга, делая большой глоток, держа жидкость немного во рту, после чего глотая, — вкусно. — Горько, — мычит Чонгук, качая головой и дёргая плечами. Он тянется за горстью винограда, забрасывая часть себе в рот, а после вновь заглядывает в телефон супруга. Чимин включает камеру, выбирая один из множества милых фильтров с ушками, вытягивает ладонь и другой рукой поднимает бокал, пока Чонгук жмётся щекой к щеке Чимина, также поднимая бокал. Чимин делает фото и делает ещё глоток вина, ковыряясь в телефоне. — Гадость, — морщится Чонгук, когда допивает свой бокал залпом, — как ты можешь это пить? — Мм? — Чимин легко допивает вино и даже не морщится, смакуя его вкус, — легко. Чонгук наливает ещё вина в бокалы, подавая один супругу, пока тот отправляет их фотографию друзьям и маме. Чонгук всматривается в ковёр под собой, проводит по нему ладонью, замечая, что тот действительно стал более чистым и мягким. Чимин очень хорошо постарался, занимаясь с ним. Вплетая пальцы в волосы Чимина на затылке, Чонгук массирует его кожу, слыша удовлетворенное мычание. Чимин прикрывает глаза от наслаждения и тонких пальцев в своих волосах, а после с прищуром смотрит на брюнета. — У тебя тоже заела эта песня? — спрашивает Пак, не скрывая улыбки. — Боже, да, — улыбается Чонгук, но вытягивается, начиная подпевать и двигать плавно плечами в такт мелодии. Чимин допивает свою порцию и ставит бокал на столик, падая спиной на ковёр. Он настолько мягкий и чистый, что на нём можно спать, используя его вместо матраса. Чонгуку, кажется, немного «дало» в голову. Потому что допивая второй бокал он уже мажет им, едва не роняя на пол. Перебираясь на колени супруга, лежащего на полу, Чонгук поёт песню уже в полный голос, не стесняясь своего слегка кривоватого и пьяненького голоса. Да и вообще — пьяненький Чонгук, это же особая любовь Чимина. Наблюдать за мужем — смех, грех, любовь. То, как Чонгук садится своей задницей в широких шортах на пресс Чимина, упираясь коленями в пол. То, как беспорядочно, но отчего-то очень привлекательно поднимаются его руки. Чимин кладёт ладошки на бёдра Чонгука, прикусывая нижнюю губу, когда его муж волной выгибается прямо над ним, плавно выгибаясь в груди и пояснице. Так и хочется рассмеяться. Так и хочется облапать его всего, слушая пьяные возмущения. Так и хочется смотреть на него, не отрывая глаз, видеть его счастливое лицо, широкую и пьяную улыбку, блестящие глаза. Боже, Чимин до смерти любит Чонгука. Также как и Чонгук, который под своими ягодицами ощущает зарождающийся стояк. Чимин смотрит на него с таким восхищением и любовью, что хочется улыбаться ещё шире. Чонгук плавно движет бёдрами, елозит задницей по нижней части живота Чимина, почти сползая на лобок, а после кусает собственные губы. К чёрту. Бёдра разъезжаются в стороны, Чонгук поднимает ладонь Чимина, держа её перед своим лицом. Поддаётся вперёд, проводит по пальцам губами, шепчет слова песни и всё продолжает плавно двигать ягодицами и бёдрами, словно уже не танцует, а через одежду его трахает. Чимин выдыхает, ощущая мягкость губ под своими пальцами. Он ведёт пальцами ниже, подцепляя край одежды на груди и опуская её вниз, наблюдая за ключицами. Мышцы Чонгука красиво движутся под кожей, выдавая прекрасный вид Чимину, который смотрит на всё это под тусклой от специального освещения лампой. Он видит все тени, он чувствует возбуждение Чонгука. Дыхание срывается на раз, когда ладошка Чимина плавно движется ниже, обходя пресс Чонгука, сдвигаясь к его боку и бедру, крепко сжимая кожу, оставляя яркие следы. Чонгук кусает губы и резко наклоняется вниз, едва ли не сталкиваясь с мужем лбами, пока облизывает свои губы и внимательно смотрит в глаза Чимина, опираясь локтями в пол. — Поцелуй меня, — просит Чонгук. Чимина не стоит просить дважды — уже после первой просьбы он подтягивает одну ладонь к затылку брюнета, впиваясь пальцами в его волосы, оттягивая резинку и отбрасывая