Часть 2
10 января 2020 г., 22:00
Первым, что ощутил Квентин, доведённый до пика отчаяния, были руки. Чьи-то руки касались его тела, гладили его везде. Он всхлипнул, желая, чтобы они исчезли и чтобы они остались, но больше всего — чтобы это оказались руки Элиота.
Он поднял голову, и в тот же момент чужие губы накрыли его собственные властным поцелуем, выпивая чувства, которых и без того осталось не слишком много. Потому что это был Элиот, в его постели, и на нём — чёрт возьми — было слишком много одежды!
— Элиот, — измученно выдохнул он в жадные губы, когда сильные руки сжали его ягодицы и, вытянув дилдо, отбросили его в сторону. Он протестующе захныкал: очередная порция смазки стекла по ноге, дырочка раскрылась, голова шла кругом от отчаяния.
Элиот застонал в ответ, толкая два пальца во влажную дырочку и заставляя Квентина почти плакать от желания.
— Пожалуйста! — застонал кто-то, и Квентин не был уверен, кто именно. Пальцы не слушались его, когда он вцепился в рубашку Элиота, пытаясь расстегнуть многочисленные молнии и пуговицы, чтобы добраться до кожи альфы. К счастью, Элиот быстро понял намёк и сразу стянул с себя почти всю одежду.
Его тело было именно таким, как в фантазиях Квентина — твёрдое там, где должно быть твёрдым, жёсткое там, где должно быть жёстким, и лишь намёк на мягкость где-то посередине. Голова закружилась от желания обвить короля руками и ногами, слиться с ним в единое целое. Он хотел его руки, его рот, его узел, его всё.
— На живот, — хрипло выдохнул Элиот, поглаживая твёрдый член — узел уже начал формироваться, капли смазки сочились из влажной щели. Квентин всхлипнул. Он хотел подчиняться, каждая клеточка его тела кричала об этом, — но вместе с тем желал видеть лицо Элиота, пока они трахаются. Хотел иметь возможность обвиться вокруг него.
— Что не так? — Элиот уже вставил два пальца в его сжимающуюся задницу, и такое проникновение было худшим из способов подразнить его, какие только были возможны. Квентин сам насадился на них, подаваясь вперёд. Разум затуманило желанием и животной потребностью.
— Видеть... тебя, — выдавил он из себя, когда почувствовал накрывающий его оргазм, превращающий туман в голове в белый шум.
***
Элиот уставился на бьющегося в экстазе омегу. Если он так реагирует на одни только пальцы... Он перевернул хнычущего юношу на спину, сжав его бёдра и высоко задрав ноги. В таком положении он мог отчётливо видеть дырочку Квентина, широко раскрытую и истекающую смазкой, с виду напоминавшей слюну. Он должен был попробовать его. С низким рыком Элиот вжал Квентина в постель, вынуждая поднять ноги ещё выше, до тех пор, пока омега едва не согнулся пополам, а затем уткнулся лицом между его ног.***
Квентина привёл в чувство горячий, гладкий язык, вылизывавший его с такой яростью, так интенсивно, как он ни разу в жизни не испытывал. Элис никогда не делала с ним подобного — и сейчас ему сорвало крышу. — О боже! — вскрикнул он, с силой вцепившись ногтями в простынь, вздрагивая с каждым поворотом языка Элиота, — о боже, о боже, о, о, о... Каждый его стон, казалось, только подстёгивал Элиота, который и сам стонал от похоти, вылизывая горящую кожу за яичками и ниже, ловя каждую каплю смазки, сочившейся из оголодавшей дырочки Квентина, широко раскрытой и словно умолявшей — больше, сильнее, глубже. Вот только Элиот не был заинтересован в том, чтобы потакать ему, и вместо этого продолжал работать языком в том же темпе, — словно Квентин был изысканным блюдом, которым следует наслаждаться, не торопясь, а не просто поглощать. Ноги Квентина обхватили плечи Элиота в подобии объятий, оба они стонали от удовольствия, пока Элиот продолжал трудиться над его дырочкой, вылизывая, крутя языком, опьянённый вкусом смазки, страстным желанием и наслаждением, испытываемым омегой от его действий. — Элиот! — взвыл Квентин, выгибая спину, вминая пятки в поясницу альфы. Этого было слишком много — и при этом совершенно недостаточно. Однако в ответ Элиот лишь вцепился в бёдра Квентина, раздвинул большими