outlines of flowers

      Зачем Марк приходит каждый чертовый раз, стоит только Джэхену позвать на вечеринку? Не любил никогда Ли таких мероприятий, коими только и делал, что жил хен. Марку интереснее высшая математика и написание исследовательской.       Зачем он приходит туда, где все пространство от и до пропитано и пропахло алкогольной дрянью? Вдобавок, кто-то очень хороший и щедрый стабильно снабжает квартирку Джэхена травкой. И что-то Марку подсказывает, что этот «кто-то» никто иной как, Тэен, вечно окружённый облаком дыма, он будто не расставался с сигаретой или косяком.       Зачем Марк приходит туда, где ему противно наблюдать за очередными жалкими попытками девчонок склеить добродушного Джонни, который ни за какие бабки и глазки не взглянет на женский пол, предпочитая пялиться каждый такого рода вечер на скучающего Тэиля? А Тэиль, к слову, вообще ни за что в жизни ни на кого не посмотрит, потому что в гробу видел это дерьмо под названием «отношения», заливая себя вискарем.       И Марк отчасти согласен с Муном, цедя один бокал белого вина каждую шумную посиделку. Отчасти, потому что он саму жизнь считает дерьмом и днём сурка. И насчёт отношений тоже отчасти, потому что на все предыдущие заданные вопросы Минхён может более менее четко ответить.       Он приходит, чтобы услышать заразительный до чертиков смех, который меняется так часто и быстро, что уши млеют от журчания. До лёгкой хрипотцы с глубоким тембром, это будоражит сознание. Особенно, когда это нагло применяют. Специально и на ухо.       Он приходит, чтобы ощутить тот самый цепкий взгляд из-под полуопущенных ресниц, за которыми ни черта не видно, а неизвестность так и манит к себе любопытного смертного. Его оценивают. Его будто обнажают до сорванного дыхания — душу в частности, наизнанку выворачивают. Игра в гляделки проходит каждую встречу, и, конечно же, всегда проигрывает Марк. Хотя он даже и не пытается победить уже давно, безбожно попадая под чары.       Он приходит просто потому, что его, он знает точно, ждут. Ждут, чтобы дотронуться еле заметно до чуть сутулых и вечно уставших плеч и сказать «Тебе надо больше отдыхать, Марк». Совсем незаметно провести подушечками пальцев по открытым участкам шеи. Чтобы облокотить на себя, давая расслабиться после тяжёлой рабочей недели. Марк обычно в такие моменты вино в бокале перекатывает, наблюдая за поблескивающей поверхностью стекла и жидкости, а голову тяжёлую устраивает на чужой груди. Это происходит примерно через два часа после начала любой встречи за последние полгода, как по таймеру.       Марк никогда не поймет, что здесь забыл не то, что он сам, а этот ангел, спустившийся на Землю для неизвестных человечеству поисков. И Марк никогда не откажется прийти, он смутно догадывается, что и является той самой целью для ангела, является точно такой же отдушиной в паршивой и не совсем уж красивой жизни и здесь, и на небе. Каждую вечеринку они соблюдают ритуал — Марк отдает себя в чуть смуглые руки, не боясь, что те причинят какой-либо вред. Его темно-русые волосы нежно перебирают, что-то нашептывая на ухо.       Что-то вроде «я скучал, хен». Ли на такое всегда улыбается и делает очередной микроскопический глоток вина, чувствуя горячее дыхание на скуле и гулкое биение собственного сердца. Полусидя на небольшом и мягком кресле, парни словно становятся невидимыми для окружающих под защитой белых воображаемых крыльев.       Разве что ужратый в хлам Тэиль, становившийся, вопреки стереотипам об алкоголиках, наивнимательнейшим человеком на планете в таком состоянии, все замечает. Он замечает разомлевшего некоего Ли Минхена в компании своего донсена, которого и привел когда-то к Джэхену. Ведь с Донхеком легче согласиться, чем спорить. Кто же знал, что непоседа влюбится в какого-то сухаря-математика, вообще редко у Джэ появлявшегося?       Однажды этого математика, осмелившись, поманили ладонью, и Марк повелся, чтобы очнуться в солнечной теплоте начала лета. Жару Минхён не перенес бы.       Он приходит, чтобы чувствовать, что не одинок. Он приходит, потому что нуждается в том, кто всегда спрашивает «как ты?». — Минхён-а, ты такой милый.       И границы добровольно и негласно стёрты. Марк приходит, чтобы услышать свое имя от того, кому небезразличен. И все чаще задумывается о том, что стоит встретиться где-то ещё, кроме квартиры Джэхена.       Марк тоже смотрит в ответ со всей страстью. А с губ чуть попозже срываются немного глупые фразы, но это так приятно Ли Донхеку, провоцирующего на флирт того, кто абсолютно не годится для него. Донхек всегда улыбается так искренне и светло, что Минхён верит, будто соблазняет лучше всех в мире.       Не с первой встречи они стали сидеть в объятиях друг друга, только через несколько месяцев. А сегодня вот Марк не взял бокал вина впервые. Он вообще не пил весь вечер. Он пришел с определенной целью, ставшей во главе остальных прочих. Донхек нашелся сразу же. Парень был обеспокоенным, видимо, все это время искал глазами Марка на вечеринке, но старший припозднился. — Донхек-а, пойдем со мной?       Он заберёт его. Заберёт этот смех и нежность с собой. Хек смотрит безотрывно в глаза, полные абсолютно трезвой решимости. Кресло пустует под флегматичным взглядом Тэиля. Марк вывел паренька под руку прямо на лестничную клетку специально, чтобы музыка не давила на уши. Чтобы ничто не мешало сказать Донхеку, как тот важен.       Но младший ничего не говорит. — Куда пойдем?       Хек смотрит на чуть подрагивающие губы напротив, непроизвольно облизывая свои. Он дотрагивается до резко очерченных скул ладонями, заставляя закрыть глаза. Марк чувствует великую магию того, о чем ранее не думал толком. — Неважно. Но я хочу держать именно тебя за руку.       Губы мягкие, немного отдают кофе — Донхек никогда не пил, а на эти алкогольные вечеринки приходил только ради нового знакомого, — и очень податливые.       Они долго шли до момента, когда готовы были бы пересечь красную ленточку ножницами. Внимание, новый уровень, где Марк будет с благословения пьяного и чересчур доброго Тэиль-хена засыпать в обнимку с тем, кого неожиданно для себя встретил в не слишком приятном месте. Небеса есть и посреди Ада.