Сэм в Стране Сердец

В кабинете Джулиуса повисла такая тишина, что было слышно, как в другом конце башни проворачивается крошечная шестерёнка в механизме настенных часов. Я сидела на мягком диванчике, чувствуя себя так, будто попала на похороны дальнего родственника. Мизансцена была достойна театральной постановки: Джулиус за своим заваленным инструментами и часами столом массировал виски, Эйс беспардонно пристроился на краю этого самого стола, болтая ногой и глядя куда-то в потолок. Я на диване, а Ричард… он застыл у стены, словно безупречное изваяние из серого гранита. Они молчали. Долго. Невыносимо. Самым странным было то, как вели себя Эйс и Ричард. Они демонстративно игнорировали существование друг друга, будто между ними находилась не пара метров пространства, а непреодолимая пропасть. Если Эйс и бросал взгляд в ту сторону, его обычная широкая улыбка на мгновение становилась пустой, а Ричард и вовсе смотрел сквозь стену, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия. Наконец, Джулиус издал тяжёлый, полный вселенской усталости вздох и отложил в сторону отвëрку, сняв очки. Его взгляд остановился на мне. — Сэм, — начал он, и голос его прозвучал глухо в этой давящей тишине. — Извини за столь… специфический приём. Думаю, тебе стоит знать, кто это. Он кивнул в сторону парня в синем мундире. — Это Ричард. Младший брат Эйса. Он живёт в Стране Алмазов и, скажем так, нечастый гость в наших краях. Год назад судьба распорядилась так, что они с Эйсом встретились впервые за десять лет, — Джулиус сделал паузу, словно подбирая слова, чтобы описать катастрофу, не называя её катастрофой. — Прошлый год… был тяжёлым. Для всех нас. Ричард, до этого хранивший молчание, внезапно издал короткий, сухой звук, отдалённо напоминающий смешок. — Тяжёлым? — он саркастично усмехнулся, и в его сером взгляде на мгновение мелькнула такая горечь, что мне стало не по себе. — Это ещё мягко сказано. — Брось, Ричи, не сгущай краски, — Эйс отозвался на удивление добродушно, всё так же беззаботно болтая ногой. Его голос звучал почти ласково. — Всё ведь тогда обошлось малой кровью. Ричард резко оттолкнулся от стены. Его лицо, до этого напоминавшее маску, исказилось в гримасе яростного недоумения. — Это ты называешь «обошлось»? — Ричард резким жестом обвёл пространство комнаты, рукой буквально указывая на сидящего Эйса, как на вещественное доказательство глобальной катастрофы. — Сумасшедший многовековой демон чуть не убил всех актёров, безликие сошли с ума от ужаса, умерла чужестранка… И вся Страна Чудес узнала, кто именно был виноват в пробуждении этого кошмара. И теперь «виновник торжества» безвылазно сидит в Башне, как преступник под домашним арестом, боясь высунуть нос за порог без присмотра. Вау, Эйс! Нихуя же не произошло! Слова Ричарда хлестали, как удары плетью. Каждое слово из его уст звучало как приговор. Эйс застыл. Его болтающаяся нога замерла в воздухе, а взгляд мгновенно остекленел, потеряв всякую глубину. Улыбка всё ещё была на месте, но теперь она выглядела так, будто её нарисовали на лице трупа: жуткая, неподвижная маска, за которой скрывалось нечто тёмное и холодное. Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. «Умерла чужестранка?» — эта фраза пульсировала в висках. Значит, я здесь не первая. И, судя по всему, предыдущая «гостья» закончила свой путь не самым весёлым образом. Я вопросительно, почти с мольбой, посмотрела на Джулиуса. Мне нужны были объяснения. Сейчас же. Кто этот демон? Что натворил Эйс? И насколько велик мой шанс стать следующей в списке умерших чужестранок? Джулиус перехватил мой взгляд. Его лицо казалось серым от усталости, а в глазах читалась такая безнадёга, что я невольно осеклась. Он лишь едва заметно покачал головой: «Не сейчас». — Сэм, — негромко произнёс Часовщик, не глядя на братьев, которые продолжали испепелять друг друга взглядами. — Тебе лучше пойти в свою комнату и поспать. День выдался… насыщенным. Нам нужно решить кое-какие семейные вопросы. Мы сами разберемся. Я хотела было возразить, заявить, что имею право знать, во что вляпалась, но взгляд Ричарда, на мгновение скользнувший по мне, заставил меня передумать. В нём не было ненависти, только холодное предупреждение: «Уходи, пока можешь». — Хорошо, — буркнула я, поднимаясь с дивана. — Разбирайтесь. Только громко не выясняйте отношения. Я вышла из кабинета, чувствуя, как за спиной захлопывается не просто дверь, а плотная завеса чужих тайн. Блять. Просто блять.