её в сторону. На его лицо рассыпаются кудри Чонгука, что распалённо вжимается губами в родные напротив. Гук наваливается всем телом, забывая об играющей песне, а Чимин не может оторваться от жарких губ со вкусом терпкого вина. Чонгук жалобно выдыхает в рот супруга, жмётся к нему своим горячим телом и почти скулит, когда рука Чимина привычно, но всё также желанно перемещается с бедра до поясницы. Надавливая, заставляя прижаться ближе, он лишь распаляет огонь, в котором сгорают они оба. Чонгук становится буквально сумасшедшим. Он вжимается губами в челюсть Чимина, мажет по ней влажным языком, пачкает слюной шею, когда наклоняется, чтобы поцеловать и её. Чимин задирает ладошками футболку Чонгука, видя, как тот прогнулся в пояснице, выставив задницу назад. Чёрт. Если он продолжит просто смотреть на это — уже кончит. Чонгук привстаёт, задирает футболку Чимина, а тот приподнимается, послушно её снимая со своего тела и отбрасывая в сторону дивана. Гук привычно заправляет волосы за ушко, чтобы не лезли в лицо и не прилипали к губам. Он спускается со своими поцелуями ниже, проводя пальцем по блядской дорожке своего супруга. Чимин брился часто, но бывали моменты, когда ему абсолютно не хотелось этого делать — тогда он позволял волосам на лобке и блядской дорожке появиться. Не длинные, скорее просто колючая щетина, но Чонгука, пометка — пьяного Чонгука, отчего-то очень сильно тащило с этого прямо сейчас. Несмотря на то, что Чимин был с щетиной там, Чонгук же наоборот утром пробыл в душе дольше положенного, и был внизу гладкий, почти как школьница. Чимин знал это, уже желал почувствовать гладкость ягодиц на своём паху, но Чонгук дразнил. Его муж — бестия. Он уже оттянул резинку шорт и достал член, облизывая его по всей длине. Чимин протянул ладонь, приподнимаясь и обхватывая волосы Чонгука рукой, удерживая их так, словно там вместо пальцев резинка. — Не бери глубоко, — единственное, что удаётся сказать Чимину, после чего его колени расходятся в стороны чуть сильнее, чем прежде. Из горла срывается шипение, глаза закатываются, когда тугая и тесная глотка насаживается на член. Чонгук жадно дышит и давится, издавая булькающий звук, а Чимин спешит приподнять его голову, потянув за волосы. Ещё не хватало того, чтобы от выпитого алкоголя и глубокого минета его стошнило. Не стоит рисковать. Чонгук вытирает слюну и смазку с губ ладошкой, вновь припадает распахнутыми губами к члену, жадно вбирая в рот головку, утыкая её в свою щёку, а после выпуская с чпоканьем. Чимин кусает нижнюю губу и запрокидывает голову, падая затылком на ковёр. Чонгук вылизывает член супруга с особым наслаждением, с годами утратив все чувства, что связаны с брезгливостью. Гук всё продолжает насаживаться ртом на член, слыша от Чимина сорванные вздохи в самый потолок, чувствуя его пальцы то в волосах, то видя их сжатыми в кулаки. Колени Чимин то сгибает, то разгибает, шипя и кусая собственные губы, когда наслаждение переполняет все его чувства через край. Чонгук насаживается ртом и скулит. Его глаза влажные с непривычки, а ещё до ужаса пьяные. Какого чёрта его так понесло с двух бокалов? Или вина этому их страсть, а не терпкое и горькое вино? Чонгука тащит — это однозначно. Он дорвался до члена супруга как желанная сука до зарплаты, всё работает ртом и не перестаёт наслаждаться приятной тяжестью в глотке, вкусом смазки и вздохам от Чимина. Только продолжить он хочет по-другому, а потому отрывается от члена, додрачивая его ладошкой до стоячего состояния и наблюдая несколько секунд за тем, как член дёргается в попытке вернуть былое наслаждение. Губы Чонгука — услада. Чимин подтягивает парня ближе к себе, позволяя ему лечь на него сверху. Впиваясь жадным поцелуем в его распухшие губы, Чимин чувствует смесь слюны и собственной смазки. Чонгук дышит загнанно, словно находился не ртом на члене, а устраивал забег по пляжу в несколько километров. Спину простреливает