Нерушимые

Хранитель султанских покоев напряжённо мерил шагами свою комнату при дворе, размышляя о том положении, в котором он нынче оказался. Юсуф – в прошлом персидский принц Эмир Гюне – всегда умел подстроиться под обстоятельства, однажды он ощутил упавшее на его плечи бремя власти, а после сумел из правителя стать подчинённым, не испытав излишне большого дискомфорта, дружба с Султаном Мурадом открыла ему много дорог, которые были словно бы закрыты в тот миг, когда он проиграл в битве с Падишахом, Юсуф получил шанс снова проложить дорогу к вершине, пусть и несколько иным путём, и сполна готов был этим воспользоваться. Он уже добился доверия и дружбы Падишаха, о чём говорил его нынешний пост, ведь не доверяешь охрану собственной жизни тому, кому не веришь, Султан советовался с ним и позволял посещать советы дивана, следующим шагом было войти в совет, и Юсуф не сомневался, что и этого он добьётся. Отправить в покои Мурада наложницу, верную сугубо ему, которая займёт место в сердце султана и подарит сына – вероятного ставленника Юсуфа, было ещё одним планом, и всё бы хорошо, не почувствуй он к несносной девице отнюдь не дружескую тягу. Эта женщина, точно колдунья, играючи, возможно совсем того не осознавая, покорила его одним томным взглядом, однако Юсуф не оправдал бы свою репутацию, покажи он Хатун хоть словом или взглядом, что она хоть чуточку его заинтересовала. Тем более, дороги назад не было, Махзиба уже стала наложницей султана и куда выгодней будет если она сумеет занять должное место при дворе, что поможет и ему в дальнейшем продвижении, конечно же при условии, что Хатун не станет забывать своего благодетеля. Ах, если бы она не увидела ту сцену в покоях! Атике... Любимая сестра султана, жена Силахтара Мустафы, обаятельная блондинка, та ещё гордячка, а на деле – девушка, совершенно не осознающая истинную степень своей привлекательности. Он любил раскрепощать женщин, учить их ощущать своё тело, и Атике была отличным наглядным пособием, у неё практически на лице было написано, что она голодает по ласке, что не познала истинной страсти. И как ему было устоять? Он её не любил, но и она на самом деле не любила его, они просто удовлетворяли свои фантазии, получали порочное удовольствие, забыв обо всём на свете, даже о том, что в сердцах у них живут совсем другие... Наверное, будь она свободна, Юсуф бы даже женился на Атике, он получил бы не только молодую страстную жену, но и дополнительные привилегии при дворе. Но Атике была замужней женщиной, к его сожалению, но наверное именно этот момент немало подстегнул перса. Силахтар был настоящим глупцом, знать не знал что он теряет, отвергая свою супругу! И чего уж скрывать, Юсуф с трудом терпел этого выскочку, потому сделать его законную супругу своей женщиной – не только дело удовольствия от романа с Атике,– а удовольствия он получил немало!– но и тайная месть визирю. Однако он вовсе не планировал делать это достоянием общественности, отлично осознавая сколь губительно подобное открытие для них обоих. И почему Махзибе нужно было забрести в его комнаты именно в этот момент?! Неужели девчонку не научили стучать?! Нет, нужно убедиться, что она будет молчать, иначе даже его чувства к ней – спрятанные в самой глубине – не спасут девицу от возмездия с его стороны! – Хранитель покоев,– именно в этот момент дверь отворилась и вошла Махзиба, шелестя юбками платья, когда церемонно склонилась, хотя глаза её – эти тёмные омуты, ловушки для души – горели вызовом, под видом покорности скрывалась буря, и Юсуф это осознавал,– вы меня звали?– всего на мгновение она подняла взор, словно вознамерилась его испепелить. – Звал, Хатун,– кивнул он.– Подойди ближе. – Ближе?