***

Я проснулась от такого грохота, будто кто-то решил проверить дверь моей комнаты на прочность кувалдой. Сердце сделало кульбит где-то в районе горла. Спросонья я не сразу сообразила, где нахожусь, запуталась в одеяле и с глухим «бух» шлёпнулась на пол. — Чёрт… — прошипела я, потирая ушибленный бок. Стук повторился, на этот раз ещё более требовательно. Ковыляя к двери и на ходу поправляя растрёпанные волосы, я резко дёрнула ручку. На пороге стоял Ричард. Вид у него был такой, будто он всю ночь не спал, а занимался полировкой своего мундира и самобичеванием. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения, смешанного с презрением к моему заспанному виду. — Поднимайся. Живо, — отчеканил он, даже не поздоровавшись. — Джулиус хочет тебя видеть. У тебя пять минут, чтобы привести себя в человеческий вид. Я открыла рот, чтобы высказать этому рыцарю всё, что думаю о его манерах, его брате и их семейных драмах, но Ричард, не дожидаясь ответа, развернулся. — Я буду ждать внизу. Не заставляй Мастера ждать, — бросил он через плечо и зашагал прочь по коридору, чеканя шаг. — И тебе доброе утро, придурок! — крикнула я ему вслед, но он даже не обернулся. Кое-как приведя себя в порядок и подавив желание просто запереться в ванной и не выходить, я спустилась в кабинет. Атмосфера там за ночь немного разрядилась, но запах тяжёлых разговоров всё ещё висел в воздухе. Эйса нигде не было видно, что, честно говоря, меня порадовало. Джулиус сидел за столом, обложенный деталями механизмов, но на этот раз он не работал, а просто смотрел в окно. Увидев меня, он слегка кивнул. — Сэм. Присаживайся. — Надеюсь, вы решили свои «семейные вопросы» без лишних жертв? — спросила я, осторожно опускаясь на край стула. — В какой-то степени, — уклончиво ответил Часовщик. — Но сейчас речь о другом. Ты уже какое-то время в Башне, и слухи о чужестранке расползаются быстро. Тебе необходимо представиться официально. Я напряглась. «Официально»... Это никогда не сулило ничего хорошего. — К кому я должна явиться на поклон? — буркнула я. — К Вивальди, — Джулиус посмотрел мне прямо в глаза. — Королеве Сердец. Королева Сердец. Та самая, которая «голову с плеч»? Отлично. Просто программа «Доступное жильё» в Стране Сердец: сначала демоны, потом мафиози в парке, теперь самодурствующая монархиня. — Ричард тебя сопроводит, — добавил Джулиус, кивнув на застывшего в дверях парня. И когда он там появился? — Он знает этикет Замка лучше, чем кто-либо другой в этой Башне. И, в отличие от своего брата, он не заблудится по дороге и не втянет тебя в перестрелку ради забавы. Ричард лишь коротко и холодно кивнул, подтверждая свою готовность. — Идём, — сказал он мне своим тоном «я-выполняю-приказ-и-мне-это-не-нравится». — Путь до территории Сердец неблизкий, а Вивальди не любит ждать. Я посмотрела на Джулиуса, потом на Ричарда. Кажется, мой экскурсионный тур по местным дурдомам продолжался.

