Лепестки

В Цайи вернулась радость жизни. Прежде чем отправиться обратно в Гусу Лань, укротители водной пучины решили немного отдохнуть в городе, и каждый наслаждался выпавшей возможностью. Однако от взгляда Вэй Ина не скрылось, что Лань Ванцзи не разделяет подобного настроения. Лодка, на которой Вэй Ин расположился, шла как раз позади той, где находились Ванцзи и Сичэнь, но даже не видя лица Лань Чжаня, только по развороту его плеч, Вэй Ину становилось ясно — мыслями он далёк от радостей этого дня. «Что его тревожит? — задумался Вэй Ин. — Что-то важное? Может, он внял моим доводам и тоже увидел связи между странными событиями последних дней? Но не лучше ли дать себе отдохнуть, чтобы со свежим взглядом посмотреть на эту загадку?» Он очистил от тонкой кожицы спелый плод и окликнул: — Эй, Лань Чжань! Съешь мушмулу! Даже не повернувшись, Ванцзи с лёгкостью поймал брошенное им лакомство, но тут же швырнул его обратно: — Не надо. «Значит, и правда не в настроении», — отметил Вэй Ин. — Цзян Чэн, лови, — перебросил он мушмулу назад и тут же нацелился на вино — у самой воды, чтобы можно было достать, протянув руку из лодки, продавали «Улыбку императора». «Лань Чжань не понимает, — рассудил Вэй Ин, — что порой нужно отпускать все заботы, и вино в этом — лучший помощник». *** Стоило им вернуться в Облачные Глубины, как Вэй Ин рассказал о водной пучине Не Хуайсану. Тот предложил отпраздновать удачную вылазку, и вечером они собрались в цзинши, завесив окна, чтобы никто из почитающих правила адептов не заметил вопиющего нарушения. Вино сделало настроение Вэй Ина особенно проказливым, так что и часа не прошло, как он стал подначивать Цзян Чэна. Довести того до белого каления ничего не стоило, а спастись от его гнева вино не помогло, однако от справедливого возмездия Вэй Ина внезапно уберёг Лань Чжань. Он вошёл и остановился посреди комнаты как раз вовремя. — Что вы творите? — холодный голос лезвием меча отсёк всё веселье. Не Хуайсан и Цзян Чэн тут же сели в благопристойные позы. Но Вэй Ин не хотел так просто сдаваться правилам. Сначала он решил уговорить Лань Чжаня выпить с ними за спасение от водной пучины, а потом, обидевшись на его упрямство, пошёл на опасный шаг. Как только Не Хуайсану и Цзян Чэну удалось выбежать прочь, он прицепил к одеяниям Ванцзи заклинание, подавляющее волю. «Теперь-то я научу тебя отпускать тяжёлые мысли». — Что ж, Лань Чжань, иди сюда, садись и выпей! — приказал он, усаживаясь к столу. Заклинание сработало — и суровый Ванцзи, не меняясь в лице, сделал, как было сказано: церемонно обошёл стол, сел, устроив Бичэнь на коленях, принял чашку с вином. И выпил, ни глотка не оставив. Вэй Ина привело это в восторг, хотя где-то глубоко-глубоко скрывалось неприятное ощущение. «Может, я и пожалею, — отмёл его Вэй Ин. — Но сейчас буду наслаждаться тем, что есть!» — Видишь? Я не обманывал, это вкусно, — улыбнулся он Лань Чжаню. Но тот никак не отреагировал. И даже когда Вэй Ин взмахнул ладонью у него перед глазами, ничуть не изменился в лице. — Какой же ты толстокожий, Лань Чжань, — недовольно пробормотал Вэй Ин. — Даже румянца не появилось. И тут Ванцзи улёгся на стол, упираясь в столешницу лбом. Вэй Ин пришёл в ужас. Он и не предполагал, что на кого-то вино может так странно подействовать. Ткнув Лань Чжаня пальцем, а потом и легко коснувшись щеки, Вэй Ин понял, что Ванцзи глубоко спит. — Эй, возвращайся к себе и спи там! — возмутился он. Только Лань Чжань не собирался последовать его совету. Вэй