удовольствием, когда Гук чувствует пальцы Чимина на своих ягодицах. Пак подтягивает шорты, проникает под ткань пальцами, гладит кожу и даже царапает одним ногтём. — Хочу тебя, — выдыхает Чонгук, упираясь локтями в ковёр по обе стороны от головы Чимина, шепча и касаясь губами его носа. — Скажи, как сильно хочешь, — шепчет в ответ Чимин, пролезая одной ладошкой внутрь шорт, с отведённой стороны. Пальцами Чимин сразу скользит к расщелине, слыша выдох в своё ушко. Чонгук утыкается лбом в его щёку и разводит шире колени, всё же натирая их от ковра. Чимин улыбается, радуясь тому, насколько широкие шорты надел его супруг, через них можно просунуть ладошку, член. Он так его и трахнет — просто отодвинет шорты и бельё в сторону. — Сильно, — давит Чонгук из себя дрогнувшим голосом. Чимин в это время второй ладонью шире отодвигает бельё в сторону и поглаживает средним пальцем анус, заставляя мужа сжимать пальцы на ногах, — так сильно. — Это не те слова, что я хочу слышать, — выдаёт Чимин, шлёпнув по ягодице Чонгука в знак наказания, но меж тем с наслаждением всматриваясь в его лицо. — Я… блять… мм-х, — глаза Чонгука закатываются и ресницы трепещут, когда средний палец оказывается внутри. Туго едва ли из-за отсутствия растяжки, или же из-за скованности движений от шорт и белья. — Продолжай, — второй шлепок прилетает сильнее, чем первый. Чонгук дёргается вперёд, возвращаясь в прежнее положение, крепче насаживаясь на палец, пока Чимин указательным пальцем давит на анус, проникая внутрь, чувствуя, как горячие стенки расходятся в стороны. — Хочу тебя в себя, — выдаёт Чонгук плаксивым и красивым голосом, — хочу, чтобы ты трахнул меня, посадил на член и не давал с него слезть, пока я не кончу. Хочу тебя так сильно, хочу, чтобы ты трахнул меня, как мы любим. До крика, до боли в горле. Хочу, чтобы ты сделал мне хорошо. — Ты так выглядишь, словно кончишь только от одних просьб, — улыбается Чимин, целуя Чонгука в жаркие губы, слыша его бубнёж в своё ухо, — такой прекрасный, мой муж. — Мм-м, ну же, — просит Чонгук, виляя ягодицами с пальцами внутри себя, — растяни меня своим членом, вставь уже, хватит играться. — Ты так пьян, — Чимин ухмыляется, вынимая пальцы и сплёвывая на них, чтобы быстро разгладить слюну по головке члена. Чонгук вжимается лбом в ковёр, кусает губы, чувствуя, как Чимин не снимает с него шорты и бельё, а отодвигает их в сторону, приставляя головку ко входу. Без должной смазки входит с трудом, но от жара и тесноты желание возрастает ещё в миллион раз. Чимин прикрывает глаза, когда разбитый и размякший от удовольствия Чонгук скулит ему в ухо, прерываясь на хныканья. Он пару раз сжимает ягодицы, заставляя Чимина едва ли не кончить. Не хочется останавливаться — Пак сгибает ноги в коленях, упираясь пятками в пол и начинает двигать бёдрами, подбрасывая Чонгука. Шлепки созвучны с мелодией, а Чонгук теряется, жмурится от наслаждения и уже на самом начале тонко стонет, ударяя ладонью по полу и чуть не попадая по лицу Чимина. В комнате становится жарко, для Чонгука, который вообще не снял одежду — тем более. Чимин продолжает придерживать парня за талию одной ладонью, второй поглаживая спину, бёдрами он вбивается в него, а Чонгук в один момент приподнимается, упираясь пятками в пол и насаживаясь максимально глубоко. Хватаясь ладошкой за диван, находящийся рядом, Чонгук распахивает рот в немом стоне, а Чимин видит, как намокают шорты его мужа. Кончил или просто выделилось много смазки? Пока что непонятно. Чимин уже не раз замечал, что когда его супруг возбуждён до бешенства, то он срывается на рычания и сумасшедшие сильные толчки, и приходится придерживать его за талию и бёдра, чтобы он не сделал себе больно. Чонгук приподнимается, шумно опускаясь на толстый член, запрокидывая голову и рыча от удовольствия. Он насаживается особенно глубоко и вскрикивает, а после пытается стянуть с себя шорты. Чимин стаскивает Чонгука с члена за