It's not a sin, it's a deathwish.

В воскресенье утром Фрэнк проснулся необычайно поздно. Вечером он не заводил будильник, то ли позабыв об этом, то ли желая дать себе время выспаться в свой последний выходной. Время было уже за двенадцать часов дня, когда мужчина медленно поднял веки, встречаясь с солнечными лучами, что нежно скользили по его лицу, прорываясь через прозрачные занавески. Погода за окном была непривычно хорошая, и, если бы Фрэнк не знал, какой сейчас месяц, то подумал бы, что на улице ранняя весна. Мужчина, всё ещё сонно, потянулся на мягких простынях и повернулся на спину, потирая глаза. Первое, о чем он вспомнил, была вчерашняя ночная переписка с Джиа и тот потрясающий оргазм, что подарил ему безмятежный сон и полное расслабление. Фрэнк подумал о том, что давно так чудесно не высыпался. Следующей мыслью в его голове была, естественно, предстоящая встреча с любовником, которая с каждой минутой становилась всё ближе и ближе. Мужчина довольно заулыбался, вспоминая о Джиа, и почувствовал нарастающее нетерпение, от которого даже не хотелось избавляться в эти сладкие минуты. Выбираясь из теплой постели, он размышлял, что сделает с этим парнем, если сегодня им удастся остаться вдвоём хотя бы на минуту. Тело тут же отзывалось легкой дрожью на эти мысли, а улыбка на губах становилась всё более мечтательной. Проводя рукой по своему липкому телу, Фрэнк накинул халат и проследовал в сторону ванной комнаты, желая в это мгновение лишь одного — принять холодный душ. Мужчина приглаживал взъерошенные за ночь волосы, одновременно с этим открывая дверь в ванную, когда до него неожиданно донеслись звуки голоса. — Доброе утро, пап, — послышалось из кухни за длинным коридором. — Здравствуйте, мистер Айеро, — поздоровался женский голос через долю секунды. Фрэнк обернулся, вырываемый из своих мыслей, и посмотрел на своего сына, что сидел сейчас за кухонным столом с чашкой в руках и оглядывал отца довольным взглядом. Рядом с ним находилась его спутница с розовыми волосами, смущенно разглядывающая узоры на плоской поверхности стола, не в состоянии поднять глаза на мужчину. Фрэнк быстрым движением запахнул халат, спохватившись сразу же, как заприметил гостью. — Доброе утро, детки, — растягиваясь в улыбке, ответил мужчина. — Пап, ты спал, поэтому я не успел предупредить тебя, что к нам заглянет Саманта, — спокойным голосом проговорил подросток, продолжая смотреть на отца. — Всё хорошо, ты молодец, что пригласил её, — произнес Фрэнк и перевел взгляд на девушку, что все еще рассматривала стол. — Чувствуй себя как дома, Саманта, — сказал он, обращаясь к гостье. Мужчина подмигнул сыну и зашёл в ванную, искренне радуясь тому, что только что лицезрел на кухне. Фрэнку нравилось наблюдать за тем, как меняется его сын с каждым днём. Он даже не мог сказать сейчас, что Майлз становится похож на себя прежнего, потому что это было совсем не так. Парень расцветал и, избавившись от вредных привычек вместе с депрессией, был похож скорее на обычного подростка, чем на хулигана и нарушителя правил, коим являлся всего пару месяцев назад. Эти, пускай пока ещё и дружеские отношения с Самантой, шли ему на пользу, и Фрэнк думал о том, что, возможно, им скоро можно будет отказаться и от услуг миссис Джорданни, за ненадобностью. Подобные изменения очень радовали мужчину, и он до безумия гордился своим сыном, который смог, наконец, стать лучше, пускай и пройдя через огонь и воду. Майлз, как никто другой, заслуживал это счастье, которое последние несколько месяцев, кажется, обходило его стороной. Он заслуживал той любви, которую не смог дать ему Джиа, но, как надеялся Фрэнк, сможет подарить Саманта. Заслуживал каждое утро просыпаться с улыбкой и радоваться новому дню, встречая миллионы новых возможностей, что ежедневно подносит ему жизнь. Фрэнк проклинал сам себя за то, что так долго игнорировал сына, которому были нужны лишь поддержка и внимание. Эти шестнадцать лет он только и делал, что упрекал подростка, заставляя его с каждым днем всё больше ненавидеть себя и свою жизнь, которая только начиналась. Это было так эгоистично со стороны мужчины, давить на парня, желая подстроить его под собственные стандарты поведения, и каждый раз ругать даже за самые мелкие оплошности. Он понял свою ошибку, лишь пройдя через все эти проблемы вместе с Майлзом и испытав всю боль своего сына на себе. Фрэнк не знал, почему так долго закрывал глаза на отчетливую мольбу о помощи и никогда не брал в расчет то, что Майлз — всего лишь подросток, которому не хватало любви и отцовского воспитания. Как говорится: хочешь что-то изменить — начни с себя, и сейчас мужчина абсолютно точно понимал, что все это время менялся вместе со своим сыном. Он на своем опыте испытал различные последствия любви, что они оба с Майлзом никогда не испытывали до этого. И было очень иронично, что эту самую любовь они чувствовали к одну и тому же человеку, который вызывал абсолютно разную реакцию. Влюбившись в Джиа, Майлз упал, больно ударяясь о суровую реальность безответных чувств, а Фрэнк — наоборот, вознесся, кажется, на небеса, столкнувшись с совершенно незнакомым ощущением. Мужчина вспоминал, стоя под холодным душем, как всего месяц назад изо всех сил старался заглушить в себе эту самую любовь, не давая ей прорваться наружу. Это казалось сейчас таким далёким, и Фрэнк почти не помнил это состояние, до той самой ночи, когда, уже сам того не решая, бесповоротно сдался и погрузился в бушующий омут своих чувств. Он знал, что это не продлится долго, он знал, что рано или поздно их отношениям с Джиа придет конец, и он почувствует такую боль, что никогда прежде ещё не испытывал. Но, думать об этом сейчас Фрэнк не хотел. Он, впервые за свою долгую и наполненную событиями жизнь, ощущал безграничное счастье, которое поднимало его на седьмое небо и так до боли вдохновляло. Какими бы хрупкими не были эти отношения, они всё таки были, и одного этого было достаточно, чтобы продолжать бороться и предпринимать попытки сохранить эту любовь.