***

Мы покинули Башню и направились в сторону гор, где, по словам Джулиуса, располагался Замок Сердец. Ричард вышагивал впереди с такой безупречной осанкой, будто вместо позвоночника у него был стальной стержень. Я плелась следом, невольно рассматривая своего проводника. Первое, что бросалось в глаза, — это разница в росте. Если Эйс казался настоящей горой, возвышавшейся надо мной, то Ричард был ощутимо ниже брата. Он выглядел более компактным и ловким, а вместо огромного, пугающего клеймора на его боку в такт шагам мерно покачивалась изящная рапира. — Слушай, — нарушила я тишину, когда мы углубились в лес. — А как ты вообще сюда попал? Джулиус сказал, что ты живёшь в Стране Алмазов. Это же… далеко? Ричард не оборачиваясь, ответил своим привычным сухим тоном: — На поезде. Я даже притормозила от неожиданности. — На поезде? Серьёзно? В этом мире есть железная дорога? — Разумеется, — он на мгновение повернул голову, и в его серых глазах промелькнуло привычное снисхождение. — Страны соединены путями. Рядом с поместьем Шляпника располагается Станция. Оттуда можно попасть практически в любую точку Страны Чудес. «Станция рядом с мафией», — я мысленно сделала жирную зарубку в памяти. Идея когда-нибудь прогуляться туда и посмотреть на местный транспорт казалась заманчивой, но соседство с поместьем мафиозного Шляпника изрядно портило аппетит к приключениям. Я подняла взгляд выше. Прямо по курсу, на крутой отвесной горе, высились зубчатые стены Замка Сердец. Отсюда он казался неприступной цитаделью, зажатой между небом и лесистыми склонами. Часовая Башня в центре долины теперь выглядела отсюда совсем маленькой, а путь наверх обещал быть долгим и утомительным. ​— Нам нужно поторопиться, — холодно напомнил Ричард, заметив мою заминку. — Вивальди не из тех, кто прощает опоздания из-за того, что гостья решила полюбоваться пейзажем. ​— Иду я, иду, — проворчала я, в очередной раз убеждаясь, что манеры у братьев — это что-то наследственное, только проявляется по-разному. Подходя ближе к подножию горы, я невольно замедлила шаг, задрав голову. Если до этого Замок Сердец казался просто укрепленной цитаделью, то теперь он предстал во всём своем сюрреалистичном великолепии. Это было не просто здание, а безумный гимн любви и власти, воплощëнный в камне и ярких красках. Замок буквально кричал о своём названии. Огромные алые сердца украшали башни, арки и даже крыши, возвышаясь над долиной. По бокам от центрального фасада раскинулись гигантские декоративные конструкции, напоминающие то ли раскрытые веера, то ли колёса футуристических карет, усыпанные мелкими сердечками. Перед входом расстилался безупречный геометрический сад с живыми изгородями и прудами, которые, — кто бы сомневался, — тоже имели форму сердец. — Выглядит… — я замялась, пытаясь подобрать слово, которое не звучало бы как оскорбление Еë Величества. — Очень тематически. Ричард даже не обернулся, его взгляд оставался прикованным к дороге, ведущей к парадным лестницам. — В Стране Сердец тематика — это всё, — холодно бросил он. — Постарайся сдерживать свои комментарии внутри. Вивальди ценит эстетику своего дома выше человеческих жизней. Я сглотнула, глядя на залитый солнцем фасад, который отсюда казался почти игрушечным, если бы не его подавляющие размеры. Теперь Часовая Башня, оставшаяся далеко внизу в центре долины, действительно казалась лишь скромным островком спокойствия в этом океане алого безумия. У врат, которые казались слишком огромными для обычных людей, нас встретили безликие рыцари. Они были одеты в красно-чëрные мундиры с карточной символикой повсюду. — Я привёл чужестранку для официального представления, — отчеканил Ричард. Стражники явно помедлили. Я видела, как один из них непроизвольно сжал древко алебарды, но в конечном итоге они расступились, пропуская нас внутрь. Похоже, страх перед актёром, — даже если этот актёр выглядит как образец добродетели, — был здесь универсальным ключом ко всем дверям. Внутреннее убранство Замка Сердец оказалось ещë более давящим, чем фасад. Полы из красного и белого мрамора, бесконечные