outlines of flowers

      Джемин любит наблюдать за плавными и осторожными движениями пальцев, расстегивающих прозрачные пуговицы. Джемин любит следить за тем, с какой легкостью падает с гладкой кожи молочного цвета белая рубашка на пол, издавая тихий шелест. Тихий шелест въедается под кожу, заставляя приоткрыть губы в предвкушении, а чужой голос вкрадчиво интересуется: — Тебе нравится?       Джемин любит молчать, пока смотрит в глаза, подернутые дымкой кайфа. На уверен, что Чэнле возбуждается не только от того, что выставляет все напоказ, но и от самого себя, пока оглаживает ладонями плоский живот с едва проступающим прессом. Чэнле откидывается голой спиной на холодную стену, обтянутую черными обоями, Джемин только складывает руки на стол, падая на них подбородком. На любит обжигать взглядом, полным похоти. Словно хищник, выслеживающий добычу в зарослях кустарника. Цепкий взгляд замечает юркий язык, пробежавшийся по нижней губе, она тут же блестит в тусклом белом свете настольной лампы. Джемин любит смотреть исподлобья и мысленно задыхаться под тяжелой водой обожания, хоть и умеет плавать. Каждый раз он утопает в том, что захватывает в плен каждую чертову клеточку организма. Джемин все ждет, что клеточная стенка не выдержит, выпуская наружу все внутренности.       Джемин никогда не останавливает. И даже, что удивительно, первым никогда не начинает такие мероприятия. Если за пределами квартиры, при друзьях, знающих обо всем родителях Дже, то там именно он лезет слишком много и глубоко в чужое сердце, касаясь кончиком носа чувствительной шеи. Именно На сжимает в объятиях так, что ребра хрустят, и бедный Чэнле стучит по крепкой спине, слишком отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода. И словно пытается показать всем вокруг, что тут ловить нечего, этот дельфин только ему и принадлежит. И тянет с собой на дно океана. — С чего ты взял, что я твоя собственность?! — Не знаю. А ты разве не чувствуешь что-то подобное? — Я… не думал о таком. — Значит, пора.       И Чжон, уверен Дже, слишком хорошо подумал в тот раз, выкрикивая имя своего хена. Ощущая тяжесть горячего тела, дельфин захлебывался, хотя казалось, что это невозможно. Джемин не увидел колебаний Чжона перед тем, как татуировщик занес над кожей на уровне сердца машинку. На лишь наблюдал, как проявляется его имя с причудливыми завитками в виде щупалец, потому что «ты гребаный Кракен, хен», как однажды недовольно бурчал китаец. Старший лишь улыбался, чувствуя болевшую рану ровно на том же месте в виде имени Чэнле, где за последней буквой красовался миниатюрный синий дельфин. Джемин тоже хорошо подумал — он такая же собственность для Чэнле. Все это было и есть безумие, ведь встречались на тот момент полгода, но согласие Леле на парные татуировки было самым счастливым моментом в жизни розововолосого. Разумеется, на третьем месте после согласия Чэнле на отношения, и после первого секса с ним же.       Но вот стоит переступить порог их съемной квартиры, и парни менялись местами. Вечно стеснительный паренек тут же превращался в раскованного, любящего флиртовать по поводу и без. На лишь продолжает сдержанно улыбаться, умерив свой пыл еще в лифте. Тут ведь никому и ничего доказывать не нужно, но ему определенно нравится, когда Чэнле берет и удерживает инициативу, как однажды это сделал старший. Ведь именно подкаты, в которых Дже тогда не повторился ни разу, и его упорство добиться донсена подкупили последнего.       Сейчас же, пожирая глазами идеальное тело, Джемин ощущает гордость за свое тупое упрямство в свое время. Дыхание перехватывает, когда тонкие пальчики движутся к ширинке узких черных штанов без ремня. Чжону, как обнаружил старший парень спустя пару месяцев отношений, очень нравилось быть обнаженным перед Джемином, хватая восхищенный взгляд. Нравилось изводить того, кто в самом начале потрепал ему нервы. Чэнле прекрасно знал о власти над хеном, тот никогда не мог отказать ни в чем. Любая шалость, даже пошлая, не проходит мимо. И всегда Чжон раздевает себя сам, глядя во внимательные и горящие глаза. Чэнле тоже нравится наблюдать.       