Лепестки

В первый день усердия Вэй Ина хватило ненадолго. Он всё больше отвлекался, всё чаще иероглифы теряли всякую красоту, и только сидящий напротив Лань Чжань, казалось, не уставал от монотонного переписывания. В конце концов Вэй Ин не удержался — его деятельная натура не выносила столь скучного времяпровождения. Он вскочил и прошёл прямо к столу Ванцзи, склонился, привлекая внимание. Взгляд его растерянно скользнул по ровным столбикам иероглифов — каллиграфия Лань Чжаня не могла не впечатлять. «Во всём — самый лучший», — чуть нахмурился Вэй Ин и позвал: — Ванцзи, — никакого ответа не последовало, но Вэй Ин не думал отступать так просто, потому сказал намного громче: — Лань Чжань! Теперь Лань Чжань всё-таки посмотрел на него, и во взгляде читалось: «Снова ты нарушаешь правила». Ох уж эти проклятые три с половиной тысячи правил! Вэй Ин чувствовал, как они опутывают, будто цепи, мешая им с Лань Чжанем просто поговорить. — Не смотри на меня так, я позвал тебя по имени, а ты не отозвался. Если тебе не нравится, тогда позови по имени меня? Лань Чжань смерил его взглядом и заметил: — Опустись на пол. Вэй Ин действительно снова вёл себя неподобающе, однако он намеревался растопить возникший между ними лёд, а потому тут же ответил: — Хорошо, опустился, — он постарался быть покладистым. Лань Чжань, проследив за ним, снова обратился к письму, точно собирался и дальше игнорировать подсевшего к нему Усяня. — Хотел у тебя кое-что спросить, Ванцзи, — постарался не допустить подобного Вэй Ин. — Почему я так тебе противен? — однако Лань Чжань действительно больше не смотрел на него! — Ну зачем бросать пару слов и опять молчать! — возмутился Вэй Ин. — Ведь я извинился и признал свои ошибки. Лань Чжань продолжал выписывать иероглифы, и они оставались всё такими же стройными, идеальными, будто бы рядом не было никого, кто желал бы побеседовать с ним. Вэй Ин пустился в долгие рассуждения, рассматривая лицо Ванцзи и надеясь заметить в нём хоть какое-то изменение, хотя бы проблеск эмоции! Но нет, Лань Чжань был занят своим скучным делом, и красноречие Вэй Ина растрачивалось впустую. — Если бы ты не распустил руки, мы спокойно бы всё обсудили, — не сдавался Вэй Ин. — Я такой человек, не могу не ответить ударом на удар. Нельзя винить только меня, — Лань Чжань всё так же не смотрел на него. — Ты вообще слушаешь? Второй молодой господин Лань, удостойте меня взглядом! — Переписывай дальше, — соизволил ответить на это Лань Чжань. — Да что такое! Я же извинился перед тобой, — снова возмутился Вэй Ин. — Ты совершенно не раскаиваешься, — даже голос Лань Чжаня напоминал шорох снежинок, когда те спускаются с небес, превращая мир в ледяную сказку. — Раскаиваюсь! Прости-прости! Хочешь, скажу это, стоя на коленях… — продолжил Вэй Ин, приободрившись оттого, что Лань Чжань хоть слово бросил в ответ. Но оказалось, что это была лишь ложная надежда — и заклинание закрытого рта заставило забыть о попытках разговора. Хотя бы на время. Раздел этикета был одним из самых внушительных в своде домашних правил клана Лань. В первый день Вэй Ин не выполнил и трети своего задания. Вечером возвращаясь к себе, он внезапно подумал, какой это на самом деле отличный шанс — теперь Лань Чжаню придётся находиться с ним рядом день за днём. Неужели больше не выдастся шанса для разговора? Разве не так начинается дружба? Эти мысли приободрили Вэй Ина, и на следующий день на занятиях он почти не допускал шуток и привычного веселья, сосредоточившись на том, чтобы придумать, как именно начать следующую беседу с неприступным вторым молодым господином Лань. Воодушевлённый, Вэй Ин пришёл в библиотеку первым и даже начал переписывать раздел, дожидаясь, когда же Ванцзи придёт, чтобы наблюдать за ним. Однако стоило только радостно воскликнуть «Лань Чжань», когда тот переступил порог, как заклинание закрытого рта показало, что и сегодня разговор придётся отложить. Сначала Вэй Ин порядком разозлился, но затем, выписывая очередной иероглиф, начал придумывать новые проделки, искать возможность обнажить истинные чувства Лань Чжаня. В конце концов, набраться терпения показалось отличной идеей. «Только правила мешают тебе признать, что мы хорошая команда, — убеждал себя Вэй Ин. — Но вот увидишь, я непременно докажу тебе, что мы обязательно сойдёмся». Следующий день им снова пришлось провести в молчании, но так как Вэй Ин постарался ничем