ковровые дорожки и лепнина, где в каждый завиток было вписано очередное сердце. — Это… даже чересчур, — прошептала я, но Ричард лишь сильнее сжал губы. Внезапно коридор огласил знакомый, но сейчас до предела взвинченный голос: — Ты?! Какого чёрта ты здесь забыл?! Из-за поворота, едва не врезавшись в нас, вылетел Питер Уайт. Кроличьи уши на его голове стояли торчком, а глаза за стёклами очков метали настоящие молнии. Увидев Ричарда, он буквально затрясся от ярости. О нет, только не он. В прошлый раз мы с ним не поладили. — Мистер Уайта, умерьте пыл, — ледяным тоном произнёс Ричард, даже не шелохнувшись. — Я выполняю поручение Часовщика. — Поручение?! Плевал я на твои поручения! — взвизгнул Кролик, хватаясь за рукоять своего пистолета. Ричард слегка отодвинул меня плечом назад, не сводя глаз с Питера. — Иди. Прямо по коридору, мимо гобеленов с дамами, и упрёшься в золотые двери тронного зала. Я разберусь здесь. Я посмотрела на назревающую потасовку, потом на спокойного Ричарда и решила, что спорить — только время терять. Кивнув, я двинулась вперёд, стараясь не оборачиваться на крики Питера за спиной. Какой он, оказывается, нервный. В конце коридора действительно обнаружились массивные золотые двери. Глубоко вдохнув, я толкнула их и оказалась в огромном зале. В самом центре, на возвышении, восседала она — Вивальди. Её наряд поражал воображение: огромное платье цвета запëкшейся крови, расшитое сердцами, и воротник такой высоты, что он казался частью самого трона. Она лениво покручивала в руках золотой жезл, увенчанный короной, а её фиолетовые локоны были уложены в замысловатую причёску, напоминающую ураганы. — Значит, вот она — новая игрушка Башни, — произнесла она томным, тягучим голосом, от которого у меня зачесался затылок. — Подойди ближе, дитя. Мы хотим рассмотреть тебя лучше. Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд по бесконечному красному ковру, стараясь держать спину ровно, но взгляд предательски косил в сторону. Наряд Королевы был настолько вызывающим и роскошным, что я невольно засмотрелась на её глубокое декольте, украшенное крошечным алым сердечком. Вивальди тут же поймала мой взгляд и мягко, грудно рассмеялась. Звук её смеха был похож на пересыпающиеся драгоценные камни. — Не бойся, дитя, — она величественно поднялась с трона, и шлейф её огромного платья тяжёлыми складками зашуршал по мрамору. — Мы не кусаемся. По крайней мере, пока нам не скучно. Она подошла почти вплотную, и я почувствовала густой, дурманящий аромат роз и дорогого табака. Королева протянула руку и кончиками пальцев приподняла мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Совсем ещё юная, — протянула она, изучая моё лицо с видом эксперта, оценивающего редкий антиквариат. — Такой хрупкий и лакомый кусочек для этих ужасных мужчин, что обитают в нашей стране. Я густо покраснела и смущённо отвела взгляд, чувствуя себя бабочкой, приколотой булавкой к коллекционному стенду. — Присаживайся, Саманта, — она указала жезлом на небольшую кушетку, появившуюся словно из ниоткуда, а сама грациозно опустилась в кресло напротив. — Рассказывай. Нам до смерти интересно, кем ты была в том сером мире, из которого пришла? Чем занималась, пока не провалилась в кроличью нору? С кем из этих несносных актёров ты уже успела сойтись поближе? Её фиолетовые глаза внимательно следили за каждым моим движением. — И самое главное… — Вивальди чуть наклонилась вперёд, и её голос стал почти заговорщическим. — Планируешь ли ты остаться? Я сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. — Я была ученицей двенадцатого класса, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ничего особенного. А здесь… я познакомилась с Джулиусом и Эйсом. И с Борисом. И с мистером Гоулендом в его парке… Вероятно, со всеми, кроме вас. А насчёт «остаться»… вообще, думаю, что лучше вернуться. Там есть люди, которые мне дороги. — Ох, дитя, — Вивальди сочувственно вздохнула, и в её глазах промелькнула искра понимания. — Значит, сердечная проблема? Уж не юноша ли с томным взглядом ждёт тебя там, за гранью? Ради любви женщины