Ин перенёс его на постель и опустился на пол рядом. — Вот уж не думал, что всегда возвышающийся над всеми недосягаемый второй молодой господин Лань сам упадёт мне в руки, — он сделал глоток вина, чтобы унять непонятную тоску. — Эй, Лань Чжань, назови меня братец Вэй? — Братец Вэй, — послушно откликнулся Лань Чжань, приоткрыв глаза, и Вэй Ин удивился этому так сильно, что смех сам собой вырвался из груди. Тут он заметил, что всегда идеально расположенная налобная лента Ванцзи легла неровно, и вздумал её поправить. — Что такое? — тут же спросил Лань Чжань. — А это ты заметил, — хмыкнул Вэй Ин. — Налобная лента съехала. — Съехала?! — Лань Чжань тут же сел на постели и принялся поправлять ленту, да только получалось у него не слишком хорошо. — Давай помогу, — потянулся к нему Вэй Ин. — Не трогай! — отбил его ладонь Ванцзи. — Криво! Всё ещё криво! — возмутился Вэй Ин, снова потянувшись поправить ленту. А Лань Чжань опять пресёк его попытки. — Эй! Я всего лишь хочу помочь тебе поправить повязку. Что ты так разволновался? — Это важно. Трогать ленту можно только родителям, супругам и детям, — церемонно ответил Ванцзи. — Супругам? — Вэй Ин усмехнулся и подсел к нему ближе. — Смешно? — не понял его Лань Чжань. — Как много в Гусу Лань непонятных правил. Кто вообще захочет выйти за тебя? — он взглянул на лицо Ванцзи. — Быть тебе всю жизнь холостяком. — Ну и ладно, — Лань Чжань отвернулся и помрачнел. Вэй Ин только мгновением позже осознал, что сильно задел его. «Этого ещё не хватало, только ведь получилось поговорить как приятели», — заволновался он. — Слушай, — предпринял он очередную попытку. — Почему все из клана Гусу настолько безучастные? Матери не скучно с твоим отцом? — У меня нет матери, — ответил Ванцзи. — Как такое может быть? — спросил Вэй Ин. — Не в горах же тебя нашли. Но Ванцзи не подхватил шутки, а только помрачнел ещё сильнее. Вэй Ин вздохнул. Никак у него не получалось найти такую тему, что смогла бы открыть сердце Лань Чжаня. Тогда он предпринял ещё одну попытку: — Мне было четыре года, когда родители погибли. Говорят, такое событие должно надолго отложиться в памяти. Но сейчас вспоминается, только как за мной гнались бешеные псы. А какими были родители — уже не помню. Но одно всё-таки есть — как я сижу на ослике и держу маму за руку, а отец идёт впереди. Мама говорит что-то забавное, и отец смеётся… Некоторое время они сидели в молчании. — Лань Чжань, давай я налью тебе ещё? — осмелился нарушить тишину Вэй Ин. — А лучше — нам обоим. Ведь мы — товарищи по несчастью. Нужно жить, пока живётся. До дна?! Он выпил первым. *** Разбудил Вэй Ина настоящий грохот. Удивлённо привстав, он понял, что спал на полу, в комнате беспорядок, а постель занимает Лань Чжань — и стук в двери не нравится ему тоже, да так, что он недовольно заворочался. Рассмеявшись, Вэй Ин не успел ничего придумать или скрыть последствия весёлой ночи, так что нарушение правил стало для всех очевидным. Вэй Ин сознавал, что Лань Чжань, первым бросившийся в ноги Лань Цижэню с просьбой о наказании, вовсе не виноват в случившемся, однако объясниться учитель ему не позволил. Сколько бы ни говорил он, что заставил Ванцзи пить вино, тот только повторял: — Признаю вину и жду сурового наказания. Это нисколько не помогало спасти его от гнева Лань Цижэня. Им назначили по триста ударов линейкой. Ванцзи терпел каждый, не меняясь в лице, так что и Вэй Ину пришлось взять себя в руки и принимать побои с честью. Когда шицзе вела их с Цзян Чэном, которому