Miracle

      Подводный мир был полон чудес. Удивительная свобода и легкость, огромные морские просторы, поражающая воображение красота и скорость, с которой можно было плыть, – все это восхищало Мейко. Но всего лишь три дня она могла быть русалкой. Всего лишь три дня она могла быть рядом с мамой.       Мейко не хотела бы оставаться русалкой навечно, однако каждый раз вновь возвращаясь на поверхность, она начинала скучать по подводному миру.       Тето была добра и ласкова с ней – настолько, насколько была способна. Мейко чувствовала некоторую холодность в ее поведении, но всегда думала, что еще немного, совсем чуть-чуть и они станут по-настоящему близки. Надо только подождать, потерпеть, постараться.       Мейко навещала Гакупо лишь изредка, поначалу каждый раз по истечении трех дней в море, а затем все реже. Он был настроен против ее мамы, а этого Мейко не могла ему простить.       Кое-что кроме отстраненности и холодности мамы мешало счастью Мейко. Вернее, кое-кто.       Тето растила ребенка – маленькую русалочку, которой еще не исполнилось и года. На вопросы, откуда взялась эта девочка и кто ее родители, мама отказывалась отвечать, и Мейко чувствовала, как внутри закипает ревность. Но все же, не считая этого глупого младенца, жизнь Мейко была полна радости.       Так шли дни, недели, месяцы, годы. Она росла, живя то на поверхности, то в море, рядом с мамой. Росла и девочка, которую Тето так старательно оберегала и которой дала имя Рин. Мейко старалась не видеться с этой маленькой русалочкой, уплывала прочь каждый раз, когда мама начинала нянчиться с ней, но Тето лишь смеялась над тем, что считала детскими обидами.       — Эта девочка важна для меня, Мейко, — проникновенно говорила Тето, — Присматривай за ней, пока ты здесь. Но постарайся, чтобы она не узнала, кем ты мне приходишься. Будет лучше, если она вообще не догадается, что мы с тобой как-то связаны.       — Что в ней особенного? — хмурилась девочка недовольно, на что мама только усмехалась:       — Ничего. Но она дочь особенного для меня человека.       — Кого? — снова спрашивала Мейко, но никогда не получала ответ.       — Не задавай так много вопросов, Мейко.       — Еще один, пожалуйста!       — Хорошо, но последний, — Тето улыбалась ей только губами. Глаза ее оставались холодными и равнодушными.       — Кто мой отец?       — Твой отец плохой человек, Мейко. Мне жаль, я не хотела говорить тебе этого, но не буду скрывать от тебя правду, — в ее голосе звучала сталь, холодная злоба, — Никогда не пытайся найти его.       — Скажи хотя бы его имя, — продолжала упрашивать Мейко, но ответ мамы звучал сурово и твердо:       — Нет. Я не хочу, чтобы ты виделась с ним. Считай его мертвым.       Это расстраивало Мейко, и Тето улыбалась, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы на ее голове.       — Не дуйся. Я разрешила задать вопрос, но не обещала, что отвечу.       Мейко так и не смогла заставить себя общаться с Рин, но с удовольствием общалась с ее подругой – Лукой. Так она охраняла свою гордость и обиду, но все же могла выполнять просьбу Тето и присматривать за Рин.       Мейко не нужны были подруги, но Лука ей нравилась: она была искренней и не боялась добиваться своего. Постепенно Мейко стала искренне дорожить этой дружбой, которую, как и внимание мамы, тоже нужно было делить с Рин.       Это омрачало счастливые дни ее юности – эта опустошающая ревность и неизвестность. Мейко до сих пор не знала, что стало с Арлекином. Тето избегала этой темы, на вопросы отвечала уклончиво, говорила, что он помогает ей с одним очень важным делом, но так ни разу и не поведала, с каким именно.       Прошло много лет, прежде чем Мейко, наконец, случайно узнала правду.       В ту ночь ей не спалось. Она плавала среди кораллов и вдруг увидела Тето, которая стремительно поднималась на поверхность. Мейко хотела было окликнуть маму, но поддалась любопытству и молча проследила за ней. Это был такой редкий шанс узнать хоть что-то о Тето, разгадать хоть одну ее тайну.       Мейко спряталась за валуном, поросшим тиной, и осторожно выглянула, затаив дыхание. Она увидела воительницу с косой в раках и с темными волосами, в которых проглядывала синяя прядь. Мейко была уверена, что никогда не видела ее прежде, но что-то в этом суровом лице казалось ей смутно знакомым.       Незнакомка вдруг преклонила колено перед Тето и протянула ей что-то маленькое, сверкнувшее в лунном свете, а затем заговорила:       — Та девушка, Лили, умерла. Я уже нашел другую, но не думаю, что она протянет долго.       Мейко застыла в своем убежище, вслушиваясь в негромкий голос и старательно щурясь, силясь получше рассмотреть лицо. Почему эта девушка говорит о себе в мужском роде? Почему каждое ее движение кажется таким знакомым?       