***

День, как назло, тянулся слишком медленно, и за эти долгие пять часов до шести вечера Фрэнк успел уже буквально задушить себя собственным нетерпением. Он аккуратно подписал приглашения, выводя как можно более симпатичным почерком собственное имя и имя своего любовника. Добрые полтора часа мужчина крутился перед зеркалом, не зная, какой костюм ему надеть и как вообще он хочет выглядеть. Это была всего лишь выставка, а не какой-нибудь званный ужин в ресторане, но Фрэнк всё же чувствовал важность этого события, поэтому, переодевая очередную рубашку, ощущал себя смазливым школьником, который не может решить, что надеть на выпускной. Эти сумасшедшие несколько часов ожидания и предвкушения сводили с ума и не давали и минуты усидеть на месте. Лишь только под вечер Фрэнк сумел определиться со своим образом, что состоял из очередной чёрной рубашки и не слишком строгого пиджака, рукава которого мужчина закатал, открывая яркие татуировки. На ногах были обычные брюки, в меру узкие к низу, и кожаные Оксфорды, которые идеально подчеркивали его статус. Из украшений, Фрэнк обошёлся золотыми часами и тонкой цепочкой, полностью выбрасывая из головы мысли о галстуке. Мужчина не хотел в этот момент думать о том, что наряжается только лишь для того, чтобы понравиться Джиа, хоть это и было чистейшей правдой. Ему было до жути интересно, что наденет его любовник, после слов о своеобразном дресс-коде. Фрэнк ни разу не видел парня в чем-то, помимо откровенных маек и узких джинс, и, хоть, по правде говоря, мужчине это нравилось, ему все же было любопытно лицезреть Джиа в более классическом образе. Открытие выставки было назначено на семь часов вечера, и в этот момент, ровно в шесть тридцать, мужчина накинул пальто, лёгким движением брызнув на шею дорогими духами. Джамия, к счастью, не видела всех этих манипуляций мужа с собственным внешним видом и не начала задавать ненужных вопросов. Фрэнк соврал женщине, что едет на встречу с иностранными инвесторами, перед этим предупредив Джанис о собственной лжи, чтобы та, ненароком, не выдала его, если жена позвонит в офис. Мужчину уже начинала бесить эта схема с собственными оправданиями, но выбора у него не было — если он хотел всё так же, хоть изредка, встречаться со своим любовником, то было необходимо идти на какие-то жертвы, и, в этом случае, под прицелом было доверие его жены. Джамия поцеловала его на прощание, пожелав удачи, и в это мгновение Фрэнк не знал, показалось ему или нет, но в глазах женщины горел какой-то подозрительно яркий огонек. Стараясь не думать об этом и не накручивать себя, мужчина прошел в гараж, запрыгивая в свой блестящий Porsche, и выехал с участка, громко включая музыку, что тянулась по радио. Под звуки жизнерадостной песни из динамиков, Фрэнк сильнее нажал на газ и помчался навстречу ночи с довольной ухмылкой на лице. Двадцать пять минут спустя, мужчина уже остановил машину на парковке, рядом с галереей, и, всё ещё находясь в салоне, выглянул из окна. Это была одна из популярнейших улиц Ист-Сайда, которая светилась сейчас огнями всех цветов радуги и была наполнена огромным количеством прохожих. Туристы, с открытыми от восхищения ртами, оглядывались по сторонам, и каждую минуту где-то срабатывала вспышка фотоаппарата, запечатляя на пленку обезумевших людей, что впервые видели ночной Нью-Йорк во всем его великолепии. Фрэнк рассматривал одного человека за другим, выискивая взглядом парня с красными волосами. До открытия оставалось пять минут, и ему было необходимо выловить Джиа в этой огромной толпе, чтобы отдать ему приглашение. Но все попытки не увенчались успехом, и мужчина, тяжело вздохнув, покинул машину, заглушая двигатель. Он выследил небольшой проход между галереей и каким-то рестораном и направился в сторону этого мрачного переулка, радуясь, что здесь практически не было света и людей, которые обходили стороной это место, где не происходило абсолютно ничего интересного. Мужчина остановился за пожарной лестницей, что сейчас, как нельзя кстати, ограждала его от ненужных взглядов зевак, и облокотился на холодную стену. Единственным освещением был тусклый фонарь на кирпичном здании напротив, и этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть собственные ноги, а большего Фрэнку было и не нужно. Он решил подождать Джиа именно здесь, боясь, что их кто-то может заметить вдвоем и совершенно не желая больше рисковать. Мужчина достал из кармана пальто пачку сигарет и быстро прикурил, вдыхая едкий дым и прикрывая глаза. Тело вновь начинало подрагивать, а ноги подкашиваться от нетерпения, и, хоть Фрэнк и знал, что никотин совсем не поможет расслабиться сейчас, ему нужно было хоть чем-то занять себя, чтобы окончательно не сойти с ума от нетерпения. На лице уже начала появляться задумчивая улыбка, когда мужчина, зажав сигарету между губами, достал из кармана мобильник и начал быстро печатать смс, надеясь, что Джиа все еще не приехал, и он успеет предупредить парня о своём местонахождении. «Жду тебя за углом, между галереей и рестораном.» Фрэнк, без раздумий, отправил сообщение и спрятал телефон обратно в карман, полностью опираясь на стену позади себя и прикрывая на мгновение глаза. Всё тело горело, а мысли метались в голове в разные стороны, и мужчина даже не знал, о чём думает в эту самую минуту. Он так до боли соскучился по этому парню с красными волосами за те долгие две недели разлуки, что чувство приближающейся встречи буквально разъедало его изнутри. Он всеми силами старался не задумываться, как выглядит сейчас, стоя в темном переулке и дрожа, как пятиклассница перед экзаменом. Сгорая от ожидания, Фрэнк расстегнул длинное пальто, в надежде, что холодный декабрьский воздух поможет ему немного успокоиться и приведет в чувства. Но это не работало, и мужчина лишь продолжал затягиваться сигаретой, всё сильнее вдыхая в легкие горький дым, и чувствуя, как с каждой минутой учащается сердцебиение. Фрэнк не помнил, когда в последний раз так волновался и ожидал чего-то настолько же сильно. Кажется, все рецепторы в его мозгу и теле обострились в этот момент, и он мог слышать каждый легкий шорох или дуновение ветра. Фрэнк продолжал считать минуты, понимая, что сейчас определённо точно начнёт наворачивать круги по темному переулку, не в состоянии устоять на месте. Мужчина ухмыльнулся собственной реакции на происходящее и, подняв веки, перевел взгляд на яркую улицу, вид на которую преграждали редкие ступеньки красной лестницы. Он разглядывал прохожих, молясь, чтобы его любовник не заблудился и не ждал его сейчас в каком-то совершенно другом месте, не найдя нужный поворот. Но, буквально через долю секунды, мужчина заприметил алую макушку, что озадаченно оглядывалась по сторонам. Джиа стоял, смотря прямо перед собой, и Фрэнк на секунду замер, чувствуя, как сердце пропускает удар, глядя на парня, на лице которого сейчас танцевали яркие огни неоновых вывесок, а в глазах отражался свет от телефона в руках. Приходя в себя, мужчина сделал шаг вперёд, выходя из-за скрывавшей его лестницы под слабый свет фонаря. Кажется, дыхание перехватило в тот момент, когда их глаза встретились, и он заметил, как сменяются эмоции на лице его