Прикусив губу, молния идет вниз с характерным звуком, а затем и пуговица высвобождается из петли. Тихий шелест повторяется — Чэнле будто бы всю жизнь тренировался сексуально стягивать с себя вещи. С особым чувством это происходит сейчас, потому что это все было подарено хеном. Джемин громко сглатывает слюну с привкусом апельсинового сока, глаза сами опускаются на выделяющееся возбуждение в белых боксерах. Шумный выдох, а чужие пальцы дотрагиваются до напряженных розовых сосков, невзначай задевая татуировку. Через нее На чувствует, что прикасаются именно к его коже. — Тебе нравится, Джемин-а?       Но Джемину хочется в судорогах дергаться от возбуждающей картины, не то что сформулировать простой и вполне очевидный ответ. Лоб ощутимо вспотел, из-за чего обесцвеченные волосы со сходившей с них розовой краской прилипли несколькими прядями. На несколько секунд прикрыв уставшие глаза, Дже пытается взять себя в руки. Своего рода игра для двоих — попробуй не поддаться соблазну. Кто первый сорвется к другому, тот и проиграл. Всегда вел Чэнле, поэтому чисто из принципа не хочется проявлять слабость. На до чертиков хочет его двадцать четыре на семь, если честно, поэтому Чэнле — его самая уязвимая часть.       Когда до ушей Джемина доносится третий по счету шелест, он боится открыть глаза. Потому что тогда точно не сможет сидеть спокойно. Обреченно стонет, утыкаясь лбом в сложенные руки. Улыбка сама собой возникает — какой же этот дельфин хитрый и коварный, когда никто не видит. На слышит шумное и прерывистое дыхание, представляя небольшую ладонь, ласкающую напряженный небольшого размера аккуратный член, оттягивая крайнюю плоть. — Джемин-а…       Джемин любит слушать композицию стонов из его имени, она как самый настоящий АСМР, вводящий в расслабление и удовольствие. Мурашки табуном пробегают вдоль позвоночника, спускаясь к давно вставшему члену, и На стискивает зубы, чувствуя тесноту. Кракен охотился, но сам угодил в умную ловушку. Совсем не ожидал, что его парень на самом деле такой — сводящий с ума до звездочек перед глазами. Пару раз мотает головой, пытаясь сбросить напряжение хотя бы так, продолжает игнорировать существование возбужденного и открытого донсена перед ним во всей красе. Это слишком прекрасно, провокационно и нагло. А Джемин всего лишь хотел позалипать в фейсбуке минут пятнадцать назад. — Это нечестно, Леле, — выдыхает розововолосый.       Но в ответ молчат, поэтому На не совсем понимает, что происходит, когда через пару минут неожиданно его волос касаются со всей нежностью. Шепот на ухо с придыханием как победный гонг. — Возьми меня. Ты выиграл.       Башню срывает в ту же секунду, как это часто бывает. Была бы воля Джемина, то не выпускал бы Чжона из кровати. Но в этой комнате ее не было, а идти куда-то совсем не хотелось. Если сказали взять, то он не откажет. Он никогда не может отказать Чэнле.       Джемин любит, когда можно грубо врываться в горячую тесноту. Когда можно хватать за волосы закатывающего глаза Чэнле. Джемин любит полностью выйти и вновь войти до упора, вырывая с победной улыбкой в чужой затылок крик. Джемин любит, когда так бешено и ненасытно, когда парень требует еще, и На готов дать ему это «еще», ведь опять же, не в силах отказать, да и не хочется от слова совсем. Джемин любит звук царапающих стол коротких ногтей в агонии удовольствия. — Люблю тебя, хен, — шепот сквозь звон в ушах.       Джемин любит целовать мягкую кожу, оставлять на ней временные татуировки фиолетового цвета. Он любит зарываться пятерней в темно-русые волосы, которые тоже ни раз меняли цвет. Он любит целовать область сердца, пальцами проводя по своему имени там, где чувствуются бешеные толчки после оргазма. Он любит это безумство, граничащее с нежностью. Такое никогда в жизни еще не чувствовал ни к одной бывшей девушке, а их было немало. Какая ирония. В этом он проиграл уже давно, отдавая сердце без остатка тому, кто его терпеть не мог по началу.       Но сейчас Джемин выиграл, ведь сегодня Чэнле впервые сказал, что любит.

***

— Леле, твои родители не садовники, случаем? Нет? А откуда у них тогда такой цветочек? — Как дёшево, хен. Ужасно, не трогай меня.

— Леле, я слышал, что на небе ангела потеряли. Пошли со мной… — Иди нахер, а?

— Леле, у тебя не глаза, а звездочки, … — Которые с неба упали, угадал? Ты надоел мне уже.

— Леле, ты такой милый. С какой планеты прилетел? — С планеты «Отлипни от меня», хен.

— Леле, у тебя такие мягкие волосы! Как шелк. — Дурак…

— Чэнле, пошли в кино? Там про тебя идет фильм. — Какой, боюсь спросить? — Ну, как «какой». Про дельфина*! — … Ладно, пошли.