Глава 43. Замужество
1 марта 2020 г., 17:09
Конечно, не раз и не два я порывалась пойти в покои Сулеймана, чтобы попросить его не отправлять Мустафу, но, зная упертый характер своего супруга, который после моих просьб, возможно, вообще бы принципиально отправил сына куда подальше, я молчала. Еще я молчала о том, что это Саша наверняка что-то нашептала султану, вот он и принял такое решение. Единственное, на что я решилась, была довольно простая фраза:
— Повелитель, Мустафа вам бесконечно предан и примет любое ваше решение, но скажите, в чем он провинился, что вы отправляете его в Амасью?
В ответ раздалось какое-то невнятное бормотание про стратегически важный санджак и то, что Мехмеду будет тяжело начинать с Амасьи.
«Брось ты, Сулейман, ерунду нести, — подумала я. — Понятно же, что ты в чем-то обижаешься на Мустафу, но не можешь даже это признать».
Настаивать на том, чтобы сын остался в Манисе, я не стала. В конце концов, я сама не так давно крупно накосячила, поэтому мне ли было что-то диктовать султану.
— Надеюсь, настанет и тот день, когда Мехмед наберется опыта и сможет попробовать себя в более ответственном санджаке, а Мустафа снова вернется в Манису, — сказала я.
Конечно, можно было бы и сходить к Хатидже, чтобы попросить ее помочь Мустафе, мало ли, вдруг после похода Сулейман бы изменил свое решение, но общаться с этой истеричкой я не хотела принципиально, да и что бы она могла сделать? Если решение уже принято, отменить его проблематично, в этом я уже убеждалась не раз и не два. Именно поэтому я решила, что Мустафа как-нибудь пробьет себе дорогу, главное — не ехать в этот полевой лагерь через сколько-то лет.
Чисто по логике сейчас должна была куда-то пропасть Саша. Я даже надеялась на то, что какое-то время поживу в мире и покое без навязчивой конкурентки. Но я ошибалась: Саша никуда не исчезла.
«И черт с тобой, — подумала я. — Не пропала и ладно».
Тем временем, я решила озадачиться на тему замужества Фариде. Все-таки, часики уже тикали и в семнадцать лет ей уж точно надо было обзавестись семьей.
— Фариде, — позвала я к себе дочь. — Скажи мне правду, как на духу. Тебе кто-нибудь нравится из молодых людей или мужчин?
— Матушка, — помявшись, ответила дочь. — Мне симпатичен Малкочоглу. Я бы хотела выйти за него замуж.
— А Малкочоглу что-нибудь чувствует к тебе? — спросила я Фариде.
— Думаю, да, — ответила дочь. — Когда он смотрит на меня, у меня перехватывает дыхание, да и его взгляд сразу же меняется.
«Малкочоглу, значит, — подумала я. — Так-то да, неплохой вариант. Смелый воин, красавец, местный мачо. Был женат на Армин, но так и не стал ей мужем по-настоящему. Улыбался в ответ Михримах, когда она была ребенком. Вроде бы и все».
Я знала, что в сериале все было чуть иначе, но в этой реальности не было ни Айбиге, ни угрозы смерти. Подумав, я решила поговорить с Бали-беем, а потом пойти к повелителю.
При личной беседе Бали-бей подтвердил мне, что действительно любит Фариде, Сулейман тоже не был против этого брака. Таким образом, моя дочь вскоре стала невестой.
«А так бы я троих девочек замуж выдала… — однажды вздохнула я, глядя на полуготовый свадебный наряд Фариде. — Но не судьба…»
Свадьба прошла более чем достойно. Фариде была счастлива, что меня очень радовало.
— Веселится на собственной свадьбе, прямо как ее мать, — услышала я шепот Саши.
— Не всем плакать на свадьбе, а у кого-то ее вообще не было и не будет, — ответила я.
Конечно, Саша бы непременно сказала мне еще что-то, но я отошла от нее: портить себе настроение не хотелось.
Фариде всплакнула только однажды: когда пришло время переезжать во вновь построенный для них с мужем дворец.
— Не плачь, доченька, ты же будешь жить совсем рядом с нами, будет нужно — сразу же приедешь, — подбодрила Фариде я. — Ты же не в другой город уезжаешь.
Обняв дочь, я подумала:
«Живите долго и счастливо, пусть у вас все будет хорошо».
Беда пришла, откуда не ждали: в один прекрасный день пропала Саша. Причем все было не так просто, как могло показаться: султан Сулейман позвал меня в охотничий домик, чтобы пожить там вместе недельку. Я с радостью согласилась: нужно было как-то укреплять свое положение. Да, я была законной женой, матерью двух шехзаде, но пятно ошибившейся и прощенной любимицы меня как-то огорчало. И мне хотелось его смыть или сделать не таким видимым.
Мне было приятно, что в охотничий домик позвали меня, а не Сашу. Я бы не удивилась, если бы султан предпочел провести время с изменившей, но такой преданной женщиной. Иногда думая обо всем, что произошло с Сашей, я понимала, что не стала бы пить непонятные жидкости, даже зная, что это может быть и снотворное, не стала бы доказывать свою преданность подобным образом. И уж точно бы не стала писать письма, что предпочитаю смерть жизни без султана. Я справедливо считала, что у меня всегда есть возможность поехать в санджак к Мустафе, поэтому нельзя разбрасываться подобными словами. Кроме того, я прекрасно понимала, что меня спасла беременность, кто знает, осталась бы я жива после неуменьшенного наказания или нет. Я помнила, как мне было плохо в первые дни и понимала, что это еще не самое худшее, что могло быть, и мне немало повезло.
