Лепестки

Розовые лепестки, уносимые потоком… Когда Вэй Ин поднял голову, оторвавшись от нерадостных мыслей, в источнике прямо за его спиной что-то забурлило. — Лань Чжань, ты не заметил ничего странного? — спросил Вэй Ин, сделав шаг к неприступному Ванцзи. Тот чуть повернул к нему голову, сузив глаза, будто собирался снова сказать что-то неприятное, и Вэй Ин опять обеспокоенно обернулся на бурлящую воду, только бы не чувствовать, как из-за этого взгляда кожу прорывают лепестки. — Лань Чжань… — попытался он объяснить, что видит, но тут нечто ударило его под колени. Вэй Ин не удержался на ногах и тут же с головой ушёл под воду. Ледяной круговорот заставил его на миг оцепенеть. Он ничего не видел и не понимал, куда нужно двигаться, а когда попытался выплыть, подняться к свету, где бы тот ни находился, Лань Чжань с силой толкнул его, выбросив из вихреобразного потока. Вода отступила, и оказалось, что никакого источника вокруг нет. — Что это за место? — откашливаясь, спросил Вэй Ин. Над ними смыкались своды пещеры или грота, под ногами бежал холодный ручей, и его журчание наполняло всё вокруг. — Потайной ход с водоворотом? Что за странность? И вода такая холодная, почему она не замёрзла? Лань Чжань не отвечал на вопросы, а может, и вовсе не слушал. Он медленно шёл вперёд, по колено в воде, и рассматривал стены так, будто поражён до глубины души этим причудливым творением природы. Вэй Ин поторопился за ним, всё ещё кашляя и дрожа от холода. Вскоре узкий коридор расширился, и они оказались в округлой пещере, в центре которой на каменном ложе, куда вели то ли ступени, то ли осколки скалы, покоился белоснежный гуцинь. Лань Чжань поднялся по ним, но стоило Вэй Ину сделать единственный шаг, как цинь издал низкий звук, и волна ударила его прямо в грудь, заставив упасть навзничь в ледяную воду. — Что это такое? — удивился и разозлился одновременно Вэй Ин, поднимаясь и отплёвываясь. — Техника смертельных струн, — повернулся Лань Чжань. К нему инструмент не проявлял враждебности. — Семейное искусство клана Лань? — переспросил Вэй Ин. Тут же звук раздался снова, и он едва успел пригнуться, уходя от очередного удара. — Почему гуцинь атакует только меня? Опять к Вэй Ину понеслась волна, но теперь Лань Чжань выпустил Бичэнь для его защиты. Меч остановил удар, и Лань Чжань развеял магию. Вэй Ин перевёл дыхание. Бичэнь встал между ним и опасным цинем. Внезапно на берег выбежало несколько кроликов. Белоснежные пушистые зверьки оказались удивительно украшены, даже Ванцзи не удержался от удивлённого вопроса: — Почему у них налобные ленты клана Лань? — Разве налобные ленты вашего клана не обладают магической силой? — напомнил ему Вэй Ин. Он вспомнил об этом и сразу же сообразил, что нужно сделать. — Дай мне свою налобную ленту, быстрее. Лань Чжань легко оказался рядом с ним и мгновение смотрел в глаза, будто выискивая причину, по которой Вэй Ин мог бы посмеяться над ним. Затем он сорвал налобную ленту и обмотал одним концом собственное запястье, а вторым — запястье Вэй Ина. «Трогать ленту можно только родителям, супругам и детям», — вспомнил Вэй Ин его слова. Наверное, для Лань Чжаня почти оскорбление — вот так предложить ему помощь в этой пещере. Тут же Вэй Ин ощутил боль от упрямых лепестков. На этот раз они пробились сквозь кожу в районе сердца, так что Лань Чжань вряд ли бы их заметил. Вместе они поднялись к белому гуциню, а меч Ванцзи снова оказался в ножнах. — Хочу посмотреть, что это за ценность и почему к ней нельзя подойти, — начал Вэй Ин, протянув руку, чтобы поднять инструмент, но в пальцы тут же предостерегающе ткнулась рукоять Бичэня. — Лучше не трогай. Это очень редкий цинь, — пояснил Лань Чжань. — Он умеет читать заклинания и атаковать при помощи техники смертельных струн. Наверняка он принадлежал кому-то из умерших основателей клана. — Я лишь посмотрю, а трогать не буду, — заверил его Вэй Ин, но Бичэнь снова воспрепятствовал ему. — К вещам основателя нельзя относиться с таким пренебрежением, — возразил Лань Чжань. — Как его тогда рассмотреть? — возмутился Вэй Ин. Лань Чжань обошёл гуцинь и расположился