бёдра, слыша влажный звук и видя удивление на лице Гука. Не один Чонгук занимается спортом и таскает гантели, не один он лежит под штангой, но и Чимин тоже. Поэтому приподнять парня за бока и стащить со своего члена не составляет огромного труда. Гук едва ли не падает вперёд, вовремя выставляя руки, а Чимин стягивает с него шорты и бельё, отбрасывая их, оставляя его в одной футболке. Чонгук опускает взгляд на их голые тела и с наслаждением садится своими влажными ягодицами, гладкими и горячими на щетинистый лобок мужа, потираясь об него, оставляя смазку и восхищённые вздохи. Теперь ему удобно расставить колени шире, но он не спешит вставлять в себя член супруга, ему так нравится быть таким гладким и тереться об Чимина, словно он какой-то совсем уж молодой паренек. Чимин кусает губы, понимая это минутное желание Чонгука, позволяя супругу тереться своими ягодицами о его пресс и лобок, оставляя на нежной коже красные следы. — Шлепни меня, — загнанно просит в один момент Чонгук, видя понимание и похоть в глазах мужа. Страсть заволокла их обоих и утащила на самое дно преисподней. Чимин прижимает к себе Чонгука, разворачивается, опрокидывая его спиной на ковёр. Пак поднимает ноги Чонгука, закидывая их на свои плечи и пристраивается, входя одним слитным толчком. Чонгук громко стонет, распахивая губы, а Чимин наклоняется вниз, сгибая ноги мужа. — Условия ставишь? — голос Чимина хриплый, пропитан возбуждением и притворной строгостью. — Я буду кричать, — предупреждает Чонгук, когда первый сильный толчок бёдрами выдавливает из него всю душу. — Кричи, — сладко улыбается Чимин, пальцами одной руки убирая волосы Чонгука со лба, всматриваясь в его лицо. — Я буду плакать, — жалобный голос тоже не заставляет себя долго ждать, стоит Чимину вновь двинуть бёдрами, попав по простате. — Плачь, — согласно кивает Чимин и впечатывает свою широкую ладонь в рот Чонгука, прерывая его разговор. Он двигается бёдрами так быстро, как только может, чувствуя, как сильно дрожит от возбуждения его муж, едва ли сдерживая глухие крики из-за ладони. Его глаза действительно в скором времени наполняются слезами, но это только из-за удовольствия и огромной благодарности за то, что его супруг понимает, что делает, и понимает, как делает. Чимин не шлепает его, не выполняет просьбу, вместо этого сжимает ладошку на его лице, давит на губы и чувствует, что муж на подходе. Несколько сильных толчков и он рычит как ненормальный в его руку, цепляется пальцами за его шею, царапая её чуть ли не в кровь. Чонгука ломает, как ломает обычно от оргазма. Получить оргазм от любимого человека — словно побывать в Раю. Приятно до покалывания пальцев, жарко и горячо. Чимин убирает ладонь только тогда, когда видит выплеснувшуюся сперму из члена Гука, что запачкала ему грудь и живот. Он и сам выходит из его тела, отпуская ноги и додрачивая себе самостоятельно, кончая на живот Чонгука. Садясь задницей на пол, Чимин подтягивает свои шорты и бельё, что сползли до колен. Чонгук так и лежит на ковре — раскинув руки и ноги в стороны. Он тяжело дышит, периодически вздрагивая от оргазма, а Чимин наклоняется, целуя в крепкое бедро. — Немного саднит, — жалуется Чонгук, отводя бедро в сторону, — посмотришь? — Полечу, — улыбается Чимин, уже собираясь потянуться к распухшему и покрасневшему входу губами. — Нет! — вздрагивает Чонгук, цепляясь стальной хваткой за волосы супруга, — просто посмотри! — Ладно-ладно, — выдыхает Чимин, когда Чонгук отпускает его волосы, — просто посмотрю. Следующая минута проходит так, словно Чонгук лежит не на полу, а на кушетке у доктора, раздвинув ноги. Он специально смотрит на пальцы Чимина и его внимательный взгляд, а после от серьёзности всей ситуации начинает смеяться так сильно, что попадает Чимину пяткой в плечо. И кто Чимин такой, если в эту же секунду он не будет пытаться поймать эту ногу и укусить за эту пятку, слушая визгливый смех своего любимого супруга.