любовника. Фрэнку казалось, что весь воздух резко выкачали из его легких, и всё происходящее было будто бы в замедленной съемке, когда он увидел, как парень помчался ему навстречу. Джиа, ни на что и ни на кого не обращая внимания, бежал вперед, а в его взгляде отчетливо читалась неприкрытая радость. Фрэнк успел лишь быстро улыбнуться реакции парня и откинуть недокуренную сигарету на землю, в тот самый момент, когда любовник с силой накинулся на него, прижимаясь всем телом и впечатывая мужчину в стену. Кажется, все чувства в душе Фрэнка достигли своего предела, а терзавшие его всё это время фантазии приобрели цвет и форму, когда Джиа жадно впился в его губы и горячо выдохнул, обвивая холодными руками шею. Волнение ушло вместе с переживаниями, уступая место дикой страсти, что накрыла их сейчас с головой. Фрэнк прикрыл глаза, углубляя этот нетерпеливый и до боли желанный поцелуй, и резко развернул парня, беря контроль в свои руки и прижимая его к стене. Все ожидания сейчас казались совершенно оправданными, и мужчина понимал, что готов был отдать свою жизнь ради этого момента. Сладкие губы, с легким привкусом ментоловых сигарет, ненасытно целовали его, не желая останавливаться и полностью забывая о кислороде. Джиа с силой впивался ногтями в его шею, пытаясь быть как можно ближе и не отпуская ни на секунду. Фрэнк задыхался, чувствуя горячее дыхание и прикосновения зубов, когда любовник прикусил его нижнюю губу, полностью отдаваясь во власть накрывающей страсти. Мужчина резко выдохнул от этого безумного ощущения и забрался руками под куртку парня, дотрагиваясь до прекрасного тела, по которому так сильно скучал. В этот же момент Фрэнк почувствовал пальцы Джиа под собственным пальто, которые беспорядочно бродили по его спине, посылая электрические разряды по всему телу. Любое прикосновение кружило голову, а все органы переместились куда-то в желудок от переполняющего чувства любви и вожделения. Фрэнку было так мало, так до боли мало всего этого, ему хотелось буквально разорвать на куски этого парня, что так решительно и беспощадно впивался в его губы, кусая их и настойчиво проталкивая язык в его рот, заставляя дрожать от удовольствия. Мужчина запустил пальцы в его красные волосы и, в порыве страсти, потянул голову парня назад, разрывая поцелуй и заставляя Джиа слабо удариться затылком о кирпичную стену. Но любовник был совершенно не против, потому что через мгновение Фрэнк прильнул к его горячей шее, покрывая её быстрыми поцелуями и вдыхая любимый запах, без которого он уже просто не мог жить. Джиа сбивчиво дышал, пытаясь восполнить запасы воздуха в легких и откидывая голову сильнее назад. Он прижимался настолько близко, что Фрэнк мог чувствовать его участившееся сердцебиение и каждый вздох. Мужчина наотмашь продолжал целовать сладкую кожу на шее, не в силах остановиться и получая в ответ тихие стоны от каждого своего прикосновения. Фрэнк уже не отдавал никакого отчёта своим действиям и полностью забыл о том, что они находились в людном месте; ему хотелось лишь вдыхать этот манящий запах и слышать звуки сердца, что билось сейчас в унисон с его собственным. Страсть заполнила всю улицу, а воздух вокруг нагрелся до предела, когда мужчина, наконец, заставил себя отстраниться и посмотреть прямо в глаза Джиа, что снова были чёрные, как уголь. Однако, уже не от наркотиков, а лишь от окружающей их темноты и безумной любви, что заставляла зрачки расширяться. Парень тяжело дышал, расплываясь в кокетливой улыбке, и не отрывал взгляда от мужчины, который был сейчас слишком близко. Они стояли так ещё несколько секунд, продолжая смотреть друг на друга и пытаясь успокоить дыхание, когда Фрэнк услышал голос своего любовника. — Я так скучал, папочка, — тихо произнес Джиа, возвращая руки на его шею. Фрэнк, не сдерживаясь, подарил ему еще один, уже более нежный и быстрый поцелуй, и улыбнулся, чувствуя, как длинные ресницы щекочут его щеку и как безропотно Джиа ему отвечает. Мужчина отстранился, беря лицо парня в свои ладони, и вновь посмотрел в его притягательные зелёные глаза, одновременно с этим заправляя упавшую прядь волос парню за ухо. — Детка, — на выдохе ответил мужчина, наблюдая за искренней улыбкой и огоньками в глазах, что горели сейчас ярче звёзд. Он и не заметил, в какой момент страсть так быстро сменила нежность, и он вновь хотел лишь гладить бледное лицо парня, наблюдая за его ласковой улыбкой. Фрэнк острожно приблизился к его уху, опаляя тонкую кожу горячим дыханием и заставляя любовника вздрогнуть. — Я тоже скучал, — прошептал он. В это мгновение Джиа резко выдохнул, чувствуя жар на своей шее, и улыбнулся ещё нежнее, то ли этим приятным ощущениям, то ли тому, что Фрэнк впервые сказал ему о своих чувствах. Мужчина хотел бы, чтобы этот момент никогда не заканчивался, и отдал бы всё, что имеет, чтобы стоять так всю жизнь, лишь вдыхая сладкий запах и глядя в зелёные глаза, что смотрели на него с нескрываемой любовью. Но это не могло продолжаться вечно, потому что у них впереди ещё было важное дело, а старая красная лестница не могла вечно скрывать их от посторонних взглядов. Мужчина, нехотя, отстранился, замечая разочарование на лице своего любовника. — Нам нужно идти, — сказал Фрэнк, сплетая их пальцы и крепко сжимая руку Джиа в своей. — Я не хочу, давай побудем здесь ещё немного, — произнес Джиа, с надеждой во взгляде смотря на мужчину и не двигаясь с места. — Нет, Джиа, мы должны. У нас будет ещё время, — улыбнулся Фрэнк своей самой искренней улыбкой. — А если не будет? — погрустнев, спросил парень, явно оттягивая момент. Мужчина ничего не ответил, он запустил руку в карман и достал оттуда два приглашения. Пару секунд оглядывая блестящую картонку и, выбрав нужную, он протянул ее любовнику. Фрэнк наблюдал, как Джиа медленно разглядывает название выставки и на его лице появляется легкая нотка замешательства. — Что это такое, Фрэнк? С чего ты решил пригласить меня на выставку? — недоверчиво спросил парень через мгновение. — Ты сам всё узнаешь, — проговорил мужчина тихим голосом и одарил любовника ласковым взглядом. — Я пойду первым, жду тебя внутри ровно через десять минут, — закончил он, расцепляя их руки. Джиа ещё пару секунд смотрел на него и, видимо, решив довериться, быстро приблизился к лицу мужчины, оставляя последний, до боли мягкий, поцелуй на его губах. Фрэнк улыбнулся реакции парня и, нехотя, направился прочь из темного переулка, боясь даже задумываться о том, сколько времени они там провели. Через мгновение мужчина уже подошёл к галерее, встречаемый симпатичной девушкой на входе. Она поздоровалась и любезно приняла его приглашение, добавляя его в стопку таких же, что находились в её руках. Фрэнк спокойно зашел внутрь и скинул свое пальто, оставляя его в маленькой гардеробной на входе. Спустя пять минут, мужчина уже оглядывал просторный зал с высокими потолками и белыми стенами. Он был в этом месте всего два раза, и то в последний, что произошел в этот вторник, Шарлотта лишь провела его в небольшое помещение, где хранились картины и арт-объекты для будущих выставок, аккуратно сложенные на железных стеллажах. Поэтому сейчас, мужчина мог воскрешать в памяти только его