за ним так, как если бы собрался играть. Он занёс ладони над струнами, и Вэй Ину пришлось опуститься на камень, который служил вместо стола, следуя за налобной лентой. Впрочем, он не стал возражать на этот раз, потому что так ему было особенно хорошо видно отточенные и плавные движения рук Ванцзи. Первые ноты сорвались со струн, разнеслись по пещере, пробуждая эхо, и Вэй Ин ощутил прохладную, как горный поток, но спокойную, как чистое озеро, энергию. Он видел, что Лань Чжань закрыл глаза, будто внутри себя говорит с кем-то. И пока он сидел вот так, Вэй Ин мог рассматривать его, удивляясь длинным ресницам, благородным чертам, упрямому подбородку… «Неужели всё, чего я искал, — порождено болезнью? Что приходит раньше — любовь или болезнь?» — спросил Вэй Ин себя, но не успел придумать никаких ответов. — Это она! — сказал Лань Чжань, выдёргивая его из размышлений. — Кто? — не понял Вэй Ин. Вдруг будто со всех сторон сразу раздались голоса. Эхо гулом прокатывалось под сводами пещеры, и разобрать слова было невозможно. Вытащив мечи в ожидании атаки, Вэй Ин и Лань Чжань оглядывали стены, на которых мертвенно поблёскивал лёд, но кроме громких криков всё оставалось таким же. — Они говорят о великих кланах, о тёмном железе, — Вэй Ин искоса взглянул на Лань Чжаня. — Что за тёмное железо? — Никогда не слышал. — Оно проклято, и о нём лучше не говорить, — крики стихли, но позади раздался звук циня, из которого будто бы соткался ещё один голос. Женский. Повернувшись, они увидели очаровательную женщину, лоб которой украшала лента клана Лань. Если Вэй Ин не смог сразу узнать её, то Лань Чжань тут же опустился на колени, чтобы со всем почтением поклониться. — Приветствую старшую Лань И! «Она и есть — та единственная женщина клана Гусу Лань?! — удивился Вэй Ин. — Та самая, что создала технику смертельных струн? Лань И?» Лань Чжань с холодной яростью взглянул на него и дёрнул ленту, всё ещё оплетающую их запястья, отчего Вэй Ин сразу вспомнил о вежливости и поприветствовал старшую как полагается. Лань И улыбнулась, поймала оказавшегося поблизости кролика и начала нежно поглаживать его. Вэй Ин не сдержал улыбки: — Так это вы вырастили этих кроликов в налобных лентах? — Кролики выросли в пещере Ханьтань, чтобы составить мне компанию, — ответила Лань И. — Моя духовная энергия постепенно затухает, а они выбегают наружу, чтобы порезвиться. — Слухи говорили, что вы умерли много лет назад, — сказал Лань Чжань. — Почему? — Это связано с тёмным железом? — догадался Вэй Ин. — Это — самая большая ошибка, которую я совершила в своей жизни, — улыбка исчезла с лица Лань И. — Я заплатила своей жизнью и силой, чтобы подавить тёмное железо. Над её ладонью появился тёмный осколок, излучающий зловещую ауру. Он поднялся в воздух, медленно вращаясь. — Старшая, что же случилось? — уточнил Вэй Ин. — Моя душа слабеет с каждым днём, — ответила Лань И. — Возможно, вы пришли сюда по воле неба… И она начала рассказ. Вэй Ин, вслушиваясь и стараясь запомнить каждое слово, всё больше находил откликов тому, о чём часто размышлял сам. Это было пугающе и странно, а мрачный итог, к которому должна была прийти история, тревожил всё сильнее. Лань И рассказывала им тайну, которую хранила так долго, и её слова связывали их крепче налобной ленты, которая так и не ослабела, сковывая запястья. — Пять кланов, — говорила Лань И, — решили уничтожить талисман, расколов его на части и спрятав каждую в природной энергии хаоса. — Но если талисман притягивает силы неба и земли, разве нельзя было… — не удержался Усянь. Ему хотелось поделиться догадкой с Лань И, потому что из всего клана Гусу Лань она одна, похоже, была способна понять его. — Вэй Ин! — предостерёг Лань Чжань. — Надо же, господин Вэй, — посмотрела на него Лань И. — В те времена я думала так же, как вы. Как женщина, став преемницей в клане Гусу Лань, я постоянно сталкивалась с протестом. Я долго боролась с устаревшими правилами, искала пути совершенствования, посвятила жизнь возрождению клана и небольшой школы. Но мне всё время мешали, — Лань И посмотрела в сторону. Лицо её стало ещё более печальным, точно