Глава 47. Сессилия
4 марта 2020 г., 15:26
И вот настал этот волнительный день. Я от всей души надеялась, что повелитель примет решение в пользу Мустафы, ведь события этой реальности далеко не всегда соответствовали сериалу, но понимала, что нельзя удивляться, если в Манису отправится Селим.
Назначение Сулеймана оказалось и ожидаемым, и неожиданным одновременно: в Манису был назначен именно Селим. Умом я понимала, что это было наиболее логичное решение: Селим не был своевольным, как Мустафа, не высказывал свое мнение где надо и где не надо, был послушным и чуть ли ни безынициативным человеком. Мой Мустафа же имел свое мнение и всегда был готов его защищать, равно как и Баязет. Джихангир же не отправился бы в Манису хотя бы потому, что он не прошел бы фейс-контроль в глазах султана.
Как могла, я пыталась поддержать сына.
— Не переживай, Мустафа, — сказала я. — Поехать в Манису — не главное, главное — впоследствии стать султаном. Ты — старший сын повелителя, поэтому именно у тебя больше всего шансов.
— Я снова изгнан из рая повелителя, — вздохнул Мустафа.
— Значит, создай свой собственный рай, — ответила я и мысленно добавила. — «С блэкджеком и шлюхами».
— Все в твоих руках, Мустафа, — добавила я. — Только будь благоразумен, не соверши ошибок, умоляю тебя.
Тем временем, мы беседовали с Гюльфем. После взаимного показа скелетов в шкафу нам было о чем поговорить, поэтому, будто подруги, мы снова сидели и беседовали.
— Надеюсь, шехзаде не совершит ошибок по своей горячности, — сказала Гюльфем.
По лицу женщины было видно, что она поддерживает Мустафу, может быть, видя в нем своего умершего сына.
— Да, будем надеяться, — ответила я.
Следующей проблемой, которую нужно было решать, стала Сессилия, будущая Нурбану. Именно с ней нас свела судьба в гареме.
— Дорогу! — раздался голос Сюмбюля-аги. — Хасеки Махидевран-султан хазретлери.
Я прошла по гарему и из строя наложниц неожиданно выбежала Сессилия.
— Синьора, — сказала женщина, встав передо мной. — Пожалуйста, прошу вас, верните меня на Родину!
— Сюмбюль-ага, объясни ей, что теперь она собственность султана Сулеймана, — ответила я и пошла дальше.
— Синьора! — снова взволнованно сказала Сессилия и попыталась взять меня за руку. — Не оставляйте меня здесь, прошу! Пожалейте, в конце концов, себя, свою семью. Я знатного рода, за меня мои родные этот дворец разнесут по кирпичику!
«Вторая Шурка нашлась, — подумала я. — А таких Шурок нужно давить в зародыше.
— Слушай меня, — твердо сказала я. — Если ты будешь подчиняться правилам, то в этом дворце тебе будет жить хорошо. Повезет — он станет для тебя раем. А если ты будешь не подчиняться правилам, игнорировать их, то поверь, что я лично позабочусь о том, что, попав в ад, ты будешь блаженно вздыхать и говорить: «Какое счастье, мои мучения окончены, мне предстоит вечность в аду». Поняла меня?
На горизонте появилась Афифе-хатун и я сказала хазнедар:
— Афифе-хатун, по понятным причинам я доверяю вам больше, нежели Сюмбюлю-аге. Так что прошу вас внимательно следить за этой рабыней и предпринять все усилия, чтобы она не отравляла жизнь никому.
— Конечно, госпожа, — ответила Афифе-хатун.
Тем временем, начался отбор наложниц в гаремы шехзаде Селима и Баязета. Конечно, этим вопросом занималась не я, а Саша, но на правах хасеки я могла отобрать девушек для повелителя.
— В Топкапы останется Валерия, Летиция, Лорена и Сессилия, — сказала я Афифе-хатун.
Выбор был прост: Валерия и Летиция были симпатичными, поэтому я специально их отобрала для Сулеймана, чтобы его порадовать. Лорена была явно неконфликтной, поэтому ее я тоже отобрала для султана, а Сессилию я выбрала для того, чтобы не допустить ее в гарем Селима. В моих планах было продержать какое-то время эту рабыню в Топкапы, а потом выдать замуж, либо, если будут проблемы, продать ее на невольничьем рынке.
Конечно, отношение к рабству у меня было крайне негативное, но мне приходилось как-то жить в этой реальности и действовать теми же методами, которые были здесь приняты.
Тем временем, Саша отобрала девушек в гаремы своих сыновей. Все были вполне довольны и, когда шехзаде разъехались по своим санджакам, начался новый виток жизни в Топкапы.
