Глава 48. Валерия
5 марта 2020 г., 15:08
В отсутствие Сессилии Валерия словно расцвела. Девушка сразу стала более веселая, приветливая и этим привлекла к себе внимание Афифе-хатун. Именно ее пожилая женщина решила отвести к повелителю.
Конечно, я не сомневалась, что и без Нурбану Саша найдет соглядатая в гареме Селима, но, избавившись от будущей проблемы, мне стало гораздо легче.
Валерию красиво нарядили и ее наряд чем-то мне напоминал то самое голубое платье, в котором я впервые в этой реальности ходила на свидание к Сулейману. Я даже присмотрелась, не мое ли это было платье, но крой немного отличался, да и свое платье я не отдавала никому, оно мне было дорого, как память.
Наверное, впервые за много времени султан провел с Валерией не просто ночь до утра, но и оставил ее с собой после завтрака. Из покоев Сулеймана Валерия вышла только ближе к обеду, причем очень счастливая.
Я не знала, чем так была обрадована Валерия, но уже к вечеру в ташлык были присланы очень богатые подарки: и ткань, и украшения, и мешочек с золотом.
«Похоже, Валерия далеко пойдет», — подумала я и вспомнила канон.
По канону Валерию выбирала не Афифе-хатун, а Саша. И именно Валерия впоследствии родила султану дочь.
«Ну, а что, пусть рожает, — подумала я. — Так-то, девушка она хорошая, пусть ей повезет».
Следующая ночь с четверга на пятницу была моя, на следующую ночь, как я предполагала, должны были позвать Сашу, но вместо нее в покои повелителя была приглашена Гюльфем.
«Решил молодость вспомнить? — подумала я. — Да неужели? Позвать бывшую, чтобы поностальгировать».
Я рассмеялась и решила, что сейчас, в возрасте приближающегося климакса, можно не ревновать ту женщину, которую я раньше ревновала, и без каких-то душевных терзаний провела этот вечер, зная, что в покоях Сулеймана находится Гюльфем.
Сашу не позвали в покои повелителя и после Гюльфем, султан полностью переключился на Валерию. Вскоре эта девушка стала называться Назенин и я окончательно поняла, что Валерия далеко пойдет.
Я все ждала, когда в гареме будут раздавать сладости и золото по поводу беременности Валерии и, в один прекрасный день, дождалась этого. В ташлыке было какое-то возбуждение, сверху летели золотые монеты, но, приглядевшись, я увидела, что золото разбрасывает дочь Гюльфем, Сайжи, а донельзя счастливая мать просто стоит рядом.
«Да ну, — подумала я. — Гюльфем беременна? И кто у нее родится, сыночек по имени Климакс?»
От мысли, что у Гюльфем может родиться сын, мне стало не очень радостно, хотя, если смотреть правде в глаза, этот возможный поздний ребенок вряд ли бы стал настоящим конкурентом моему Мустафе.
«Конкуренты моего Мустафы — это Селим и Баязет, — подумала я. — Джихангира не будем принимать во внимание, у него шансов мало».
Буквально через неделю золото разбрасывала уже Валерия. Рабыни в ташлыке явно радовались тому, что начался настоящий золотопад и их уже второй раз угощают всякими вкусностями.
«Была не была, надо звать акушерку», — подумала я и сказала служанке. — Гюльшах, позови ко мне акушерку.
Без особой надежды я легла на кровать. Через какое-то время акушерка сказала:
— Поздравляю вас, госпожа, вы снова беременны.
«Да неужели, — подумала я. — Неожиданно, однако».
Дальше все было как во сне: поздравления султана, очень красивое колье в подарок, сладости наложницам, разбрасывание золота со второго этажа… Всего этого не было во время той беременности, когда должен был родиться Озджан: после того, как при таких странных обстоятельствах всем стало известно о том, что я в положении, сладости наложницам раздали только, наверное, спустя три недели. Никаких украшений я тогда в подарок не получила, наверное, считалось, что и без того достаточной наградой было смягчение моей участи. Когда я была беременна Кютсаль, все было, как обычно, но такого сильного ощущения счастья все равно не было.
