Лепестки

Первые дни обучения в Облачных Глубинах были бы очень скучными, если бы Вэй Ин не находил себе развлечений и сдерживал свой неугомонный нрав, как предполагалось местными правилами. Ещё на церемонии посвящения, куда он чуть не опоздал, потому что до самого рассвета перечитывал все эти три с половиной тысячи, Вэй Ин не стал молчать, когда клан Вэнь повёл себя непочтительно и нарушил этикет. И пусть сама стычка могла бросить на него тень, Вэй Ин всё же полагал, что всё сделал правильно. Отметил он и то, что новоприбывшие ученики отличаются от остальных Вэней, и решил присмотреться к ним позже — просто на всякий случай. Заодно заручился поддержкой Не Хуайсана и нашёл его весьма разумным и интересным молодым человеком. Вот с кем все развлечения становились вдвое увлекательнее! И пусть Цзян Чэн дулся на него как утка потому, что Вэй Ин меньше времени проводил с ним, это совсем не тревожило. В вихре новых знакомств Вэй Ин чаще думал не о нём, а о шицзе. Он наблюдал за ней украдкой и видел, как ей бывает тяжело, когда поблизости оказывается Цзинь Цзысюань. Но поговорить о том, что так тяготило А-Ли, не вышло — она делала вид, что не понимает намёков, а мягкая и печальная улыбка всегда заставляла Вэй Ина отступить. Однако Вэй Ин старался показать Цзысюаню, что клан Цзян существует, раз уж Цзян Чэн в этом не преуспевал. Впрочем, до открытого столкновения не доходило — всё-таки подобное было бы уже слишком. В таких на самом деле мелочных заботах и проходили день за днём. Лань Чжань стремился избегать его, делал вид, что не слышит окликов, и Вэй Ин полагал, что он до сих пор обижается, не вняв извинениям. И это не должно было слишком сильно волновать, однако отчего-то задевало. Привыкший давать волю своим эмоциям, Вэй Ин не мог оставить Лань Чжаня в покое, а потому на занятиях, чтобы не заснуть от монотонного голоса Лань Цижэня, подбрасывал ему записки с забавными рисунками, цеплял изображения черепах учителю на спину — в общем, делал всё, чтобы и тут напомнить о себе. Однажды он осмелел настолько, что отправил заключённого в бумажного человека призрака через весь зал Лань, и тот прицепился к рукаву Лань Чжаня, стараясь добраться до концов налобной ленты. Бросив недовольный взгляд на Вэй Ина, Лань Чжань уничтожил бумажку, выпустив пленного духа. И от Лань Цижэня не укрылся этот обмен любезностями. Вэй Ин понимал, что рано или поздно с него спросят за эти невинные проделки и мелкие нарушения правил, но он был уверен в себе и отвечал на любые вопросы учителя, нисколько не сбиваясь. Втайне он желал показать этим Лань Чжаню, что на самом деле серьёзно относится к обучению, а вовсе не лоботрясничает. Вот только последний вопрос учителя застал его врасплох. Обиженная душа палача, чья рука унесла немало жизней — эта задача была не из простых. Вэй Ин немало размышлял о Правильном пути, где есть только усмирение, наставление и уничтожение, и он мог без запинки ответить на вопрос, основываясь на этом, но в глубине души зрела мысль, что это — не единственные способы. И теперь желание высказаться, подогреваемое жаждой показать Лань Чжаню, что они равны не только по силам, но и по уму, столкнулись внутри, оттого Вэй Ин промедлил с ответом. Внутренняя борьба со стороны показалась другим банальным незнанием. — Ванцзи, — посмотрел на лучшего своего ученика Лань Цижэнь. Лань Чжань незамедлительно поднялся со своего места и ответил так, как и следовало. Вэй Ин почувствовал снисходительный взгляд Цзинь Цзысюаня, который сделал вид, будто мог ответить так же, хотя мгновением ранее он потерялся в сложных условиях, как и все остальные. Может быть, если бы не это, Вэй Ин промолчал бы, не рискнув высказывать на уроке свои тайные мысли, но он не мог спустить просто так подозрения напыщенного павлина! К тому же с кем, как ни с Лань Чжанем, мог он на самом деле