– она иронично подняла бровь, оставаясь на прежнем месте. Хатун понимала, что по сути не имеет никакого права критиковать этого человека за его действия или внебрачные связи, её это не касалось, и если она и должна была этим воспользоваться, то только в своих интересах, чтобы продвинуться выше по лестнице гаремной иерархии. Но как быть с абсурдными чувствами, охватившими её против собственной воли? Махзиба ни за что бы не призналась, что рыдает по ночам вовсе не от тоски по Падишаху, но правда была в том, что этот нечестивый перс запал ей в душу, и внутри всё просто вскипало от одной мысли, что он может быть с другой. – Именно,– нетерпеливо кивнул перс. – Боюсь, я не могу исполнить ваше повеление при всём моём желании, Хранитель покоев,– усмехнулась Махзиба,– поскольку я принадлежу Султану Мураду, не имею права близко подходить к другим мужчинам. Какая женщина посмеет даже подойти близко к другому человеку, имея супруга или господина? Спаси Аллах, большой позор... А если кто узнает, обоим несдобровать! Нет, эфенди, никак не могу, при всём уважении... – Вот как...– Юсуф вкрадчиво усмехнулся и двинулся вперёд, одним резким движением прижимая Хатун к стене, от чего по её телу прошла дрожь, он успел заметить тень страха, пробежавшую в глазах девушки, и усмехнулся.– Не стоит бояться меня, Махзиба. Я сам привёл тебя в этот дворец и в моих интересах, чтобы ты здесь оставалась, я готов помочь тебе во многом. Но только при условии, что ты будешь со мной сотрудничать. Если ты собираешься открывать свой прелестный рот не по назначению... – Что тогда?!– резко ответила невольница, взмахнув копной тёмных волос, пытаясь со всех сил оттолкнуть его от себя.– Что ты мне сделаешь? Я могу в любое мгновение пойти к Султану и сказать ему, что у тебя отношения с его сестрой! Интересно, как он отреагирует? – Лучше не играй со мной, Махзиба,– с явным предупреждением в голосе ответил Паша. – А иначе что? Ты убьёшь меня, чтобы сокрыть свой грех?– вопрошала с некой горечью черноволосая.– Каково это, Паша, возлежать с чужой супругой? Вы настолько влюблены в Атике-султан, что не боитесь погибнуть ради неё? – Отчего же тебя так интересуют мои чувства к Атике-султан?– вкрадчиво поинтересовался перс, заметив в глазах девушки то, чего она никогда бы не хотела ему показывать, нависая над ней.– Неужели в тебе говорит ревность? Гордую фаворитку самого Падишаха интересует жизнь скромного слуги нашего господина? Быть может, дело в том, что ты тайно жаждешь быть на месте Атике, а, Махзиба-хатун?– шептал он ей на ухо. – Вздор, чистый вздор...– слабо отвечала дева, а сама тонула в глазах искусителя, жаждала тех ласк, что он дарил другой.– Это неправда... – И потому твои ноги подгибаются? До чего наглая ложь...– его губы увлекли девицу, даруя миг чистого блаженства, оставили дорожку жарких поцелуев вдоль её груди, а потом всё закончилось в одно мгновение и Хатун едва удержалась на ногах, хватая воздух.– Мой тебе совет, Махзиба, не играй с теми, кто играет лучше тебя... С такими людьми лучше дружить... Махзиба подняла яростный взгляд на приятеля султана, что невозмутимо стоял вдали и посмеивался над ней. Откуда ей было знать, каких ему стоило усилий обуздать свою страсть и не взять её прямо здесь? – Я не буду молчать просто так!– резко ответила она, возвращая себе гордую неприступность, крепко запахнула платок на груди.– Я расскажу всем правду, если в ближайшее время не пройду по Золотому пути! Я пришла сюда быть султаншей, а не просиживать в гареме с глупыми девицами! – Кто же виноват, что ты не в состоянии забеременеть, чтобы стать выше "глупых девиц"?– усмехнулся Юсуф, не обращая внимания на ярость в глазах девушки.– Осторожнее, девочка, ты здесь никто, чтобы иметь столько гордости. Сиди тише воды-ниже травы, подружись с другими девушками и местными евнухами, иначе союзников тебе не набрать никогда, будь почтительна с султаншами. По Золотому пути я тебя отправлю, но для начала тебя осмотрит лекарша, приготовит снадобья, чтобы ты была плодовитой. Я дам тебе шанс, Махзиба-хатун, только от тебя зависит, воспользуешься ты этим шансом или нет...– про себя он думал, зачем же ввязывается в игру с этой девицей, куда проще от неё избавиться, но дело в том, что он хотел играть в эту игру. – Воспользуюсь, не сомневайся! Но учти: моё терпение не вечно!– с этими словами Хатун покинула комнату, хлопая дверью, её провожал громкий смех бывшего эмира.