готовы совершать самые глупые поступки, включая попытки вернуться в мир, где нет магии. Я невольно улыбнулась, качая головой. — Не совсем. В первую очередь я хочу вернуться из-за мачехи. Мы с ней… через многое прошли, и я не могу её оставить. Но и друг у меня там тоже есть, — я почувствовала, как щёки снова теплеют. — Настоящий друг. Вивальди откинулась на спинку кресла, крутя в пальцах свой золотой жезл. Мы разговорились. Это был удивительно лёгкий, сугубо женский разговор о привязанностях, долге и о том, как тяжело порой отстаивать своё «я» в окружении мужчин, которые считают тебя своей собственностью. Я окончательно расслабилась. Королева Сердец, вопреки своей пугающей репутации, оказалась если не ярой феминисткой, то женщиной, которая превыше всего ценила независимость и женскую солидарность. Но идиллия длилась недолго. Тяжёлые золотые двери с грохотом распахнулись, и в зал буквально ворвались Питер Уайт и Ричард. Кроличьи уши Питера всё ещё стояли торчком от негодования, а Ричард выглядел так, будто только что прошёл через небольшое сражение. Скорее всего, моральное. Вивальди выпрямилась, и её расслабленная поза мгновенно сменилась царственным величием. Она искренне удивилась, увидев спутника Кролика. — Ричард? — её брови приподнялись. — Рыцарь Алмазов в нашем Замке? Насколько нам известно, твоя масть не жалует наши края после событий прошлого года. Ричард шагнул вперёд и отвесил безупречный поклон, который выглядел как вызов Питеру, всё ещё сверлившему его взглядом. — Ваше Величество, — его голос был сух и официален. — Прошу прощения за вторжение. Я прибыл сюда не ради праздных прогулок. Я здесь, чтобы лично присутствовать на суде своего брата, который Джокеры внезапно решили устроить. Питер фыркнул так громко, что это было слышно в другом конце зала. — Собираешься покрывать свою родственника? — Никого я не собираюсь покрывать, — огрызнулся Ричард. — О каком суде вы говорите? — я переводила взгляд с Питера на Ричарда, чувствуя, как внутри нарастает липкое беспокойство. — И почему Ричард должен кого-то покрывать? Вивальди лениво взмахнула жезлом, прерывая мои расспросы. Её лицо снова превратилось в непроницаемую маску скучающего монарха. — Не у нас спрашивай, дитя. Пусть сам виновник объясняется, если у него хватит смелости посмотреть тебе в глаза, — она бросила короткий взгляд на Ричарда. — Свободны. Нам наскучили эти семейные дрязги. Ричард не заставил себя ждать. Он коротко кивнул Королеве и, буквально приказав мне глазами следовать за ним, направился к выходу. Стоило дверям тронного зала закрыться за нашими спинами, как я снова набросилась на него с вопросами. — Ричард, ну хоть ты скажи! Что за суд? При чём тут Джокеры? Кто они вообще? Парень даже не замедлил шаг. Его челюсти были плотно сжаты, а в серых глазах застыл холод. — Слышала, что сказала Королева? — отрезал он. — Дойдём до Башни — сама всё узнаешь. Весь обратный путь прошёл в гробовом молчании.

***

Когда мы вошли в кабинет Джулиуса, атмосфера там была такой гнетущей, что воздух, казалось, можно было резать ножом. Эйс сидел на табурете и точил свой меч. Заметив нас, он махнул рукой и улыбнулся, но стоило мне только начать задавать вопросы, как веселье схлынуло с его лица. — Я не думаю, что тебе стоит задаваться этими расспросами. Ты ведь всë равно собираешься покидать нас, — просто ответил Палач, убирая меч обратно в ножны и поднимаясь со стула. — Опять трусливо убегаешь? — ледяной голос Ричарда ударил в спину Эйса, заставив того на секунду замереть. Рыцарь Алмазов скрестил руки на груди, с нескрываемым презрением глядя на брата. — Как только запахло настоящими последствиями, ты тут же прячешься в кусты. Впрочем, ничего нового. Эйс медленно обернулся. Его фирменная улыбка всё ещё была приклеена к лицу, но в алых глазах мелькнуло что-то настолько тёмное и тяжёлое, что мне стало не по себе. — Следи за тоном, Ричи, — мягко, почти ласково пропел Палач, хотя от этой интонации веяло могильным холодом. — Я всё ещё твой старший брат. То, что ты нацепил этот вылизанный мундир, не делает тебя взрослее. Так что