обсудить неоднозначность ситуации? Цзян Чэн не желал выслушивать его рассуждения, а Не Хуайсан старался не углубляться в подобные материи. Вэй Ин бестолку искал собеседника и теперь не мог упустить выпавшего шанса. — У меня сомнения! — быстро сказал он. От его выкладок большинство учеников в классе замолчали, точно Лань Чжань применил заклинание закрытого рта! Яньли оглядывалась на него с печалью, Цзян Чэн хмурил брови, зная, к чему он ведёт, а Не Хуайсан, прикрываясь веером, зашикал, стремясь остановить. Но внимательный взгляд Ванцзи был другим. Пока Лань Цижэнь хмурился, а возмущение в нём нарастало, как растёт количество пузырьков в закипающей воде, Ванцзи смотрел с затаённым интересом — не с любопытством, но так, будто хотел до конца разобраться в логических построениях. Вэй Ин мог бы в этом поклясться! Потому он выложил всё, что так долго было предметом его мучительных раздумий. — И душа, и обида — это энергии. Духовной силой можно и горы сравнять, и море засыпать. Так и с энергией обиды! Почему же второе использовать нельзя? — он уже хотел привести в пример обиду самого Ванцзи, сила которой по-настоящему отталкивала его от возможной дружбы, но не успел, потому что учитель задал вопрос: — Ты поручишься за энергию обиды? Поручишься, что она будет использована во благо, а не на смерть? До этого в своих выкладках Вэй Ин просто не успел дойти, и стоило ему признаться, что он не продумал этот момент до конца, что он получил в ответ? Разве совместный поиск истины? Нет. Учитель Цижэнь прогнал его, велев переписать тысячу раз раздел правил, касающихся этикета! Уже уходя, Вэй Ин снова поймал взгляд Лань Чжаня, и в нём не читалось той непримиримости, с которой отверг его идеи Лань Цижэнь. Как бы ни было досадно, что учитель не стал его слушать, это согрело Вэй Ину сердце. Он послушно покинул зал Лань, но, конечно, направился совсем не в библиотеку. Выписывать иероглифы, да так, чтобы они набили оскомину, — не самое интересное занятие, и Вэй Ина оно совсем не привлекало. Он отправился на задний склон горы, где бурные потоки успокаивали его, напоминая об озёрах Пристани Лотоса. Выйдя к водопаду, Вэй Ин вспомнил, что именно здесь — и уже не раз — встречал Вэнь Цин. И пусть девушка казалась ему милой и рассудительной, а к своему брату относилась с той же теплотой, что он читал в глазах А-Ли, она принадлежала к клану, с которого сталось бы таить злой умысел. «Неужели она что-то ищет? Может ли быть так, что тут что-то спрятано?» — задумался Вэй Ин, рассматривая падающие вниз потоки воды и забыв о собственной досаде на учителя Цижэня. Среди пения водопада он едва расслышал свист стали, рассекающей воздух. Суйбянь словно сам лёг ему в ладонь, и Вэй Ин отразил внезапный и решительный удар. Он отпрыгнул, и мечи сошлись друг с другом, и только тогда Вэй Ин понял, что напротив него замер Лань Чжань, а Суйбянь скрестился с Бичэнем. Обрадовавшись этому, он тут же спрятал меч. — Цзи-сюн, оказывается, это ты! Но в лице Лань Чжаня не было того интереса, что на миг осветил его в зале Лань, только холод и капельку ярости. — Я сражался с тобой не из злых побуждений! — поспешил заверить его Вэй Ин. — Скажи, ведь и ты, напав без звука, не собирался мне навредить? Однако Лань Чжань молчал, и взгляд его ничуть не изменился. — Лань Чжань, — подступил ближе Вэй Ин, надеясь, что сейчас-то Ванцзи выслушает его. — Расскажу тебе секрет. Я услышал шорохи на заднем склоне горы, похоже, кто-то тайно туда пробирается. Может, это как-то связано с перевоплощением… — и тут Лань Чжань схватил его за руку и повёл прочь, не обращая внимания на попытки увещевать и освободиться. Словно бы слова Вэй Ина не значили ровным счётом ничего! Слишком поздно он понял, что непреклонный Лань Чжань тянет его к библиотеке и ставшим ненавистными правилам! Может, он и вовсе придумал себе тот интерес?..