не выдать своего возмущения, на четвёртый раз Лань Чжань не стал использовать заклинания. Порадовавшись такой удаче, Вэй Ин, как раз придумавший несколько шуток, сначала доделал работу до конца, а затем принялся за портрет Ванцзи — тот читал, и воображение Вэй Ина дорисовывало, как черты его смягчаются и расцветают улыбкой. Кто-нибудь видел вообще, чтобы Лань Чжань улыбался? Что это, должно быть, за очаровательное зрелище! Вэй Ин постарался, и портрет вышел похожим, хотя, возможно, и уступал признанным произведениям. Так или иначе, но судить свою работу Вэй Ин хотел не сам — едва тушь просохла, он поднялся со своего места и приблизился к Ванцзи. — Вот, — протянул он лист рисовой бумаги, но Лань Чжань не отвлекался от строчек и не удостоил его взглядом. — Закончил писать? — холодно уточнил он. — Да, закончил, и завтра я уже не приду, — Вэй Ин надеялся, что хотя бы это пробудит в душе Ванцзи какие-то чувства. Разве не привык он уже проводить вот так дни? Как бы ни было скучно, Вэй Ин не мог не признавать, что ему нравилось сидеть рядом с Лань Чжанем в тишине библиотеки. — А это — дарю тебе, — когда лист коснулся столешницы, Вэй Ина осенило прекрасной идеей, и он тут же опустился рядом, выхватив кисть, — забыл кое-что добавить. Лёгким росчерком он вплёл в причёску нарисованного Ванцзи хризантему. — Вот теперь закончил. Лань Чжань всё же отложил книгу и поднял листок, чтобы рассмотреть рисунок. Что-то в его лице изменилось, но угадать эмоции Вэй Ин не смог. Шалость напрашивалась сама собой, и он тут же заговорил: — Скукота, скажешь? Ведь так и есть? Может быть, попробуешь развить мысль и добавить что-нибудь ещё? Ванцзи внимательно рассматривал изображение, губы его чуть дрогнули, будто он хотел возразить, а может, так только показалось, потому что он всё же ответил: — Ужасная унылая скукота, — и отложил в сторону портрет, снова потянувшись к книге. — Целых два слова?! Благодарю, — теперь Вэй Ин уже не мог спрятать хитрой улыбки, ведь пока Лань Чжань старался подобрать подходящее описание, он успел подменить трактат на легкомысленный любовный роман с обилием рисунков совершенно неподобающего содержания. Вот теперь он точно был уверен, что холодность Ванцзи рассыплется прахом! И расчёт удался. — Вэй Ин, — вскочил, отбрасывая книгу в сторону, Лань Чжань. Впервые Вэй Ин видел, чтобы тот так потемнел лицом. Точно безобидная шутка оказалась для него страшнейшим оскорблением. — Я здесь! — поднял руку Вэй Ин, надеясь, что его улыбка и искренний смех помогут, как это часто случалось, разрядить обстановку. Вот только Лань Чжань схватился за меч! Теперь отчего-то больше не хотелось смеяться, даже в сердце точно впилась тупая игла — ненависть ли читалась во взгляде Ванцзи или Вэй Ин только дорисовал себе, насколько сильно тот его отвергает, но казалось, пути назад, к той самой возможности наконец стать друзьями, уже нет. — Эй, Лань Чжань, — поспешно начал Вэй Ин. — Держи себя в руках! — Бесстыдник, — прошипел Ванцзи в ответ. — Разве такого тоже нужно стыдиться? Не говори мне, что прежде не читал ничего подобного, — и снова он выбрал неверные слова! Ярость Лань Чжаня точно меч рассекала воздух. Он и раньше был немногословным, но теперь слова едва срывались с губ: — Выйдем. Разберёмся, — бросил он, крепко сжимая Бичэнь. Ожидал ли Вэй Ин, что окажется в центре такой неистовой бури? Вовсе нет! — Нет. Нет-нет! В Юньшэне запрещено драться, разве ты не помнишь? — торопливо отозвался Вэй Ин. И тогда Ванцзи схватил невинную книгу и разорвал её в клочья, давая выход гневу. И сколько бы Вэй Ин ни умолял его остановиться, единственное слово, что он услышал в ответ, было «Проваливай». Ошеломлённый, Вэй Ин потерял всякое желание веселиться. Он предпринял ещё одну попытку: — Ну ты даёшь, Лань Чжань. Говорят, что ты благородный человек возвышенных манер, чистое сокровище, а сегодня я не увидел ничего особенного. Здесь запрещено скандалить, а ты вот так прогоняешь меня? Но Лань Чжань словно превратился в камень, и только Бичэнь вполовину показался из ножен, подсказывая, что всякой беседе пришёл конец. Вэй Ин поспешил уйти по-хорошему. Не так он хотел закончить переписывать правила, не этого мечтал достичь. И даже позже, пересказывая Не Хуайсану и Цзян Чэну всё, что случилось, за улыбкой прятал тревогу и боль. Он словно потерял что-то, что даже не успел найти, но что же это на самом деле было?..