самый первый визит, в который он приобрел картину неизвестного ему художника, отплачивая тем самым Шарлотте за ее бесценное платье. Насколько он мог доверять воспоминаниям о том дне, галерея совершенно не изменилась. Большую комнату заполнял не слишком яркий свет. Основным источником освещения были маленькие светильники, что висели прямо над картинками, отделяя полотна друг от друга мягкой тенью. Потолки и стены были выкрашены в белый цвет, создавая иллюзию простора, и визуально увеличивая и без того огромную площадь выставочного пространства. Посетителей было не так много, как ожидал Фрэнк. В основном это были достаточно взрослые и влиятельные люди, возможно, даже критики и искусствоведы, которые неторопливым шагом проходили от одной картины к другой, перемещаясь взглядами по ярким и не очень холстам. Мужчина начал было выискивать заветную работу своего любовника, но пока это не приносило никаких результатов. Он не знал, где именно Шарлотта разместила картину Джиа, поэтому сейчас Фрэнку приходилось двигаться в общей очереди, следуя за людьми, что мешали ему в полной степени окинуть взглядом большой зал. Под каждым произведением находилась маленькая табличка с текстом, в котором было имя художника, название картины и краткое её описание, состоящее из нескольких предложений и заканчивающееся перечислением материалов, что, как понял мужчина, использовались для создания работы. Фрэнк, на мгновение, замер, оглядев уже треть картин, и остановился напротив случайной, читая сейчас этот самый текст. В его голову за секунду пробрался страх, что Шарлотта могла догадаться, чем являлись эти подозрительные коричневые пятна на холсте Джиа, и написать об этом на табличке. Это было бы просто ужасно для Фрэнка, если бы женщина поступила подобным образом. Во многом потому, что, мало того, что мужчина решил поделиться таким до боли личным подарком с целым Нью-Йорком, так ещё и раскрыл, сам того не желая, пугающий способ его создания. Фрэнк и без того сомневался, какой будет реакция его любовника, когда тот увидит свою картину на выставке в центре города, а если, вдруг, Джиа ещё и подумает, что мужчина рассказал кому-то о его способах создания картин… Фрэнк тяжело выдохнул, прерывая собственные мысли. Это было огромной ошибкой с его стороны — не подумать о подобном варианте развития событий. Пульс участился, когда мужчина, увеличив шаг, бросился на поиски картины, понимая, что если всё будет так, как он сейчас думает, то ему не останется ничего, кроме как сорвать эту табличку у всех на виду, до того, как она достигнет взгляда красноволосого парня. Понимая, что подобные способы поиска нужного холста занимают слишком много времени, Фрэнк быстро прошёл в центр зала, начиная оглядываться по сторонам. Он бросил взволнованный взгляд на вход в помещение и, убедившись, что Джиа ещё не пришел, вернулся обратно к изучению полотен. Спустя долгие несколько минут, растолкав уже достаточное количество людей, Фрэнк, всё-таки, нашёл нужную картину. Подходя как можно ближе, он уставился на нее, чувствуя, что воздух снова покидает его легкие. Заветный холст располагался ровно по центру левой стены, окруженный более маленькими по размеру работами. Шарлотта удосужилась подобрать к нему чисто черную рамку, в которой картина смотрелась очень лаконично. Фрэнк, замерев, будто в первый раз оглядывал собственное лицо на полотне и лицо своего любовника. Он завороженно очерчивал острые скулы Джиа и его кокетливый взгляд. Наиболее объёмные масляные мазки, встречаясь со светом лампы, находившейся прямо над рамой, отбрасывали контрастные тени вниз по холсту, и этот эффект лишь усиливал таинственность картины. Фрэнк заметил подобное темное пятно под глазами Джиа, что слишком густо были очерчены ресницами. Эти тени сейчас напоминали черные слезы, что кривыми дорожками стекали по лицу его любовника, придавая трагичности всему его образу. Мужчина не мог оторвать взгляда от картины, всё больше и больше погружаясь внутрь холста и вновь чувствуя ту странную магию, что ощущал каждый день у себя в кабинете. Он, нехотя, смог только опустить свой взор ниже, туда, где располагалась та самая табличка. Сердце пропустило несколько ударов в тот момент, когда Фрэнк прочитал короткий текст. «Unknown artist. Untitled.» Этого было как нельзя достаточно, чтобы успокоить сердцебиение и спокойно выдохнуть. Мужчина облегченно прикрыл глаза, про себя радуясь, что не совершил ошибку, и всё вышло так, как он и планировал, когда на его плечо внезапно опустилась чья-то рука. Фрэнк резко вздрогнул от неожиданности и быстро перевел взгляд на человека рядом. — Какое содержательное rationale*, — спокойным голосом произнес Джиа, убирая свою руку и улыбаясь краешком губ. — Что? — озадаченно спросил Фрэнк, смотря на парня непонимающим взглядом. Не успев дождаться ответа, мужчина резко вспомнил то, за что он так сильно волновался ещё пару минут назад. Из-за этих нетерпеливых поисков картины, он совсем забыл, что они с любовником до сих пор шифруются, и сейчас ему было слишком опасно находиться в такой близости от Джиа. Фрэнк молниеносно отодвинулся как можно дальше от парня, отводя от него взгляд и вновь смотря на картину. — Я говорю, что здесь «слишком» много полезной информации об этом таинственном художнике, — продолжил Джиа, отвечая на реакцию мужчины очередной игривой улыбкой. — Мне нравится, — закончил он, тоже оглядывая холст перед собой. — Правда? — спросил Фрэнк тихим голосом, делая вид, что обращается сам к себе. — В таком случае, я рад, — он искренне улыбнулся словам любовника. Немного приходя в себя, мужчина наблюдал за парнем, что продолжал рассматривать собственную картину с загадочным выражением лица. Только сейчас, спустя уже пол часа после их встречи, Фрэнк заметил, во что одет его любовник. На Джиа была белая рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы и небрежно заправленная во всё те же узкие чёрные джинсы. Его волосы, что только недавно были растрепанны от ветра и безудержных прикосновений Фрэнка на улице, сейчас аккуратно спадали красными ручейками почти до плеч и совершенно не напоминали тот творческий беспорядок, который обычно творился на голове парня. Джиа выглядел чертовски сексуально в таком до боли непривычном для себя образе. Фрэнку в этот момент казалось, что, во что бы ни был облачен его любовник, он в любом случае будет выглядеть неотразимо. Весь этот необычный облик дополняла соблазнительная улыбка, что тронула сейчас лишь край его тонких губ и придавала лицу слишком привлекательное выражение. Мужчина уже полностью забыл о картине перед собой, увлекаемый лишь её автором, которого прямо сейчас хотелось схватить и вовлечь в самый страстный поцелуй, который только можно было себе представить. Джиа, заметив на себе пожирающий взгляд, посмотрел на Фрэнка и, будто нарочно, медленно закусил нижнюю губу, поправляя вместе с тем и без того аккуратно уложенные волосы. Парень вновь принял свой привычный кокетливый образ и сейчас дерзко смотрел на мужчину из-под длинных ресниц, чувствуя, как страсть вновь заполняет каждый сантиметр воздуха вокруг. Фрэнк отвел взгляд, понимая, что снова попался на знакомую игру и потерял