Расставаясь с Мустафой, я пожелала сыну удачи и сказала на прощание:
— Будь адекватным, не совершай глупостей и все будет хорошо.
Мустафа попрощался со мной и я уже в который раз проводила своего сына.
В гареме Сессилия никак не желала приспособиться к новой для себя жизни. Наложница постоянно дергала свою бывшую служанку Валерию и то требовала от нее сменить ей белье, то принести что-нибудь, в общем, продолжала мнить себя госпожой.
Как вариант, можно было бы разлучить их с Валерией и отправить прислуживать мне, но я не хотела допускать до себя эту рабыню, поэтому пока что решила оставить ее в ташлыке.
Однажды я наблюдала сверху за тем, как все девушки работают, а Сессилия сидит и ничего не делает. Я немедленно спустилась вниз и сказала рабыне:
— И чем же ты отличаешься от других девушек? Почему не работаешь?
— Мои обязанности выполнит Валерия, — ответила Сессилия.
— Значит, слушай меня, Сессилия, — сказала я. — Кто не работает — тот не ест. Слышала такую фразу? Так вот, сегодня ужинать ты не будешь. А если Валерия посмеет ослушаться и выполнит и твою часть работы, то наказана будет и она.
Я подошла к Валерии и сказала:
— Если ты выполнишь часть работы Сессилии, то будешь немедленно наказана. Поверь, я знаю все, что творится в этом гареме. Не искушай судьбу, будь разумной.
Оставив рабынь в каком-то недоумении, я нашла Афифе-хатун и сказала:
— Афифе-хатун, доверяю только вам. Проверьте, чтобы Сессилия работала, а не сваливала свои обязанности на бывшую служанку.
— Как скажете, госпожа, — ответила хазнедар.
Через несколько дней я решила снова поговорить с Афифе-хатун и спросить ее, как дела в гареме и изменилось ли что-либо с Сессилией.
— Госпожа, мне нечем порадовать вас, — ответила пожилая женщина. — Сессилия была не раз мной наказана, но ситуация не двигается с места. Я и говорила с ней по-хорошему, говорила о Хюррем-султан, которая из простой рабыни стала матерью шехзаде, но ее это никак не проняло.
«А вот про Шурку ты ей зря рассказала, много чести», — подумала я и велела привести к себе Сессилию.
Рабыню ко мне привели скоро.
— Значит, так, — сказала я. — Слушай меня, Сессилия, внимательно и запоминай. Дважды повторять не буду. Ты подчиняться правилам гарема не желаешь. Мне такая головная боль тоже не нужна. Так что после следующего твоего проступка я продам тебя на невольничьем рынке и на эти деньги можно будет купить двух рабынь. Тебя отмыли, причесали, так что денег за тебя дадут гораздо больше, нежели ты стоила раньше.
— Госпожа, дайте мне еще один шанс, — попросила Сессилия. — Поверьте, я не разочарую вас.
— Уходи отсюда, — сказала я.
После этой беседы Сессилия как-то изменилась. Мне казалось, что она испугалась перспективы продажи на рынке, но я даже не догадывалась о том, что эта рабыня решила попасть в покои султана. Ей это удалось, после такого примерного поведения Афифе-хатун решила вознаградить Сессилию шансом и отправить ее в покои султана.
«Интересно, понравишься ли ты Сулейману или нет?» — думала я, зная, что Сессилия сегодня пройдет по золотому пути.
Однако все произошло не так, как я ожидала. Буквально через пять минут из покоев султана раздался возмущенный крик:
— Вон отсюда! Чтобы я больше тебя не видел!
По коридору чуть ли ни пробежала растерянная Сессилия, а султан уже распорядился вызвать к себе Афифе-хатун.
— Афифе! — крик Сулеймана был слышен, наверное, на весь дворец. — Ты кого мне отправила? Чтобы завтра же этой рабыни не было во дворце!
«Сессилию продадут», — подумала я и не ошиблась.
На следующий день Сессилия была продана на невольничьем рынке. Радуясь, что это решение было принято не мной, а султаном, через какое-то время я решила осторожно спросить у Афифе, что так не понравилось Сулейману.
— Госпожа, это просто позор на мои седины, — сказала хазнедар. — Вы представляете, эта негодница пришла в покои повелителя и сказала: «Меня зовут Сессилия, как я могу называть вас? Сулейман?». Повелитель разгневался от таких слов и велел мне продать эту рабыню.
«Так тебе и надо, Сессилия», — подумала я и сказала пожилой женщине. — Не переживайте, Афифе-хатун, все будет хорошо. Главное, что мы избавились от паршивой овцы, которая могла бы испортить все стадо.
«И от будущей хозяйки над Селимом», — мысленно добавила я. — «Лишь бы не появилась другая, еще похлеще этой».