***

Прошло несколько недель... – Ну что скажешь?– вопрошала Айше у лекарши, что закончила осмотр и теперь мыла руки с помощью одной из служанок, не говоря ни слова. Баш-кадина полусидела-полулежала на своей постели, откинувшись на мягкое изголовье, одетая в мягкое "платье-халат" на запах из малинового бархата, расшитое золотыми нитями, уложенные в причёску кудри украшал золотой ободок. Султанша потихоньку начала подниматься из постели, чтобы прогуляться по саду с детьми или показаться в гареме, дабы не допустить возможного бунта, но до сих пор сильно уставала и вынуждена была часто отдыхать. О том чтобы идти в покои Мурада и вовсе не могло быть и речи, хотя и миновали давно уже положенные дни после рождения близнецов, но лекари запрещали девушке любые контакты с супругом, заботясь о её здоровье: за последние несколько лет Айше привела в этот мир четверых детей практически один за другим, не говоря уже о количестве пережитых стрессов, и всё это вместе взятое давало о себе знать; казалось бы, роды близнецов не были слишком трудными, однако султанша никак не могла от них отправиться, вопреки всем процедурам и настойкам, что исправно готовили ей лекари. Конечно, Султан навещал мать своих детей, они подолгу говорили, завтракали и ужинали вместе, проводили время со своими отпрысками, однако под покровом ночи он принимал невольниц одну за другой, не собираясь отказываться от гарема. Уже не раз Айше ловила на себе вкрадчивый взгляд Мурада, словно бы выжидавшего, когда же она объявит о своём недовольстве нынешним положением дел. Но гордость больше не позволяла султанше прямо говорить с ним на подобные темы: сколько раз в прошлом она прогорела, будучи с ним чересчур откровенной! Вопреки казалось бы стабильному вниманию отца своих детей, тайком Айше таки ожидала появления новой соперницы, что захватит его воображение. Нет, она вовсе не хотела подобного, однако уже боялась быть уверенной в своём положении. И как взрастить в себе эту самую уверенность, когда в покои её незаконного супруга каждую ночь шастают девицы одна краше другой? На прошлой неделе султанская икбал Симисшах разродилась крепкой и здоровой девочкой. Малышка получила имя Рабия, а молодой матери в подарок Падишах прислал дорогие жемчуга и мешок золотых монет, в гареме устроили праздник в честь рождения очередного отпрыска Султана. Айше вздохнула с облегчением, что родилась девочка, однако радость была преждевременной. До сих пор была беременная Эсма-хатун, но если эта наложница не была особо интересна Падишаху и ей просто повезло забеременеть, арабская невольница Махзиба изрядно беспокоила баш-кадину, как и то, что та ходила в султанские покои по наущению Юсуфа-Паши. Что хитрый перс шептал на ухо Мураду? Она же вынуждена была в такое время держать дистанцию с Султаном! – Я думаю, вы потихоньку идёте на поправку, султанша, ваше здоровье стремительно улучшается,– после длительной паузы ответила наконец Хатун,– однако я по-прежнему не советую вам ступать в покои Повелителя. – Насколько долго?– только и спросила Айше, про себя думая насколько это сейчас некстати, в гареме нельзя болеть и брать паузы, иначе тебя быстро заменят более ловкие, Мурад же никогда не отличался особенным постоянством. – Думаю, примерно полгода. Полагаю, этого будет достаточно для вашего восстановления. – Ты шутишь?– недоверчиво переспросила Айше, переглядываясь с тревожной Нарин. – Вовсе нет, султанша,– покачала головой повитуха,– это необходимо ради вашего здоровья. Ещё одни роды в ближайший год могут убить вас, я не могу позволить вам того, что будет губительным для вас. Если хотите, я могу сама поговорить с Повелителем и... – Нет!– перебила её Айше.– Не нужно ничего говорить Падишаху, я сама со всем разберусь. Ты меня поняла?– когда женщина покорно кивнула под её пристальным взглядом, Хасеки задала ещё один вопрос.– Если откинуть опасности, сколько времени мне нужно чтобы восстановить свои силы? – Две или три недели, но... – Я слышала, есть настойки, которые могут предотвратить наступление беременности, и полагаю, что ты можешь без зазрения совести приготовить мне подобную, раз от этого зависит моя жизнь, правильно?– перебила Айше. – Но султанша...– попыталась было возразить повитуха. – Отвечай, когда султанша тебя спрашивает!– перебила её Нарин, на деле она сама не меньше беспокоилась за Айше, однако никогда не позволяла оспорить авторитет своей госпожи.– Перед тобой управляющая гаремом, мать двух наследников, тебе ли учить её жизни? Когда спрашивают, отвечай госпоже прямо и по делу! – Хватит, Нарин,– мягко остановила верную наперстницу Айше.– Ну так что, Видат-ханым, можешь ты приготовить мне подобную настойку? – Могу, султанша,– кивнула женщина,– но эта настойка не даёт полной гарантии, что беременность не наступит. Если уж быть откровенной, Айше-султан, я бы советовала вам пить такую настойку ещё год, или по крайней мере полгода, после положенных шести месяцев воздержания, в зависимости от вашего физического состояния. Вам нельзя рожать в ближайшее время, никак нельзя, это опасно. Девушка не успела ничего ответить лекарю, поскольку дверь отворилась и в покои широкой походкой вошёл Султан Мурад, перед которым женщины дружно склонились. Одними губами он улыбнулся в сторону своей Хасеки, а потом перевёл взгляд на лекаршу: – Хатун, как здоровье госпожи, что скажешь? – Повелитель,– заговорила Айше раньше, чем женщина успела открыть рот,– Видат-хатун говорит, что через две недели я уже буду здорова. Неправда ли, Видат-хатун?– Султан и его баш-кадина одновременно посмотрели на женщину, что опустила взор перед ними. – Верно, госпожа,– тихо прошептала Хатун, на пару с Нарин склоняясь перед Падишахом, после чего обе женщины покинули комнаты султанши, оставляя супругов наедине.