воспоминания причиняли боль и сейчас. — Однажды мы с моей… — она чуть запнулась, — подругой Баошань-сянжэнь увлеклись беседой, — на миг Лань И задержала дыхание. — Она рассказала о тёмном талисмане. — Баошань? — вырвалось у Вэй Ина. — Вы были знакомы с Баошань-сянжэнь? Лань И пристально посмотрела на него. Вэй Ин никак не мог прочесть, что за чувство отразилось в её глазах, но потом старшая ответила: — Она была моим единственным близким другом за всю жизнь. Но я подвела её. И столько горечи было в этих словах, что Вэй Ин заторопился со следующим вопросом: — Что произошло? Слова Лань И заставили его сердце биться быстрее — как будто воспоминания старшей клана Лань могли на мгновение вернуть ему утраченную семью, как будто сам факт дружбы Баошань и Лань И что-то меняли для него лично. Как будто это давало ему самому надежду, что Лань Чжань когда-нибудь сможет согласиться хотя бы… на дружбу? — Узнав о тёмном талисмане, я не могла спать по ночам. Я прочла все книги Гусу Лань, и только в одной нашла обрывочные записи о том, где находились части талисмана. Пещера Ханьтань… подходящее место, чтобы запечатать его. — И он был запечатан именно здесь? — переспросил Вэй Ин. — Талисман не помогает достичь просвещения. Почему вы решили его отыскать? — добавил Лань Чжань. — Тогда я размышляла, как господин Вэй. Я была молода и амбициозна, не прислушивалась к словам других, — Лань И отвела взгляд. — Баошань предостерегала меня, — она снова молчала на мгновение дольше. — Но я поступала по-своему, придерживаясь чистых помыслов, я не слушала её доводов, в одиночку пришла в запретное место, — она закрыла глаза, отдавшись воспоминаниям. Вэй Ин и Лань Чжань терпеливо ждали, не в силах увидеть тех же событий. — Мне не удалось очистить тёмный талисман… Вэй Ин выслушал печальный рассказ о том, как Лань И оказалась запечатана в пещере вместе с осколком талисмана, но для него это было не всё, что хотелось узнать: — А что случилось с моей бабушкой? С Баошань-сянжэнь? — Бабушкой? — Лань И посмотрела на него с удивлением. — Я — Вэй Ин, и хоть я вырос в клане Цзян, Цансэ-сянжэнь была моей матерью, а значит… — Так много лет прошло… Думала ли я, что когда-нибудь ко мне придёт ученик ученика? — качнула головой Лань-И, и снова лицо её помрачнело. — Баошань-сянжэнь удалилась от мира, а мне было слишком стыдно, чтобы разыскивать её. — Это вы заманили нас сюда? — спросил Лань Чжань. — Нет. В последние десять лет осколок стал беспокойнее, мои духовные силы слабеют. Боюсь, тёмные силы заразили воду, — Лань И опустила ладони на струны циня. — Почему это происходит? — обеспокоенно нахмурился Вэй Ин. — Если не ошибаюсь, то потому, что появились и другие осколки... Стоило Лань И рассказать, что единственный способ остановить тёмные силы талисмана — собрать осколки и снова запечатать их в Ханьтане, как её облик будто подёрнулся дымкой. — Жаль, мне уже не исправить своих ошибок, — прошептала она. — Моё время настало. Раз вы пришли, мне уже незачем быть сильной. — Я не вправе отказаться от долга, — опять опустился на колени Лань Чжань. — Я выполню волю старшей, отыщу тёмное железо, чтобы запечатать его в Ханьтане. Вэй Ин поспешил повторить жест: — И я не откажусь от долга. — Это дело Лань, оно не имеет к тебе отношения, — бросил Лань Чжань, и холод его взгляда снова заставил Вэй Ина ощутить движение цветков под кожей. — Тебе меня не остановить, — возразил он. — Я Вэй Ин, и я никогда не пренебрегал долгом. Сотню лет из-за тёмного талисмана Баошань-сянжэнь прожила отшельницей. Чувства или разум говорят во мне сейчас, но я не смогу остаться в стороне. — Таким и должен быть ученик Баошань, — добавила Лань И, и на краткий миг на её губах мелькнула слабая улыбка. — Надеюсь, вы не повторите моих ошибок, — она отчего-то с особой строгостью и грустью посмотрела на них. Будто угадала, что ещё движет учеником Баошань. Или действительно угадала? Вэй Ин присмотрелся к исчезающему облику, и ему показалось, что он увидел цветок, розово-алый цветок азалии, неуместно яркий, но тут же исчезнувший в складках одежд. Душа Лань И покинула пещеру Ханьтань.