прояви хоть каплю уважения. — Уважения? К тебе? — Ричард хищно оскалился, и это выражение было пугающе похоже на оскал самого Эйса во время боя. — Возраст не добавляет тебе ни чести, ни мозгов. Ты просто цепной пёс, который сорвался с поводка и… БАХ! Тяжёлый кулак Джулиуса с такой силой опустился на деревянную столешницу, что пара латунных шестерёнок подпрыгнула и со звоном покатилась на пол. Мы все синхронно вздрогнули. — Хватит! — рыкнул Часовщик. Его голос, обычно ровный и раздражённый, сейчас громыхал, как надвигающаяся буря. — Мой кабинет — не место для ваших истерик. Хотите перерезать друг другу глотки — идите в лес. А здесь я требую тишины. Братья мгновенно замолчали, хотя напряжение между ними искрило так, что можно было заряжать аккумуляторы. Эйс лишь беспечно пожал плечами, вновь натягивая маску беспечного дурачка, а Ричард отвернулся, упрямо поджав губы. Я перевела дух, понимая, что сейчас или никогда. Если я не вытрясу из них правду сейчас, то так и помру в неведении, случайно попав под перекрёстный огонь их семейной драмы. — Так, стоп. Тайм-аут, — я подняла руки, привлекая к себе внимание. — Может, кто-нибудь всё-таки соизволит объяснить мне, человеку, который здесь ни черта не понимает? Кто такие эти Джокеры? И что такого натворил Эйс, что теперь устраивают целый суд? Эйс демонстративно отвёл взгляд к окну, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Ричард сверлил пол взглядом. Отдуваться снова пришлось Часовщику. Джулиус тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он выглядел так, словно на его плечи только что рухнул свод этой самой Башни. — Джокеры — это администраторы Страны Чудес, — начал он усталым, надтреснутым голосом. — Их всего трое. Они не принадлежат ни к одной из территорий и не подчиняются правилам так, как мы. Они следят за балансом, управляют Тюрьмой и наказывают тех, кто нарушает фундаментальные законы этого мира. Встреча с ними — это всегда плохие новости. — Допустим, — кивнула я, стараясь переварить информацию. Местные модераторы с полномочиями надзирателей. Звучит многообещающе. — А второй вопрос? При чём тут Эйс? Джулиус бросил короткий, почти болезненный взгляд на спину Палача. Тот даже не шелохнулся, продолжая смотреть на улицу, но я заметила, как побелели костяшки его пальцев, намертво вцепившихся в подоконник. — Я не стану вдаваться в подробности, Сэм. Это не твоя история, — тон Джулиуса стал жёстким, возводя непреодолимую стену между мной и их прошлым. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалась мрачная, беспросветная тяжесть. — Скажу лишь одно: из-за действий Эйса пробудился тот, кто ненавидит Актёров. Слова повисли в воздухе. «Тот, кто ненавидит Актёров». Это прозвучало не просто как описание чьей-то ошибки. Это прозвучало как приговор всему их миру. И судя по мёртвой тишине, наступившей в кабинете, расплачиваться за этот приговор они будут ещё очень долго. — Ладно, — Эйс повернулся к нам, глядя куда-то сквозь меня. — Пора расставить точки над «и». Год назад в Стране Чудес объявился демон по имени Имитатор. Он замолчал, и его слова подхватил Ричард. — Его настоящая личность — Джеймс Бланкеншип. Последний из рода Бланкеншип, Демонов Вод. Когда-то он был Ящерицей Биллем во втором актёрском составе и работал на Герцогиню. Джеймс был странным: поддерживал права и свободы безликих. Герцогине это не понравилось, и она приказала Чеширскому Коту и Белому Кролику избавиться от помехи. Они не убили его, просто оставили израненным умирать в лесу. Но его подобрали те самые безликие, которых он защищал. Выходили. Потом он пропал надолго, а вернулся уже в маске, назвав себя Имитатором. Он начал убивать. Состав за составом, всегда начиная с Биллей. Год назад он явился снова. Нам чудом удалось выжить, но… Алиса Лидделл, чужестранка, которая жила здесь до тебя, погибла. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Имя Алисы Лидделл прозвучало как приговор. — И это всë произошло по вине Эйса? — Да, именно по его вине, — фыркнул Ричард. — Все мы здесь только по его вине. И эта истина упала на пол тяжёлый камнем.