Многие желали мне рождения мальчика, впрочем того же желали и Гюльфем, и Валерии. Иногда мне казалось, что обитатели гарема хотят, как говорится, запасшись попкорном, наблюдать за тем, как для старшего поколения шехзаде вырастет пушечное мясо. Но о худшем я думать не хотела и надеялась, что все будет хорошо.
В апреле 1546 года у Гюльфем родился сын Тезер, у Валерии — дочь Разие, а у меня — сын Карталь.
«Вот тебе и недетородный возраст», — подумала я, наблюдая за бескрайне счастливой Гюльфем, ставшей матерью шехзаде чуть ли ни в сорок девять лет.
Гюльфем-хатун плавно превратилась в Гюльфем-султан, я радовалась рождению еще одного сына и только Шурка немало завидовала нашему счастью. Я боялась, что эта женщина попробует причинить зло нашим детям, но все равно надеялась на лучшее.
На мое счастье, Гюльфем не зазналась, наконец-то перейдя в новое качество или, если говорить точнее, вернув себе статус матери наследника. Я верила в то, что от этой женщины мне не стоит ждать гадостей и слегка опасалась только гадостей от Александры.
Быть матерью, в то время, когда ты уже являешься бабушкой, было слегка странно. У Мустафы к этому моменту уже было двое детей: дочь Нергисшах и сын Джошкун, у Фариде тоже было двое детей: сыновья Енги и Айрым, родившиеся с разницей примерно в десять месяцев. Поэтому такая поздняя активность матери и бабушки в одном лице была довольно удивительна.
Но, тем не менее, я была счастлива, что все оканчивается так хорошо. Меня вполне все устраивало и я надеялась на то, что в дальнейшем нас будет ждать только счастье.
Вскоре из Амасьи пришло письмо: Мустафа совершил тайный никях с дочерью Барбароссы Михринисой. В принципе, меня все устраивало: по смутным воспоминаниям из сериала я помнила, что Михриниса — девушка с боевым характером, не склочная, поэтому они с моим сыном будут неплохой парой. Единственное, что огорчало меня, было то, что все это прошло без ведома султана Сулеймана. Я вспомнила, как за самовольное возвращение Эфсун в Манису была вызвана на ковер к султану, а потом отдохнула в темнице, и подумала:
«Эх, Мустафа, наступаешь ты на грабли своей матери… Или, наоборот, являешься настоящим мужиком, который сам принимает свои решения, а не маменькиным или папенькиным сынком».
Тем временем, Валерия стала настоящей восходящей звездой Топкапы. Она проводила с султаном очень много времени, именно ее, а не меня, Гюльфем или Сашу падишах приглашал на длительные прогулки или в охотничий домик. А буквально через пару месяцев после рождения Разие гарем потрясла новая весть: Валерия снова беременна.
«Ты это, что-то слишком далеко зашла, — подумала я. — Я планировала, что у тебя будет одна дочь, а четвертой султанши нам тут совершенно не надо».
Валерия была молода и красива, это было видно невооруженным взглядом. Понятно, что Сулейман влюбился в нее без памяти и, можно сказать, совершенно забросил нас с Гюльфем и Сашей. Но если Гюльфем было не впервой терять расположение султана, то я и Саша очень злились по этому поводу. Я молчала, стараясь чуть больше попадаться на глаза повелителю, а Саша устраивала безобразные скандалы на почве ревности, отчего Сулейман хотел видеть ее еще реже, нежели меня или Гюльфем.
Я чувствовала, что даже такое зыбкое спокойствие не может длиться слишком долго, и боялась наступления новой беды. Мои страхи осуществились уже вскоре: наверное, через месяц после объявления о беременности Валерии, фаворитка султана была зверски убита. В покоях Валерии лежало два трупа: ее и малютки Разие. Девочка навеки уснула на тахте, Валерия лежала на полу в луже крови — в момент смерти или незадолго до него у молодой и подающей надежды фаворитки начался выкидыш.