контроль. Как бы сильно ему не хотелось сейчас сократить расстояние между ними, всё-таки было нужно держать дистанцию, для их общего блага. Он неожиданно понял тот факт, что Джиа совершенно не удивился, увидев свою работу, поэтому, несколько секунд спустя, Фрэнк задал мучивший его вопрос. — Как ты догадался, что тебя ждет на выставке? — спросил мужчина, оглядываясь по сторонам, в надежде, что никто сейчас их не слышит. Он немного успокоился, когда увидел, что большинство посетителей толпятся у длинных столов с десертами и шампанским в честь открытия. — Я понял это, сразу после того, как ты ушёл, отдав мне приглашение, — просто ответил Джиа. — Но я рад, что картина не подписана, Фрэнк. Это явно было бы лишним, — он оглядел профиль мужчины. — Да, я знаю, что это слишком личное, — искренне произнес Фрэнк, на долю секунды встречаясь с парнем взглядом. — Ты придумал все это, только для того, чтобы встретиться со мной? — задал вопрос Джиа, вновь растягиваясь в обаятельной улыбке. — Не только. Я действительно считаю, что ты слишком талантливый для того, чтобы не делиться своими работами с миром, — спокойно проговорил мужчина, и это была чистая правда. — Мир не интересуют такие странные парни, как я, — выдохнул Джиа, задумчиво разглядывая собственное лицо на картине. Фрэнк хотел было поспорить, как вдруг его мысли перебил чей-то низкий голос, и мужчина резко обернулся, встречаясь взглядом с незнакомым ему человеком. — Прекрасная картина. Я провел рядом с ней не меньше получаса сегодня! — произнёс пожилой мужчина в костюме и с тростью в руках. На мгновение повисла гробовая тишина, когда Фрэнк понял, что абсолютно не знает, что на это ответить. В одну секунду до него дошло то, что, вообще-то, было не трудно найти сходства между героями картины и ними с Джиа, потому что парень слишком детально запечатлел на полотне их лица. Это было ещё одной вещью, о которой мужчина совершенно не подумал, отправляя холст на выставку и приглашая сюда своего любовника. Страх, что сейчас их кто-то может рассекретить, особенно если этим кто-то окажется человек с его работы или знакомый по бизнесу, отдался в голове резкой болью, и Фрэнк прикрыл глаза, чувствуя окатывающую сознание панику. Конечно, этот дедушка, который так неожиданно появился и продолжал стоять сейчас между ними с Джиа, точно не был его знакомым, но факт оставался фактом и, как бы сильно мужчине не хотелось поделиться с Нью-Йорком произведением своего любовника, в этот момент Фрэнк принял решение, что завтра же заберет эту картину с выставки. Мужчина спокойно выдохнул, успокаивая сам себя уверенностью в том, что за сегодняшний вечер ничего страшного случиться не успеет, и он просто поговорит с Шарлоттой, которая не сможет ему отказать в его желании забрать картину. Фрэнк внезапно осознал, что сейчас, эти короткие несколько часов — это всё, что у них с Джиа есть, чтобы остаться вдвоем и погрузиться в искусство, граничащее с любовью. От этой мысли по лицу мужчины прошла тень улыбки. — Я не чувствую спокойствие или безмятежность, глядя на нее, — вновь подал голос старичок. — Здесь такая экспрессивная и неподвластная страсть и любовь. Любовь… Я вижу её в глазах. Человек, написавший эту картину — любил, каждым мазком кисти любил и любил, жертвуя себя во имя этому прекрасному чувству, — отрешенно произнес седой мужчина, обращаясь будто к самому себе. Фрэнк, задержав дыхание от услышанных слов, медленно перевел взгляд на Джиа, который стоял в этот момент без движения, и грустно улыбался, глядя куда-то перед собой. — Вы так думаете? — спросил Фрэнк, смотря на человека с тростью. — Да, дорогой. Я прожил такую долгую жизнь и испытал это чувство лишь раз, но после этого я уверен, что никогда и ни с чем его не спутаю. Искусство соединяет наши души. И, как говорила моя покойная жена — нет лучшего способа признаться в любви, чем написать её. Совершенно не важно, каким способом, — спокойно проговорил мужчина, встречаясь бледно-голубыми глазами с Фрэнком, одного взгляда в которые было достаточно, чтобы понять, что он не врёт. Фрэнк смог лишь кивнуть в ответ, в этот момент забывая обо всем, из-за чего переживал только что, и полностью утопая в услышанных словах, медленно погружаясь в свои мысли. Он вспомнил про свою песню, что также отчетливо, как и картина перед ним, кричала о любви. Возможно, этот загадочный мужчина был прав, и эти три слова были лишние, когда они с Джиа поделились друг с другом чем-то более личным, чем эта незатейливая фраза. Фрэнк понял, что никогда не сможет сказать это парню, как бы сильно ему не хотелось. Потому что, как только это признание сорвется с его губ, оно превратится в обещание, которое обязательно разобьёт им обоим сердце. Спустя несколько минут размышлений, Фрэнк тяжело вздохнул, пытаясь отбросить от себя эти грустные мысли, и заметил, что пожилого мужчины рядом уже нет, ровно так же, как и его любовника. Он огляделся по сторонам, не понимая, куда мог пропасть Джиа, и внезапно столкнулся взглядом с Шарлоттой, что уже нетерпеливым шагом направлялась ему навстречу. — Фрэнк! Привет! — радостно поздоровалась женщина, сияя от счастья. — Привет, Шарлотта, — ответил мужчина, выдавливая из себя что-то смутно напоминающее улыбку. — Как тебе выставка? Все нравится? — начала задавать вопросы женщина, оглядывая Фрэнка, который продолжал смотреть по сторонам. — Кстати, ты не оставил мне никакую информацию о своём друге-художнике, поэтому мне пришлось оставить его без известности, — произнесла она, когда, наконец, поймала взгляд мужчины. — Да, спасибо. Как раз этого я и хотел, — коротко поблагодарил Шарлотту Фрэнк и похлопал её по плечу, понимая, что она подошла в самый ненужный момент. — У тебя всё хорошо? Ты выглядишь потерянно, — с легкой тенью волнения на лице проговорила его знакомая, разглядывая лицо мужчины. — Всё прекрасно, — как можно более спокойно сказал Фрэнк, удосуживая, наконец, ее своим вниманием и осознавая, что своим поведением сейчас только напрашивается на лишние вопросы. — Ну ладно… — задумчиво произнесла она. — Кстати, а почему ты не сказал мне, что на картине твоё лицо? Я заметила это, только когда начала оформлять её в рамку, — улыбнулась Шарлотта, в то время, как сердцебиение мужчины звоном отдалось у него в ушах. — И кто здесь рядом с тобой? — Эээ… Это такая метафора, Шарлотта. Это – никто, — всеми силами стараясь звучать уверенно, произнес Фрэнк, чувствуя, как учащается пульс. — Красивая метафора, — мечтательным голосом прошептала женщина, смотря на картину. — Ну ладно, не буду тебя отвлекать! — закончила она, понимая, что Фрэнк не в настроении для разговоров, и уже развернулась на низких каблуках, когда мужчина её неожиданно окликнул. — Шарлотта, я хотел тебя кое о чём попросить, — обратился к знакомой Фрэнк, вспоминая о своей просьбе и надеясь, что это не будет звучать слишком подозрительно. — О чём? — заинтересованно спросила женщина, останавливаясь на месте и поправляя длинные каштановые волосы. — Могу я забрать картину завтра утром, перед открытием? — А что случилось? — непонимающе поинтересовалась Шарлотта. — Ну… Мне просто нужно её забрать и всё. Мой друг нашел влиятельного покупателя, — на