досталось только пятьдесят ударов, назад к цзинши, Вэй Ин, хоть и не переставая жаловался на боль, больше волновался совсем не о ранах. Как бы он ни старался, сблизиться с Лань Чжанем не получалось, а уж после сегодняшнего об этом можно было совсем забыть! Ванцзи не простил ему невинной шутки в библиотеке, разве станет он прощать суровое наказание? Шицзе старалась поднять ему настроение и даже пообещала сварить суп, как он любит. И только Вэй Ин хотел улыбнуться ей, как заметил впереди Лань Сичэня. Он тут же дёрнулся, чтобы отступить в тень, но ни Цзян Чэн, ни А-Ли словно и не заметили этого. — Цзэу-цзюнь, я снова нарушил правила, — начал Вэй Ин осторожно, потому что разговора было не избежать. — Вы вчера переборщили, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Попались дяде под горячую руку, и он был к вам слишком суров. Линейки для наказаний тяжёлые, так что раны на спине заживут лишь через две недели. — Целых две недели? — вздохнул Вэй Ин. — Я могу подсказать тебе место, где раны заживут быстрее, а лечение не скажется на учёбе, — продолжал Лань Сичэнь. — Благодарим вас за заботу! — опередила Вэй Ина А-Ли. Так Вэй Ин оказался на тайной тропе, ведущей к целебному источнику. Проходя среди стеблей бамбука, он взглянул вниз и увидел, что в воде, над которой клубился туман, уже расположился Лань Ванцзи. Удивительно, но тревога, охватившая его прежде, сейчас словно улеглась. Вэй Ин даже забыл о ранах, ускорил шаг, чтобы быстрее спуститься. — Лань Чжань, — окликнул он. Ванцзи вздрогнул и потянулся к лежавшей на берегу одежде. Вэй Ин увидел белую кожу, на которой темнели следы ударов, и на миг ему стало совестно, а собственные раны словно воспалились — такой сильный зуд охватил их. — Лань Чжань! — повторил он, подбегая ближе к воде. — Почему ты не рассказал мне о таком хорошем месте? — Взгляд Ванцзи, который тот бросил в ответ, был полон презрения. — Это не по-дружески! — Как ты вообще вошёл? — Меня впустил Цзэу-цзюнь, — чуть улыбнулся Вэй Ин. Всю его кожу будто облизывало пламя. «Должно быть, это из-за наказания», — решил он и заторопился в воду. Источник оказался холодным, и на мгновение внутренний огонь отступил. Но чем ближе Вэй Ин подходил к Ванцзи, тем сильнее и нестерпимее становился странный зуд. — Так холодно! — возмутился он, едва сдерживая желание содрать с себя кожу. — Стой спокойно, — приказал Лань Чжань. — Вода слишком холодная, — возразил Вэй Ин. — Если я не буду двигаться, конечности онемеют, и я умру! Он сделал ещё шаг, и Лань Чжань молча отодвинулся, устремив взгляд куда-то вдаль. — Что ты за человек такой? — удивился Вэй Ин, не понимая, почему кожу едва ли не разрывает на кусочки. — Обычно ты мрачный педант, хмурый и немного скучный. Конечно, — Вэй Ин потёр предплечья, — я действительно вёл себя с тобой неуважительно… Но мы уже дважды попадали в переделки вместе. У нас ничья. Я очень признателен тебе и хочу… подружиться с тобой. — Не нужно, — ответил ему Лань Чжань, не поворачивая головы. — Не будь… — Вэй Ин почувствовал, как запястье пронзает мучительная боль, — таким занудой, — он с ужасом и непониманием увидел, как из-под кожи пробиваются лепестки. Мелкие цветки, как будто его запястье стало сливовой ветвью, прорвались к свету, а затем отделились от неё и закачались на холодной воде, над которой поднимался белёсый пар. «Ты ошибалась, шицзе, — с ужасом осознал Вэй Ин. — И чувства мои далеки от дружеских». — Лань Чжань… — повторил он. Розовые лепестки потоком унесло прочь.