Но едва мы приехали в Топкапы, к Сулейману буквально прибежала Михримах.
— Повелитель, мама пропала, — сказала она.
— Как пропала? — изумился Сулейман.
«Это или кто-то из дворцовых решил сделать мне подлянку, или Саша сама решила это затеять. Знает же, что после того самого инцидента я захочу ей мстить и Сулейман, возможно, подумает так же», — пронеслось в моей голове.
Разговор Сулеймана и Михримах продолжился в покоях повелителя, а я начала припоминать, что могло бы свидетельствовать в мою пользу или против меня.
«Благодаря Рустему-паше и Александре вскрылся эпизод с Лукой и Нигяр, — вспоминала я. — За этот эпизод я огребла по полной или практически по полной. О моих грехах знала Саша, скорее всего — Рустем, а знали остальные или нет — неизвестно».
На ум пришло воспоминание, насколько были в шоке рабыни, когда меня стража привела в ташлык, как сильно они были изумлены.
«Кто-то из рабынь решил мне мстить таким образом? — подумала я. — Нет, такого быть не может. Мы с ними в совершенно разных категориях».
Следующей на ум пришла Гюльфем.
«Довольно счастливая мать-одиночка, которой нет дела до гаремных разборок, — решила я. — Или есть?»
Гюльфем, как мне казалось, вообще была далека от всего, что происходило в гареме. Эта женщина ровно относилась к Сулейману или успешно делала вид, что ей все равно, с кем он спит, и, несомненно, была счастлива познать радость материнства.
«Убрать со своего пути Шурку и натравить на меня Сулеймана. Потом воспользоваться ситуацией и снова попытаться стать любимой женщиной, — подумала я. — Нет, маловероятно. Не тот склад характера, хотя…»
То, что в тихом омуте водятся черти, я знала. Конечно, далеко не в каждом тихом омуте они обитали, в нашей группе были и девочки-одуванчики, которые краснели от термина «genitalia virilia (masculina)» на анатомии, а соответствующую картинку в учебнике просто закрывали рукой или листом бумаги. Я даже не сомневалась, что они как оставались такими одуванчиками на учебе, так и не менялись дома, тем более, одна из них совершенно искренне изумлялась тому, что ей, зарегистрировавшейся на сайте знакомств, некоторые мужчины «зачем-то просили отправить фото в чулочках» и «приглашали к себе на чашку кофе, а я кофе не люблю». Однако встречались и другие одуванчики, которые приезжали на учебу, заселялись в общагу и пускались во все тяжкие, вырвавшись из-под неусыпного контроля родителей.
«Так могла ли Гюльфем сделать нам с Сашкой гадость? — подумала я. — Или это была не она?»
По сериалу я помнила, что в похищении Саши была виновата Катюха-истеричка. Но я все больше и больше убеждалась в том, что в нынешней реальности все может быть иначе.
«Или это Катюха? — подумала я. — Вполне возможно. Решила устранить Сашку, пока Сулеймана не было во дворце».
Пока я выдвигала версии и строила предположения, султан Сулейман тоже явно не сидел без дела.
— Госпожа, повелитель зовет вас в свои покои, — сказала мне пришедшая Гюльшах.
«Ну что, пиздец коту Ваське? — подумала я. — Или еще рано так говорить?»
Версия против меня была довольно складной: обозлившись на Александру после случая с дневником Луки, я кому-нибудь велела похитить эту женщину. Однако и обратная версия тоже была неплоха: желая сделать мне подлянку, Александра спряталась где-то, запаслась попкорном, как говорили в интернете, и решила наблюдать за происходящим.
Немало переживая, но изо всех сил стараясь не выдавать свое волнение, я пришла в покои повелителя. Там уже была Гюльфем. Буквально минутой спустя пришла и Хатидже.
«Собрал здесь потенциальных преступниц, — подумала я. — Если это не гадость от Саши для меня, то ставлю на Катюху, она решила устранить Шурку».
— Этот дворец устроен так, что никакие мои внешние враги не смогут сюда проникнуть и нанести кому-либо вред, — возмущался Сулейман. — Следовательно, враги находятся внутри дворца.
«Мы имеем врагов внутренних. Мы имеем врагов внешних. Об этом нельзя забывать, товарищи, ни на одну минуту», — вспомнила я одну цитату и чуть было не рассмеялась: до того речь султана напоминала слова товарища Кобы.
Смех был бы неуместен в этой ситуации, поэтому я сдержалась.
«Если это не подлянка для меня от Саши, то врагов народа надо призвать к ответу, — подумала я. — Как говорится, отсутствие у вас судимости — это не ваша заслуга, а наша недоработка».
— Кто бы ни был виноват в столь дерзком злодеянии, он будет крайне строго за это наказан, — сказал Сулейман.
— Повелитель, — начала возмущаться Хатидже. — Дворец нужно обыскать, обыскать нужно и санджаки. Я не сомневаюсь, что Хюррем где-то прячется, чтобы в один прекрасный день появиться и свалить все на нас.
«Ты меня с собой не равняй, я до такой мерзкой мести не опущусь, — подумала я. — А ты вполне можешь. Ты уже над бедной Нигяр издевалась, собственноручно сделала ее врагом народа. Это тебя, а не Сулеймана, она должна была пытаться убить. Насчет Гюльфем не подскажу — не знаю наверняка».
— Оставьте меня одного, — сказал Сулейман и мы вышли из покоев султана.