ходу соврал Фрэнк, глядя в недоверчивый взгляд напротив. — Кто-то решил купить картину с твоим лицом? — последовал очередной незамедлительный вопрос. — Да, я же говорю – это метафора, — вздыхая ответил мужчина, желая скорее закончить этот разговор. — Конечно, так дела не делаются, Фрэнк, но, окей. Я пойду тебе навстречу, — сдалась Шарлотта, и ее лицо резко приобрело серьезное выражение. — Можешь подъехать завтра к двенадцати, галерея открывается в час дня, — закончила она и одарила мужчину пронзительным взглядом, будто пытаясь прочитать эту странную тайну в его глазах. — Спасибо, Шарлотта. Спасибо за всё и... извини меня, — искренне ответил Фрэнк, получая в ответ лишь кивок и наблюдая, как фигура женщины быстро удаляется, оставляя его наедине с картиной. Мужчина на секунду прикрыл глаза, опуская лицо в собственные ладони, и тяжело вздохнул. Из-за его невнимательности всё вокруг снова усложнялось, когда, кажется, только недавно пришло в относительную норму. Эта идея с картиной была слишком спонтанной и совершенно необдуманной, и Фрэнк, за все эти минуты, проведенные здесь, успел уже несколько раз проклясть сам себя за свой поступок. Он нисколько не жалел о проделанной работе и об этой выставке, но, всё же, ему стоило уделить куда больше времени размышлениям о том, каким образом лучше всего это провернуть, чтобы сейчас не возникало таких ситуаций, которые выводили бы его из равновесия и заставляли волноваться. Не желая еще сильнее портить себе настроение, Фрэнк вернулся к поискам своего любовника, который так и не появился в поле его зрения. Мужчина прошёл к противоположной стене и, заметив, что толпы ночных посетителей уже заметно поредели, оглядел часы на руке, убеждаясь в том, что они с Джиа провели на выставке уже почти два часа. Время летело слишком незаметно, и была уже половина десятого ночи, когда Фрэнк, провожая взглядом очередных, покидавших помещение людей, заметил своего любовника, что всё это время находился рядом с длинным банкетным столом. Фрэнк осторожно подошел к Джиа и, убедившись, что никто на них не смотрит, позволил себе положить руку на его талию, нежно поглаживая через тонкую ткань рубашки. В голове всплыли недавние слова пожилого мужчины, который так уверенно говорил о любви. — Папочка, — мягко протянул парень, и мужчина заметил бокал с шампанским в его руке. — Почему ты ушёл? — спросил Фрэнк, аккуратно убирая свою руку и слыша в ответ неодобрительное мычание. — Захотелось побыть одному, — просто произнес Джиа, делая глоток игристого напитка и поворачиваясь к мужчине. — Решил напиться и забыться? — улыбнулся Фрэнк и отошёл чуть дальше, замечая взрослую парочку неподалеку. — Немного, я же, всё-таки, теперь не принимаю, — подмигнул ему парень и кокетливо закусил нижнюю губу. Фрэнк одарил его одобрительным взглядом и посмотрел на стол перед собой, замечая как минимум четыре пустых бокала на белой скатерти. Он не знал, с чего вдруг у парня появилась резкая необходимость добавить в кровь алкоголя, но это явно было не слишком хорошо. Мужчина всё больше чувствовал ответственность за Джиа и не хотел сейчас наблюдать, как парень напивается на его глазах, к тому же в такую важную для них обоих ночь. Фрэнк понимал, что, скорее всего, его любовник услышал или вспомнил что-то, что его расстроило, но спрашивать об этом у Джиа не стал, не желая чтобы парень ещё сильнее погрузился в свои мысли. — Я думаю, тебе хватит на сегодня, — мягко произнес Фрэнк, осторожным движением перенимая бокал из руки парня и опуская его на стол. — Как скажешь, папочка, — спокойно ответил Джиа без тени возмущения, и мужчина заметил, что, несмотря на пустые бокалы, парень совершенно не выглядел пьяным. Сейчас он скорее напоминал себя в их самую первую встречу. Джиа, явно с каким-то планом в голове, кокетливо заморгал ресницами и вновь закусил губу, глядя на Фрэнка, который боролся со своими желаниям, стараясь сохранять дистанцию. Они стояли так ещё несколько минут, смотря друг на друга и не отрываясь. Джиа, всеми силами и со всей своей кошачьей грацией, пытался соблазнить Фрэнка, тайно желая, чтобы мужчина сорвался и попрощался со своим контролем. Он медленно протянул руку к фарфоровой тарелке на столе и двумя пальцами аккуратно взял клубнику, следя за взглядом мужчины, который даже не моргал. Джиа осторожно окунул спелую ягоду в целый бокал золотистого шампанского и неторопливо поднес к своим губам, прикрывая глаза. Парень знал, что мужчина смотрит на него сейчас и ни за что на свете не оторвется от этой картины, что заворожила бы абсолютно любого. Он лишь соблазнительно облизал капельки шампанского и медленно надкусил клубнику, которая сливалась с кровавым цветом его волос. Фрэнк застыл на месте, наблюдая, как парень проводит влажными губами по ягоде, и слыша его наигранно пошлое дыхание. Через мгновение Джиа уже полностью вобрал клубнику в рот и расплылся в своей дразнящей улыбке, начиная неспешно пережевывать ягоду. Этот незатейливый соблазн, как обычно, работал, и Джиа прекрасно знал об этом, наблюдая за хищным взглядом Фрэнка. Мужчине так жутко хотелось сейчас приблизиться к парню и впиться в его губы, ощущая сладкий вкус и разделяя с ним этот странный десерт, а потом повалить его на стол, скидывая перед этим все пустые бокалы и тарелки одним движением. И медленно трахать его, под звон бьющейся посуды и удивленные возгласы людей. Входить настолько глубоко и медленно, чтобы Джиа смог лишь задыхаться в своих стонах и кричать его имя, прося большего, прося не останавливаться. Фрэнк мечтал наблюдать за тем, как его дьявольская улыбка сменяется умоляющим взглядом, а глаза закатываются от наслаждения. — Папочка, о чём мечтаешь? — спросил любовник и, выходя из своих мыслей, Фрэнк заметил, как тот уже вальяжно опирается рукой на стол, с интересом смотря на него. — Правда хочешь узнать это? — задал вопрос мужчина, расплываясь в ухмылке. — Хочу почувствовать это, — ответил Джиа, делая новый глоток шампанского и облизывая губы, всё ещё не отводя взгляда от глаз напротив. — Пойдем отсюда, — на выдохе произнес Фрэнк, понимая, что в зале, кроме них, осталось от силы пара-тройка человек. Джиа, залпом допив напиток, поставил пустой бокал на стол и последовал за мужчиной в сторону гардеробной. Фрэнк вышел из здания немного раньше, не дожидаясь парня. Он понимал, что после их откровенно флирта пару минут назад, было уже бессмысленно так усиленно делать вид, что они друг друга не знают, но он всё же боялся случайно встретить Шарлотту, которая в любой момент могла появиться и узнать второго героя загадочной картины. Мужчина стоял на улице, отойдя немного в сторону от входа, и ощущал приятный холодный ветер, что трепал его темные волосы. Небо уже вовсю было покрыто звёздами, а туристов с каждой минутой становилось всё меньше и меньше. Такой Нью-Йорк был ему по душе, с его бесконечными огнями и кварталами, наполненными лишь пьяными парочками или спешившими домой подростками, что все являлись местными жителями. Фрэнк дышал полной грудью, чувствуя, как ледяной воздух постепенно приводит его в себя, избавляя от того напряжения, что заставил его почувствовать Джиа, всего несколько мгновений назад. Он