Глава 41. Снова в люди
1 марта 2020 г., 09:13
Из покоев впервые я вышла через неделю после всего произошедшего. Причин этому было несколько: не хотелось никого видеть после того позора, который произошел в ташлыке, не очень хорошее самочувствие не способствовало походу куда-либо. Возможно, я бы просидела в своих покоях и дольше, если бы не Афифе-хатун.
— Госпожа, — сказала женщина, придя в мои покои. — Как ваше самочувствие, сможете пройтись? Вам просто необходимо выйти из своих покоев, пройтись по гарему и напомнить всем, кто здесь госпожа.
— Афифе-хатун, — ответила я. — Конечно, пройтись по гарему в моих силах, но я этого не хочу.
— Госпожа, вам необходимо напомнить всем о себе, — настаивала Афифе-хатун. — В конце концов, вы госпожа, мать наследника, свободная женщина. Вы не должны так просто уходить с первых ролей, отдавая все Хюррем-султан.
— Я не была в бане дней девять, — сказала я. — Голова грязная, вид не лучший. И вряд ли я смогу пойти в баню в ближайшие дни, пока нездорова.
— Госпожа, пусть Гюльшах вас оденет, нарядит и мы с вами сейчас пройдемся по гарему, заодно подберете какую-нибудь наложницу для повелителя, — не унималась пожилая женщина.
— Кто был в покоях повелителя в ближайшую ночь с четверга на пятницу? — неожиданно даже для себя спросила я.
Я бы даже не подумала на эту тему, если бы не намек Афифе. И только сейчас я испугалась, что мое место могла занять и Шура.
— Повелитель не хотел никого видеть, — ответила Афифе, чем успокоила меня. — Хюррем-султан надеялась, что позовут ее, но повелитель предпочел остаться той ночью один.
«Наверное, надо было идти в любом состоянии, — подумала я. — Может, меня бы Сулейман принял».
Будто бы прочитав мои мысли, Афифе сказала:
— Повелитель спрашивал о вашем самочувствии, я ответила, что вы все эти дни не выходили из своих покоев. На этом разговор окончился.
«Так, надо будет как-то идти к Сулейману и мириться с ним», — подумала я.
Я даже забыла о том, что ввиду моей беременности я не должна была оставаться на ночь в покоях султана. Пока Гюльшах приводила мои волосы в более-менее пристойный вид, я подумала:
«Да, сейчас револьвер мне и пару патронов, отомщу Сулейману, на престол взойдет Мустафа и стану я валиде, — рассмеялась я. — Или будет осечка или я просто не попаду в Сулеймана, не будет никакого суда присяжных и Вера Засулич номер два не уедет ни в какую Швейцарию».
Я взглянула на свое отражение в зеркале, улыбнулась и подумала:
«Бред какой-то. И ведь даже температуры нет, чтобы на нее все списать».
Поправив рукой волосы, я вышла вместе с Афифе-хатун из своих покоев. Мы прошли на балкон второго этажа и я взглянула вниз: в ташлыке не было ничего нового, рабыни разговаривали о чем-то своем.
— Заодно отругаете их за безделье, — сказала Афифе. — Им не стоит забывать, кто в гареме хозяйка.
Пока мы спускались в ташлык, мой пульс подскочил чуть ли ни вдвое. Увидеть тех, кто был свидетелями моего недавнего позора, казалось чем-то страшным. Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки и пошла в гарем.
— Дорогу! — раздался такой знакомый голос Сюмбюля-аги. — Хасеки Махидевран-султан хазретлери!
«Эта хасеки Махидевран-султан хазретлери недавно здесь позорилась», — подумала я, но придала себе уверенный вид и вошла в гарем.
Девушки выстроились в два ряда и было видно, что они не ожидали меня здесь увидеть.
— Бездельничаем, значит, — сказала я. — Лентяйничаем. А работать кто будет? А заниматься рукоделием, если работа вдруг закончилась? Быстро занялись делом!
Я прошла через гарем и почувствовала, что устала.
— Афифе-хатун, мне не очень хорошо, я пошла в свои покои, — сказала я. — Наложницу повелителю выберете сами.
— Госпожа, — тихо сказала Афифе-хатун. — Позвольте вас проводить.
— Провожай, — согласилась я, понимая, что Афифе хочет со мной о чем-то поговорить.
Вскоре мы уже разговаривали с Афифе-хатун в моих покоях наедине.
— Госпожа, простите мне мой вопрос, но в чем ваша вина перед повелителем? — спросила Афифе. — Поверьте, я спрашиваю не из праздного любопытства, я действительно хочу помочь вам.
Я не знала, можно ли говорить Афифе правду или нет. Все-таки, эта женщина была больше на стороне порядка, а не моей или Сашиной. Но, решив, что Сулейман и без того все знает, а Афифе не растреплет ничего по гарему, я ответила:
— Я имела неосторожность поговорить на рынке с будущими преступниками, которые покушались на жизнь повелителя.
Афифе ничего не ответила, а я добавила:
— Моя вина вполне доказана.
— Госпожа, — подумав, сказала Афифе. — Вам нужно встретиться с повелителем, не оттягивайте этот момент. Чем дольше вы тянете, тем больше даете шансов вашей сопернице.
— Встречусь, — ответила я.
Конечно, мне не хотелось идти к султану, поэтому я решила, что будет лучше случайно с ним встретиться. Отдохнув, я вышла из своих покоев и решила прогуляться неподалеку от покоев Сулеймана.
Удача улыбнулась мне вскоре: Сулейман шел откуда-то в свои покои, увидел меня и сказал:
— Махидевран, зайди ко мне.
С гулко бьющимся сердцем я вошла в покои султана.
— Повелитель, — поклонилась я.
— Махидевран, — сказал Сулейман. — Если бы ты не была беременна, я бы не стал смягчать тебе наказание, дождался бы твоего выздоровления и отправил бы в Манису. Но я не могу рисковать своим будущим ребенком. Именно поэтому, Махидевран, я тебя прощаю и разрешаю остаться во дворце.
— Благодарю вас, повелитель, — ответила я и поцеловала край платья султана.
На этот раз Сулейман не отошел никуда, а после того, как я встала, сказал:
— Махидевран, зачем ты меня так разочаровала? Зачем полезла туда, куда не должна была лезть? Моя весенняя роза, зачем ты все это затеяла?
— Простите, повелитель, — почти шепотом ответила я.