Ответ пришел почти мгновенно.       Мейко вжалась в камень, мысленно сокрушаясь, что не может подплыть ближе. Незнакомка вскинула голову, и Мейко, наконец, увидела ее глаза – синий и красный. Сомнений не осталось.       Мейко зажала рот ладонью, чтобы подавить изумленный возглас.       — Тогда лучше подыщи еще кого-нибудь, — хмурясь, ответила Тето, — Все равно, как бы много жертв ни потребовалось, лишь бы он оставался спокойным…       Эти страшные слова эхом отдались в голове Мейко. Она похолодела от резкого тона, от леденящего спокойствия, с которым ее мама произнесла нечто столь ужасающее.       — Люди в деревнях, что рядом с ущельем, начнут замечать, что пропадают девушки, — произнес Арлекин, — Северное королевство и без того почти опустело, а доставлять жертв издалека будет тяжело и слишком долго. Если я не успею вовремя, он взбесится.       — Я что-нибудь придумаю. А сейчас возвращайся, мы не можем допустить, чтобы эта новая девка умерла, пока тебя нет поблизости, — с этими словами Тето отплыла и погрузилась в воду, чтобы вновь вернуться на морской дно.       Арлекин поднялся на ноги и собирался уйти, когда Мейко выплыла из-за камня и окликнула его. Он повернулся на ее голос, и в его разноцветных глазах мелькнуло узнавание.       — Мейко! — воскликнул он изумленно, — Давно не виделись…       — Да, потому что ты исчез и явно не собирался видеться со мной, — грубо прервала его Мейко, не настроенная любезничать, и сразу перешла к волновавшей ее теме: — Что ты делаешь для Тето? То, что вы обсуждали, звучало… ужасно.       — Не говори о том, чего не понимаешь, — последовал резкий ответ.       Мейко не собиралась сдаваться. Она подплыла ближе и настойчиво проговорила:       — Но вы говорили о каких-то жертвах, о том, что кто-то может умереть. Арлекин, я имею право знать, что…       — Хозяйка сама расскажет тебе, если посчитает это нужным, — перебил он холодно, — И меня теперь зовут Руко.       Мейко удивленно уставилась на него, не зная, как реагировать. Происходящее все больше пугало ее.       — Руко? — неуверенно переспросила она, — Это имя…       — Хозяйка дала его мне.       — Почему ты называешь ее так? — нахмурилась Мейко, разозленная его поведением, — У тебя не должно быть хозяев, ты ведь теперь человек, ты никому не обязан подчиняться.       Он покачал головой, будто сожалея о том, что она не способна его понять.       — Я служу своей хозяйке, потому что сам этого хочу. Ты ничего не знаешь, Мейко, поэтому не лезь.       Но она лишь крепче стиснула зубы, не желая уступать. Это казалось ей ужасно неправильным, все не должно было быть так.       — Зачем тогда ты стал человеком, зачем сбежал от того кукловода? Чтобы променять одного хозяина на другого?       Руко отвернулся и негромко сказал:       — Я защищаю этот мир. Тебе не понять.       — Так объясни! — всплеснула руками Мейко, срываясь на крик, — Я хочу понять! Я хочу знать, что моя мама не заставляет тебя делать что-то плохое!       Ее голос разлетелся над водной гладью, но Руко лишь вскинул брови, невозмутимо поинтересовавшись:       — Плохое? С чего ты взяла, что можешь судить о том, плохо ли это?       — Я слышала ваш разговор и уверена, что отправлять людей на верную смерть – плохо, — упрямо произнесла Мейко.       — А подслушивать разве хорошо? — Руко наклонился к ней, приблизив свое лицо к ней и заглядывая прямо в ее широко распахнутые глаза, — Разве лицемерие – не плохо, Мейко?       Она невольно отстранилась, рассматривая незнакомые черты, которые теперь казались ей отталкивающими, чересчур резкими.       — Я тебя не узнаю… — прошептала она с плохо скрытой обидой в голосе, — Ты не был таким прежде…       — Я такой, каким хочет видеть меня хозяйка. И если ты подвергаешь сомнению ее приказы, лучше тебе не стоять на моем пути.       Сказав это безо всяких эмоций, он повернулся к ней спиной и пошел прочь. Мейко смотрела ему вслед, едва сдерживая слезы.       С рассветом магия Тето рассеялась. К этому времени Мейко почти добралась до той деревни, где поселился Гакупо. Она украла одежду, которая сушилась во дворе какой-то хижины и остаток пути до дома своего друга прошла пешком. Она все же не выдержала и расплакалась, вспоминая то, что услышала. Ее мама оказалась вовсе не той, кем Мейко ее считала, и это было больнее всего.       Теперь у нее остался только Гакупо – ее единственный друг. Мейко вытерла лицо от слез, но понимала, что он все равно заметит следы недавних рыданий. Она постучала в дверь, и он открыл почти сразу. Мейко подняла на него взгляд и отметила мысленно, как он вырос, каким высоким стал, за эти два года, что они не виделись. Гакупо всмотрелся в ее несчастное лицо, притянул ее к себе, крепко обнял, и только тогда она, наконец, ощутила покой.