посмотрел на вход в галерею и, заметив выходящего из-за двери парня, молча направился в сторону стоянки, про себя надеясь, что любовник пойдет за ним. Джиа не заставил себя долго ждать, и через пару минут они уже стояли на полупустой парковке, где было намного меньше света и полностью отсутствовали люди. Фрэнк оперся спиной на водительскую дверь своей машины и поднял взгляд на Джиа, встречаясь с его блестящими глазами. — И что дальше? — спросил парень, за секунду растеряв всю свою игривость, видимо, боясь, что Фрэнк сейчас просто уедет и оставит его в одиночестве. — Забирайся в машину, — на выдохе ответил мужчина, полностью выбрасывая все мысли из головы. Джиа послушался и открыл пассажирскую дверь, забираясь в холодный салон автомобиля. Кажется, как заметил Фрэнк, его порадовала подобная просьба, что из его уст звучала скорее как приказ. Мужчина встретился с парнем взглядом в почти полной темноте автомобиля, даже не думая о том, чтобы в этот момент включить свет. Обстановка в машине казалась такой до боли интимной, что Фрэнк буквально слышал каждый вздох своего любовника, что ни на секунду не отводил от него взгляд, и снова начал легко улыбаться краешком губ, будто в его голове родился очередной план коварной игры. Фрэнк разглядывал лицо Джиа в полумраке, что сейчас освещалось лишь бледным светом фонаря, находившегося слишком далеко, и приглушенного тонированными стеклами в машине. Мужчине уже было необязательно отчетливо видеть лицо своего любовника, чтобы понять, как он на него смотрит, и какие эмоции играют на нем сейчас. Фрэнк чувствовал, что с каждой минутой, проведенной в тесном салоне автомобиля так близко с Джиа, воздуха становилось всё меньше, а тот, что всё же оставался — приобретал приторный запах, который не мог оставить его равнодушным. Парень начал медленно снимать куртку, нарочито игриво моргая длинными ресницами и облизывая нижнюю губу. Фрэнк, весь вечер изо всех сил себя сдерживая и сейчас наконец-то оставшись вдвоём с ним, больше не был в состоянии держаться. Он на мгновение прикрыл глаза, когда куртка Джиа уже была отброшена куда-то на заднее сиденье, и сделал последний глубокий вздох. — Иди ко мне, — тихо произнес Фрэнк, зная, что парень только этого и ждал, готовый в любой момент броситься на него. Так и случилось, потому что в это же мгновение Джиа уже переместился на его колени, садясь сверху и прижимаясь горячим телом к его собственному. Одаривая мужчину последней кокетливой улыбкой, парень с жадностью прильнул к его губам, не в силах больше терпеть и сдерживать свою страсть. Фрэнк без раздумий ответил на поцелуй, встречаясь с горячим языком и получая то, о чём мечтал весь этот вечер. Он запустил пальцы в волосы любовника и оттянул его голову, прикусывая Джиа за нижнюю губу и получая в ответ дикий и полный возбуждения стон. В этот раз Фрэнк планировал сам вести игру и взять контроль, насколько это будет возможно, в собственные руки. Глядя сейчас на безумное лицо парня на своих коленях, мужчина понял, насколько сильно Джиа ждал этого момента и специально весь вечер провоцировал его. От этой мысли по телу Фрэнка прошла ещё более сильная волна возбуждения, и он вновь впился в любимые губы, всё ещё ощущая на них сладкий вкус клубники и шампанского. Это накрывало лучше любого наркотика. Поцелуи с Джиа и его мягкие волосы, скользящие между пальцев, казались в тысячу, в миллионы раз лучше кокаина или экстази. Этот парень, который сейчас задыхался от удовольствия и горячих поцелуев, был сильнейшим наркотиком для Фрэнка, и привычка давно уже перешла в зависимость. Он проводил языком по худой шее, прикусывая тонкую кожу и оставляя засосы, но ему было этого мало. Фрэнк расстегнул белую рубашку на груди парня и засосал место рядом с ключицей, вызывая у Джиа настолько пошлый стон, что, казалось, одного этого звука достаточно, чтобы кончить. Парень извивался, откидывая голову назад и предоставляя Фрэнку полный доступ к своему телу, он хватал мужчину за волосы и закатывал глаза, чувствуя сильнейший экстаз от каждого прикосновения. Фрэнк, с довольной улыбкой на губах, наблюдал за его лицом, полностью избавляя парня от рубашки и нарочито медленно проводя самыми кончиками пальцев по его ребрам, что выпирали на выгнувшемся теле. Джиа заскулил, облизывая губы и ловя ртом воздух от этих прикосновений. По бледному телу в его руках прошли мурашки, когда Фрэнк повторил свои действия и дотронулся пальцами до соска, перемещая ладони на шею парня и слегка её сжимая. Его любовник отозвался рваными вздохами и на мгновение сумел перевести затуманенный взгляд на мужчину, встречаясь с ним глазами. — Папочка, пожалуйста, — еле слышно прошептал Джиа, начиная елозить на коленях мужчины и тереться своим членом о его. — Проси, — с ухмылкой приказал Фрэнк, радуясь, что наконец-то смог отплатить своему любовнику тем же, чем парень когда-то мучал и соблазнял его. Он медленно наклонился к его впалой груди и провел языком по соску, не отрывая взгляд от лица парня. — Трахни меня, папочка… Пожалуйста, — закатив глаза, начал умолять мужчину Джиа, больно впиваясь в его голову ногтями. — Я накажу тебя, детка, — ответил Фрэнк, входя во вкус своей собственной игры. От каждого движения парня на его коленях, он чувствовал, как сильно возбуждён, и что такими темпами, на этих прелюдиях всё и закончится, если он сейчас же не перейдет к действиям. — Сделай это, — тихим голосом попросил Джиа, вновь опуская веки и откидывая голову, больно ударяясь спиной о руль. Мужчина одним движением отодвинул кресло назад и слегка опустил его, освобождая немного больше места для них двоих. Он наблюдал, как Джиа избавляется от своих слишком обтягивающих джинс, что явно сейчас приносили дискомфорт, и потянулся к бардачку, где всегда находился маленький тюбик смазки, ещё со времен Blue Line. Когда с одеждой обоих было покончено, и Фрэнк мог ощутить разгорячённую кожу любовника на своей, он вновь притянул парня к себе, беря за волосы и страстно целуя. Джиа продолжал тереться об него, прося большего, и эти движения заставляли мужчину резко выдыхать прямо в его губы. Парень с силой откинул голову назад, практически ударяясь ей о руль, когда почувствовал палец, растягивающий его. Мужчина нарочно медленно двигал рукой и старался найти нужный угол, чтобы ещё больше помучать своего любовника. Он всеми силами пытался не вслушиваться в стоны Джиа на своих коленях и не обращать внимания на его движения, когда парень резко дергался и его член соприкасался с членом Фрэнка. Всего этого, в совокупности с горячими и протяжными стонами, было достаточно, чтобы кончить, но мужчина не мог позволить себе сейчас подобное удовольствие, потому что его игра лишь набирала обороты в эту минуту. Он немного отодвинул парня, устраивая его удобнее на своих коленях, и вновь согнул палец, меняя точку, когда Джиа буквально подпрыгнул на месте и резко приблизился к мужчине, больно кусая его за плечо. Фрэнк улыбнулся, утыкаясь носом в его волосы и ощущая горячее дыхание на своей шее, что сейчас уже начала покрываться поцелуями. Джиа, видимо, пытаясь отомстить мужчине, тоже принялся за свои привычные соблазнения и сейчас проводил языком по его