пальцами его ягодицы, оставив его широко раскрытым для стимуляции, и с удвоенной силой продолжил трудиться над рыдающим омегой, вгоняя того в безумие. Всё тело Квентина затрясло, когда Элиот протолкнул язык внутрь так глубоко, как только мог, будто впечатывая ему в память этот эпизод, затем отстранился и повторил действие. Омега был влажным, всхлипывал, взвизгивал и стонал от наслаждения, и Элиот продолжал работать языком, как одержимый. Член Квентина подрагивал и сочился смазкой почти так же сильно, как и задница, но это было неважно — не сейчас, когда весь его мир сузился до чужого жестокого языка, раскрывавшего его и заставлявшего терять рассудок. — Элиот! — завизжал Квентин, выгибая спину едва ли не под прямым углом, когда Элиот крутанул языком как-то совершенно немыслимо. — Пожалуйста! О боже, о боже, о... В этот самый момент Элиот отстранился с пошлым хлюпом. — На вкус ты восхитителен, — выдохнул он, глядя на Квентина горящими глазами. Квентин всхлипнул: он был так близок к необходимому и так далёк от него. Он крепко обхватил Элиота ногами, желая, чтобы тот остался с ним навсегда и продолжил мучить его.***
Элиот рассмеялся — победно и дико — и сменил позицию, обратив всё то же безжалостное внимание на истекающий смазкой член Квентина. Квентин запрокинул голову, слепо уставившись в потолок, когда Элиот практически полностью вобрал его в рот. — О боже! — всхлипнул он, когда головка его влажного члена ткнулась в заднюю стенку горла Элиота, а затем тот сглотнул. Квентин взвыл, отчаянно сжимая ладонями плечи Элиота, когда альфа начал отсасывать ему так, словно от этого зависела его жизнь. Ни один из альф, с кем у него когда-либо были отношения, не заботился об этой части его анатомии. Если минеты и случались, то делал их он. Но Элиот... О боже, Элиот. Элиот сосал его член, как... как умирающий, последний раз в жизни принимающий пищу. Его рот, трудившийся над Квентином, был обжигающе горячим, обсасывал и вылизывал чувствительную головку, пока юноша не зарыдал, с силой вцепившись ногтями ему в плечи. — Пожалуйста, — выдавил он из себя, все остальные слова покинули его. Элиот, похоже, понял его, вобрал член в рот до упора, а затем — о боже! — сделал глотательное движение. Квентин взвыл, царапая ногтями кожу до крови, глаза застлала белая пелена. Он уже был готов кончить, однако в этот момент сильные пальцы обхватили основание его члена и с силой сжали, отсрочив удовольствие.***
Квентин разочарованно захныкал, его тело плавилось от необходимости и наслаждения. — Я ещё не закончил с тобой, детка, — почти что мурлыкнул Элиот, вновь начиная сосать его член. На этот раз он добавил пальцы, протолкнув один в пульсирующую дырочку Квентина и двигая им вперёд-назад синхронно с движениями губ и языка. Квентин извивался под ним, слепой и глухой ко всему, кроме удовольствия, получаемого им от ненасытного рта и безжалостных пальцев Элиота. Разрабатываемый и там, и там, он толкнулся в рот Элиота, глубже насадился на его палец, к которому вскоре присоединился ещё один, наращивая удовольствие до едва терпимого, но не вызывая оргазма. — О БОЖЕ! — взвыл Квентин, когда пальцы ткнулись в его простату. Элиот издал звук, который можно было расценить как выражение триумфа, вновь вжимая пальцы в чувствительную точку, сглатывая вокруг члена Квентина. Наградой ему стал надорванный крик. Пальцы отчаянно царапали его плечи, шею — всё, куда только могли дотянуться. Омега дрожал под ним. — ЭЛИОТ! — истошно завопил Квентин, вжимая пятки в спину альфы. — ЭЛИОТ, ПОЖАЛУЙСТА! В ответ Элиот протолкнул внутрь третий палец, покрутил им, одновременно с этим глубоко заглатывая член. Вот и всё — он стимулировал его слишком долго, и сдержаться тот просто не мог. Квентин закричал так громко, что сорвал голос. Пальцы ног судорожно поджимались, в глазах мерцало, простата содрогалась под натиском жестоких пальцев, член дрогнул в очередной раз, — и он излился в ненасытный рот Элиота. Словно сквозь вату он услышал стон альфы: «Боже, у тебя чудесный вкус».