уху, пошло выдыхая и заставляя кожу покрываться мурашками. Фрэнк на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как всё тело горит, но, уже через мгновение осознал происходящее и быстро протолкнул второй палец, вновь надавливая на ту же точку. Тело Джиа затряслось, и парень учащенно задышал, толкаясь навстречу пальцам и желая, чтобы Фрэнк ускорил темп. — Папочка… Пожалуйста, — прошептал любовник на ухо мужчине и тут же почувствовал третий палец, что быстро проскользнул внутрь. Джиа откинулся назад всем телом и задрожал, прямо под голодным взглядом Фрэнка, который не отрывал глаз от этой прекрасной картины. Мужчина понял, что сам больше не может ждать. Он был до предела возбуждён, и это уже начало доставлять дискомфорт. Фрэнк выдавил ещё немного смазки на руку и провел ладонью по члену, ощущая, что долго не продержится. Он приподнял Джиа со своих колен и заметил, как тот ехидно улыбается. Его любовник, кажется, немного пришел в себя, потому что вновь одарил мужчину озорным взглядом, и, не долго думая, быстрым движением опустился на его член, издавая самый грязный стон за всё время. Парень уперся коленями в кресло, на котором они находились, и толкнул Фрэнка на спинку, заставляя его облокотиться, и опуская руки на его грудь. Джиа аккуратно двигался, опять перенимая весь контроль за ситуацией и самостоятельно насаживаясь на член, с каждым толчком всё увеличивая темп. Фрэнк понял, что проиграл эту глупую игру, как только почувствовал, насколько парень узкий и как сильно он сжимается вокруг его члена. Голова тут же закружилась, а перед глазами возникла пелена, сквозь которую мужчина мог лишь разглядеть еле заметное лицо своего любовника, что цеплялся ногтями за его грудь и выгибался всё сильнее с каждым своим движением. Спустя пять минут, воздуха, кажется, совсем не осталось в тесной машине, которую сейчас заполняли лишь тяжелые стоны, что с каждым моментом становились всё протяжнее и громче. Все окна запотели от горячего дыхания, и Джиа, немного меняя позу и наклоняясь в сторону, положил ладонь на запотевшее стекло, оставляя отпечаток своей руки на память об этой бесконечной ночи. Он двигался с каждой минутой всё быстрее, чувствуя, как член прикасается в заветной точке и волны наслаждения окатывают тело с головы до ног. Фрэнк наблюдал за ним затуманенным взглядом и всеми силами старался сосредоточиться на своих ощущениях, чтобы усилить подступающий оргазм. Мужчина схватил Джиа за волосы и втянул в пылкий поцелуй, проскальзывая языком в горячий рот и чувствуя пылающее дыхание. Он опустил руку на член парня и медленно провел по нему снизу вверх, задерживаясь пальцами на головке. В ответ на эти действия Фрэнк получил удар по голове, когда Джиа, продолжая насаживаться всё быстрее, столкнулся с мужчиной лбом. Любовник, кажется, не обратил на это никакого внимания, потому что лишь продолжил подниматься и опускаться, когда каждый толчок приходился в нужное место. Фрэнк двигал рукой по его члену и, когда ощутил, что орган в его руке начинает подрагивать, сильно укусил парня за сосок, заставляя трястись и резко кончить, ловя ртом воздух. Мужчина смотрел на Джиа, что дрожал сейчас на его коленях от накрывшего его оргазма, и сам почувствовал, как волны сильнейшего удовольствия проходят по его телу. Фрэнк выгнулся навстречу последним слабым толчкам Джиа и резко повалился назад, откидываясь на спинку кресла и тяжело дыша. Следующие две минуты машину заполняли лишь тяжелые вздохи. Парень без сил упал на грудь мужчины и закрыл глаза, не в состоянии прийти в себя и отдышаться. Джиа уткнулся носом в его шею и прикасался сейчас губами к нежной коже, пуская мурашки. Фрэнк, чуть приходя в чувства, легким движением приподнял парня, выходя из него и опуская обратно к себе на колени. Он обнял любовника и почувствовал, как спутанные волосы щекочут его лицо. От Джиа в этот момент пахло не только сексом. Пытаясь совладать со своим рассудком, Фрэнк думал о том, что аромат его кожи похож, скорее, на смесь дикой малины, острого перца и душистой мяты, что смешались в необычный коктейль и заполняли все его легкие, доходя до самого сердца. Спустя несколько долгих минут, когда пульс уже пришел в норму, а дыхание возобновилось, Джиа медленно отпрянул от шеи мужчины и положил ладони на его лицо, расплываясь в милой улыбке. Фрэнк почувствовал нежные поцелуи на своих щеках, скулах, подбородке и даже на веках. Парень бродил своими губами по его лицу, оставляя невесомые прикосновения, и сквозь улыбку все целовал, целовал, целовал, не желая останавливаться. Мужчина безропотно поддавался на каждый поцелуй и проводил кончиками пальцев по спине любовника, нежно поглаживая и молясь, чтобы это никогда не прекращалось. Но, через мгновение, Джиа остановился и посмотрел Фрэнку прямо в глаза. Мужчина заметил в его взгляде легкие нотки тоски, что мешалась с безоговорочной любовью, и грустно улыбнулся, притягивая его для нового поцелуя. В этот момент страсть отошла на второй план, и каждое движение губ было пропитано нежностью, от которой было никуда не деться. Мужчина вновь ощутил накатывающую печаль. В душе всё сильнее зарождалась безысходность, и Фрэнк с тоской осознавал, что это счастье не сможет длиться вечно. Ему казалось, что с каждым днём у них с Джиа остается все меньше времени, чтобы принадлежать друг другу и делиться любовью, которая до краёв заполняла сердце. Продолжая мягко целовать сладкие губы, Фрэнк неожиданно понял, что сделает что угодно, ради этого парня с алыми волосами и тяжелой судьбой. Что угодно, чтобы он был счастлив и чтобы продолжать видеть его улыбку. Мужчина чувствовал, что не заслуживает Джиа и ни одного его поцелуя или взгляда. Он впервые осознал свой пропитывающий душу эгоизм, который всю жизнь заставлял его думать только о себе и своих собственных желаниях. Его любовь была эгоистична, потому что он не мог дышать без этого парня и не мог жить в мире, где не было бы этих длинных ресниц и медово-шелковистой кожи. Фрэнк понял, что существование Джиа теперь полностью зависит от него, и сейчас им снова придется расстаться на неопределенное время, возвращаясь к своим таким разным жизням. Сидя в тесной и душной машине и чувствуя сейчас приятное давление на своей груди и вкус клубники на губах, мужчина отчетливо и безоговорочно осознал, что никогда не сможет отпустить Джиа и, если это поможет, то он на всю жизнь останется эгоистом, пока смерть не разлучит их. Не замечая очевидной тоски в глазах мужчины, парень на мгновение отстранился, нажимая на кнопку на приборной панели и впуская внутрь тесного салона звуки музыки, что как никогда идеально описывала все происходящее между ними сейчас.

Любовники в ночи, Поэты, пытающиеся писать, Мы не умеем рифмовать, Но, чёрт возьми, пытаемся. Всё, что я действительно знаю, – Я хочу быть с тобой. Ты – часть меня, что никогда не умрёт. Когда я задыхаюсь, Но не могу подобрать слова, Каждый раз, когда мы прощаемся, Малыш, мне больно. Когда солнце садится И группа замолкнет, Я буду вспоминать нас именно так.

————— *Rationale — краткое описание произведения, выражающее общую идею и причины автора, по которым именно эта работа была выбрана для выставки.